Эksпеriмеnт

Я должна завершить эту реальность как можно скорее. Прежде чем случится что-то совершенно не входящее в мои планы. … Кира! – Нацуки снова заголосила, выводя меня из размышлений. – Ты чего такая довольная? Вы что там с Юри делали, а? Признавайся! Э-эм… – я невольно замялась. – Погружались в атмосферу фестиваля. Н-ну и… как успехи? – она недоверчиво косилась в мою сторону, будто подозревала неладное. Не скажу, – сумбурно выпалила я, когда желала лишь изумляться. – Это убьет все впечатление. Знаешь? Помнится мне, ты называла оформление ерундой. Хочу увидеть твою реакцию, когда все это предстанет перед твоими глазами. Похоже, моя отмазка сработала и Нацуки действительно купилась. Судя по ее ехидному самодовольному «ха!»… тут главное взять ее за живое. Дальше уже попросту дело техники. Ну да, – говорили ее губы. – Это мы еще поглядим! Нужна с чем-то помощь? – я в изумлении ждала ответа, морально подготавливаясь к возможной грязной работе. К чему бы еще стоило? Да, – весело ответила она. – Тут гора грязной посуды скопилась. Не могла бы ты… а то мне она еще нужна будет, а мне еще возиться и возиться. Конечно, – я уверенно подошла к раковине и приготовилась отмывать миски, и миксер. Только хорошо помой! – сварливо добавила она. – Чтоб не халтурила мне! Не переживай, Нац, все будет в лучшем виде! – посмеиваясь дополнила я. Какая же она все-таки вредина. Что это еще за «На-ац»? – Нацуки произносила недовольно, крестя руками. – И почему ты вечно коверкаешь мое… Потому что это… – я боялась вымолвить последнее слово. Что!? – вновь воскликнула она. – Хотя, погоди. Я знаю что ты собираешься мне сказать, правильно, лучше молчи. Я просмеялась, решив послушаться дельного совета и промолчать. Наконец, она начала понимать. Как бы ни было, а с ней чертовски забавно общаться. Кстати говоря… насчет этого слова, – Нацуки надулась и замялась. Ей так сложно дается какое-то слово из пяти букв? Нацуки-Нацуки. Ну, – дернулись ее губы. – Этого. Какого? – я обласкала ее хитрым взглядом. Такого! – крикнула на меня она, закипев словно горячий чайник. – Щас по лбу получишь за издевательства! Дурочка… Ну серьезно, что такого? – я поставила стопку вымытых мисок на дальний столик, когда говорила эти слова, когда принималась за миксер. Я не хочу, чтобы меня так называли, ясно? – Нацу решительно перешла на серьезный тон. – Ни меня, ни то что я делаю. Я не такая. Я не маленькая, не ребенок. И ты прекрасно это знаешь, ты прекрасно понимаешь мои стихи и меня, но все равно я раз за разом слышу одно и то же. Почему? Я не… не такая! Да-да, ты слишком взрослая, сестрен, – с тяжелым вздохом ответила я. – Но к чему это все? Тебе не кажется это слишком категоричным и избыточным? Ты ничего не поняла, Кира, – выговорили ее уста. – Ты ничего не поняла! Ничего… Что ж, похоже для прощания с этой категоричностью еще не пришло время. Вдруг, я кое-что заметила. Мой нос уловил знакомый аромат кексиков с шоколадной начинкой. Хм… – я забегала глазами по комнате. – Кексы уже готовы? Так быстро? И… я. Н-нет! – сумбурно выдала Нацуки на мой вопрос. – Э-это пробный вариант. Приготовился. Х-хочешь… попробовать? Спрашиваешь? – я в предвкушении облизнула губы. – Еще бы! Моя драгоценная кормилица растянулась в улыбке и тихо засмеялась. Радостная, она открыла печь и вынула оттуда противень, на котором был всего один кекс. Погоди, я попробую, все ли в порядке… – она слегка надкусила кошачью голову и начала тщательно прожевывать, пытаясь что-то понять. – Ну-у. Вроде хорошо. Попробуй! Спасибочки! – я с энтузиазмом схватила кекс и откусила голову целиком. Хрустящий снаружи и мягкий внутри, ушко из шоколада. Пожалуй, не хватает только глазури, но это не принципиально. Закончив пробу, я сунула в рот остальную часть и быстро все съела. Э… эй! – Нацуки так и застыла с открытым ртом. – Ты чего это сделала!? Съела, – обычно говорила я, пожимая плечами. Я давала только попробовать! – звонко вскрикнула «кормилица». – А ты просто взяла и