Эksпеriмеnт

В тот миг дверь в мою камеру открылась. Наконец, я дождалась этого. Хоть и не знаю точно сколько мне пришлось ждать, но время в четырех стенах тянулось адски медленно, а тишина поглощала мой рассудок. Здравствуй, Ирен, – сказал высокий худощавый человек в белом халате, пребывая напротив меня. Такой странный. В глаза сразу же бросились острые черты лица и строгий взгляд. – Доктор Йозеф. Можешь называть меня «дядя» или дядя Йозеф. Как тебе удобнее. Замечательно, – мой голос звучал нежнее обычного. – Могу ли я интересоваться, почему именно вы мой дядя? Ведь, чем больше я знаю, тем лучше. Мы все здесь одна большая дружная семья, Ирен, – говорил доктор с холодной улыбкой. – Я, Ренье, Томас… Стефан, Серджио, Ханс и Гельмут. Мы все – одна большая семья. Йозеф еще какое-то время холодно смотрел на меня, видимо, ожидая дальнейших вопросов. Нарочно ли он это сделал? Из понимания, что этого времени было слишком мало для зарождения в уме чего-то стоящего. Позволь, я помогу тебе встать, – Йозеф протянул мне свою жилистую худощавую руку, будто изъеденную какими-то шрамами. – Монико тебя уже ждет. С-спасибо… – пришибленно выдавила я, принимая помощь. Ведь что еще я могла в этом чужеродном для меня мире? . . Вместе с доктором я вышла в привычный уже для себя коридор. Привычный. Странно признавать такое, ведь я была здесь лишь однажды – вчера. Или не только вчера? Я могу многого не помнить, ведь я как-то все же попала сюда. Так странно…                                                       и страшно В коридоре, прямо у моей камеры меня ждал Монико. Вот мы и встретились, чтобы я лицезрела его в этом новом облике, одетого во что-то больничное. Мы оба здесь были чужие. Не похожие на себя. Впрочем, он по крайней мере казался в порядке. Что же до меня самой? Убитая, истощенная, волосы ужасно спутаны и разлохмачены… Было бы стыдно показываться на глаза в таком виде, тем более парню. И тем не менее. Я это я. В свете последних событий мне уже плевать как я выгляжу. Здравствуй, Кира! – весело поприветствовал он, махнув мне рукой. – Узнала меня? Узнала, – хмуро отвечала я, с трудом разгибая ослабшую спину. Прогуляйтесь вместе, Монико, – говорил Йозеф, столь холодно в очередной раз. – Сделай это. Девчушка еле на ногах стоит. Если не справишься, вызови персонал. Я справлюсь, дядя! – Монико отзывался бойко, хватая меня за руку, поддерживая меня. Он действительно был очень силен, был в отличной форме. Как же так? И не потому ли это, что он мальчик, а я – девочка? Разве в нашей отвратительной ситуации возможны такие различия? Не переживай, – говорилось его устами. – Передай папе мое большое спасибо, аха-ха! Конечно, – доктор холодно улыбнулся, кивая. После, развернувшись, он медленно побрел прочь, закидывая за спину свои руки… оставляя нас одних. Ну вот и началось, полагаю. Я старалась стоять прямо на своих двух. Старалась не полагаться на поддержку Монико, демонстрируя стойкость воли. Забавно, однако… Мы с ним здесь, в реальном мире. Насколько же это необычно. Кира, я так рад, – Монико прижал меня к себе поближе, когда больше не было ни намека, что кто-то увидит. – Я и не думал, что все так будет, аха-ха! Здесь нам никто не помешает… Давай уйдем куда-нибудь, где можно посидеть, ладно? – мое предложение было тихим. Я не разделяла странноватый энтузиазм этого парня. Хорошая идея, Кира! – сказал он после поцелуя, когда чмокнул меня в носик вот так неожиданно. И он потащил меня по этому коридору. Не знаю куда мы шли, но куда-то шли. Путь длился в относительном молчании, я не стремился болтать, пока не окажусь в зоне комфорта. Монико, судя по всему, тоже. Все что я слышала от него – это редкое напевание какой-то немецкой песенки. Впрочем, иногда эти звуки меркли на фоне более пугающих отдаленных криков. Мы все шли. Один коридор сменялся другим, и так далее. Иногда я видела двери камер, иногда просто двери. Не скажу, что в этих серых стенах было много места, просто наш темп ходьбы приравнивался к скорости раненой престарелой морской черепахи по суше. А все потому что я не могла нормально двигаться. Мы шли дальше. Шли дальше… Пришлось остановиться у одной из дверей. Эта выглядела как-то иначе. Деревянная, с виду очень массивная и прочная. Монико вынул из кармана своего больничного тулупа ключ и вскрыл замок. Куда мы идем? – спросила я с недоверием. Дверь показалась мне какой-то пугающей. Глупо, наверное. Это ведь просто дверь. Отличный вопрос, Ки-ира! – радостно протянул он, открывая дверь и вставляя