Эksпеriмеnт

Я готов убить за это. … Кира! – Нацуки снова заголосила, выводя меня из размышлений. – Ты чего такой довольный? Вы что там с Юри делали, а? Признавайся! Э-эм… – я невольно замялся. – Погружались в атмосферу фестиваля. Н-ну и… как успехи? – она недоверчиво косилась в мою сторону, будто подозревала неладное. Не скажу, – сумбурно выпалил я, когда желал лишь изумляться. – Это убьет все впечатление. Знаешь? Помнится мне, ты называла оформление ерундой. Хочу увидеть твою реакцию, когда все это предстанет перед твоими глазами. Похоже, моя отмазка сработала и Нацуки действительно купилась. Судя по ее ехидному самодовольному «ха!»… тут главное взять ее за живое. Дальше уже попросту дело техники. Ну да, – говорили ее губы. – Это мы еще поглядим! Нужна с чем-то помощь? – я в изумлении ждал ответа, морально подготавливаясь к возможной грязной работе. К чему бы еще стоило? Да, – весело ответила она. – Тут гора грязной посуды скопилась. Не мог бы ты… а то мне она еще нужна будет, а мне еще возиться и возиться. Конечно, – я уверенно подошел к раковине и приготовился отмывать миски, и миксер. Только хорошо помой! – сварливо добавила она. – Чтоб не халтурил мне! Не переживай, Нац, все будет в лучшем виде! – посмеиваясь дополнил я. Какая же она все-таки вредина. Что это еще за «На-ац»? – Нацуки произносила недовольно, крестя руками. – И почему ты вечно коверкаешь мое… Потому что это… – я боялся вымолвить последнее слово. Что!? – вновь воскликнула она. – Хотя, погоди. Я знаю что ты собираешься мне сказать, правильно, лучше молчи. Я просмеялся, решив послушаться дельного совета и промолчать. Наконец, она начала понимать. Как бы ни было, а с ней чертовски забавно общаться. Кстати говоря… насчет этого слова, – Нацуки надулась и замялась. Ей так сложно дается какое-то слово из пяти букв? Нацуки-Нацуки. Ну, – дернулись ее губы. – Этого. Какого? – я обласкал ее хитрым взглядом. Такого! – крикнула на меня она, закипев словно горячий чайник. – Щас по лбу получишь за издевательства! Дурак… Ну серьезно, что такого? – я поставил стопку вымытых мисок на дальний столик, когда говорил эти слова, когда принимался за миксер. Я не хочу, чтобы меня так называли, ясно? – Нацу решительно перешла на серьезный тон. – Ни меня, ни то что я делаю. Я не такая. Я не маленькая, не ребенок. И ты прекрасно это знаешь, ты прекрасно понимаешь мои стихи и меня, но все равно я раз за разом слышу одно и то же. Почему? Я не… не такая! Да-да, ты слишком взрослая и большая девушка, – с тяжелым вздохом ответил я. – Но к чему это все? Тебе не кажется это слишком категоричным и избыточным? Ты ничего не понял, Кира, – выговорили ее уста. – Ты ничего не понял! Ничего… Что ж, похоже для прощания с этой категоричностью еще не пришло время. Вдруг, я кое-что заметил. Мой нос уловил знакомый аромат кексиков с шоколадной начинкой. Хм… – я забегал глазами по комнате. – Кексы уже готовы? Так быстро? И… я. Н-нет! – сумбурно выдала Нацуки на мой вопрос. – Э-это пробный вариант. Приготовился. Х-хочешь… попробовать? Спрашиваешь? – я в предвкушении облизнул губы. – Еще бы! Моя драгоценная кормилица растянулась в улыбке и тихо засмеялась. Радостная, она открыла печь и вынула оттуда противень, на котором был всего один кекс. Погоди, я попробую, все ли в порядке… – она слегка надкусила кошачью голову и начала тщательно прожевывать, пытаясь что-то понять. – Ну-у. Вроде хорошо. Попробуй! Спасибочки! – я с энтузиазмом схватил кекс и откусил голову целиком. Хрустящий снаружи и мягкий внутри, ушко из шоколада. Пожалуй, не хватает только глазури, но это не принципиально. Закончив