Эksпеriмеnт

Драконы в небесах летают Вервольфы по лесу шагают Вампиры гипнотизируют ловко Виверны рычат крайне громко Гидры способны за всем уследить Кракен за раз все суда проглотить Много еще из мифов созданий Люди в них вносят гору стараний Умело клепают один за одним Сидя в коморке за делом своим Увы, одиноки хорошие люди Хотят без попыток, хотят все на блюде А я попытаюсь разочек другой Надев свою маску, однажды… Закончив читать, я пребывала в растерянности. Прикольный стих. Действительно прикольный, да и смысл как на ладони, в точности как описал Наруки. Но, по-моему, так не слишком-то и интересно. Теперь я понимаю, что говорил Наруки, подразумевая наши разные стили. Что ж, я должна быть непредвзята в критике. Наруки… – я подбирала правильные слова, стараясь хоть за что-то уцепиться. Я так и знал, что тебе не понравится! – рычал он, скрещивая руки и воротя нос. Эй, я этого не говорила… – мои слова должны были пресечь преждевременные выводы Наруки, но… Да ладно, я же вижу, я не слепой, – он все так же фыркал, и это не помогало. Нет, так мы определенно никуда не сдвинемся. И почему же по-твоему мне должно не понравиться? – я просто решила поставить вопрос ребром. Пусть объяснит свою позицию, в конце концов, мне еще пока и слова не дали сказать. Ну… – Наруки замялся. Хороший предвестник грядущего. Ну? – верно… поглядим как он выкрутится теперь. Ах! Потому что! – анимешные нервы дали свою последнюю трещину и не выдержали. Ладно, хватит тебе, – мягко ответила я, надевая на свое лицо улыбку. – Ну-ка послушай теперь меня, хорошо? Мне понравилось. Да, у нас действительно разные способы подачи, но это не значит, что твой мне должен не нравиться. Все так, по началу я действительно удивилась, когда по прочтению буквально не знала что и сказать, и что, черт возьми, разбирать. Ведь написано все даже слишком ясно. Кристально понятно. Слог приятный, его тоже обсуждать никак не получится. Поэтому-то я и не нашлась в словах… Хм… – похоже, Наруки как следует задумался. – Это значит… только одно. То, что я произвел нужное впечатление! Ха-ха! А-а? – я искренне изумилась. – Чего? Что? Да, не прибедняйся, ты сама это сейчас сказала… – весело говорил он. Не знаю, что происходит, но Наруки рад, и это главное. – Слог хорош, смысл донесен. Что еще нужно для идеала? Да ничего! Ха-ха… знаешь, Кира? Спасибо тебе за этот опыт. И кстати, хочу дополнить: я это специально так сделал все в рифму, после чего нарочно оборвал ее в конце. Ну, знаешь? Это показывает чувство обреченности. Ну, как бы, может тебе поначалу и покажется это завуалированным, но. На самом деле это не так. Твой мозг сам расставит интонацию и ритм так, как написано в работе. Не с первой попытки, возможно, но! Читая еще раз, если потребуется… а ты захочешь перечитать, чтоб понять что к чему, да почему… в общем, ты уже сама поставишь нужную интонацию и отрыв. И неосознанно будешь понимать, что заложено в этом стихотворении. Я сейчас выслушала целый мануал по прочтению твоих стихов, не так ли? – смех буквально разбирал меня изнутри, но я решила, что это будет лишним. Ага! – радостно прояснил он. – Вот что значит быть профессионалом! Не ожидала такого от самого младшего, да? Надеюсь, ты сегодня научилась чему-то новому… Это и правда был хороший опыт. Наконец, можно было дать волю эмоциям. Пожалуй, – я добродушно просмеялась, прекращая сдерживаться. – По крайней мере, это было довольно необычно. Спасибо, что поделился. Так мы и закончили с Наруки свой обмен. Исключая некоторые колкости – все прошло даже более чем гладко и теперь оставалось лишь завершить это мероприятие, отправившись к последнему участнику. Наконец, очередь дошла и до Юки. … Привет… – этот парень буквально перефразировала меня, одаривая своим тихим сдержанным голосом, полным глубинной неуверенности. Каюсь, от его тона меня так же пробрало нечто похожее. Дурной пример жутко заразителен. Прости, что потревожила тебя… – стоило быть учтивой с этим молодым человеком. – Не хочешь поделиться поэмами со мной? Я… не против, – и он тревожно согласился на мое предложение, когда отводил от меня взгляд, запуская руку в волосы. Мило. В таком случае… – я осторожно подала ему лист, который держала в руках. – Вот моя. Что ж, это выглядело довольно странно. В смысле… Я имела в виду, что тревожить такого парня своими странными стишками или болтовней мне бы определенно не хотелось. Да и вообще. Тем