ключ в замок с обратной стороны. Я заглянула в проем. Там было очень-очень темно. В общем, сейчас буду объяснять, – его губы разразились ответами. – Итак. Это, Кира, наша церковь. Подземная, аха-ха! Знаю. Звучит странно, я знаю, но так надо. Я сам неверующий, Кира, однако… Это вынужденная мера. Хорошо… – моя реплика была брошена куда-то в сторону. Полагаю, толковых объяснений мне все равно не добиться. Лучше потом спрошу у Ренье. Ты готова? – искренняя улыбка Монико внушала ложную надежду на его же здравомыслие. – Не бойся! Мы не молиться туда идем. Расслабься и делай как я говорю, дорогуша. Я решила сдаться перед странностями парня и промолчала. Пусть несет любой бред, мне плевать. В конечном итоге, я получу то, что хочу. Не важно как. Наши дальнейшие действия казались полностью естественными. Монико снял со стены масляную лампу и зажег ее. Мрачный коридор просиял приятным медовым светом. Черт побери, там была настоящая каменная кладка. Стены, пол… Все было из камня. Я невольно вспомнила нечто знакомое, но давно забытое. Забавно. Эй, Кира… – Монико вдруг окликнул меня, уставившись серьезным взглядом. Боже, ну что опять? – Тебе надо снять обувь. Каюсь, это вызвало бы у меня гораздо большее недоумение, если бы он сам не начал снимать с себя свои белые сандали. Хорошо, сниму, – у меня не было особых возражений, так что мои резиновые сланцы отправились в противоположный угол. – Однако, интересно было бы узнать, для чего мы это делаем? Монико задумчиво посмотрел в сторону, будто переживая, стоит ли посвящать меня. В итоге, судя по всему, он решился. Ну… скажем так, – он склонился к моему уху, коснулся меня губами. – Там лучше правда не шуметь. У верующих хороший слух. И скверный нрав, аха-ха! Ага… – я так и застыла с пустой гримасой удивления на лице. – Ты, типо, хочешь сказать, что там небезопасно? И нафиг вообще тогда туда идти? Кира! – кажется, он обижался, прикрикивая на меня. – Это единственная возможность поговорить наедине! Каких трудов мне стоило убедить папу. Знаешь, что я ему наплел, а? Я сказал, что готов помолиться. И тебя, между прочим, приобщить. Так вот тебе вкратце, пересказ истории. Поняла меня? Более чем… – прозвучал мой безрадостный голос. – Хорошо. Раз это единственная возможность… А это, похоже, была именно что единственная возможность. Ве-ерно! – Монико окинул меня игривым взглядом. – Но ты ведь понимаешь, что на самом деле мы не будем молиться, Кира? Там нас ждет приватная беседа, прямо как ты и хотела, моя дорогая. В исповедальной. Я промолчала. Мне нечего было на это ответить, и кажется, что до Монико это тоже дошло. Без лишних слов, он нежно взял мою свободную руку, и мы тихо двинулись вперед. Вперед, во тьму. … Иди как можно тише, Кира… – шепотом говорил Монико, передвигаясь медленными шажками, держа меня по возможности ближе к себе. – Сейчас впереди никого, но все равно лучше говорить шепотом и как можно более тихим. Эй, Монико… – прошептала в ответ я. Да, солнышко? – выговорили его губы, когда его нога шагнула во мрак. А лампу в твоих руках они разве не увидят? – я посчитала это закономерным вопросом по вполне очевидным причинам. – Свет не привлечет их внимание? Не волнуйся, Кира, – ответил он. – Верующие слишком много времени пробыли в кромешной тьме. Их глаза больше не способны видеть свет. И ведь точно. Почему я до этого сама не додумалась? Хотя… наверное, все дело в том, что для подобного способа ослепнуть нужна уйма времени, а я и предположить не могла, будто кому-то взбредет в голову держать людей в подземелье настолько долго. Какая вообще у всего этого цель? Зачем им эти люди? Вдруг, в освещенном участке коридора промелькнула чья-то тень. Мы с Монико молчали, понимая друг друга без слов. Медленно и осторожно мы попятились вбок, прижимаясь спинами к стене так сильно, как это было вообще возможно. Все еще ослабшая, я нуждалась в поддержке этого мальчишки и сейчас было очень опасно издать какой-нибудь неосторожный звук, скажем, оступившись. Мы начали ждать. Впереди шел бледный лысый парень, одетый в какое-то рванье. Я всмотрелась, чтобы определить детали. Внимание привлекла необычная походка и пустые глаза. Глаза как у обычного слепца, ничего тут особенного, хоть и довольно жутко, учитывая в какой мы находились обстановке. А вот походка… это уже было что-то совсем странное. Напоминало походку зомби. Просто безумие какое-то. Ждали мы с Монико это чучело долго. Не знаю почему. Может, слепец и вправду еле перебирал ногами, а может мне это просто