пробу, я сунул в рот остальную часть и быстро все съел. Э… эй! – Нацуки так и застыла с открытым ртом. – Ты чего это сделал!? Съел, – обычно говорил я, пожимая плечами. Я давала только попробовать! – звонко вскрикнула «кормилица». – А ты просто взял и все съел! Да ладно тебе… – я невольно подался в смех. Ах ты… – она покраснела и надулась. Это уже было как минимум в третий раз за сегодня. – Сейчас ты у меня получишь! Вот так. Вот и доигрался. Пришлось ретироваться в самом прямом смысле этого слова, ведь я понятия не имел, что Нацуки реально на меня набросится. Благо хоть без кастрюли или сковородки. Иди сюда, трус! – она гневно кричала мне вслед, а я сумбурно соображал куда же черт возьми податься. Наверх? Возможно, Юри спасет меня. Нет, это глупо. Навряд ли Нацуки всерьез задумала… хотя, кто его вообще знает. Запутавшись в своих мыслях, я не заметил как загнал себя в угол под названием «ванная комната» и не успев закрыть за собой дверь, остался абсолютно беззащитен перед нависшей розоволосой угрозой. Впрочем, какая разница, если защелка на двери все равно была неисправна. Ну что, добегался!? – Нацу приняла позу атакующей кошки или как оно там правильно и напрыгнула на меня, пятящегося к стене. – Получай! Мне оставалось лишь защищаться с криками «ай!». Она начала щипать меня где придется, щекотать и тыкать пальцами. Все это было так быстро, что я не до конца понял, что конкретно ощущал. В итоге это было похоже на безумный микс боли и щекотки. По началу все что я делал – это просто закрывался, но когда Нацуки перешла на тяжелую артиллерию в лице своих чертовски острых зубов и укусила меня, я невольно схватил ее обеими руками и поднял над собой, буквально отдирая от себя. Нацуки сильно зажмурилась и скривилась, будто от боли. Что это еще? П-п-пусти! – жалобно простонала она. Я незамедлительно выполнил ее просьбу, только потом осознавая, что это возможно очередная уловка, чтобы вновь атаковать, но… все оказалось по-настоящему. Н-нацуки? – я протянул в ее сторону руку. Она сидела на кафельной плитке, прижимая ладонью правый бок. Ей действительно было очень больно, это хорошо читалось по ее лицу, но… не мог же я. В-все… в порядке! – шипя от боли, выстрадала она. – Пр-равда. Бедненькая попыталась встать, но нормально у нее это так и не вышло. Что вообще могло произойти? Безобидная попытка подняться на ноги привела к тому, что Нацуки с жалобным стоном рухнула обратно на пол. Какой ужас. Нацуки, я сделал тебе больно? – мои губы говорили по возможности спешно. В голове даже промелькнула мысль вызвать скорую помощь, но спешить с этим я не стал. Нет, – она продолжала держаться за правый бок, шипеть и всем своим видом показывала, что сказанное «нет» не имело смыла. – Просто… надавил не туда. Прости пожалуйста, – мне следовало извиниться, что бы это ни было. – Давай отнесу на диван? М-м! – она зажмурилась, будто воображая что-то плохое. – Только. Аккуратно! Я буду сама осторожность, честное слово, – мои руки потянулись в сторону ее талии. Прикинув, с какой именно стороны будет лучше прибрать сие на руки, я аккуратно приложился к «предмету исследования» и выполнил задуманное, норовя направиться обратно в зал. Спасибо… – Нацуки нехотя шептала, будто бы я сделал что-то не так. Думаю, оттягивать следующий закономерный вопрос не имело смысла. Все же, если и вызывать врача, то стоит для начала узнать о ситуации самостоятельно. Узнать, что именно случилось или могло случиться. Нацуки, скажи мне честно, – излагали мои губы, когда все было сделано. – У тебя что-то болит, да? Давно? Прости, но ты выглядела такой