Эksпеriмеnт

В тот миг дверь в мою камеру открылась. Наконец, я дождалась этого. Хоть и не знаю точно сколько мне пришлось ждать, но время в четырех стенах тянулось адски медленно, а тишина поглощала мой рассудок. Здравствуй, Ирен, – сказал высокий худощавый человек в белом халате, пребывая напротив меня. Такой странный. В глаза сразу же бросились острые черты лица и строгий взгляд. – Доктор Йозеф. Можешь называть меня «дядя» или дядя Йозеф. Как тебе удобнее. Замечательно, – мой голос звучал нежнее обычного. – Могу ли я интересоваться, почему именно вы мой дядя? Ведь, чем больше я знаю, тем лучше. Мы все здесь одна большая дружная семья, Ирен, – говорил доктор с холодной улыбкой. – Я, Ренье, Томас… Стефан, Серджио, Ханс и Гельмут. Мы все – одна большая семья. Йозеф еще какое-то время холодно смотрел на меня, видимо, ожидая дальнейших вопросов. Нарочно ли он это сделал? Из понимания, что этого времени было слишком мало для зарождения в уме чего-то стоящего. Позволь, я помогу тебе встать, – Йозеф протянул мне свою жилистую худощавую руку, будто изъеденную какими-то шрамами. – Моника тебя уже ждет. С-спасибо… – пришибленно выдавила я, принимая помощь. Ведь что еще я могла в этом чужеродном для меня мире? . . Вместе с доктором я вышла в привычный уже для себя коридор. Привычный. Странно признавать такое, ведь я была здесь лишь однажды – вчера. Или не только вчера? Я могу многого не помнить, ведь я как-то все же попала сюда. Так странно…                                                       и страшно В коридоре, прямо у моей камеры меня ждала Моника. Вот мы и встретились, чтобы я лицезрела ее с распущенными волосами и в больничной одежде. Мы обе здесь были чужие. Не похожие на себя. Впрочем, она по крайней мере казалась в порядке. Что же до меня самой? Убитая, истощенная, волосы ужасно спутаны и разлохмачены… Было бы стыдно показываться на глаза в таком виде, но тем не менее. Я это я. И в свете последних событий мне уже плевать как я выгляжу. Здравствуй, Кира! – весело поприветствовала она, махнув мне рукой. – Узнала меня? Узнала, – хмуро отвечала я, с трудом разгибая ослабшую спину. Прогуляйтесь вместе, Моника, – говорил Йозеф, столь холодно в очередной раз. – Сделай это. Девчушка еле на ногах стоит. Если не справишься, вызови персонал. Я справлюсь, дядя! – Моника отзывалась бойко, хватая меня за руку, поддерживая меня. Она действительно была очень сильна, была в отличной форме. Как же так? Разве в нашей отвратительной ситуации такое возможно в принципе? Не переживай, – говорилось ее устами. – Передай папе мое большое спасибо, аха-ха! Конечно, – доктор холодно улыбнулся, кивая. После, развернувшись, он медленно побрел прочь, закидывая за спину свои руки… оставляя нас одних. Ну вот и началось, полагаю. Я старалась стоять прямо на своих двух. Старалась не полагаться на поддержку Моники, демонстрируя стойкость воли. Забавно, однако… Мы с ней здесь, в реальном мире. Насколько же это необычно. Кира, я так рада, – Моника прижалась ко мне поближе, когда больше не было ни намека, что кто-то увидит. – Я и не думала, что все так будет, аха-ха! Здесь нам никто не помешает… Давай уйдем куда-нибудь, где можно посидеть, ладно? – мое предложение было тихим. Я не разделяла ее странноватый энтузиазм. Хорошая идея, Кира! – сказала она после поцелуя, когда чмокнула меня в щеку вот так неожиданно. И она потащила меня по этому коридору. Не знаю куда мы шли, но куда-то шли. Путь длился в относительном молчании, я не стремилась болтать, пока не окажусь в зоне комфорта. Моника, судя по всему, тоже. Все что я слышала от нее – это редкое кряхтение и прочие странноватые звуки. Впрочем, иногда эти звуки меркли на фоне более пугающих отдаленных криков. Мы все шли. Один коридор сменялся другим, и так далее. Иногда я видела двери камер, иногда просто двери. Не скажу, что в этих серых стенах было много места, просто наш темп ходьбы приравнивался к скорости раненой престарелой морской черепахи по суше. А все потому что я не могла нормально двигаться. Мы шли дальше. Шли дальше… Пришлось остановиться у одной из дверей. Эта выглядела как-то иначе. Деревянная, с виду очень массивная и прочная. Моника вынула из кармана своего больничного тулупа ключ и вскрыла замок. Куда мы идем? – спросила я с недоверием. Дверь показалась мне какой-то пугающей. Глупо, наверное. Это ведь просто дверь. Отличный вопрос, Ки-ира! – радостно протянула она, открывая дверь и вставляя ключ в замок с обратной