показалось, ведь я никак не могла расслабиться и была вынуждена изо всех сил напрягать свои несчастные мышцы. Боюсь представить, что было бы, если бы у меня, скажем, подкосилась нога. Но в конечном итоге нам повезло. Слепец прошел мимо нас, ничего не заметив и скрылся за углом. Я только сейчас поняла, что всю дорогу он что-то мерзко бубнил себе под нос. Черт побери… Дальше на нашем пути трудностей не было. Мы хоть и с прежней осторожностью, но вполне без происшествий добрались до исповедальной. Монико достал из кармана свой ключ и осторожно открыл дверь. Было похоже, что ото всех дверей здесь всего один единственный ключ. Что ж, довольно удобно. . . Ну вот мы и пришли, Кира… – уже не шепча, но все же тихо молвил мой ведун-бортпроводник, запирая за собой дверь. – Не против, да? Я запру ее, чтобы сюда никто не вломился и не помешал. Я даже и не думала быть против, Монико, – непонятно только мне, что заставило его так посчитать? Чтобы я была против мер безопасности? О чем он вообще думает? Монико выдал неловкую усмешку, после чего весело направился прямиком на меня. Не важно, – как-то… пошло выговорили его губы. – Уже ничего не важно, Кира. Теперь мы только вдвоем. Ты и я. Я тяжело вздохнула и с трудом отошла от Монико в сторону скамьи, что находилась прямо позади нас. На ногах было стоять невероятно трудно, но прогулка мне чуть помогла и вселила немного прыти в ослабшие мышцы. И все же, я очень поспешила побыстрее усадить свое тело поудобнее на эту спасительную скамью. Ну, Кира… – игриво начал он, медленно направляясь в мою сторону. Снова. – О чем ты хотела поговорить? Полагаю, речь пойдет об Элисе? Да, о ней, – твердо сказала я, наблюдая как тот садится рядом со мной, пододвигаясь поближе. – В общем… не знаю как начать на самом деле… Зато я знаю, Кира, – тут же влез он, быстро перебив меня. – Например, так. Почему, будучи взрослой, можно сказать, девушкой, ты выглядишь так юно? Буквально дал бы тебе лет шестнадцать, аха-ха! Или, позволь спросить, какое твое настоящее имя? Ирен? Кира? Кто ты на самом деле? Расскажи о себе для меня, счастье мое, и мы найдем все нужные слова. Вместе… Мы и без этого их найдем, Монико, – улыбнулась я. – Без всех этих неважных тем на личности. Не согласен, что у нас не так уж и много времени? И все же, давай начнем с того, что предложил я, ладно? – он уставился на меня жалобным просительным взглядом. – Я понимаю твое недовольство. Прости, что веду себя нелогично, просто… Там, в клубе, все как над душой стоят, понимаешь? Все видят, все слышат, отвлекают на себя внимание. Знаешь… мне было бы особо все равно, но вчера я будто узнал тебя с другой стороны, Кира. И хотя, ты мне и так сразу понравилась, когда я узнал ЧТО ты из себя представляешь на самом деле, а потом увидел тебя живую, я… У меня не оказалось слов. Как и у меня. Да, определенно без комментариев. Неужели он и правда влюбился как идиот? Что ж, если так – то пропал парнишка. Меня просто бесит, что он похож на Лайта, но ведет себя «вот так». Ума не приложу, что теперь с ним делать. Зовут Ирен, как ты и сам наверняка понял, – я была терпелива и вежлива, силясь покончить со всем этим. – А выглядит моя внешность скорее как приближенная к трупной? Как же иначе, ведь я так как мало ем в этих стенах и ощутимо истощилась. В жизни тоже особо за рационом не следила. Как и за собой. Что еще? Побольше о себе? А нечего рассказывать. Обычная девушка. Насколько помню, друзей в прошлой жизни нет, увлечения скорее всего скромные, выполнимые на дому. Был правда у меня в реальной жизни парень, но… не то, чтобы я с ним часто находилась вместе. Словом, ничего особенного. Обычный кусок мяса, как и все люди. Разве что еще и плохо социализированный. Как… грубо, – Моника был недоволен мной, так уж он изъяснялся. – Знаешь, обидно, что ты считаешь себя обычной, Кира. У обычной разве может быть такая сила? Обычную разве приняли бы в эту семью? Можешь говорить что угодно и отпираться, но вот тебе факты. Подумай над ними. Да, тебе наверняка страшно от всего этого, но это пока. И мне было страшно, когда я впервые оказался здесь. Знай, впредь я больше не хочу слышать ничего подобного, ясно? И о парне своем тоже можешь забыть. Думай лучше обо мне. Только Монико. Аха-ха! Как скажешь, – я пожала плечами. Ну а что? Спорить с ним? Пусть думает как хочет, это его дело. У меня нет времени на ненужные дискуссии. А теперь об Элисе                               сорвалось с моих губ. … не заставляй меня спрашивать дважды Уже о ней, да? – Монико