здоровой. Пожалуйста, расскажи что произошло. Сказала же не твоя вина, значит не твоя! – нервно возразила она. – И вообще. Не время мне болеть. Еще кексы вон запекать, а я тут… Я займусь кексами, – последовал мой незамедлительный ответ. Понятия не имею, справлюсь ли я с этим, но выбора похоже попросту нет. Ты!? – она чуть было не захохотала, но боль дала о себе знать. – Может уж лучше Юри? Не доверяешь мне? – я старался выглядеть более чем серьезно. – Юри там занята, ей самой бы сейчас помощь не помешала, но. Что ж поделать. Просто говори мне что делать и все будет хорошо. Ох… – Нацуки все еще сильно сомневалась в проявленной мной инициативе. – Ты и готовить-то небось не умеешь. Но ладно. Там на самом деле немного осталось. Я практически все сделала, осталось только нарисовать узор глазурью и поставить запекать. Справишься? Пф! – я самодовольно хмыкнул. – А то. Сейчас увидишь на какие кулинарные чудеса способен братик. Нацуки засмеялась, радуясь со всей искренностью, но в тот же миг ее снова настиг приступ боли. Что же это все-таки с ней такое? Почему она игнорирует мои вопросы по этому поводу? Может я вовсе зря тут болтаю и надо вызвать скорую? Не знаю пожалею ли, но в конечном итоге я просто решил не давить и не торопиться с действиями. Ну, я пойду… – моя рука бережно провела Нац по голове. – Ты держись, ладно? Не получив ответа, я тихо направился к кухонному столу, разрываемый на части противоречивостью собственных чувств. Хорошо, спокойно. Я с ней, я рядом. Если что-то произойдет или ей станет хуже, я обязательно помогу. Поднос с кексами стоял прямо передо мной, шприц наполненный глазурью тоже. Ничего сложного, просто нарисовать что-нибудь миленькое: усики, улыбочку. Что там обычно она рисовала? Я справлюсь. Эй, Кира… – я услышал как она взывала ко мне по имени. Я здесь, Нац, – прозвучал мой серьезный, спокойный тон. – Я рядышком. Ты спрашивал что со мной… – ее слова звучали вымучено, но пояснений за ними не последовало. Спрашивал, – спокойно отвечал я, украшая сладости, стараясь делать все быстро и аккуратно. – Но ты не ответила, поэтому я подумал. Может, ты не хочешь говорить и все такое. Я просто подумала, что ты наверное переживаешь, – ее тон и сам стал доносить до меня переживания. – Ну… я себя на твое место поставила. В общем, ты не бойся главное. Это просто… ну. Что? – я уже боялся уточнять. А вдруг там свежезашитая рана или еще чего. Может быть и обычный ушиб конечно, но… почему-то я предчувствовал худшее. Трещина, – коротко отсекла она. Я невольно замялся, не найдясь в ответе. Трещина? Надеюсь не в строме органа, а в каких-нибудь костях. Больше просто трескаться-то и нечему. И судя по тому, что болит у нее где-то в правом боку, трещина находится в каком-то из ребер того отдела. И как же черт побери она ее заработала? Успокоила? – ее голос звучал взамен моей тишине, однако спокойнее не стало. Немного, – дал свой ответ я. – Знаешь, сколько не падал, никаких трещин никогда не было. Ну… по крайней мере я не ощущал такой боли, так что, думаю. В общем, интересно бы узнать, где ты вообще ее заработала? Упала неудачно, – сдавленно молвила она. Судя по интонации, это скорее всего правда, хотя верилось все равно с трудом. – Давно еще. Ходили с папой на рентген, мне там и сказали. Самое интересное, что так-то и не видно, что что-то не так. Да и вообще не беспокоит, если не… ну. Не беситься? – я невольно засмеялся. Угу, – так же сдавленно изрекли ее губы. – Так что не надо мне никаких скорых, ясно? Не думай даже о таком, само пройдет. Поздно, я об этом уже подумывал, – бросил я, когда уже заканчивал с последним