стороны. Я заглянула в проем. Там было очень-очень темно. В общем, сейчас буду объяснять, – ее губы разразились ответами. – Итак. Это, Кира, наша церковь. Подземная, аха-ха! Знаю. Звучит странно, я знаю, но так надо. Я сама неверующая, Кира, однако… Это вынужденная мера. Хорошо… – моя реплика была брошена куда-то в сторону. Полагаю, толковых объяснений мне все равно не добиться. Лучше потом спрошу у Ренье. Ты готова? – искренняя улыбка Моники внушала ложную надежду на ее же здравомыслие. – Не бойся! Мы не молиться туда идем. Расслабься и делай как я говорю, дорогуша. Я решила сдаться перед странностями Моники и промолчала. Пусть несет любой бред, мне плевать. В конечном итоге, я получу то, что хочу. Не важно как. Наши дальнейшие действия казались полностью естественными. Моника сняла со стены масляную лампу и зажгла ее. Мрачный коридор просиял приятным медовым светом. Черт побери, там была настоящая каменная кладка. Стены, пол… Все было из камня. Я невольно вспомнила нечто знакомое, но давно забытое. Забавно. Эй, Кира… – Моника вдруг окликнула меня, уставившись серьезным взглядом. Боже, ну что опять? – Тебе надо снять обувь. Каюсь, это вызвало бы у меня гораздо большее недоумение, если бы она сама не начала снимать с себя свои белые сандали. Хорошо, сниму, – у меня не было особых возражений, так что мои резиновые сланцы отправились в противоположный угол. – Однако, интересно было бы узнать, для чего мы это делаем? Моника задумчиво посмотрела в сторону, будто переживая, стоит ли посвящать меня. В итоге, судя по всему, она решилась. Ну… скажем так, – она склонилась к моему уху, коснулась меня губами. – Там лучше правда не шуметь. У верующих хороший слух. И скверный нрав, аха-ха! Ага… – я так и застыла с пустой гримасой удивления на лице. – Ты, типо, хочешь сказать, что там небезопасно? И нафиг вообще тогда туда идти? Кира! – кажется, она обижалась, прикрикивая на меня. – Это единственная возможность поговорить наедине! Каких трудов мне стоило убедить папу. Знаешь, что я ему наплела, а? Я сказала, что готова помолиться. И тебя, между прочим, приобщить. Так вот тебе вкратце, пересказ истории. Поняла меня? Более чем… – прозвучал мой безрадостный голос. – Хорошо. Раз это единственная возможность… А это, похоже, была именно что единственная возможность. Ве-ерно! – Моника окинула меня игривым взглядом. – Но ты ведь понимаешь, что на самом деле мы не будем молиться, Кира? Там нас ждет приватная беседа, прямо как ты и хотела, моя дорогая. В исповедальной. Я промолчала. Мне нечего было на это ответить, и кажется, что до Моники это тоже дошло. Без лишних слов, она нежно взяла мою свободную руку, и мы тихо двинулись вперед. Вперед, во тьму. … Иди как можно тише, Кира… – шепотом говорила Моника, передвигаясь медленными шажками, держа меня по возможности ближе к себе. – Сейчас впереди никого, но все равно лучше говорить шепотом и как можно более тихим. Эй, Моника… – прошептала в ответ я. Да, солнышко? – выговорили ее губы, когда ее ступня шагнула во мрак. А лампу в твоих руках они разве не увидят? – я посчитала это закономерным вопросом по вполне очевидным причинам. – Свет не привлечет их внимание? Не волнуйся, Кира, – ответила она. – Верующие слишком много времени пробыли в кромешной тьме. Их глаза больше не способны видеть свет. И ведь точно. Почему я до этого сама не додумалась? Хотя… наверное, все дело в том, что для подобного способа ослепнуть нужна уйма времени, а я и предположить не могла, будто кому-то взбредет в голову держать людей в подземелье настолько долго. Какая вообще у всего этого цель? Зачем им эти люди? Вдруг, в освещенном участке коридора промелькнула чья-то тень. Мы с Моникой молчали, понимая друг друга без слов. Медленно и осторожно мы попятились вбок, прижимаясь спинами к стене так сильно, как это было вообще возможно. Все еще ослабшая, я нуждалась в поддержке этой девушки и сейчас было очень опасно издать какой-нибудь неосторожный звук, скажем, оступившись. Мы начали ждать. Впереди шел бледный лысый парень, одетый в какое-то рванье. Я всмотрелась, чтобы определить детали. Внимание привлекла необычная походка и пустые глаза. Глаза как у обычного слепца, ничего тут особенного, хоть и довольно жутко, учитывая в какой мы находились обстановке. А вот походка… это уже было что-то совсем странное. Напоминало походку зомби. Просто безумие какое-то. Ждали мы с Моникой это чучело долго. Не знаю почему. Может, слепец и вправду еле перебирал ногами, а