все съела! Да ладно тебе… – я невольно подалась в смех. Ах ты… – она покраснела и надулась. Это уже было как минимум в третий раз за сегодня. – Сейчас ты у меня получишь! Вот так. Вот и доигралась. Пришлось ретироваться в самом прямом смысле этого слова, ведь я понятия не имела, что Нацуки реально на меня набросится. Благо хоть без кастрюли или сковородки. Иди сюда, трусиха! – она гневно кричала мне вслед, а я сумбурно соображала куда же черт возьми податься. Наверх? Возможно, Юри спасет меня. Нет, это глупо. Навряд ли Нацуки всерьез задумала… хотя, кто его вообще знает. Запутавшись в своих мыслях, я не заметила как загнала себя в угол под названием «ванная комната» и не успев закрыть за собой дверь, осталась абсолютно беззащитна перед нависшей розоволосой угрозой. Впрочем, какая разница, если защелка на двери все равно была неисправна. Ну что, добегалась!? – Нацу приняла позу атакующей кошки или как оно там правильно и напрыгнула на меня, пятящуюся к стене. – Получай! Мне оставалось лишь защищаться с криками «ай!». Она начала щипать меня где придется, щекотать и тыкать пальцами. Все это было так быстро, что я не до конца поняла, что конкретно ощущала. В итоге это было похоже на безумный микс боли и щекотки. По началу все что я делала – это просто закрывалась, но когда Нацуки перешла на тяжелую артиллерию в лице своих чертовски острых зубов и укусила меня, я невольно схватила ее обеими руками и подняла над собой, буквально отдирая от себя. Уж ее-то вес мне точно был подвластен. Нацуки сильно зажмурилась и скривилась, будто от боли. Что это еще? П-п-пусти! – жалобно простонала она. Я незамедлительно выполнила ее просьбу, только потом осознавая, что это возможно очередная уловка, чтобы вновь атаковать, но… все оказалось по-настоящему. Н-нацуки? – я протянула в ее сторону руку. Она сидела на кафельной плитке, прижимая ладонью правый бок. Ей действительно было очень больно, это хорошо читалось по ее лицу, но… не могла же я. В-все… в порядке! – шипя от боли, выстрадала она. – Пр-равда. Бедненькая попыталась встать, но нормально у нее это так и не вышло. Что вообще могло произойти? Безобидная попытка подняться на ноги привела к тому, что Нацуки с жалобным стоном рухнула обратно на пол. Какой ужас. Нацуки, я сделала тебе больно? – мои губы говорили по возможности спешно. В голове даже промелькнула мысль вызвать скорую помощь, но спешить с этим я не стала. Нет, – она продолжала держаться за правый бок, шипеть и всем своим видом показывала, что сказанное «нет» не имело смыла. – Просто… надавила не туда. Прости пожалуйста, – мне следовало извиниться, что бы это ни было. – Давай отнесу на диван? М-м! – она зажмурилась, будто воображая что-то плохое. – Только. Аккуратно! Я буду сама осторожность, честное слово, – мои руки потянулись в сторону ее талии. Прикинув, с какой именно стороны будет лучше прибрать сие на руки, я аккуратно приложилась к «предмету исследования» и выполнила задуманное, норовя направиться обратно в зал. По ощущением оказалось довольно тяжеловато. Спасибо… – Нацуки нехотя шептала, будто бы я сделала что-то не так. Думаю, оттягивать следующий закономерный вопрос не имело смысла. Все же, если и вызывать врача, то стоит для начала узнать о ситуации самостоятельно. Узнать, что именно случилось или могло случиться. Нацуки, скажи мне честно, – излагали мои губы, когда все было сделано. – У тебя что-то болит, да? Давно? Прости, но ты выглядела такой здоровой. Пожалуйста, расскажи что произошло. Сказала же не твоя вина, значит не твоя! – нервно возразила она. – И вообще. Не время мне болеть. Еще кексы вон запекать, а я тут… Я займусь кексами, – последовал мой незамедлительный ответ. Понятия не имею, справлюсь ли я с этим, но выбора похоже попросту нет. Ты!? – она чуть было не захохотала, но боль дала о себе знать. – Может уж лучше Юри? Не доверяешь мне? – я старалась выглядеть более чем серьезно. – Юри там занята, ей самой бы сейчас помощь не помешала, но. Что ж поделать. Просто