кексом. – Просто боялся предложить. В конце концов, зная твой вредный характер… Вот и правильно! – она ожидаемо заголососила. – И вообще, ты там что, не закончил еще!? Только что, – прозвучал мой ответ с усмешкой. – Что там дальше по плану? Ну, дальше надо поставить их в духовку и… – Нацуки подалась в красочные точные описания моих дальнейших действий. Духовка, температура, время. Как она со всем этим вообще возится? Не понимаю мастеров кулинарии. Все, готово, – с чувством внутреннего удовлетворения отозвался я. – Теперь осталось ждать. В ответ мне прозвучало совершенно грустное «угу», явно не сулящее добра. Пойду поднимусь к Юри, – я приблизился к Нацуки, укрывая ее теплым пледом, что лежал тут сбоку… поцеловал в лоб. – Это чтобы не замерзла. Не усни только, ладно? И позови, как учуешь, что все готово. Спасибо, – она просияла довольной улыбкой. – Я позову. Обязательно! …стоило надеяться на лучшее Но ничего ли я не забыл? Нет, это уж вряд ли. В конце концов, на Нацуки можно положиться, даже когда она не в форме. … Поднимаясь обратно наверх, я ощущал, будто с моих плеч рухнула скала. Серьезно, слава богу, что с Нацуки чисто относительно все хорошо, и я могу оставить ее одну. От трещин ведь не умирают, правда? Впрочем, как и от маленьких надрезов. Я невольно сощурился, преисполняясь скепсисом. С надеждой, что Юри не слишком устала меня ждать, я открыл дверь и вошел в комнату. Если можно так выразиться, с моих уст, буквально сорвалось неподдельное удивление от увиденного. Долго же тебя не было, Кира! – счастливо воскликнула моя Юри, прижимая руки к груди и зажмуривая свои глаза. И правда долго, раз она успела такого тут наворотить. Вся комната будто полностью поменялась. Клянусь, поначалу я вообще подумал, будто попал в другую реальность, но… Юри! Боже мой! – мой взор метался из стороны в сторону, окидывал пространство в попытках разобраться что и как работает. В нос бил приятный нежный запах чего-то не сразу различимого. Рада, что тебе нравится, Кира, – милая леди одаривала меня своей неотразимой счастливой улыбкой. Невероятно. Моя комната сияла мягким фиолетовым оттенком. Цвет как стенам, так и самому пространству придавала особая лампа. Юри предусмотрительно заклеила окна черной бумагой, чтобы дневной свет не проникал и не нарушал идиллию. А что это за запах такой? – задал я свой вопрос, тот самый что не давал мне покоя. Ноги вели меня вперед, навстречу сидящей напротив Юри, взору представали разные баннеры с изящными надписями и отдельно вырезанные буквы, составляющие слова. Это жасминовое масло, Кира, – она не менялась в лице. И хотя мне хотелось, чтобы она взглянула на меня сейчас, это не было особо важно. – Вот отсюда! …но она лишь указала мне на какой-то деревянный цилиндр. Я невольно усмехнулся, когда повертел переданный мне цилиндр в руках. Ты просто волшебница… – палец плавно опустился на кнопку на донышке и в воздух ударила новая порция аромочастичек. Внезапно, Юри громко чихнула. Ох… – она с улыбкой утерла свой носик. – И-извини! Будь здорова, – нежно, молвил я, когда мое сердце буквально желало выпрыгнуть от счастья. Фестиваль будет незабываемым, правда? – она протянула свои руки к моим и мы обхватили ладони друг друга. – Ты будешь со мной на нем? Пусть это будет нашим тайным свиданием, Юри… – мягко молвил я. Пусть это станет началом нашей с тобой любви. . *** Что есть счастье? Счастье, оно словно бы окрыляет тебя. То состояние полного комфорта, максимального удовлетворения, несмотря ни на что… и не важно иллюзорно оно или реально. Счастье – это счастье, и оно одно. И это счастье – то самое