может мне это просто показалось, ведь я никак не могла расслабиться и была вынуждена изо всех сил напрягать свои несчастные мышцы. Боюсь представить, что было бы, если бы у меня, скажем, подкосилась нога. Но в конечном итоге нам повезло. Слепец прошел мимо нас, ничего не заметив и скрылся за углом. Я только сейчас поняла, что всю дорогу он что-то мерзко бубнил себе под нос. Черт побери… Дальше на нашем пути трудностей не было. Мы хоть и с прежней осторожностью, но вполне без происшествий добрались до исповедальной. Моника достала из кармана свой ключ и осторожно открыла дверь. Было похоже, что ото всех дверей здесь всего один единственный ключ. Что ж, довольно удобно. . . Ну вот мы и пришли, Кира… – уже не шепча, но все же тихо молвила моя ведунья-проводница, запирая за собой дверь. – Не против, да? Я запру ее, чтобы сюда никто не вломился и не помешал. Я даже и не думала быть против, Моника, – непонятно только мне, что заставило ее так посчитать? Чтобы я была против мер безопасности? О чем она вообще думает? Моника выдала неловкую усмешку, после чего весело направилась прямиком на меня. Не важно, – как-то… пошло выговорили ее губы. – Уже ничего не важно, Кира. Теперь мы только вдвоем. Ты и я. Я тяжело вздохнула и с трудом отошла от этой свихнутой чертовой лесбиянки в сторону скамьи, что находилась прямо позади нас. На ногах было стоять невероятно трудно, но прогулка мне чуть помогла и вселила немного прыти в ослабшие мышцы. И все же, я очень поспешила побыстрее усадить свое тело поудобнее на эту спасительную скамью. Ну, Кира… – игриво начала она, медленно направляясь в мою сторону. Снова. – О чем ты хотела поговорить? Полагаю, речь пойдет об Элисе? Да, о ней, – твердо сказала я, наблюдая как та садится рядом со мной, пододвигаясь поближе. – В общем… не знаю как начать на самом деле… Зато я знаю, Кира, – тут же влезла она, быстро перебив меня. – Например, так. Почему, будучи взрослой, можно сказать, девушкой, ты выглядишь так юно? Буквально дала бы тебе лет шестнадцать, аха-ха! Или, позволь спросить, какое твое настоящее имя? Ирен? Кира? Кто ты на самом деле? Расскажи о себе для меня, счастье мое, и мы найдем все нужные слова. Вместе… Мы и без этого их найдем, Моника, – улыбнулась я. – Без всех этих неважных тем на личности. Не согласна, что у нас не так уж и много времени? И все же, давай начнем с того, что предложила я, ладно? – она уставилась на меня жалобным просительным взглядом. – Я понимаю твое недовольство. Прости, что веду себя нелогично, просто… Там, в клубе, все как над душой стоят, понимаешь? Все видят, все слышат, отвлекают на себя внимание. Знаешь… мне было бы особо все равно, но вчера я будто узнала тебя с другой стороны, Кира. И хотя, ты мне и так сразу понравилась, когда я узнала ЧТО ты из себя представляешь на самом деле, а потом увидела тебя живую, я… У меня не оказалось слов. Как и у меня. Да, определенно без комментариев. Неужели она и правда влюбилась как дурочка? Что ж, если так – то пропала девчонка. Ума не приложу, что теперь делать с этой чокнутой лесбиянкой. Зовут Ирен, как ты и сама наверняка поняла, – я была терпелива и вежлива, силясь покончить со всем этим. – А выглядит моя внешность скорее как приближенная к трупной? Как же иначе, ведь я так как мало ем в этих стенах и ощутимо истощилась. В жизни тоже особо за рационом не следила. Как и за собой. Что еще? Побольше о себе? А нечего рассказывать. Обычная девушка. Насколько помню, друзей в прошлой жизни нет, увлечения скорее всего скромные, выполнимые на дому. Был правда у меня в реальной жизни парень, но… не то, чтобы я с ним часто находилась вместе. Словом, ничего особенного. Обычный кусок мяса, как и все люди. Разве что еще и плохо социализированный. Как… грубо, – Моника была недовольна мной, так уж она изъяснялась. – Знаешь, обидно, что ты считаешь себя обычной, Кира. У обычной разве может быть такая сила? Обычную разве приняли бы в эту семью? Можешь говорить что угодно и отпираться, но вот тебе факты. Подумай над ними. Да, тебе наверняка страшно от всего этого, но это пока. И мне было страшно, когда я впервые оказалась здесь. Знай, впредь я больше не хочу слышать ничего подобного, ясно? И о парне своем тоже можешь забыть. Думай лучше обо мне. Только Моника. Аха-ха! Как скажешь, – я пожала плечами. Ну а что? Спорить с ней? Пусть думает как хочет, это ее дело. У меня нет времени на ненужные дискуссии. А теперь об Элисе                               сорвалось с моих