говори мне что делать и все будет хорошо. Ох… – Нацуки все еще сильно сомневалась в проявленной мной инициативе. – Ты и готовить-то небось не умеешь. Но ладно. Там на самом деле немного осталось. Я практически все сделала, осталось только нарисовать узор глазурью и поставить запекать. Справишься? Пф! – я самодовольно хмыкнула. – А то. Сейчас увидишь на какие кулинарные чудеса способна сестрица. Нацуки засмеялась, радуясь со всей искренностью, но в тот же миг ее снова настиг приступ боли. Что же это все-таки с ней такое? Почему она игнорирует мои вопросы по этому поводу? Может я вовсе зря тут болтаю и надо вызвать скорую? Не знаю пожалею ли, но в конечном итоге я просто решила не давить и не торопиться с действиями. Ну, я пойду… – моя рука бережно провела Нац по голове. – Ты держись, ладно? Не получив ответа, я тихо направилась к кухонному столу, разрываемая на части противоречивостью собственных чувств. Хорошо, спокойно. Я с ней, я рядом. Если что-то произойдет или ей станет хуже, я обязательно помогу. Поднос с кексами стоял прямо передо мной, шприц наполненный глазурью тоже. Ничего сложного, просто нарисовать что-нибудь миленькое: усики, улыбочку. Что там обычно она рисовала? Я справлюсь. Эй, Кира… – я услышала как она взывала ко мне по имени. Я здесь, Нац, – прозвучал мой серьезный, спокойный тон. – Я рядышком. Ты спрашивала что со мной… – ее слова звучали вымучено, но пояснений за ними не последовало. Спрашивала, – спокойно отвечала я, украшая сладости, стараясь делать все быстро и аккуратно. – Но ты не ответила, поэтому я подумала. Может, ты не хочешь говорить и все такое. Я просто подумала, что ты наверное переживаешь, – ее тон и сам стал доносить до меня переживания. – Ну… я себя на твое место поставила. В общем, ты не бойся главное. Это просто… ну. Что? – я уже боялась уточнять. А вдруг там свежезашитая рана или еще чего. Может быть и обычный ушиб конечно, но… почему-то я предчувствовала худшее. Трещина, – коротко отсекла она. Я невольно замялась, не найдясь в ответе. Трещина? Надеюсь не в строме органа, а в каких-нибудь костях. Больше просто трескаться-то и нечему. И судя по тому, что болит у нее где-то в правом боку, трещина находится в каком-то из ребер того отдела. И как же черт побери она ее заработала? Успокоила? – ее голос звучал взамен моей тишине, однако спокойнее не стало. Немного, – дала свой ответ я. – Знаешь, сколько не падала, никаких трещин никогда не было. Ну… по крайней мере я не ощущала такой боли, так что, думаю. В общем, интересно бы узнать, где ты вообще ее заработала? Упала неудачно, – сдавленно молвила она. Судя по интонации, это скорее всего правда, хотя верилось все равно с трудом. – Давно еще. Ходили с папой на рентген, мне там и сказали. Самое интересное, что так-то и не видно, что что-то не так. Да и вообще не беспокоит, если не… ну. Не беситься? – я невольно засмеялась. Угу, – так же сдавленно изрекли ее губы. – Так что не надо мне никаких скорых, ясно? Не думай даже о таком, само пройдет. Поздно, я об этом уже подумывала, – бросила я, когда уже заканчивала с последним кексом. – Просто боялась предложить. В конце концов, зная твой вредный характер… Вот и правильно! – она ожидаемо заголососила. – И вообще, ты там что, не закончила еще!? Только что, – прозвучал мой ответ с усмешкой. – Что там дальше по плану? Ну, дальше надо поставить их в духовку и… – Нацуки подалась в красочные точные описания моих дальнейших действий. Духовка, температура, время. Как она со всем этим вообще возится? Не понимаю мастеров кулинарии. Все, готово, – с чувством внутреннего удовлетворения отозвалась я. – Теперь осталось ждать. В ответ мне прозвучало совершенно грустное «угу», явно не сулящее добра. Пойду поднимусь к Юри, – я приблизилась к Нацуки, укрывая ее теплым пледом, что лежал тут сбоку… поцеловала в лоб. – Это чтобы не замерзла. Не усни только, ладно? И позови, как учуешь, что все готово. Спасибо, – она просияла довольной улыбкой. – Я