чувство, состояние, то самое нечто – так грубо и жестоко, так неизменно и всегда уничтожается таким оговорным, но бесславным понятием, именуемым «время». Время. С его течением мы привыкаем к счастью, перестаем его чувствовать, принимаем за обыденность в конечном итоге и невероятно страдаем, когда у нас его отнимают. Это ли верное описание счастья? Я не могу этого знать, ведь как ни крути, я лишь обычный человек. Быстротечная и смертная плоть, процесс почти химической реакции, чья жизнь лишь краткий миг в сравнении с теми вещами, о которых мы даже не смеем воображать. Стоит ли хоть чего-то это мнение? Мнение, коих полно в мире. Я не дам счастью приесться. Это станет моей иллюзией, моим щитом, что укроет меня от жестокой правды, которую я не стану излагать даже в мыслях. Я поставлю точку и запомню этот сладкий миг. … Сегодня вечером было немного дождливо. Редкие тучи закрывали слабеющее солнце, создавая атмосферу темных сумерек. Подготовка к фестивалю недавно окончилась, и девочки разошлись по домам. Я… стоял и дрожал от страха. Последний момент, последняя цепь событий, которую мне предстояло сделать и все. Точка. Мой взор устремился в сторону дома Сайори. Я стоял под редким дождем, не решаясь войти в ее дом и сказать то, что должно. Стоял и мок, пока моя депрессивная девочка сама не вышла ко мне. Лишь я и она. Стоящие практически друг напротив друга в сером безжизненном мире. Лишь я и она. И наши с ней пронзающие мертвые взгляды. Я стоял и не решался заговорить или сделать еще какой-либо шаг, какой-либо жест по отношению к своей подруге детства. Сайори так же не спешила. Стояла там, мокла под дождем, прижимая ручки к груди. Кажется, из моих глаз начали выступать редкие слезы. Я мало плакал в силу своих физиологических особенностей организма, но сейчас душевные терзания были слишком сильными. Я был не готов. Впрочем, как вообще можно быть к такому готовым? Ну, все. Все. Больше медлить нельзя, иначе… Иначе это просто глупо и бессмысленно. И поэтому я сошел с места, медленно направился в сторону моей девушки. Мною словно двигала какая-то неведомая сила. В голове все расплылось в безумный сумбур, действия перестали явственно осознаваться. Кира! – сквозь шум дождя, я услышал как подруга взывала ко мне по имени. Сайори… – мой тихий голос потерялся в хаосе природной стихии. Я лишь шел вперед, ускорял шаг. Шаг. Второй. Третий. Расстояние сокращалось мучительно долго. Я так и не обрел даже малой толики необходимого сейчас спокойствия. И наконец, все закончилось. Мы оказались друг напротив друга. Кира… – Саи кинулась мне в объятья. – Кира, Кира, Кира, Кира, Кира… Пошли в дом, Сайори, – тихо молвил я прямо над ее ушком. – Ты вся промокла под дождем. Ты тоже промок, Кира! – весело говорила она. Весело… Скорее чересчур наигранно весело и даже почти безумно. Но она – вверенная мне по должности подруга детства и с этим ничего не сделаешь. Так мы и направились к ней в дом. Почему к ней? Наверное, он просто был ближе или же она сама так пожелала. Я на этот счет совершенно не задумывался, но просто шел рядом до тех самых пор, пока не ощутил, как вода перестала падать на голову крупными каплями. Солнце. Мое ясное солнце… – надрывно мучила Сайори, хватая меня ладонями то за плечи, то за шею. – Ты хорошо провел там свое время? Как там Юри? Что делали такое? Ну-у… – я невольно замялся, наспех обдумывая сказанное. – Нормально в принципе. А почему именно Юри? Ну ты ведь с ней занимался, Кира! – ужасно весело лилось из этих губ. – Моника сказала, что. Н-нет. Она же просила меня не говорить. Эхе-хе… Не понял, – слова ее не внушали