губ. … не заставляй меня спрашивать дважды Уже о ней, да? – Моника тяжело вздыхала, выражая изумление. – Вот и поболтали по душам… Наболтаемся еще, будет тебе, – с улыбкой ответила я. Верно, надо постараться, если я хочу хоть чего-то добиться. Я должна лгать и очень много. Моника, – выговаривали мои губы. – Это важно. Но Моника смотрела на меня пусто и близко, будто и не намереваясь отвечать. Словно яндэре, которая слышала то, что не хотела слышать. Убить бы ее, чтобы ты уже о ней не заикалась, аха-ха! – прикрыв рот рукой, говорила она. – А то все ей и ей. И разговоры все лишь о ней. Убить? – я неоднозначно усмехнулась, опустив голову. – Вот как. А ты в курсе, что если ее убить, то… Мир рухнет, да, – она говорила со мной, вскидывая свой указательный палец, словно какая-то училка. – Ведь Элиса же Ось мира, как-никак. Святая. Неприкосновенная! Именно так, Моника, именно так, – я издевалась… будто бы нарочно. – Неприкосновенная. Ну и что? Не бесит совсем? Еще как бесит! – злобно шипели ее губы – И это не ревность, Кира. Ведь она ничтожество, сама ничего не может. Все на мне, понимаешь? На мне! И теперь еще и на тебе. Какого это осознавать с твоей точки зрения? Меня лично еще как бесит. Я этого ничуть не стыжусь. Согласна, – я была добра и честна в своих словах и тоне. – Но что будет, если она умрет? Что получит каждая из нас по-твоему? Я думаю, сон прекратит существовать… – высказанное Моникой было интереснейшим умозаключением. – Окончательно и бесповоротно. Он будет просто сломан и все. К сожалению, без Оси ничего не получится. Это еще Йозеф говорил, а он побольше Ренье помешан. Ну и прекрасно, Моника! – мне подумалось поделиться с ней этим воодушевлением. А может быть то была моя слабость. – Это значит, что мы будем свободны! Без Оси не будет никакого смысла держать нас здесь. Нас вполне могут и отпустить. Так странно, Кира… – она добродушно улыбалась, когда смотрела мне прямо в глаза. Что странно? – противный взгляд этой девчонки приходилось терпеть, соблюдая приличие. Слышать от тебя такие глупости, конечно! – и тут Монику буквально пробрал смех. – Да нас убить проще, Кира. Ты пока мало знаешь на самом деле, но нас не отпустят, так что даже не мечтай. Я знаю что нас ждет в случае провала, поэтому… И кстати, что это за глупая идея такая, м? Куда ты собралась? В реальность что ли? Да что ты там забыла вообще!? К парню своему хочешь? Жизнь… – твердо, но с обидой отвечала я. – Какой бы дерьмовой и тупой она у меня ни была. Это моя жизнь. А то что здесь – нереально. Да ладно тебе… – она все смеялась и смеялась, отмахиваясь от моих слов, будто от проказы. – Хотя, я понимаю твои чувства. Я думала так же по началу, но. Я привыкла, как видишь. И здесь правда лучше чем в реальной жизни, Кира. В любом случае, ты передумаешь, плюс… об этом вообще бесполезно рассуждать, ведь тот кто посмеет тронуть Ось – сыщет гнев отца и других врачей. Они же все видят прекрасно. Любые целенаправленные действия против Оси и все. А иначе я бы сама убила эту чертову идиотку. Знаешь? Рискнула бы! Попробовала бы взять на себя ее роль тоже. Тогда бы все было как хочу того я. И никак иначе. Значит, ты в курсе того, что смогла бы и сама стать Осью? – я решила пойти на блеф. Понятия не имею, возможно ли такое, но продолжать разговор сейчас просто жизненно необходимо. – Знаешь, мне кажется, что именно ты достойна этого титула. Ты гораздо лучше этой чокнутой Элисы, Моника. Ох, Кира… – бедняжка заметно покраснела. – Умеешь ты льстить. И ничего не льщу, – со всей серьезностью отвечала я, надеясь, что та продолжит развешивать уши. – Будь ты Осью, я бы проводила время с тобой, а не с Элисой. С этой ненормальной даже разговаривать нельзя. Она больная на всю голову. Другое дело – ты. Ну перестань, Кира! – Моника резко подалась ко мне и схватила меня за руку, прильнула к моему плечу своей головой. Я чуть было не упала, но все же смогла удержаться. Сейчас нельзя было падать ни в каком смысле. Знаешь? – говорилось ее губами. – Бесполезно об этом рассуждать. Если ты или я убьем ее, отец увидит и… А если не увидит? – тут же парировала я, нежно приобнимая Монику за плечи. Лесбийство, значит? Хорошо, поиграем в это. Впрочем, малышка-Мон такого совершенно не ожидала и даже впала в самый настоящий ступор. По началу. Но потом ожидаемо ослабила бдительность и окончательно расслабилась в моих объятьях. Моника, – изрекал мой язык. – Тебе никогда не приходило в голову, что все можно провернуть… скажем