временем, Юки осторожно принял мою поэму и принялся ее очень внимательно читать. Клянусь, когда я пришла, настроение у парня было, мягко сказать, не очень. Но как только он начал читать – все немного поменялось. Не скажу, что Юки прям засиял радостью, но небольшая улыбка все же проскользнула на его личике. Время неумолимо шло, а Юки продолжал читать. Возможно, даже перечитывать. Мне было крайне неловко, но, это ведь не могло продолжаться вечно. Э-э… – я неуверенно подала голос. – Немного посредственно, да? А? – этот парень словно бы вышел из своего транса. И судя по всему, он «кое-что» поняла. – Прости, пожалуйста! Я, кажется, слишком увлекся… Было бы чем, аха-х… – наверное, фальшивее выразить себя просто невозможно. Хотела как лучше, а вышло как всегда. Насколько же сложно с ним общаться. Может мне вовсе не стоило подходить? Наверное, он сейчас считает меня просто полной идиоткой. Н-нет! – его стремительное выражение чувств не оставило себя ждать. Но сделав это, он прижал руки к груди вместе с моей поэмой, кривя испуганным выражением на своем лице. Моя поэма слегка помялась от столь резкого жеста. Кажется, это было замечено и самим Юки. Ой, прости! – ну вот и началось. – Я… что я наделал!? Все в порядке, Юки, это пустяки, – мой голос звучал чуть пугливо, а руки выражали отрицание. – Пожалуйста, не волнуйся, потому что это действительно того не стоит. Прости-прости, я просто положу ее на стол, чтобы не испортить… – джентльмен выполнил сказанное собой. Мне оставалось лишь смотреть, как мою поэму тщетно пытаются разгладить на парте рядом. Конечно же, до конца все помятости было уже не исправить. Я такой неряшливый, – с грустью говорили его губы. – Прости меня… я так виноват перед тобой, ведь ты. Ты так старалась! Ты написала такую прекрасную поэму. Я даже представить не мог, что у тебя такой потрясающий талант. Талант? У меня? – я просто закрыла глаза, ощущая, что начинаю краснеть. – Т-ты преувеличиваешь… Ох… – Юки вновь прижала руку к груди. Его лицо выражало полной степени серьезность. – Прости. Обычно я более собран и даю конструктивную критику, на мой взгляд, но… сейчас мне что-то нехорошо. Все пошло как-то не так. Я помял твою прекрасную поэму… мне так стыдно. Нет-нет, правда, не переживай ты! – я уже не знала как убедить его не волноваться насчет этой треклятой поэмы. Да пусть хоть разорвет этот дурацкий лист, лишь бы только это закончилось. Пожалуйста! Пожалуйста… – изрекали мои губы. – Я бы никогда не рассердилась на кого-то такого как ты, Юки. Черт, что я несу? Я хочу, чтобы это поскорее закончилось. Пусть это закончится, я хочу уйти! Мне неуютно! Юки так странно посмотрел на меня, что мне стало еще паршивее. Он понял это и отвел взгляд. Все было испорчено хуже некуда. Видимо, настолько, что бедный парень просто молча протянул мне свою поэму, чтобы мы поскорее со всем покончили и разошлись кто куда. Я сглотнула слюну и приняла его поэму. Красивый каллиграфический почерк, очень похожий на почерк Моники, в некоторой степени радовал, слегка унося из это дурацкой атмосферы хождения по лезвию. Читалось очень легко, поэтому я без труда приступила к ознакомлению. Холодная агония Пряди волос моих во тьме незримо отражают мертвым светом Отключение Энергии грядущего источник вынес слом Я отключаюсь… Остался лишь последний мой фонарь, проверку времени прошедший. Весь свет иных давным-давно замкнули Последний столп мой, он будет изменен неоном будущего века Я отключаюсь. Плыву впотьмах, под оглушающие звуки тишины Плыву, боюсь, дышу… Вдыхаю воздух настоящий былым покуда я живу Мерцает вдалеке там где-то свет И из последних сил ему мерцаю я в ответ Закончив читать, я поняла как на мои глаза отчего-то наворачиваются слезы. Так глупо… Я ничего толком не поняла, но… эта поэма. Она передала столько холода и обреченности. Она словно описывает нечто совершенно чуждое и одновременно близкое. Интересно, о чем она? Но о чем бы она ни была – это точно шедевр. Настоящее произведение искусства. Не стоило ожидать чего-то меньшего от Юки. Я… обязана его похвалить по достоинству. Юки… – мне так хотелось спрятать свое лицо за собственными длинными волосами, укрывая нахлынувшие чувства. – Это невероятная поэма…                               тихо шептала я Т-тебе она нравится? – Юки прижал руку к груди и вопрошающе смотрел на меня, словно ему было мало первых моих слов. Очень… – мой голос дрожал, пока