позову. Обязательно! …стоило надеяться на лучшее Но ничего ли я не забыла? Нет, это уж вряд ли. В конце концов, на Нацуки можно положиться, даже когда она не в форме. … Поднимаясь обратно наверх, я ощущала, будто с моих плеч рухнула скала. Серьезно, слава богу, что с Нацуки чисто относительно все хорошо, и я могу оставить ее одну. От трещин ведь не умирают, правда? Впрочем, как и от маленьких надрезов. Я невольно сощурилась, преисполняясь скепсисом. С надеждой, что Юри не слишком устала меня ждать, я открыла дверь и вошла в комнату. Если можно так выразиться, с моих уст, буквально сорвалось неподдельное удивление от увиденного. Долго же тебя не было, Кира! – счастливо воскликнула Юри, прижимая руки к груди и зажмуривая свои глаза. И правда долго, раз она успела такого тут наворотить. Вся комната будто полностью поменялась. Клянусь, поначалу я вообще подумала, будто попала в другую реальность, но… Юри! Боже мой! – мой взор метался из стороны в сторону, окидывал пространство в попытках разобраться что и как работает. В нос бил приятный нежный запах чего-то не сразу различимого. Рада, что тебе нравится, Кира, – хитруша одаривала меня своей неотразимой счастливой улыбкой. Невероятно. Моя комната сияла мягким фиолетовым оттенком. Цвет как стенам, так и самому пространству придавала особая лампа. Юри предусмотрительно заклеила окна черной бумагой, чтобы дневной свет не проникал и не нарушал идиллию. А что это за запах такой? – задала я свой вопрос, тот самый что не давал мне покоя. Ноги вели меня вперед, навстречу сидящей напротив Юри, взору представали разные баннеры с изящными надписями и отдельно вырезанные буквы, составляющие слова. Это жасминовое масло, Кира, – она не менялась в лице. И хотя мне было довольно неловко от ее возможной влюбленности в меня, это не казалось особо важным. – Вот отсюда! …но она лишь указала мне на какой-то деревянный цилиндр. Я невольно усмехнулась, когда повертела переданный мне цилиндр в руках. Ты просто волшебница… – палец плавно опустился на кнопку на донышке и в воздух ударила новая порция аромочастичек. Внезапно, Юри громко чихнула. Ох… – милашка с улыбкой утерла свой нос. – И-извини! Будь здорова, – с усмешкой молвила я, не поскупившись на нежность. Фестиваль будет незабываемым, правда? – она протянула свои руки к моим и мне пришлось обхватить ее ладони, чтобы не рушить идиллию. – Ты будешь со мной на нем? Обязательно, Юри… – мягко молвила я. – Обязательно… Ведь все равно никакого фестиваля попросту не будет. *** Что есть счастье? Счастье, оно словно бы окрыляет тебя. То состояние полного комфорта, максимального удовлетворения, несмотря ни на что… и не важно иллюзорно оно или реально. Счастье – это счастье, и оно одно. И это счастье – то самое чувство, состояние, то самое нечто – так грубо и жестоко, так неизменно и всегда уничтожается таким оговорным, но бесславным понятием, именуемым «время». Время. С его течением мы привыкаем к счастью, перестаем его чувствовать, принимаем за обыденность в конечном итоге и невероятно страдаем, когда у нас его отнимают. Это ли верное описание счастья? Я не могу этого знать, ведь как ни крути, я лишь обычный человек. Быстротечная и смертная плоть, процесс почти химической реакции, чья жизнь лишь краткий миг в сравнении с теми вещами, о которых мы даже не смеем воображать. Стоит ли хоть чего-то это мнение? Мнение, коих полно в мире. Я позволю счастью войти в меня. Это станет моей ошибкой, моей оплошностью, которая убережет меня от жестокой судьбы и подарит умиротворение, лишь для того, чтобы в конце всего я испытала боль. Я справлюсь. И я обязательно запомню этот сладкий миг. … Сегодня вечером было немного дождливо. Редкие тучи закрывали слабеющее солнце, создавая атмосферу темных сумерек. Подготовка к фестивалю недавно окончилась, и девочки разошлись по домам. Я… стояла и дрожала от страха. Последний момент, последняя цепь событий, которую мне предстояло сделать и все. Точка. Мой взор устремился в сторону дома Сайори. Я