так, нестандартно? О чем ты говоришь, Кира? – посмеиваясь, изумлялась она. – Ты правда так хочешь убить Элису? Грезишь мечтами о свободе, даже после того что услышала от меня? Ага… – задумчиво отозвалась я, нежно поглаживая ее по щеке. – Но свобода бывает разная, Моника. Продолжай, – расслабленно говорила она. Если реальная свобода недостижима, то я не прочь получить хотя бы свободу от Элисы, – мой голос звучал мягко, в надежде на убедительность. – Если ты станешь Осью, Администратор будет больше не нужен. Ты сможешь делать все, что пожелаешь, и мы обретем в этом нашу свободу. Ты и я. И тогда мы сможем встречаться? – Моника приподняла голову, посмотрела мне в глаза. – Если Элисы не станет, тебе все еще нужно будет заботиться о благополучии Оси. А так как Осью стану я, то… Верный ход мыслей, Моника, – отвечала я с усмешкой. – Мне нравится твоя сообразительность. Ты же не думаешь всерьез, что я, жалкая девчонка-затворник, не мечтаю о любви с красоткой? Хотя, я все же предпочитаю парней, но по-видимому выбора нет. Ты ведь… очень милая. Очень. Так что, я бы действительно согласилась. Серьезно… Уму непостижимо ведь, что кто-то вот так захочет быть одиноким. Но знаешь? Если выбирать, то тебя, Моника. Мне не нужна сумасшедшая, способная лишь бессмысленно вопить. Она пугает, Моника. Ой, только не говори мне, что ты влюбилась, Кира! – слушать подобное было даже весело… если бы не так бесполезно. – Я просто помню твою реакцию вчера. Но кажется, все в порядке. Я понимаю, почему ты сказала именно так. Да, все хорошо. Я понимаю. Какая же ты подозрительная натура, а? – покачивая головой, усмехалась я. – Хватит уже мнить себе. Ты говоришь с простой девчонкой, самой обыкновенной. Разве хоть кто-нибудь на моем месте не будет рад встречаться с кем-то таким как ты? Брось это. Серьезно. Ты права, моя дорогая… – отвечала она тяжелым вздохом. – Не во всем, конечно. Я все еще не согласна с тем, что ты обыкновенная и все такое. Аха-ха! Но, в целом… да. Ты права. Но есть ли у тебя идеи как всего этого достичь? Я об этом так глубинно даже и не задумывалась никогда. Есть, Моника… – злорадно ухмыляясь, говорила я. – Как можно сваливать подобное на тебя, а? Я бы ни за что так не поступила, моя милая Моника. Ну так вот, слушай мой план. Он довольно... забавный. *** Я тихо сидела за школьной партой. Прошло довольно много времени с тех пор как я снова уснула в реальности и проснулась здесь, в этом сне… однако. Все дальнейшие события не представляли из себя ничего особо выдающегося за рамки обыкновенной повседневности. Время проведенное с Моникой было великолепным. Я немного размялась физически, что само по себе плюс, а так же получила очень важный приватный диалог. Кое-что узнала для себя, кое-что рассказала сама. Думаю, все вполне может сработать. Нужно лишь не отпускать хватку и требовать как можно больше таких встреч. Забавно. Вчера я совсем забыла написать поэму для клуба, а сегодня утром времени для этого у меня не было. Завтраком я тоже пренебрегла, ну а в столовую мне путь однозначно заказан в силу природного неприятия чрезмерно людных мест. Надо бы почаще ходить в магазин и запасаться едой на такие вот случаи. Довольно этого пренебрежения к потребности в пище… Я силилась взять себя в руки. Утешала, что «все в порядке» и «я сильнее голода». Не думаю, что это сильно помогало, по крайней мере воля моя еще была тверда. Но что стоит сделать теперь? Я задавалась этими дурацкими вопросами, будто наотрез не хотела браться за стихи, ощущая себя абсолютно непригодной для этого состояния. Нет, поэму определенно нужно написать. Скоро уроки закончатся, а идти в клуб с пустыми руками будет настоящим преступлением. Что еще? Тетрадь смерти. Неплохо бы внести пару имен. Посмотрю новости в клубе, наверняка найдется что-нибудь очень интересное. Я осторожно вынула из сумки свой дневник и спрятала его среди тетрадей и учебников, расположенных на моем столе. У меня будут проблемы, если учитель увидит это, поэтому нужно находиться во все оружии. Быть готовой прикрыть дневник со стихами тем же учебником, если запахнет нехорошими вещами. Я взяла ручку и крепко сжала в руке.                                                             