я говорила. – Юки, ты такой талантливый. Я не могу понять полную суть этого произведения, но чувства, переданные им – заставляют ощущать то самое глубинное отчаяние. И это прекрасно… Это так прекрасно, чуждо и одновременно близко. Ты написал что-то поистине волшебное, Юки. Спасибо, что поделился со мной… Ты тоже написала потрясающую поэму, Кира… – его похвала мне была настолько искренней, что аж не верилось. А затем, он осторожно взял мою поэму и прочел ее снова. Похоже, ему и правда очень понравилось. Я… не думал, что делиться с кем-то может быть настолько приятно, – говорил мне он, мечтательно прикрывая глаза. О боже мой… Разве ты никогда ни с кем не делился своими произведениями? – для меня его слова были настоящим шоком. Как с таким талантом он мог ни с кем и ни разу не поделиться? Не верится даже. Пожалуй что нет… – с печалью ведали его губы. – В конце концов, я слишком страшусь, что мои поэмы покажутся людям странными. И люди начнут ненавидеть меня. Меня словно молнией прошибло от ее слов. Клянусь, но всего на мгновение мне хотелось разорвать на части всех этих недалеких смердов! О, Юри… Ведь что они смыслят в искусстве? Жалкое мнение никудышных дегенератов, целью которых является набитие руки в оскорблении и унижении чувств других. Ненавижу. О, Юки… – я соглашалась с его словами, испытывая все те же чувства наравне с ним. – Это так, в мире много ужасных людей, глупых людей, слепых или даже просто пустых людей. Они конечно не возненавидят тебя за твои мысли, но ждать от них милости так же определенно не стоит. Пожалуй, лишь со временем к этому действительно привыкаешь, опуская как чужое «мнение», так и чужие «взгляды», но. Это не значит, что нужно полностью замыкаться в себе. Ведь подумай, Юки, разве в противном случае эти желчущие ненавистью люди куда-то денутся? О нет. И в таком случае уж лучше остаться самой собой и пусть тебя считают странным хоть всем миром. Пусть! Ведь только так тебя быть может сумеет разглядеть тот самый человек, который на это способен. Лучше уж так, чем полностью оградиться ото всех, застилая тем, кто видит – их взор. Не позволяя себя разыскать в море пустоголовых, бесполезных тел. Ты такая смелая, Кира… – Юки был восхищен моими словами, и его лицо выдавало все. – Ты делаешь именно так? Ты не прячешь свои настоящие мысли? Лгать нормально, это дело понятное, – кивая, отвечала я. – Иногда просто необходимо надеть маску, чтобы сойти за кого-то другого, но голова нам на то и дана, чтобы взвешивать риски. В жизни слишком много ситуаций, где предпочтительней отбросить страх и быть собой, чтобы некто другой и прекрасный – вознес тебе слова и почести. Это правда, очень потрясающе, Кира… – Юки радостно улыбался, но вдруг поймал себя на этом и попытался скрыть. – Ой! Я сейчас… веду себя глупо, прости! Прошу, не нужно бояться, – отвечала я, весело хихикая. – В конце концов, кто эти друзья, если они осуждают тебя за проявление чувств. Смеяться… плакать. Почему бы не делать это, если рядом люди, которые тебя поймут, не так ли? Ах… – она был так счастлив, когда позволил себе поддержать мой смех своим странноватым хихиканьем, когда подносил ладонь к губам. – Ты правда уверена в этом? Мне… мне стоит сделать… что-то такое? Почему бы и нет? – с теплотой говорила я, подарив Юки свою искреннюю улыбку. – По крайней мере, если это не кажется тебе глупым, то ты можешь попробовать это с теми, кто тебе близок. В-верно, ты права! Тогда… – Юки приложил руку к груди и замер с серьезным выражением. – Я попробую! Спасибо тебе за разговор, и за поэмы. Спасибо, что поддержала! Мне правда очень понравилось… Юки, ты ведь еще не делился своей поэмой с остальными, не так ли? – я подумала, что может стоит спросить и возможно даже помочь ему стать чуточку более уверенней в себе. Н-нет… – ожидаемо ответил он. – Я боялся, что будет если кому-то правда не понравится. Может, я бы поделился, если бы кто-то захотел подойти ко мне, но никто не подошел, и я решил тоже не мешать. Знакомое чувство, да уж. Кажется, мы с ним в чем-то очень похожи. Это означает только одно, я не могу оставить его и не попытаться помочь. Не хочешь попробовать? – мое лицо излучало улыбку в этот и другие моменты. – Даже если не понравится, ты все равно испытаешь новый опыт. Разве не перспективно звучит? Пожалуй, ты права! – ну вот, теперь его голос налился уверенностью. – Я действительно могу попробовать так