тяжело вздыхал, выражая изумление. – Вот и поболтали по душам… Наболтаемся еще, будет тебе, – с улыбкой ответила я. Верно, надо постараться, если я хочу хоть чего-то добиться. Я должна лгать и очень много. Монико, – выговаривали мои губы. – Это важно. Но Монико смотрел на меня пусто и близко, будто и не намереваясь отвечать. Словно яндэре, который слышал то, что не хотел слышать. Убить бы ее, чтобы ты уже о ней не заикалась, аха-ха! – прикрыв рот рукой, говорил он. – А то все ей и ей. И разговоры все лишь о ней. Убить? – я неоднозначно усмехнулась, опустив голову. – Вот как. А ты в курсе, что если ее убить, то… Мир рухнет, да, – он говорил со мной, вскидывая свой указательный палец, словно какая-то училка. – Ведь Элиса же Ось мира, как-никак. Святая. Неприкосновенная! Именно так, Монико, именно так, – я издевалась… будто бы нарочно. – Неприкосновенная. Ну и что? Не бесит совсем? Еще как бесит! – злобно шипели его губы – И это не ревность, Кира. Ведь она ничтожество, сама ничего не может. Все на мне, понимаешь? На мне! И теперь еще и на тебе. Какого это осознавать с твоей точки зрения? Меня лично еще как бесит. Я этого ничуть не стыжусь. Согласна, – я была добра и честна в своих словах и тоне. – Но что будет, если она умрет? Что получит каждый из нас по-твоему? Я думаю, сон прекратит существовать… – высказанное Монико было интереснейшим умозаключением. – Окончательно и бесповоротно. Он будет просто сломан и все. К сожалению, без Оси ничего не получится. Это еще Йозеф говорил, а он побольше Ренье помешан. Ну и прекрасно, Монико! – мне подумалось поделиться с ним этим воодушевлением. А может быть то была моя слабость. – Это значит, что мы будем свободны! Без Оси не будет никакого смысла держать нас здесь. Нас вполне могут и отпустить. Так странно, Кира… – он добродушно улыбался, когда смотрел мне прямо в глаза. Что странно? – противный взгляд этого мальчишки приходилось терпеть, соблюдая приличие. Слышать от тебя такие глупости, конечно! – и тут Монико буквально пробрал смех. – Да нас убить проще, Кира. Ты пока мало знаешь на самом деле, но нас не отпустят, так что даже не мечтай. Я знаю что нас ждет в случае провала, поэтому… И кстати, что это за глупая идея такая, м? Куда ты собралась? В реальность что ли? Да что ты там забыла вообще!? К парню своему хочешь? Жизнь… – твердо, но с обидой отвечала я. – Какой бы дерьмовой и тупой она у меня ни была. Это моя жизнь. А то что здесь – нереально. А иначе, я бы сама убила эту чертову идиотку. Знаешь? Рискнула бы! Попробовала бы взять на себя ее роль тоже. Тогда бы все было как хочу того я. И никак иначе. Да ладно тебе… – он все смеялся и смеялся, отмахиваясь от моих слов, будто от проказы. – Хотя, я понимаю твои чувства. Я думал так же по началу, но. Я привык, как видишь. И здесь правда лучше чем в реальной жизни, Кира. В любом случае, ты передумаешь, плюс… об этом вообще бесполезно рассуждать, ведь тот кто посмеет тронуть Ось – сыщет гнев отца и других врачей. Они же все видят прекрасно. Любые целенаправленные действия против Оси и все. А иначе я бы сам убил эту тупую суку. Знаешь? Рискнул бы! Попробовал бы взять на себя ее роль тоже. Тогда бы все было как хочу того я. И никак иначе. Значит, ты в курсе того, что смог бы и сам стать Осью? – я решила пойти на блеф. Понятия не имею, возможно ли такое, но продолжать разговор сейчас просто жизненно необходимо. – Знаешь, мне кажется, что именно ты достоин этого титула. Ты гораздо лучше этой чокнутой Элисы, Монико. Ох, Кира… – бедняжка заметно покраснел. – Умеешь ты льстить. И ничего не льщу, – со всей серьезностью отвечала я, надеясь, что тот продолжит развешивать уши. – Будь ты Осью, я бы проводила время с тобой, а не с Элисой. С этой ненормальной даже разговаривать нельзя. Она больная на всю голову. Другое дело – ты. Ну перестань, Кира! – Монико резко подался ко мне и схватил меня за руку, обнял и уложил мою голову на свое плечо. Его рука начала гладить меня по волосам. Знаешь? – говорилось его губами. – Бесполезно об этом рассуждать. Если ты или я убьем ее, отец увидит и… А если не увидит? – тут же парировала я, нежно приобнимая Монико в ответ. Романтика, значит? Хорошо, поиграем в это. Впрочем, мальчишка от такого и правда был несколько шокирован. По началу. Но потом ожидаемо ослабил бдительность и окончательно расслабился в моих объятьях, позволяя мне расслабиться на его руках. Монико, – изрекал мой язык. – Тебе никогда не приходило в голову, что все можно провернуть… скажем