Та-ак… О чем же написать? Может о…                                                             Точно! Это будет идеально для моего положения. Мне действительно стоит написать поэму об этом! . . Следующие пятнадцать-двадцать минут я неустанно исписывала листы своего дневника, стараясь выверить нужные строки. Опасность состояла в том, что я могла выйти из себя из-за голода, который так мешал собираться с мыслями. Или с такой же легкостью увлечься и потерять из виду ситуацию, попавшись учителю в самый неподходящий момент. Как бы то ни было, кажется, все вышло более чем удачно. До окончания уроков осталось всего ничего. Я взглянула на то, что у меня получилось. Клетка Однажды грянул час. Мелодия запущена была Смятение… Источник времени вдруг вынес искажение Исполнилась мечта, круша позади все и вся Закат… Поражения финальный акт Преподан мне семьи урок Играть в мечту. Кто б этого не смог? Мучительный… И краски, словно в аниме Сценарий сверхъестественного мира Случилась энтропия в голове Сию секунду беспокойство поглотило Страх… Я злобно жажду небосвода крах Обеспокоенно ищу пути И одиночеству меня не подвести Тот мир – не мой Их белый кролик вел меня вслед за собой Меланхолия… Проницательность – есть ключ. Прощай, жестокая история... Что ж, в этот раз вышло немного по-другому. Но думаю, это ничего… В конце концов, поэма получилась не такой уж и плохой. Закончив, я взглянула на экран мобильника, чтобы узнать время, как вдруг в уши ударил противный звон, оповещающий об окончании урока. И наблюдая, как остальные ученики складывают свои принадлежности в рюкзаки, да портфели, я последовала их примеру, убирая все свое треклятое барахло назад в сумку, с одной лишь поспешной идеей. Не прошло и минуты, как я вновь оказалась у дверей литературного клуба. … Всем привет, девчонки! – я вошла без стука, привлекая к себе внимание четырех девушек, приветствуя их. Быстрый шаг опередил решение, предвещая мое направление к последней парте, за которую я и намеревалась сесть. Да, та самая, что неподалеку от Нацуки. Как и обычно. Расположив свои вещи, я вынула из кармана смартфон, создавая видимость некой псевдо-деятельности. На деле же, мне просто думалось украдкой изучить текущую обстановку. Итак. Нацуки читала мангу, Юри читала книгу, Сайори занималась какой-то ерундой, играя с пенальными принадлежностями, а Моника… Моника сидела, уперев руки в спинку стула и не скрывая смотрела прямо на меня. Весьма… неприятно. Что ж, в любом случае, все еще оставалось необходимым реализовать план собственных действий, сделав все максимально естественно. Ни у кого не должно возникнуть никаких подозрений. Я нежно улыбнулась сама себе. Вчера мной, кажется было обещано Юри в намерении наверстать наше упущенное время. Хорошая идея, учитывая от кого следует инициатива… и все же. Я не могу себе позволить вот так сходу подойти к леди. Нужно создать видимость беспристрастности, атмосферу естественности действий. Говоря издалека, у меня с собой все еще есть тетрадь смерти, и я бы вполне могла начать с записи в нее имен, как вчера. Почему нет? Время казалось распланированным вплоть до редкой минуты, что привносило покой. Я полезла в сумку за книгой, в которой хранила тетрадь, как вдруг краем глаза увидела направляющуюся в свою сторону фигуру. Моника. И что ей нужно сейчас? Хотя, быть может она хочет сказать мне что-то важное? Учитывая наши тернистые реалии, я не могла быть ни в чем уверена наверняка. Я сделала вид, что случайно заметила намерение нашего горячо любимого президента подойти поближе и отложила книгу. Усевшись в свое обычное положение, я начала смиренно дожидаться прихода этой девушки. Добрый вечер, Кира, – с улыбкой обратилась ко мне Моника, сияя счастьем. – Хорошо проводишь время? Можно и так сказать, – обычно отвечала я, улыбнувшись ей в знак вежливости. – Не переживай, я знаю, чем хочу заняться в ближайшее время. Полагаю, ты собираешься составить компанию Юри сегодня, я права? – выражение лица этой девушки слегка исказилось неловкостью. Да… – сухо ответила я. – С этим какие-то проблемы? Никаких, если это не займет весь вечер, аха-ха! – она якобы отшутилась и все такое, но истинные ее чувства читались даже слишком хорошо. – Кстати, Кира. У меня есть к тебе важный разговор. Не найдешь минутку? Конечно, Моника, – у меня не было причин отказывать. В конце концов, есть вероятность, что она действительно поднимет важную тему в своей беседе. Она – не просто кто-то там, а человек с такой же силой как и я. Мне стоит ее выслушать. Тогда… – ее губы выжидали, в то время как ее лицо одаривало меня своим счастливым выражением. – Уединимся в чулане?       