поступить… т-только. Да? – я в изумлении ждала его ответа. Ты не могла бы… поддержать меня? – Юки закрыл глаза, когда расплылся в своей искренней улыбке. – П-постоять рядом, неподалеку, пока я делюсь с кем-то… Это меньшее, что я могу для тебя сделать, Юки, – верно, иначе и быть не могло. На том и было решено. Я вознамерилась помочь Юки, в надежде, что все получится как надо. И так, утонченный джентльмен, полный уверенности, с ощущением моральной поддержки двинулся в свой нелегкий путь. В путь, что вел к остальным участникам клуба. Я наблюдала. Следила и надеялась, что Юки поделится своим творением с Монико или Сатори, однако эти двое еще не закончили делиться друг с другом, поэтому выбор пал на последнего члена клуба – Наруки. Не самый подходящий кандидат для Юки, по моему скромному опыту, но. Нет, брось, Кира. Они же наверняка знакомы больше чем ты можешь себе представить. Все точно должно закончиться хорошо. Ведь верно? Я стояла в стороне, неподалеку, наблюдая за обменом поэмами между Юки и Наруки. Что ж, по крайней мере могу с уверенностью сказать, что начало у них было определенно неплохое. Юки совершил первый шаг, подойдя к черте, пойдя на жертву, которая не оказалась напрасна. Не была, ведь Наруки отреагировал столь тепло. Затем, после всех прелюдий, они приступили к самому главному – к чтению поэм друг друга. И я внимательно наблюдала за происходящим. Блин, опять этот стиль… – Наруки высказался шепотом. Мне еле удалось расслышать. Надо быть внимательнее. А? – Юки, судя по реакции, данный комментарий тоже услышал. – Ты что-то сказал? А, ничего, – Наруки был краток и сух. – В общем, вышло довольно замысловато, полагаю… С-спасибо… – неуверенно поблагодарил Юки. – А твоя… милая. Милая? – кажется, Наруки очень удивился. Было не слишком заметно, но. – Мне послышалось или ты… Нет же, погодите. Это ведь не признак зарождающегося конфликта?? Да нет, не может быть. Н-ну да, – Юки с чем-то соглашался, похоже не понимая до конца. – Мне понравилось читать что-то новое, отличное от моего стиля. Нет, погоди, – видимо, Наруки ожидал другого ответа. – Мне послышалось или ты ПРАВДА сказал – «милая»!? Э-э!? – что ж, это было ужасно. Юки не на шутку встревожился, прижимая руки к груди… положил поэму Нару на стол, по-видимому, чтобы не помять как мою. Было ли это позитивным решением? Я что-то не так сказал? – бедный-бедный Юки был просто растерян… приперт к стенке ни за что. Мягко сказано! – продолжала ворчать Нацуки. Продолжала вот это вот все. А еще ей, видимо, не слишком понравилось, как ее поэму непременно «пренебрежительно» выпустили из рук, отправив на стол, в следствии чего и поэма Юри так же отправилась на ближайшую парту мертвым грузом. Да уж… Ты совсем проглядел символичность или что? – претензиям Наруки еще было суждено прозвучать. – Стих ведь пропитан чувством обреченности. Как такое вообще может быть милым!? Ох… прости! – Юки виновато опустила взгляд. Боже мой. Неужели это была плохая идея? Я ведь просто хотела помочь. Я-я… просто, – Юки никак не мог собраться, был так беззащитен. – Просто хотел сказать что-то приятное… Приятное? – Наруки невозможно было ни разжалобить, ни пронять. – То есть, тебе пришлось потрудиться, чтобы сказать что-то приятное!? Знаешь, в итоге получилось не очень-то и приятно! И он выплеснул все это, силясь оставить последнее слово за собой… Эй! – послышался неуверенный печальный голос Сатори. – У вас там все в порядке, друзья? Хорошей идеей было бы на этом и закончить. Но … Э-эм… Наруки, – зачем-то, но Юки продолжил эту опасную тему. – Знаешь. Думаю, я могу поделиться парой советов для… Не знаю на что рассчитывал этот парень, но дальнейшие события оказались довольно предсказуемыми. Только стоило Юки начать говорить про советы, как Наруки тут же невероятно рассердился, готовый нанести сокрушительный ответный удар. Знаешь что!? – начал он, не дав Юки договорить. – Если бы мне нужны были советы, я спросил бы кого-то кому действительно понравилось мое стихотворение! И такие люди есть, кстати говоря. Оно понравилось Сатори! И Кира тоже его похвалила… Всего на секунду он замешкался, оценивая реакцию окружающих, однако очевидно, что это было не все. И раз уж у меня такой успех, – изрекли его уста в конце. – Позволь-ка мне дать тебе пару советов! Прошу прощения! – Юки поставил точку. Черт побери… Неужели этого парня возможно вывести из себя? Все вышло из-под контроля. Абсолютно