так, нестандартно? О чем ты говоришь, Кира? – посмеиваясь, изумлялся он. – Ты правда так хочешь убить Элису? Грезишь мечтами о свободе, даже после того что услышала от меня? Ага… – задумчиво отозвалась я, нежно поглаживая его по волосам растопыренными пальцами. – Но свобода бывает разная, Монико. Допу-устим, – расслабленно протянул он. Если реальная свобода недостижима, то я не прочь получить хотя бы свободу от Элисы, – мой голос звучал мягко, в надежде на убедительность. – Если ты станешь Осью, Администратор будет больше не нужен. Ты сможешь делать все, что пожелаешь, и мы обретем в этом нашу свободу. Ты и я. И тогда мы сможем встречаться? – Монико приподнял голову, посмотрел мне в глаза. – Если Элисы не станет, тебе все еще нужно будет заботиться о благополучии Оси. А так как Осью стану я, то… Верный ход мыслей, Монико, – отвечала я с усмешкой. – Мне нравится твоя сообразительность. Ты же не думаешь всерьез, что я, жалкая девчонка-затворник, не мечтаю о любви? Причем с таким статным красавчиком, как ты. Серьезно… Уму непостижимо ведь, что кто-то вот так захочет быть одиноким. Но знаешь? Если выбирать, то тебя, Монико. Мне не нужна сумасшедшая, способная лишь бессмысленно вопить. Она пугает, Монико. Ой, только не говори мне, что ты влюбилась, Кира! – слушать подобное было даже весело… если бы не так бесполезно. – Я просто помню твою реакцию вчера. Но кажется, все в порядке. Я понимаю, почему ты сказала именно так. Да, все хорошо. Я понимаю. Какая же ты подозрительная натура, а? – покачивая головой, усмехалась я. – Хватит уже мнить себе. Ты говоришь с простой девчонкой, самой обыкновенной. Разве хоть кто-нибудь на моем месте не будет рад встречаться с кем-то таким как ты? Брось это. Серьезно. Ты права, моя дорогая… – отвечал он тяжелым вздохом. – Не во всем, конечно. Я все еще не согласен с тем, что ты обыкновенная и все такое. Аха-ха! Но, в целом… да. Ты права. Но есть ли у тебя идеи как всего этого достичь? Я об этом так глубинно даже и не задумывался никогда. Есть, Монико… – злорадно ухмыляясь, говорила я. – В конце концов, ты не со стервой говоришь, которая любит сваливать на других свои тяжбы. Я бы ни за что так не поступила, мой милый Монико. Ну так вот, слушай мой план. Он довольно... забавный. *** Я тихо сидела за школьной партой. Прошло довольно много времени с тех пор как я снова уснула в реальности и проснулась здесь, в этом сне… однако. Все дальнейшие события не представляли из себя ничего особо выдающегося за рамки обыкновенной повседневности. Время проведенное с Монико было великолепным. Я немного размялась физически, что само по себе плюс, а так же получила очень важный приватный диалог. Кое-что узнала для себя, кое-что рассказала сама. Думаю, все вполне может сработать. Нужно лишь не отпускать хватку и требовать как можно больше таких встреч. Забавно. Вчера я совсем забыла написать поэму для клуба, а сегодня утром времени для этого у меня не было. Завтраком я тоже пренебрегла, ну а в столовую мне путь однозначно заказан в силу природного неприятия чрезмерно людных мест. Надо бы почаще ходить в магазин и запасаться едой на такие вот случаи. Довольно этого пренебрежения к потребности в пище… Я силилась взять себя в руки. Утешала, что «все в порядке» и «я сильнее голода». Не думаю, что это сильно помогало, по крайней мере воля моя еще была тверда. Но что стоит сделать теперь? Я задавалась этими дурацкими вопросами, будто наотрез не хотела браться за стихи, ощущая себя абсолютно непригодной для этого состояния. Нет, поэму определенно нужно написать. Скоро уроки закончатся, а идти в клуб с пустыми руками будет настоящим преступлением. Что еще? Тетрадь смерти. Неплохо бы внести пару имен. Посмотрю новости в клубе, наверняка найдется что-нибудь очень интересное. Я осторожно вынула из сумки свой дневник и спрятала его среди тетрадей и учебников, расположенных на моем столе. У меня будут проблемы, если учитель увидит это, поэтому нужно находиться во все оружии. Быть готовой прикрыть дневник со стихами тем же учебником, если запахнет нехорошими вещами. Я взяла ручку и крепко сжала в руке.                                                             