В чулане. Да гребаный ж сырок… Кхм, – меня пробрало недовольство. Очевидно «почему». – Прости, но быть может лучше не в чулане? Действительно, почему чулан? Она хоть понимает, как это странно будет выглядеть для других? Мне не нужны проблемы на пустом месте. Аха-ха! – Моника игриво рассмеялась, извергая слова. – Не переживай, я просто поддразниваю тебя. Никакого чулана, Кира. Вчера я хорошо усвоила этот урок и больше не дам им так легко на меня сорваться. В общем: давай просто отойдем в другой свободный класс, мне все равно нужно сходить или отправить кого-то за материалами, так что… Верно, это была просто шутка. С чего мне вообще было думать, что она говорит всерьез? Ч-черт. Не возражаю, – с тяжелым видом говорила я, поднимаясь со своего стула. – Я возьму сумку, чтобы не тащить все в руках. Учебники тут выложу. Мне только хотелось предложить! – звучно заявила она, вскинув свой пальчик. – Как здорово понимать друг друга без слов. Нда уж, действительно… На выходе из клубной комнаты, меня не покидало ощущение, что девушки начнут подозревать неладное и загоняться всякой ерундой по поводу нашего с Моникой отсутствия. После того случая с чуланом в их головах, по-видимому, завелись очень злобные тараканы. И все потому, что Юри не умеет держать язык за зубами. Не важно. В любом случае, по возвращению, Моника наверняка оповестит всех, за чем именно мы ходили. Это должно быть просто без вариантов. Ну вот и пришли, – ее веселый звучный тон пролился в тот момент, когда отворились двери в класс. – Кира, нам сюда. Нужно будет достать пару коробок с верхних полок. Ты не могла бы помочь их спустить? Коробки подождут, Моника… – с серьезностью в голосе ответила я. – Выкладывай, о чем ты хотела поговорить. Аха-ха… – бедняжка неоднозначно засмеялась, поворачиваясь ко мне лицом. До этого я видела лишь ее затылок. – Дверь закрой на шпингалет. И подойди поближе. Мало ли кто захочет нас подслушать. Осторожничаешь, да? – я улыбалась, делая так как она просит. – Ничего не имею против. В общем, я хотела сказать, что… – губы Моники зашевелились. – Как бы это лучше всего преподнести? Нашего президента распирало чувствами неловкости и смущения. Винить ее за это я не могла, сама не лучше. Однако, ей желательно быть чуть порасторопнее. Ну, – мне не хотелось излишне давить. – Выкладывай уже. Короче. Я разобралась с полицией, Кира, – она просто сказала это. – Да, вот так.       Что? Не поняла… – слова Моники заставили меня словить ступор. Что она только что сказала? – Стоп, ты о чем? Что ты сделала? Я провернула одну уловку, – она казалась гордилась собой, когда вскидывала руку в своем странном жесте. – В общем, так как я теперь твой соратник, я тщательно проанализировала твою деятельность и обратила внимание на то, что ты, моя милая, совершенно не защищаешься. Проще говоря, полиция раздирала Японию на части в поисках тебя, и вчера я все это пресекла. Я смогу защитить тебя, Кира. Никто не смеет угрожать тебе, моя любимая. Погоди, что ты сделала?? – до меня до сих пор не доходило. Нет… она просто не могла сделать. Не могла! Я говорю, что я сде! Что ты сделала, идиотка!? – я кричала, когда перебила ее. Жар словно объял, затуманивая ясность мысли. Этого не могло было произойти. Совершенно не могло было произойти. Черт побери! Каждый день… Каждый проклятый день происходит какая-то чертова жесть, какие-то безумные события. Когда это закончится? Клянусь, я поеду мозгами на нервной почве. Я просто схватила эту дрянь за плечи и снова накричала на нее. Что ты наделала!? Не кричи на меня! – ее ответ был острым и быстрым, вслед за хлесткой пощечиной, которую я от нее получила. Моника правда ударила меня сейчас? Так неожиданно. Я даже в осадок выпала, стремясь ослабить хватку собственных рук. Черт, – ее губы дрогнули. – П-прости меня, Кира… я. Не хотела… я, правда… Она нелепо отвернулась и прикрыла глаза ладонью. Что ты сделала? – не обращая внимания на жжение у щеки спросила я. Плевать. Мне доводилось и кулаком себе заряжать, такая ерунда вообще не стоит внимания. Абсолютно ничего не стоит кроме необходимости расхлебывать все то, что эта чертова идиотка натворила. Просто объясни мне, – говорили мои губы. – Мне надо это знать, черт возьми! Не кричи, пожалуйста… – она всхлипывала, когда отвечала столь робко. Рьяно отводя взгляд, чтобы не пересекаться со мной. Она плачет? Нет, а чего она ожидала? Что я ее по головке поглажу? Сумасшедшая. Я просто хотела защитить тебя, понимаешь? – вылилось ее губами. – Я не сделала ничего глупого, Кира. Все что я сделала – это заставила полицию навсегда отступиться