стояла под редким дождем, не решаясь войти в ее дом и сказать то, что должно. Стояла и мокла, пока моя депрессивная девочка сама не вышла ко мне. Лишь я и она. Стоящие практически друг напротив друга в сером безжизненном мире. Лишь я и она. И наши с ней пронзающие мертвые взгляды. Справлюсь ли я? Смогу ли? Не может ли быть так, что уже все потеряно, и я слишком поздно спохватилась? Не может ли быть так, что все мои старания уже давным-давно стерты в порошок руками Моники… Я стояла и не решалась заговорить или сделать еще какой-либо шаг, какой-либо жест по отношению к своей девушке. Сайори так же не спешила. Стояла там, мокла под дождем, прижимая ручки к груди. Кажется, из моих глаз начали выступать редкие слезы. Я мало плакала в силу своих физиологических особенностей организма, но сейчас страх все потерять был слишком сильным. Я была не готова. Ну, все. Все. Больше медлить нельзя, иначе… Иначе это и будет нашим поражением. И поэтому я сошла с места, медленно направилась в сторону моей девушки. Мною словно двигала какая-то неведомая сила. В голове все расплылось в безумный сумбур, действия перестали явственно осознаваться. Кира! – сквозь шум дождя, я услышала как подруга взывала ко мне по имени. Сайори… – мой тихий голос потерялся в хаосе природной стихии. Я лишь шла вперед, ускоряла шаг. Шаг. Второй. Третий. Расстояние сокращалось мучительно долго. Я так и не обрела даже малой толики необходимого сейчас спокойствия. И наконец, все закончилось. Мы оказались друг напротив друга. Кира… – Саи кинулась мне в объятья. – Кира, Кира, Кира, Кира, Кира… Пошли в дом, Сайори, – тихо молвила я прямо над ее ушком. – Ты вся промокла под дождем. Ты тоже промокла, Кира, прямо как тогда! – весело говорила она. Весело… Скорее чересчур наигранно весело и даже почти безумно. Но она моя Саи-тян и с этим ничего не сделаешь. Так мы и направились к ней в дом. Почему к ней? Наверное, он просто был ближе или же она сама так пожелала. Я на этот счет совершенно не задумывалась, но просто шла рядом до тех самых пор, пока не ощутила, как вода перестала падать на голову крупными каплями. Солнце. Мое ясное солнце… – надрывно мучила Сайори, хватая меня ладонями то за плечи, то за шею. – Ты хорошо провела там свое время? Как там Юри? Что делали такое? Н-ну… – я невольно замялась, наспех обдумывая сказанное. – Нормально в принципе. А почему именно Юри? Ну ты ведь с ней занималась, Кира! – ужасно весело лилось из этих губ. – Моника сказала, что. Н-нет. Она же просила меня не говорить. Эхе-хе… Не поняла, – слова ее не внушали мне доверия. – Что Моника сказала? Что М-моника сказала? – Сайори как-то странно захихикала. – Что Моника сказала… что Моника… Сайори! – я встряхнула ее как следует, когда схватила за плечи. – Что сказала Моника? Это про нашу с Юри подготовку, да? А-ах-х… Ну да… н-ну… – она сильно замялась, кривясь от чего-то. Не нужно быть гением, чтобы угадать, о чем ее просили не говорить. – Так что? Я знаю, Нацуки заходила, но Моника сказала, что она просто помогала Юри донести вещи. Что потом она должна пойти домой. Моника серьезно такое ляпнула? – я была просто в шоке от сказанного. Даже таким образом Моника умудрилась все разрушить. – Слушай, Сайори. Это странно, что Моника говорила такое, но мы занимались втроем, вместе с Нац. Слушай, если даже мне не веришь, можешь позвонить и узнать из первых уст, я серьезно. Значит, Моника… – глаза моей подруги вдруг наполнились слезами. – Обманула, да? Интересно, зачем? Не знаю, – я попросту пожала плечами, ведь что я еще могла. – Но мне это не нравится. Мне не нравится то, что она сделала… Н-но М-моника! – Сайори тут же поменяла свой настрой. – Моника моя подруга. Она не могла так поступить нарочно! Хотела бы я верить, – мое лицо просияло грустной, почти обреченной улыбкой. Кира… – моя Саи-тян опустила голову и всхлипнула, после чего резко и грубо обняла меня. – Не уходи домой сегодня, пожалуйста. Пожалуйста припожалуйста! Прошу-прошу! Сайори, тише… – я