все. Я же – бессильно наблюдала за происходящим, понимая, что добром все это точно не кончится. Я уже долгое время совершенствую свой собственный стиль, – говорил Юки. – Если я и стану в нем что-то менять, то только когда мне попадется что-то действительно вдохновляющее. А такого пока не произошло… Юки вел себя пассивно-агрессивно. Не самый худший вариант, однако для Наруки этого было вполне достаточно, чтобы окончательно выйти из себя. Он было хотел как-то парировать, но Юки внезапно перебил. Продолжил. И мою поэму Кира тоже высоко оценила! – с выражением высказал Юки. – Она даже назвала ее волшебной… Нет, нет, нет! Только не это, черт возьми. Ведь после такого, с той последней каплей. Это точно не оставит Наруки иного выбора… кроме как. То чего я и боялась. Наруки внезапно повеселел, кардинально меняясь в настроении. Но не потому, что ему стало лучше. Наоборот, это был плохой прогностический признак. Я и не думал, что ты так сильно стремишься впечатлить нашу новую участницу, Юки! – выговаривали язвительные губы аниме мальчика. Ч-что!? – Юки явно не ожидал такого поворота. Все вышло из-под контроля. – Я-я н-не… М-может, т-тебе просто завидно, что Кира ценит мои поэмы больше чем твои! Наруки фальшиво засмеялся… рассмеялся. Мне было так неприятно, что они впутывают в это меня, делая все еще хуже. И с чего это ты решил, что мои поэмы она ценит меньше? – отвечал цундэре. – Настолько самоуверенна!? Я? – Юки округлил глаза. Он был шокирован, напуган и рассержен. Кажется, он имел мало опыта в каких-либо спорах и все это давалось ему с огромным трудом. – Н-нет! Если бы я был самоуверен… То я бы осознанно из кожи вон лез, чтобы делать все, что я не делаю – слащаво милым! Кажется, Юки ударил по больному. Как говорится, не в бровь, а в глаз. Не понимаю, что плохого в том, чтобы быть милым и няшным, но для Наруки это, похоже, действительно больная тема. Ладно, знаешь что!? – Наруки надулся и был красным как помидор. – Уж хотя бы это не я тот, у кого в штанах то и дело по волшебству на размер вырастает, с тех пор как Кира начала приходить сюда! Н-наруки!! – краснея, смущенно воскликнул Юки. Наруки определенно перешел все границы своим высказыванием. Юки был так ранен и оскорблен. Понятия не имею, как все вообще дошло до такого. Эм! …внезапно, в разговор вмешался Монико. Наруки! – воскликнули его губы. – Это немного… Тебя это вообще не касается!                                     …выпалили они оба в унисон. Безумие. Они оба накричали на Монико так громко, что тот попросту отчаянно ретировался, полностью обескураженный. Во что превратилась эта ссора? К-кира! – Юки закричал в мою сторону… ч-черт. – Он! Он просто пытается выставить меня… в плохом свете! Это неправда… – отчаянно простонал Наруки, так же обращаясь ко мне. – Это он начал! Если бы он сразу по достоинству оценил весь потенциал моей поэмы, ничего бы этого не было! Не обязательно делать стихи извечно замудренными и заковыристыми! Кира, помоги мне ему это втолковать! М-минутку! – Юки боялся, что я начну говорить в поддержку Наруки, попытался выправиться. – Но ведь в нашем языке столько звучных и красивых, многозначительных речевых оборотов! Так расточительно – просто брать и не использовать их… Кира! – выкрикнул Наруки, пропустив слова Юки мимо ушей. Это конец. Как я оказалась втянута в такую нелепую ситуацию? Я хотела помочь Юки стать более уверенным в себе, помочь поделиться своей прекрасной поэмой. Но как я могла думать, что вовсе способна на это? Ведь я обычная девушка, причем и сама с горой проблем. Я по-настоящему облажалась и теперь расхлебываю кашу, которую заварила. Что ж, я могу лишь продолжить поддерживать Юки. Ведь это именно я загнала его в такое положение. Но… Наруки. Для него это станет сильным ударом. К тому же, хоть Наруки и наговорил лишнего, он прав касательно простого стиля. Он имеет полное право отстаивать свою точку зрения, ведь поэмы не обязаны быть запутанными, пусть даже мне действительно ближе именно такие. Что же делать? Выберу Юки и поступлю как настоящая тварь по отношению к Наруки, потеряв всякое уважение к себе в плане конструктивности. Выберу Наруки – и будет то же самое, ведь именно я впутала Юки во все это. Стоп. Сатори с Монико пытались вмешаться. Я могла бы попросить у них помощи, но… нет. Они мне не помогут. Юки и Наруки уже проигнорировали Сатори однажды. А Монико вовсе заставили убраться