Та-ак… О чем же написать? Может о…                                                             Точно! Это будет идеально для моего положения. Мне действительно стоит написать поэму об этом! . . Следующие пятнадцать-двадцать минут я неустанно исписывала листы своего дневника, стараясь выверить нужные строки. Опасность состояла в том, что я могла выйти из себя из-за голода, который так мешал собираться с мыслями. Или с такой же легкостью увлечься и потерять из виду ситуацию, попавшись учителю в самый неподходящий момент. Как бы то ни было, кажется, все вышло более чем удачно. До окончания уроков осталось всего ничего. Я взглянула на то, что у меня получилось. Клетка Однажды грянул час. Мелодия запущена была Смятение… Источник времени вдруг вынес искажение Исполнилась мечта, круша позади все и вся Закат… Поражения финальный акт Преподан мне семьи урок Играть в мечту. Кто б этого не смог? Мучительный… И краски, словно в аниме Сценарий сверхъестественного мира Случилась энтропия в голове Сию секунду беспокойство поглотило Страх… Я злобно жажду небосвода крах Обеспокоенно ищу пути И одиночеству меня не подвести Тот мир – не мой Их белый кролик вел меня вслед за собой Меланхолия… Проницательность – есть ключ. Прощай, жестокая история... Что ж, в этот раз вышло немного по-другому. Но думаю, это ничего… В конце концов, поэма получилась не такой уж и плохой. Закончив, я взглянула на экран мобильника, чтобы узнать время, как вдруг в уши ударил противный звон, оповещающий об окончании урока. И наблюдая, как остальные ученики складывают свои принадлежности в рюкзаки, да портфели, я последовала их примеру, убирая все свое треклятое барахло назад в сумку, с одной лишь поспешной идеей. Не прошло и минуты, как я вновь оказалась у дверей литературного клуба. … Всем привет, мальчики! – я вошла без стука, привлекая к себе внимание четырех парней, приветствуя их. Быстрый шаг опередил решение, предвещая мое направление к последней парте, за которую я и намеревалась сесть. Да, та самая, что неподалеку от Наруки. Как и обычно. Расположив свои вещи, я вынула из кармана смартфон, создавая видимость некой псевдо-деятельности. На деле же, мне просто думалось украдкой изучить текущую обстановку. Итак. Наруки читал мангу, Юки читал книгу, Сатори занимался какой-то ерундой, играя с пенальными принадлежностями, а Монико… Монико сидел, уперев руки в спинку стула и не скрывая смотрел прямо на меня. Весьма… неприятно. Что ж, в любом случае, все еще оставалось необходимым реализовать план собственных действий, сделав все максимально естественно. Ни у кого не должно возникнуть никаких подозрений. Я нежно улыбнулась сама себе. Вчера мной, кажется было обещано Юки в намерении наверстать наше упущенное время. Хорошая идея, учитывая от кого следует инициатива… и все же. Я не могу себе позволить вот так сходу подойти к джентльмену. Нужно создать видимость беспристрастности, атмосферу естественности действий. Говоря издалека, у меня с собой все еще есть тетрадь смерти, и я бы вполне могла начать с записи в нее имен, как вчера. Почему нет? Время казалось распланированным вплоть до редкой минуты, что привносило покой. Я полезла в сумку за книгой, в которой хранила тетрадь, как вдруг краем глаза увидела направляющуюся в свою сторону фигуру. Монико. И что ему нужно сейчас? Хотя, быть может он хочет сказать мне что-то важное? Учитывая наши тернистые реалии, я не могла быть ни в чем уверена наверняка. Я сделала вид, что случайно заметила намерение своего горячо любимого «Ягами» подойти поближе и отложила книгу. Усевшись в свое обычное положение, я начала смиренно дожидаться прихода этого юноши. Добрый вечер, Кира, – с улыбкой обратился ко мне Монико, сияя счастьем. – Хорошо проводишь время? Можно и так сказать, – обычно отвечала я, улыбнувшись ей в знак вежливости. – Не переживай, я знаю, чем хочу заняться в ближайшее время. Полагаю, ты собираешься составить компанию Юки сегодня, я прав? – выражение лица этого мальчишки слегка исказилось неловкостью. Да… – сухо ответила я. – С этим какие-то проблемы? Никаких, если это не займет весь вечер, аха-ха! – он якобы отшутился и все такое, но истинные его чувства читались даже слишком хорошо. – Кстати, Кира. У меня есть к тебе важный разговор. Не найдешь минутку? Конечно, Монико, – у меня не было причин отказывать. В конце концов, есть вероятность, что он действительно поднимет важную тему в своей беседе. Он – не просто кто-то там, а человек с такой же силой как и я. Мне стоит его выслушать. Тогда… – его губы выжидали, в то время как его лицо одаривало меня своим счастливым выражением. – Уединимся в чулане?       