мне доверия. – Что Моника сказала? Что М-моника сказала? – Сайори как-то странно захихикала. – Что Моника сказала… что Моника… Сайори! – я встряхнул ее как следует, когда схватил за плечи. – Что сказала Моника? Это про нашу с Юри подготовку, да? А-ах-х… Ну да… н-ну… – она сильно замялась. Не нужно быть гением, чтобы угадать, о чем ее просили не говорить. – Так что? Я знаю, Нацуки заходила, но Моника сказала, что она просто помогала Юри донести вещи. Что потом она должна пойти домой. Моника серьезно такое ляпнула? – я был просто в шоке от сказанного. – Слушай, Сайори. Это странно, что Моника говорила такое, но мы занимались втроем, вместе с Нац. Слушай, если даже мне не веришь, можешь позвонить и узнать из первых уст, я серьезно. Значит, Моника… – глаза моей подруги вдруг наполнились слезами. – Обманула, да? Интересно, зачем? Не знаю, – я попросту пожал плечами, ведь что я еще мог. – Переутомилась, может, забыла. Не думаешь же ты всерьез, что она нарочно… Конечно нет! – Сайори тут же поменяла свой настрой. – Моника моя подруга. Она не могла так поступить нарочно! Не могла, естественно… – звучала моя хитрая улыбка. – Ну разве это не славно, Сайори? Кира… – моя Сайори опустила голову и всхлипнула, после чего резко и грубо обняла меня. – Не уходи домой сегодня, пожалуйста. Пожалуйста припожалуйста! Прошу-прошу! Сайори, тише… – я обнял ее в ответ, нежно гладил по теплой спине. Ты раскрыл меня, разбил мою маску, – плакала она. – Я говорила, что не справлюсь одна. Говорила. Говорила-говорила-говорила-говорила! Говорила, да, – я соглашался. Ничего больше не оставалось. Мои чувства очень странные, Кира, – Сайори повисла на мне. От тяжести меня невольно повело на пол. – Чувства. Я не понимаю что чувствую. Я просто хочу, чтобы все было как раньше, понимаешь? Когда мы веселились, когда ты не видел меня такой. Потому что, Кира. Я плохая. Я тебе… надоем. Мои слезы. Все что ты будешь испытывать к такой как я – это жалость. Я знаю. Знаю. А что будешь испытывать ко мне ты, Сайори? – мой голос …мой вопрос прозвучал для нее, словно удар острого ножа А-а? – она слегка отпрянула, чтобы иметь возможность заглянуть мне глаза. – Что ты имеешь в виду? Когда разобьется моя маска… – возможно и мои слова прозвучали загадочно. – Что станешь испытывать ко мне ты? Я не понимаю о чем ты, Кира, – жалобно говорила она. – У тебя тоже депрессия? Ты тоже страдаешь? Тебе тоже плохо? Расскажи мне. Ты тоже можешь мне доверять, я не отвернусь. Честно причестно. Помнишь я говорил, что у меня есть тайна? – пришло наконец время выложить это стол. – Ты помнишь? Мой самый страшный секрет. Сайори испуганно всхлипнула, проглатывая ком в горле. Чего же она так боится, раз столь уверена? Сможет ли она понять подобно тому, как понял ее я или же… Да… – ее губы наконец-таки выдавили это. – Да, я помню. Я-я… помню. Ну же, не надо, – мой холодный голос прорезал эту пустоту. Какое уж тут веселье. – Прошу тебя, не расстраивайся. Вряд ли в этом мире есть что-то, что бы ты не могла принять. И именно поэтому я скажу это тебе. Скажу только для тебя. Я остановился. Всего на мгновение. Молчание. В ответ мне было лишь молчание. Она даже головой не повела и продолжила смотреть в серый пол пустым мертвым взглядом. Она боялась, я это кожей чувствовал. Она знала что-то, подозревала насколько это станет для нее невыносимым. Я… «Кира», Сайори, – холодно и твердо произнесли мои губы. – Убийца из сети. Она словно вздрогнула в этот самый момент. В миг, когда я сказал кажущееся неизбежным. Показалось? Молчание. В ответ мне опять было молчание. Но внезапно я ощутил как Сайори