восвояси. Неужели я должна решить это сама? Я заварила эту кашу. И мне придется это расхлебывать. Мне предстоит совершить этот выбор… Юки! – вдруг вскинула я. – У тебя и правда невероятный талант, и это не секрет, что я была очень впечатлена твоей поэмой. Кира! – Юки прижал руки к груди и закрыл глаза, чувствуя, что я решила выбрать его, полностью встать на его сторону. Но… я не могу поступить так с Наруки. Подожди, – мои слова жалили безжалостным ударом, заставляя очнуться от преждевременного приступа счастья. – Да, это правда. Мне действительно ближе стиль, в котором пишет Юки, однако. Я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы использовать простой стиль для построения своих поэм. Поэма Наруки – отличный тому пример и хорошо доказывает, что любое творчество может быть на высоком уровне, вне зависимости от того какие инструменты были использованы при его создании. Именно! – поддержал Наруки, словно чувствуя облегчение. – Она это показывает! Просто кое у кого нет глаз, чтобы увидеть это… Наруки! – мне пришлось грозно прикрикнуть на него, заставить замолчать. – Я еще не закончила. И по-видимому долго не закончу, раз мне так упорно мешают. Скоротечно брошенный взгляд на обоих дал представление, что ни Юки, ни Наруки не собирались действовать вопреки моему высказыванию. Первый был заметно расстроен, второй более-менее в форме. Самое время, чтобы продолжить изрекать слова. Итак, я понятно объяснила касательно поэм? – без жалости выговаривали мои губы. – Собственные предпочтения здесь не имеют значения. Однако и это не столько важно, как то, что в итоге вы просто начинаете срываться друг на друга, начинаете оскорблять друг друга… Я выждала паузу, схватывая недоумевающие взгляды. Наруки, это было определенно лишнее – выводить Юки таким образом, – доносилось от меня. – Я понимаю, что ты делаешь это не нарочно, но я – это я. Другие люди могут оказаться не такими понимающими и пример с Юки тому доказательство. Даже когда кто-то прав, он не должен унижать и оскорблять других, тем более друзей. Наруки, ты понял? Я знаю, как тебе нелегко это контролировать, но пообещай мне, что будешь стараться. Ты можешь ругать меня сколько угодно, но постарайся не обижать Юки и других. Не все могут с комфортом это переносить. Понял… – прошипел себе под нос Наруки. Довели до того, что и он был так же расстроен, как и Юки. А теперь, позвольте мне попросить прощение у вас… – верно, последние нападки я решила снести сама. – Позвольте мне попросить меня простить, ведь это я совершила ошибку, надоумив Юки пойти делиться своей поэмой. Я так виновата во всем. Юки никогда не делал ничего подобного и вот чем все это закончилось. И все, что мне остается – это отчитывать вас из-за своего собственного бессилия, ведь по сути своей вы и не виноваты. И вся эта ситуация целиком и полностью возникла из-за меня. Все на что я могу надеяться – это на ваше прощение, ведь до моего прихода ничего подобного, смею предположить, и близко не было… Наруки и Юки остолбенели от моих слов. Они удивленно уставились на меня, после чего до них окончательно дошло понимание содеянного. Кира, ты ни в чем не виновата! – воскликнул Юки, прижимая руки к груди, преисполняясь серьезностью. – Ты была абсолютно права, мне нужно быть более смелым, если я хочу хоть чего-то добиться! Не вини себя, пожалуйста… это я еще не слишком опытен и проглядел поэму Наруки. Я недостаточно хорошо применил критику и… Эй! – Наруки не на шутку встревожился. – Хватит говорить такие правильные вещи, окей? Чего это тут все так резко повзрослели!? Наруки, прости меня! – Юки словно и не слышал ничьих слов. – Все это произошло из-за моей недальновидности! Эй, прекрати! – Наруки отвел взгляд и скрестил руки. – Знаешь ли, я тоже хорош – накинулся на тебя, начал выводить из себя! Это мне надо извиняться, а не тебе. Так что это ты прости меня! Ладно? Эй, прекрати! – Наруки отвел взгляд, скрестил руки. – Знаешь ли, я тоже хорош. Накинулся на тебя, начал выводить из себя! Это мне надо извиняться, а не тебе. Так что это ты прости меня! Ладно? Юки тихо выдыхал, радостно улыбаясь, закрывая глаза, в которых будто бы отражались фиалки. Наруки, – говорили его губы. – Впредь, я обещаю быть более внимательным. А я более сдержанным… – самоотверженно сказал Наруки, до крайности серьезный в своем голосе. – Как бы ни было обидно! Я обещаю быть внимательнее и увереннее в себе, – продолжал