В чулане. Извращенец… – меня пробрало недовольство. Почему чулан? Он хоть понимает как это странно будет выглядеть для других? Мне не нужны проблемы на пустом месте. Аха-ха! – Монико игриво рассмеялся, извергая слова. – Не переживай, я просто поддразниваю тебя. Никакого чулана, Кира. Вчера я хорошо усвоил этот урок и больше не дам им так легко на меня сорваться. В общем: давай просто отойдем в другой свободный класс, мне все равно нужно сходить или отправить кого-то за материалами, так что… Верно, это была просто шутка. С чего мне вообще было думать, что он говорит всерьез? Ч-черт. Не возражаю, – с тяжелым видом говорила я, поднимаясь со своего стула. – Я возьму сумку, чтобы не тащить все в руках. И ты тоже возьми. Мне только хотелось предложить! – звучно заявил он, вскинув свой пальчик. – Как здорово понимать друг друга без слов. Нда уж, действительно… На выходе из клубной комнаты, меня не покидало ощущение, что мальчики начнут подозревать неладное и загоняться всякой ерундой по поводу нашего с Монико отсутствия. После того случая с чуланом в их головах, по-видимому, завелись очень злобные тараканы. И все потому, что Юки не умеет держать язык за зубами. Не важно. В любом случае, по возвращению, Монико наверняка оповестит всех, за чем именно мы ходили. Это должно быть просто без вариантов. Ну вот и пришли, – его веселый звучный тон пролился в тот момент, когда отворились двери в класс. – Кира, нам сюда. Нужно будет достать пару коробок с верхних полок. Ты не могла бы помочь их спустить? Я тебя приподниму и… Коробки подождут, Монико… – с серьезностью в голосе ответила я. – Выкладывай, о чем ты хотел поговорить. Аха-ха… – бедняжка неоднозначно засмеялся, поворачиваясь ко мне лицом. По-любому ведь под юбку хотел подсмотреть, извращенец. – Дверь закрой на шпингалет. И подойди поближе. Мало ли кто захочет нас подслушать. Осторожничаешь? – я пусто усмехнулась, делая так как он просит. – Оки. В общем, я хотел сказать, что… – губы Монико зашевелились. – Как бы это лучше всего преподнести? Нашего президента распирало чувствами неловкости и смущения. Винить его за это я не могла, сама не лучше. Однако, ему желательно быть чуть порасторопнее. Ну, – мне не хотелось излишне давить. – Выкладывай уже. Короче. Я разобрался с полицией, Кира, – он просто сказал это. – Да, вот так.       Что? Не поняла… – слова Монико заставили меня словить ступор. Что он только что сказал? – Стоп, ты о чем? Что ты сделал? Я провернул одну уловку, – он казалась гордился собой, когда вскидывал руку в своем странном жесте. – В общем, так как я теперь твой соратник, я тщательно проанализировал твою деятельность и обратил внимание на то, что ты, моя милая, совершенно не защищаешься. Проще говоря, полиция раздирала Японию на части в поисках тебя, и вчера я все это пресек. Я смогу защитить тебя, Кира. Никто не смеет угрожать тебе, моя любимая. Погоди, что ты сделала?? – до меня до сих пор не доходило. Нет… она просто не могла сделать. Не могла! Я говорю, что я сде! Что ты сделала, придурок!? – я кричала, когда перебила его. Жар словно объял, затуманивая ясность мысли. Этого не могло было произойти. Совершенно не могло было произойти. Черт побери! Каждый день… Каждый проклятый день происходит какая-то чертова жесть, какие-то безумные события. Когда это закончится? Клянусь, я поеду мозгами на нервной почве. Я просто схватила этого дурня за плечи и снова накричала на него. Что ты наделал!? Не ори! – его ответ был острым и быстрым, вслед за тем, как он больно схватил мои руки. Монико правда сделал это со мной сейчас? Так неожиданно. Я даже в осадок выпала, стремясь как можно быстрее прекратить это. Мгновение, и меня отпустили. Черт, – его губы дрогнули. – П-прости меня, Кира… я. Не хотел… я, правда… Он нелепо отвернулся и прикрыл глаза ладонью. Что ты сделал? – не обращая внимания на боль спросила я. Плевать. Мне доводилось и кулаком себе заряжать, такая ерунда вообще не стоит внимания. Абсолютно ничего не стоит кроме необходимости расхлебывать все то, что этот чертов придурок наворотил. Хреновый из него Лайт, это уж точно. Просто объясни мне, – говорили мои губы. – Мне надо это знать, черт возьми! Не кричи, пожалуйста… – он всхлипывал, когда отвечал столь робко. Рьяно отводя взгляд, чтобы не пересекаться со мной. Он плачет? Так винит себя за то, что причинил мне боль? Нет, а чего он ожидал? Что я его в щечку поцелую, да по головке поглажу? Сумасшедший. Я просто хотел защитить тебя, понимаешь? – вылилось его губами. – Я не сделал ничего глупого, Кира. Все что я сделал – это заставил полицию навсегда отступиться от твоих поисков. Я не дурак, Кира. Я все тщательно спланировал, я не действовал наобум. Это уже мне