обняла ее в ответ, нежно гладила по теплой спине. Ты раскрыла меня, разбила мою маску, – плакала она. – Я говорила, что не справлюсь одна. Говорила. Говорила-говорила-говорила-говорила! Говорила, да, – я соглашалась. Ничего больше не оставалось. Мои чувства очень странные, Кира, – Сайори повисла на мне. От тяжести, меня невольно повело на пол. – Чувства. Я не понимаю что чувствую. Я просто хочу, чтобы все было как раньше, понимаешь? Когда мы веселились, когда ты не видела меня такой. Потому что, Кира. Я плохая. Я тебе… надоем. Мои слезы. Все что ты будешь испытывать к такой как я – это жалость. Я знаю. Знаю. Все, что я к тебе испытывала, испытываю и буду испытывать – это искренняя, нежная любовь, Сайори… – мой голос …прозвучал для нее, словно немыслимое откровение А-а? – моя Саи-тян слегка отпрянула, чтобы иметь возможность заглянуть мне глаза. – Т-ты… невозможно же, чтобы это было всерьез… Куда уж менее серьезно… – молвила я, мягко смыкая глаза. – Что станешь испытывать ко мне ты теперь? Узнав это, что ты захочешь сделать? Я н-не понимаю о чем ты, Кира, – жалобно говорила она. – Я-я не знаю! Я очень сильно люблю тебя… но. Что, если с моими чувствами что-то не так? Я не понимаю себя. Мне просто хочется, чтобы все было как раньше! Помнишь я говорила, что мы лучше заботимся друг о друге, чем о самих себе? – пришло наконец время сделать это. Сейчас или никогда. – Поэтому, это мое полное право решить все за тебя. Сайори испуганно всхлипнула, проглатывая ком в горле. Изо всех сил она старалась держаться, однако получалось ли? Чего же она так боится, раз всю жизнь была убеждена, что мы действительно лучше понимаем друг друга? Сможет ли она решиться, отдавшись в мою волю? Да… – ее губы наконец-таки выдавили это. – Да, я помню. Я-я… помню. Ну так что? – мой голос звучал серьезно. Напряжение нарастало. – Мне действительно это сказать? Мне действительно потребовать? Молчание. В ответ было лишь молчание. Она даже головой не повела и продолжила смотреть в серый пол пустым мертвым взглядом. Она боялась, я это кожей чувствовала. А вот чего именно она боялась, до конца понять было сложно. Я хочу тебя, Сайори, – ласково и нежно произнесли мои губы. – Прямо здесь и прямо сейчас. Она словно вздрогнула в этот самый момент. В миг, когда я сказала кажущееся неизбежным. Показалось? Молчание. В ответ мне опять было молчание. Но внезапно я ощутила как Сайори пробрала мелкая дрожь, а после. Я услышала тихий, еле различимый прерывистый вздох. Это же просто шутка… – испуганно, сквозь слезы прохрипела она. – Пожалуйста, скажи, что ты просто так пошутила. Я не знаю, что делать… не знаю. Я не знаю! Пожалуйста, скажи, что это шутка. М-мне страшно от этих слов и я ничегошеньки не знаю. Расстегивай, – я ласково прервала зарождающуюся истерику, обхватив дрожащие пальцы Сай своими ладонями. Сайори тут же успокоилась, тепло моих рук отрезвило ее. Я как никогда тяжело выдохнула и достала из сумочки сигарету. Закурю прямо здесь. Да плевать. Давай, раскурим ее вместе, окей? Когда ты делаешь затяжку, – я дала своей девушке сигарету и расстегнула верхнюю пуговицу на ее белой рубашке. – Я расстегиваю. Когда я делаю – расстегиваешь уже ты. Д-да… да, – Сайори внимательно ждала, когда мои пальцы подносили сигарету к губам и наконец расстегнула на мне первую пуговицу. – Б-боже… боже. Это правда? Правда? Это действительно происходит сейчас? От ее слов мои губы исказились в широкой хищной улыбке. Иди сюда, – я вложила ей в рот сигарету своими пальцами, а потом шустро расстегнула все пуговицы, буквально за одну затяжку. Грудь Сайори оказалась недостаточно крупной, чтобы оголиться от такого, но. Кира! Кира!! – она так взвопила, что чуть было не уронила на себя уголек. Потерпи. Скоро будет хорошо. Что ты делаешь!? – кричали ее сладкие губы. – Я не смогу так быстро! Я старалась игнорировать ее неловкие слова и просто затянулась сигаретой, указывая пальцем пуговицу на своей груди. Длинная сладкая затяжка. Я стояла в