Юки. Теперь я понимала, что он больше говорил сам с собой, нежели с Наруки. Мне интересно… а Наруки понял это? В знак этого, я… – его губы, они. – Я. Мы с Наруки недоумевающе уставились на Юки. Я хочу провести немного времени с Кирой, как все сегодня! …его губы высказали, выражая неожиданный для всех итог Наруки открыл рот от удивления. С Кирой? – он был в шоке, да и я если честно тоже. – Чего!? Именно… – твердо заявлял Юки. – Сегодня Кира провела время и с тобой, и с Сатори, и даже с Монико. Ч-чем я хуже? Я просто тоже хочу провести время с ней… разве я не имею права? Эм! – Наруки сжал руки в кулаки, он был недоволен. – Да мы всего-то по приходу! И то потом вмешались Сатори с Монико и… Эй… – внезапно голос подал Сатори. Сатори, лицо которого теперь было печальнее обычного. Я тоже очень мало провел времени с Кирой… – его губы произносили с такой грустью. – На самом деле, мы почти и не общались сегодня. И с каких это пор я стала объектом их спора? Что тут вообще происходит? Эм… – Монико вмешался в наш разговор. – Сатори. Кто бы говорил. Ты общаешься с Кирой больше чем кто-либо в принципе. И не надо меня в это впутывать, Наруки. Я как президент пришел лишь затем, чтобы унять ваш конфликт, а вовсе не из-за того, что вы тут напридумывали. Монико, уж ты-то не говори мне… – Юки изрекл, будто бы со всей ответственностью. – В конце концов, это не я сегодня потащил Киру в чулан, когда Наруки и Сатори ушли! Ч-что!? – Наруки был вне себя от таких откровений. – Монико! Не хочешь объясниться, что это все значит!? Эм! – Монико счастливо улыбнулся, закатил глаза. – Ну, знаете… просто… М-монико! – Сатори приподнял вверх обе руки и сжал свои ладони в кулаки. Мышцы его лица начали слегка дергаться. Что за гребаное безумие? Так! Эй-эй! – необходимость вмешаться казалось достаточно очевидной. Что вообще происходит? Они говорят так, будто сейчас просто поубивают друг друга. Спокойно, ладно? – сорвалось с моих губ. – Оставьте Монико в покое. Он просто хотел мне кое-что показать. Кое-что личное. Все имеют право на секреты, или я что-то не то говорю? Я выждала паузу. Что касается Наруки и Сатори… – продолжали мои уста. – Я действительно провела с ними время. Да, вышло не особенно долго, но так получилось. В итоге, это компенсировало мероприятие с поэмами. Или я не права? Ты права, Кира… – опечаленно вымучил Сатори. – Ты всегда права! Наруки, по-видимому, не был согласен, но мне перечить не стал. Может быть… – неохотно изрек его язык. – Возможно… И даже ты, Монико… – подытожила я. – Ведь с тобой мы все-таки тоже, как-никак, а провели время! Аха-ха… – Монико неловко посмеялся, закрыв свои глаза. – Но Ки-ира… Монико, дыра во сне! – я жирно намекнула ему на его же собственное произведение, в надежде, что он наконец поймет и перестанет капризничать. – Хватит уже. Все было абсолютно честно. Аха-ха! – Монико косо глянул на Юки, отвел взгляд. – Ладно, ты права. Однако! Сегодня уже поздно, клубное мероприятие подходит к концу! Аха-ха, прости, Юки… но, нам действительно пора расходиться… Но! – Юки был взбешен не на шутку и это читалось по его глазам. – Но Кира еще не провела со мной время! Ура! – радостно восклицал Сатори. – Кира, мы пойдем домой вместе!? Я молчала. Наруки возмущенно пыхтел, а Юки был словно сам не свой. Монико ехидно улыбался, будто одержал победу или что-то типо того. Ну, ничего не поделать… Время действительно уже довольно позднее, так что нам правда пора расходиться. Не переживай, Юки… – мне следовало заявить нечто обнадеживающее, что я и сделала, кладя ладонь на плечо этого юноши. – Завтра мы обязательно наверстаем все упущенное. Идет? А-ах… – Юки так расстроился. Его взгляд совсем поник. – Постой… Я не знала, что и думать. Он сказал это в тот самый момент, как только я собралась отстраниться. В-возьми пожалуйста эту книгу… – он протянул мне странный роман в красном переплете. На обложке красовался зловеще выглядящий глаз. Я хотел обсудить ее сегодня, – говорил Юки. – Н-но так и не решился, а теперь уже поздно. Я купил эту книгу для тебя, чтобы мы могли обсудить ее… Ведь, раз ты в литературном клубе и мало читаешь… может быть, тебе просто нужно что-то интересное. Что-то, что могло бы тебе понравиться. У-ум. Так странно. Клянусь, что когда эта книга оказалась у меня в руках – я словно ощутила невероятную тяжесть какого-то неведомого мне бремени. Будто вес пережитых страшных лет. Спасибо тебе