пробрала мелкая дрожь, а после. Я услышал тихий, еле различимый плач. Это не смешно! – зло, сквозь слезы прокричала она …моя подруга детства Э-это не… смешно! – она схватила меня за грудки и начала трясти, отчаянно рыдая. – Не смешно! Не смешно! Не смешно! Хватит! Мне не смешно! Не смешно! Прекрати! – я прервал ее истерику и сбросил ее с себя, спешно поднимаясь на ноги. Как никогда… я тяжело выдохнул и достал сигарету. Закурю прямо здесь. Да плевать. Знал, что ты не поверишь, – я сделал долгую затяжку. – Как же в такое поверить, а? Но, знаешь? Так и есть. Это правда. Хочешь ты в это верить или нет, это правда. Я убийца. Настоящий. Я – «Кира». Н-нет… нет, – Сайори сидела на коленях и тихо плакала, закрывая лицо ладонями. – Это не правда. Ты не такой. Это неправда, неправда, ты просто не можешь… От ее слов мои губы исказились в насмешливой ухмылке. Иди сюда, – я схватил эту бесстыжую за руку и буквально поволок за собой к телевизору. Кира, мне больно! – вопила она. Потерпи. Скоро все кончится. Что ты делаешь!? – ее крики словно услаждали мой слух. – Что с тобой!? Я старался игнорировать ее тупые вопросы и просто включил телевизор, щелкая по каналам, в надежде нарваться на прямую трансляцию чего-либо. Короткая нервная затяжка. Мне уже было по большому счету все равно, преступник ли сдохнет или же кто-то еще. На самом деле, это совершенно не имело значения в данной ситуации. И вот… наконец нашел! Смотри… – я тихо молвил, вынимая из кармана бумажник. Она не понимала. Не и смотрела мне в глаза, словно вопрошая. К-куда? – зашевелились ее губы. – Мне страшно… мне очень страшно… На экран, золотце, – мой голос не менял интонации. – Вон ту девушку видишь? Сейчас она умрет. Глаза Сайори округлились, когда в тот же миг ее пронял неподдельный ужас. Я лишь молча сделал свои записи. Привычное уже дело, отточенное до автоматизма. Все что нужно: лицо и имя. И как же повезло, что оба этих звена я сейчас буквально имел на руках. Дьявольская удача. П-прошу тебя… хватит, – она отчаянно заговорила со мной спустя половину отведенного на смерть времени. – Скажи, что ты просто шутишь. Просто плохо шутишь. Пожалуйста, Кира, скажи мне, что это просто не в серьез… Смотри на экран, – я собственноручно поднял ее голову, удерживая на уровне экрана таким образом, чтобы даже на секунду не посмела отвлекаться и иметь возможность все пропустить, как та чертова растяпа, коей она и являлась. Думает я шучу? Смешная. Но очень скоро она сама все увидит и именно в этот миг. Да-а… верно. Я не позволю ей все пропустить Три… два… один. Боже мой!! – Сайори в ужасе вырвалась из моих холодных рук и рухнула на пол. – Т-ты… убил!! Ну что, поняла теперь? – я начал тихо посмеиваться, глядя ей, своей подруге прямо в глаза. Глаза, полные слез. Боже мой! – она закрыла лицо руками и разрыдалась так сильно, что… – Господи, Кира! Поче… почему! Теперь ты все знаешь, Сайори, – я осторожно подошел к ней и присел к ней рядом, кладя истлевший окурок на столик. – Не бойся. Мы навсегда будем вместе. Теперь я все знаю о тебе, ты все знаешь обо мне. Такой ерунде ведь нас точно не разлучить. Мы всегда… Не приближайся! – она просто оттолкнула меня от себя. – Не… не подходи! Сайори… – я сказал это абсолютно, полностью холодно и бесчувственно. Я прекрасно знал, что так и будет. Я многое могу понять, принять. Но она? Она никогда не сможет понять. Никогда не изменится. Что с тобой… стало! – она продолжала заливаться слезами. Как глупо. Как жалко. – Скажи! Как… ты мог стать убийцей! Я продолжал молчать. Сказать было попросту нечего. Да и что я скажу? Что бы я ни сказал, она