от твоих поисков. Я не дура, Кира. Я все тщательно спланировала. Я не действовала наобум. Это уже мне решать, – прозвучал мой строгий вердикт. Я старалась не сверлить эту психопатку взглядом. – Говори. Объясняй на пальцах, «что» и «как» ты сделала… шаг за шагом. И не вздумай врать, ладно? Избавь меня от этого. Хорошо, Кира… – Моника робко вздохнула, выжидая. Спустя некоторое время и каплю уверенности, ее губы зашевелились в объяснениях. – В общем. Я вписала в тетрадь имя шефа полиции, придумала ему идеальный сюжет по которому он должен был выступить перед камерами на всю Японию. Он должен был сказать на всю страну, что его устами вещает сам «Кира», и через него передает свое предупреждение всему миру. В общем, предупреждение касается того, что если полиция не отступится, вслед за шефом продолжат умирать другие высокопоставленные полицейские, чиновники и прочие важные шишки. После этого он на камеру покончил с собой, перерезав себе глотку. Так же хочу сказать, что перед всем этим я заставила его изъять все материалы по твоему делу и принести их в условное место, так что… да, у меня на руках есть вся информация о расследовании. И, Кира… там все очень-очень плохо. Ты мне еще спасибо скажешь, когда узнаешь. Ты понимаешь, что теперь он точно на нас выйдет, Моника? – выслушав полный рассказ этой дурехи, мне пришлось разъяснить ей все ее ошибки спокойным тоном. – Я конечно не видела что там по материалам расследования и все такое вот прочее, но мне это и не нужно. Я знаю на что способен Эл, Моника. И я с уверенностью могу сказать, как бы умно ты думала, что ты не поступила, ты сама лично дала ему наводку на нас этой выходкой. Этот человек – гений, Моника. И ты собственноручно ему помогла. Я уже молчу о том, что своими действиями ты втоптала мое имя в грязь перед всем миром. «Кира» – это справедливость, защитник всех слабых и обездоленных. Я никогда не убивала невиновных, Моника, я соблюдала какие-то рамки, кодекс чести. Вот почему люди любили меня. А теперь все испорчено. Ты это понимаешь? Я не боялась полицию и мне было ни к чему знать эти чертовы данные по расследованию, потому что я знала. Это не поможет Эл на меня выйти. Но теперь. Ты просто не понимаешь ЧТО ты натворила. Прости меня, Кира… – ее голос дрогнул… кажется, она всерьез начала плакать. – Н-но… может быть ты ошибаешься? Ты же не можешь это точно знать, Кира. Но… в любом случае, прости меня, пожалуйста. Пожалуйста, Кира. Прошу, не бросай меня. Я… впредь я обещаю советоваться с тобой в таких вещах, клянусь! Не отворачивайся от меня, прошу. Кира! Успокойся, пожалуйста… – я подошла к этой несчастной дурнушке и нежно обняла ее. Голова трещала по швам от всего этого дерьма. Бесполезно сейчас злиться на девчонку и все в таком духе. Она все еще нужна мне по делам с Ренье, я не могу от нее избавиться при всем желании. Моника, – звучал мой нежный тон. – Я не сержусь. Кира… – она уткнулась в мое плечо, зарыдала. – Ты правда не сердишься на меня? Прости, умоляю. Прости за то, что ударила. Прости меня за все… Все хорошо, я правда не сержусь, – мне приходилось лгать… успокаивать эту женщину. Терпение… сейчас мне необходимо мыслить рационально. – Ну… Успокойся, пожалуйста. Я разберусь со всем, обещаю. Моника не ответила. Лишь вжалась в меня пуще прежнего и начала понемногу успокаиваться. Отлично. Замечательно. Надеюсь, мы с этим справимся. Все же, она правда не глупая девушка, возможно даже у Эл возникнут дополнительные сложности. По крайней мере, я надеюсь на это, иначе нам всем конец. Голова кругом идет… – я пришибленно давила слова, совсем не лукавя. Серьезно, аж темнеет в глазах. Да что ж это за жизнь такая сумасшедшая со мной происходит? Так, Моника, – мой голос звучал, не оставляя сомнений в намерении. – Сейчас мы возьмем все принадлежности и вернемся в клуб. Идет? Мне нужен твой номер телефона и адрес квартиры. Те данные по расследованию Эл я у тебя заберу и как следует проанализирую. Хоть какой-то плюс найдем с этой нелепой ситуации. Так… дальше. Нам все еще надо будет обсудить подробности всех твоих действий, но это мы сделаем в реальности. Ясно? Пока это все, что я могу придумать в таком состоянии. Я поняла тебя, Кира, – ее тон звучал уверенно и четко. Моника медленно отстранилась от меня, силясь утереть свои слезы рукавом пиджака. – Я все сделаю как ты скажешь. Обещаю. Вот и хорошо, – сухо хмыкнула я. – А теперь делаем вид, что всего этого разговора не было и возвращаемся в клуб. Поговорим позже.