предвкушении, когда пальцы Саи-тян действительно послушно расстегнули сначала одну пуговицу, образовав декольте, а потом и другую, от чего моя грудь практически оголилась. Смотри… – игриво молвила я, отодвигая расстегнутую часть рубашки. К-куда? – бедняжка окинула меня испуганным жалобным взглядом. – Я в этом всем н-ничегошеньки не понимаю! Ну, ты раздеваешь меня, Сайори, – мой голос не поменял интонации. – А смотреть предлагаю на мою грудь, конечно же. Глаза Сайори округлились, источая неподдельный ужас, вперемешку с крайней степенью смущения. Ее взгляд опустился на уровень моей груди и наконец уловил то, чего так долго страшился. Я лишь молча затянулась сигаретой, хватая руку Саи-тян свободной ладонью, прислоняя ее к себе, к своей груди. Все что нужно – немного постоять так, дав своей девочке освоиться, помять мягенькое в своих пальцах. Прежде чем ее руки продолжат расстегивать пуговицы на мне. Н-ну нет уж… – моя бедная, несчастная Саи-тян отстранилась сразу же, как только все пуговицы на нас были расстегнуты. – Я правда боюсь. Я не умею. Зачем ты? У меня не получится… Просто расстегни молнию на моей юбке, – я собственноручно опустила ее ладони себе на бедра и медленно повернулась спиной. От сигареты почти ничего не осталось. Мои руки ласкали пальцы моей девочки и плавно указывали на поясницу, где располагался замок. Три… два… один. Боже!! – Сайори буквально замерла, затаив дыхание, как только молния была расстегнута ее же руками, как только юбка, что была на мне – просто упала на пол, оголив мои полностью обнаженные бедра. О да, я нарочно не надевала нижнее белье. Ну что, как тебе это? Нравится? – я начала тихо посмеиваться, поворачивая голову максимально вбок, чтобы заглянуть своей девочке в глаза. Боже мой! – бедняжка закрыла лицо руками и начала трястись от волнения. – Я-я… т-ты!! Теперь сними с меня рубашку, – я осторожно попятилась назад, пока не коснулась своей девочки ягодицами. Рядом стоял низенький столик, на который я осторожно положила истлевший окурок. – Не бойся. Галстук на молнии, так что снять его будет легко. Давай продолжай раздевать меня. Продолжай же. Моя милая Саи-тян. Девочка, с которой я навсегда буду вместе… Ах-х!! – она возбужденно выдохнула, протягивая свои пальцы к моей шее, ища как ослабить галстук. – С-секунду! Сайори… – я произнесла ее имя крайне нежно, осознавая, что она не поняла по какому принципу расстегивается молния. Мои руки сами потянулись к галстуку, чтобы помочь, но. Вау… Сайори не дала мне это сделать, не дала помочь и продолжила стараться самостоятельно. Почему-то меня тут же охватила волна возбуждения от ее инициативного поступка. В-вот! – она наконец справилась с галстуком и вскоре ее руки легли на мои плечи. – Т-теперь просто… просто. Да? В этот раз я не ответила. Мне просто захотелось, чтобы Саи-тян проявила инициативу еще раз, обдав меня новыми радостями. Поэтому я стояла молча, ожидая действий, полностью фокусируясь на ощущениях и вскоре… они наконец-то были оправданы в полной мере. Волна удовольствия прокатилась по всему моему телу, заставив меня дрожать в тот же миг, когда рубашка была снята с моих плеч и упала на пол, нежно касаясь моей спины и ног на пути всего каких-то пары секунд. Кира… – Сайори говорила полностью осмысленно и нежно. – Ты такая горячая. Такая желанная… Повтори-ка… – игривый тон сошел с моих губ, когда я плавно повернулась к ней лицом, протягивая свои руки к ее красным шортам в облипку. Я сказала, что ты горячая, Кира… – наслаждено прошептала она, не в силах оторвать взгляд от моего тела и деятельности моих рук. – Горячая и желанная. Спасибо тебе за то, что подарила мне это счастье. За то, что подарила мне свою любовь… Я люблю тебя, моя Саи-тян, – мои руки приспустили ее шортики. Ладонь занырнула под ее трусики. – Теперь ты поняла, что я действительно лучше знаю, что важно для тебя? А я знаю, что нужно для тебя, Кира… – вожделенно пела она, после чего просто схватила меня и прижала к себе, в объятиях. Гонимая