сделала свой выбор. Я просто стоял и молчал, ожидая чего-то! И… к моему удивлению, это «что-то» действительно случилось. Кира! – Сайори вскрикнула полностью осмысленно, не взирая на все, что было несколько минут назад. Да, мой одуванчик? – я просто подтрунивал ее. Что она вообще могла мне сказать? Что она могла!? Кира! – ее губы не изменили себе. – Кира, ты должен сдаться полиции! Ты должен сдаться… Да ладно… правда, что ли? – мое лицо скривило самым натуральным смехом. У нее что, совсем мозгов нет? Я? Сдаться? Признаюсь честно, дорогая, ты меня реально удивила. Такой тупости я совершенно не ожидал даже от тебя. За кого ты меня держишь, одуванчик? – я смеялся… я просто высокомерно смеялся над ней. – Видишь, как слезно? Но почему тогда это мне кажется, будто ты хохочешь надо мной, а не наоборот? Да они же сразу меня на эшафот отправят, глупая. Элементарно. Это элементарно! Неужели непонятно? Ты должен сдаться, Кира! – она меня абсолютно не слушала. – Расскажи им всю правду. Тебя пощадят, я уверена! Ты хороший, тебе дадут еще один шанс! Обязательно дадут еще один шанс! Я больше не хочу это слышать, – мой голос был тверд, хотя в моем нутре закипала ярость. Как можно нести такой бред и всерьез верить в это? Прошу тебя!! – она кинулась в мою сторону и чуть было не повалила меня на пол. Перестань так разговаривать со мной! – мне надоело играть, и моя рука хлестко схватила ее за шею. – Даже не смей… даже не думай. Просто, мать твою, заткнись. Да! Заткнись, раз не можешь сказать ничего умнее такой идиотской херни, как ты только что выдала. Я не мог закончить одну фразу, как начинал говорить другую, снова и снова, а моя рука будто сама по себе сжималась вокруг ее шеи, отнимая жизнь. Наверное, я был слишком резок. Настолько, что попросту запугал ее и только сейчас это осознав – я ее отпустил. Пожалуйста! – она упала на пол и закрыла голову руками, дрожа от страха и заливаясь кашлем. – Прошу! Не делай мне больно! Прости пожалуйста, Сайори… – я просто опустился перед ней на колени и мягко обнял ее. – Прости меня. Я такое дерьмо. Поверь. Я очень сильно себя ненавижу за то, что причинил тебе боль. Она не смогла ответить на мои слова… она просто не ожидала их. И истошно разрыдалась, полностью теряя грани реальности происходящего, не в силах ничего понять. И все-таки ты набитая дура, знаешь… – мой голос обрел привычное типичное спокойствие. – Мне не следовало рассчитывать на твое понимание и именно поэтому мне не следует держать на тебя зла и обид. Ведь такое поведение вполне в твоем характере, верно? Она не ответила, рыдая все сильнее и сильнее. Как же мне было ее жаль. Искренне-искренне жаль, и я ненавидел себя за то, что был не в силах ей помочь и все исправить. Я молча пошел к выходу. Надеюсь, ты когда-нибудь меня простишь, Сайори, – моя голова повернулась в бок, давая глазам увидеть подругу возможно в самый последний раз. – Возможно, когда-то однажды, а сейчас. Наверное, так будет лучше. Просто забудь меня и все. Словно меня и не было никогда. Все поняла, одуванчик? Она даже не нашла слов, чтобы ответить. Просто подняла взгляд и смотрела на меня своими зареванными глазами. У нее хорошо получалось внушать мне вину. И еще… – я отвернулся, не в силах выносить ее взгляда. – Чтобы ты вдруг не думала, что ты какая-то особенная или вроде того. Просто знай, что если ты сдашь меня властям, Сайори… то я тебя убью. А теперь прощай. И я сделал шаг. А она отчаянно кинулась мне вслед, но упала не успев подняться. Пожалуйста! – а ее крики рвались за мной вслед, настигая мое серое сердце. – Не ост… не оставляй… меня! Прош… шу! …