большое, Юки, – я приняла подарок с благодарностью и широко улыбнулась ему. – Это очень смело с твоей стороны. За мной должок! Н-не надо так говорить! – кидаясь жестами отрицания, Юки возражал столь робко. – Ты ничего не должна! Просто… давай как-нибудь почитаем вме… Но он не договорил, так как Монико захотелось вмешаться прямо здесь и сейчас. Э-эй! – президент громко щелкнул пальцами. – Я долго вас всех ждать буду? Мне еще ключи на вахту нести, аха-ха! Гадство какое-что. Просто верх неприличия. Я поняла тебя, Юки, – мои губы демонстрировали прощальную улыбку этому милому юноше. – Обязательно так и сделаем… До завтра. До завтра, Кира! – с тревогой прощался он. Вот так это и кончилось. Я попрощалась с другими мальчиками и позволив Сатори взять себя под руку, неспешно покинула школу. Какой же странный день… *** Наконец, это закончилось. Наконец, я вернулась домой. Что здесь происходит? И почему у меня такое чувство, будто на моей шее затягивается петля? Весь путь меня терзали ужасные мысли по поводу всего произошедшего сегодня, а Сатори надоедливо трещал без умолку, не выпуская меня из своих рук, пока мы шли. Столь незаметно, столь невинно. Я как та лягушка, которую медленно варят в пока еще теплой воде. Безумие. Я с шумом уселась на кровать, буквально сдирая с себя бабочку-галстук, грубо расстегивая пуговицы жилета одной единственной рукой. Я опустила голову, скрыла лицо в ладонях. Вот черт! – ярость распирала, заставляя извергать слова в пустоту. И я со всей силы зарядила кулаком куда придется, угодив костяшками по широкой деревянной ножке стола напротив. Нестерпимая боль пронзила мою руку, а затем и сознание. Рука словно отмерла. Почему!? – слезно кричала я. – Почему вы так поступаете со мной!? Я нервно встала с кровати и взглядом безумца оценивала этот мир. Моя рука… Моя бедная рука. Этот мир. Этот проклятый мир топит меня. Почему? Почему я получаю здесь то, чего не получала в реальности? Я… не хочу уходить отсюда. Внезапно, я ощутила как на глаза наворачиваются слезы. Мне… Н-нет, я должна! Упав на колени, хватая себя за поврежденную руку – я промямлила что-то неразборчивое, обращая свои слова в пустоту. И я зажмурила свои глаза так сильно, как только возможно. </b>Это нереальный мир!</b> Моя голова опустилась… тело почти полностью расслабилось. Еще немного, и я упаду лбом в пол. Сил совсем нет. Отчаяние переполняло. Как? Как вы прикажете мне бороться с этим? С миром, где у меня есть все чего никогда не было, о чем только можно мечтать. Тетрадь смерти, делающая меня чуть ли не божеством, чудесный парень рядом, подлинный идеал моих мечтаний… прекрасный клуб, в котором мне на самом деле интересно, и столь неповторимые его участники. По-настоящему вызывающие восхищение образцы личности, аналогов которым в реальном мире нет. Нет! И никогда не будет! Потому что… – я подавила свой голос, полагая, что пора заткнуться. Я должна быть сильнее этого… должна. . . . Медленно поднимаясь с пола, мне почудилось, что некто сжалился надо мной, помогая мне прилечь в постель. Голова как в тумане. Мой пиджак полетел на пол, на прочее сил не осталось. Сегодня на улице было очень много полицейских. Они что-то замышляют, да? Глупые людишки… что они могут против МЕНЯ? Внезапно, я начала тихо посмеиваться. Я разминала свою руку, ощущая жуткую боль, стягивала с себя жилет… а мой смех все усиливался. Я все смеялась и смеялась, пока в итоге не поймала себя на мысли, что уже просто истерически хохотала. Я остановилась. Буквально замерла. Монико… как же ты мне сейчас… Стоило заткнуться. Не время думать о плохом. Но кто если не он? Монико, столь нежданно огорошивший меня тем, что тоже владеет подобной мне силой. Мне это не нравилось Так не нравилось. И я просто надеялась, что он не станет делать глупых вещей. А если станет? Есть ли у меня шанс его остановить, если вдруг он выкинет какую-то глупость? Я не могу допустить ошибки. Если Эл в моем сне хоть немного столь же гениален как в том сериале из жизни, то мне несдобровать. Нет. Достаточно. Нужно поскорее уснуть, чтобы найти способ встретиться с Монико. Я должна поговорить с ним без лишних ушей. Без этой всепроницающей слежки, которую они устроили за мной здесь. С этими мыслями я и ощутила, как дремота начала поглощать мой ум. Не раздеваясь полностью, я крепко обняла подушку и закрыла глаза, надеясь поскорее провалиться в сон. Боже… пусть со мной все будет хорошо.