страстью, позабывшая о волнении, моя девушка потащила меня к дивану и весь путь мы покрывали шеи друг друга своими горячими поцелуями. Наконец-то. Теперь с ней все будет в порядке. Она больше не будет страдать. Я ощутила, как мое разгоряченное тело оказалось на мягкой поверхности. Вот он… долгожданный миг любви. И я просто поманила свою Саи-тян рукой, чтобы она наконец прильнула ко мне, и мы сделали то, что должно. Но вдруг… К-кх!! – Сайори крупно вздрогнула и схватилась за голову рукой, затряслась словно в судорогах. – Ч-черт! Н-нет! Т…только не сейчас. Сайори! – крикнула я, подскакивая на диване. – Сайори, любимая! А-ах, черт!! – она обессиленно упала на колени прямо перед диваном, на котором я сидела. – Голова! Не надо… О-оставьте меня в покое! П-прочь из моей головы!!! Я поняла все без слов. Проклятая Моника догадалась, что мы собираемся делать и залезла в ее разум, не так ли? Она ведь уже делала это однажды, но я хорошо понимала, что сейчас происходит нечто совершенно иное. Я знала, что проникновение такой силы – уж точно не может возникнуть просто так. И мне ничего не оставалось кроме как попытаться этому помешать. . . . Я вошла в разум своей милой Сайори и сразу же ощутила где расположилась эта зараза. Это было отвратительно. Даже я могла ощутить на себе десятую долю того, что переносила сейчас Сайори. И я должна была положить этому конец. Ты в своем уме, ненормальная!? – меня переполняли негодование и ярость. – Оставь ее немедленно! Ты ее убьешь! А потом убьют тебя!                                                       Даже не смей…       Даже не думай…                         Просто, мать твою, заткнись!                   Да!                                                 Заткнись раз не                                                 можешь сказать                                                 ничего                                                 умнее такой                                                 идиотской херни! Это были какие-то странные обрывки влияния, но кажется именно они причиняли моей Сайори боль, воздействуя на ее суть неведомым мне образом. Но разве искренняя ненависть способна на такое? Перед моим разумом не успевала окончиться одна злая фраза, как начинала появляться другая, снова и снова, а мои слова и рвение – не могли рассечь этот плотный безумствующий поток. Я просто сама попадала под удары, которые причиняли мне боль. Пожалуйста, не убивай ее!! – молебно закричала я, в надежде быть услышанной. – Пожалуйста, ведь ты пропадешь, дура! Если она погибнет, врачи отстранят тебя и отправят в переработку! И вдруг, все затихло. На секунду стало спокойно. Пока голос президента литературного клуба не развеял эту тишину. Привет, Кира… – это была Моника, обращалась ко мне прямиком из разума Сайори. – Вижу, ты хорошо проводишь время. Даже забавно, учитывая, ЧТО мы собирались делать, и что в итоге ты хотела сделать. Давай поговорим, Моника… – мой тон звучал серьезно. – Давай встретимся у тебя, как и договаривались. Хорошо? Тебя это устраивает? Меня устраивает все, что не в ЕЕ доме и не с НЕЙ!! – голос Моники налился непередаваемой злобой. – Так что, да. Приходи, я тебя жду. Да-а! Мне крайне не терпится узнать все, глядя в твои лживые глаза, Кира. Хватит ли духу тебе прийти теперь? Хватит, Моника, – ответила я. – Только не трогай ее больше. Никому из нас от этого лучше не станет. Я выбралась из сознания своей девушки и тяжело выдохнула. Поверить не могу, что Моника правда пошла на такое в своем гребаном безрассудстве! Моя бедная Сайори лежала в отключке и скорее всего лишь поэтому Моника вообще остановилась, прекратив ее страдания. Чертова дура. Я поставлю в этом точку раз и навсегда. Мой взгляд упал на разбросанную по полу одежду. Вот и занялась любовью, называется… В задницу. Нет времени пускать нюни, когда от моих действий зависит жизнь Сайори. Я остановлю Монику Чего бы мне это не стоило. Даже если придется убить ее своими собственными руками.