решать, – прозвучал мой строгий вердикт. Я старалась не сверлить этого психопата взглядом. – Говори. Объясняй на пальцах, «что» и «как» ты сделал… шаг за шагом. И не вздумай врать, ладно? Избавь меня от этого. Хорошо, Кира… – Монико робко вздохнул, выжидая. Спустя некоторое время и каплю уверенности, его губы зашевелились в объяснениях. – В общем. Я вписал в тетрадь имя шефа полиции, придумал ему идеальный сюжет по которому он должен был выступить перед камерами на всю Японию. Он должен был сказать на всю страну, что его устами вещает сам «Кира», и через него передает свое предупреждение всему миру. В общем, предупреждение касается того, что если полиция не отступится, вслед за шефом продолжат умирать другие высокопоставленные полицейские, чиновники и прочие важные шишки. После этого он на камеру покончил с собой, перерезав себе глотку. Так же хочу сказать, что перед всем этим я заставил его изъять все материалы по твоему делу и принести их в условное место, так что… да, у меня на руках есть вся информация о расследовании. И, Кира… там все очень-очень плохо. Ты мне еще спасибо скажешь, когда узнаешь. Ты понимаешь, что теперь он точно на нас выйдет, Монико? – выслушав полный рассказ этого болвана, мне пришлось разъяснить ему все его ошибки спокойным тоном. – Я конечно не видела что там по материалам расследования и все такое вот прочее, но мне это и не нужно. Я знаю на что способен Эл, Монико. И я с уверенностью могу сказать, как бы умно ты думал, что ты не поступил, ты сам лично дал ему наводку на нас этой выходкой. Этот человек – гений, Монико. И ты собственноручно ему помог. Я уже молчу о том, что своими действиями ты втоптал мое имя в грязь перед всем миром. «Кира» – это справедливость, защитник всех слабых и обездоленных. Я никогда не убивала невиновных, Монико, я соблюдала какие-то рамки, кодекс чести. Вот почему люди любили меня. А теперь все испорчено. Ты это понимаешь? Я не боялась полицию и мне было ни к чему знать эти чертовы данные по расследованию, потому что я знала. Это не поможет Эл на меня выйти. Но теперь. Ты просто не понимаешь ЧТО ты натворил. Прости меня, Кира… – его голос дрогнул… кажется, он всерьез обеспокоился моим отношением к себе. – Н-но… может быть ты ошибаешься? Ты же не можешь это точно знать, Кира. Но… в любом случае, прости меня, пожалуйста. Пожалуйста, Кира. Прошу, не бросай меня. Я… впредь я обещаю советоваться с тобой в таких вещах, клянусь! Не отворачивайся от меня, прошу. Кира! Успокойся, пожалуйста… – я подошла к этому несчастному дураку и нежно обняла его. Голова трещала по швам от всего этого дерьма. Бесполезно сейчас злиться на мальчишку и все в таком духе. Он все еще нужен мне по делам с Ренье, я не могу от него избавиться при всем желании. Монико, – звучал мой нежный тон. – Я не сержусь. Кира… – он жадно обнял меня и прижал мою голову к своей груди. – Ты правда не сердишься на меня? Прости, умоляю. Прости за то, что сделал тебе больно. Прости меня за все… Все хорошо, я правда не сержусь, – мне приходилось лгать… успокаивать этого мальчишку. Терпение… сейчас мне необходимо мыслить рационально. – Ну… Успокойся, пожалуйста. Я разберусь со всем, обещаю. Монико не ответил, лишь еще сильнее вжал меня в себя и начал понемногу успокаиваться. Отлично. Замечательно. Вот только чем мне теперь дышать? Я просто стукнула его по спине, чтобы чуть отпустил. Кругом одни яндэре! Надеюсь, мы с этим справимся. Все же, он правда не глупый парень, возможно даже у Эл возникнут дополнительные сложности. По крайней мере, я надеюсь на это, иначе нам всем конец. Голова кругом идет… – я пришибленно давила слова, совсем не лукавя. Серьезно, аж темнеет в глазах. Да что ж это за жизнь такая сумасшедшая со мной происходит? Так, Монико, – мой голос звучал, не оставляя сомнений в намерении. – Сейчас мы возьмем все принадлежности и вернемся в клуб. Идет? Мне нужен твой номер телефона и адрес квартиры. Те данные по расследованию Эл я у тебя заберу и как следует проанализирую. Хоть какой-то плюс найдем с этой нелепой ситуации. Так… дальше. Нам все еще надо будет обсудить подробности всех твоих действий, но это мы сделаем в реальности. Ясно? Пока это все, что я могу придумать в таком состоянии. Номер телефона и адрес? Ах-ха-а-ха! – он просто счастливо рассмеялся, медленно отпуская меня из своих объятий. – Я все сделаю, как ты скажешь. Обещаю, любимая. Вот и хорошо, – сухо хмыкнула я. – А теперь делаем вид, что всего этого разговора не было и возвращаемся в клуб. Поговорим позже.