Моя прекрасная мурцесса

— Нуар, ты в порядке? Но Кот не ответил. По его щеке скатилась лишь одинокая, наполненная болью, слеза. Его сердце в прямом смысле разрывалось на миллионы осколков, не оставляя ничего живого. Ему хотелось лишь убежать туда, где его никто и никогда бы в жизни не нашёл. Где он бы мог остаться наедине со своими мыслями. Вся боль Кота автоматически передалась и Маринетт. Она тоже почувствовала ту же тяжесть, те же чувства, которые тогда испытывал стоящий перед ней Нуар. Не взаимные чувства к Адриану делали Маринетт очень больно. А когда перед ней стоял плачущий Кот Нуар, она вообще чувствовала себя не в своей тарелке. Именно в тот день ему больше всего захотелось пойти именно к Маринетт. Ни к кому иному. Он и сам не понимал, почему ему вдруг захотелось увидеть эти яркие жизнерадостные васильковые глаза. Он и сам не понимал, что им двигало, когда он бежал по крышам именно к Маринетт. Может потому, что ей также нелегко после её признания, как и ему? Или потому, что ему нужна поддержка именно от хорошей подруги и одноклассницы? А может чтобы они просто разделили боль друг друга вместе? Он не знал ответа. Его ноги сами понесли его к пекарне. Его ноги сами понесли его к дому Дюпэн-Чен. Перед его кошачьими глазами вновь возникло ужаснейшее воспоминание, заставившее его бежать прочь из собственного дома.

***

— Адриан, я сейчас очень занят. Обсуди интересующие тебя вопросы с Натали, — как всегда равнодушным голосом ответил Габриэль, сидя за столом и смотря в одну точку. Адриан и понять не мог, что за вулканы и ураганы происходили в душе его отца. Он был без понятия, о чём таком важном думал его отец, что в очередной раз не смог уделить время родному сыну. В очередной раз, когда тому требовался совет или просто хотелось с кем-нибудь поговорить, отец всегда не мог (ну или не хотел) уделять время сыну. Такое ощущение, что для его отца это стало типичной рутиной — не замечать одного-единственного сына. — Отец, посмотри на меня! — взорвался Адриан. Хоть он и пылал злобой, но в душе его всё равно читалась жгучая обида. Габриэль удивлённо посмотрел на сына, отведя взгляд от одной точки. Адриан всегда был спокойным и интеллигентным парнем. Но вся эта обида и боль, которые скопились в его душе прорвались наружу, уничтожая своим пламенем всё на своём пути. Адриан так давно хотел всё высказать отцу. Так хотел рассказать ему обо всём на свете. Но он не мог. — Почему ты игнорируешь меня? Почему, когда я так нуждаюсь в родительском совете, ты даже не желаешь меня слушать? Я так устал. Я знаю, что тебе не хватает мамы. Я понимаю твою боль, отец. Но чем я провинился? Скажи мне! — Адриан, я делаю всё это ради твоего же блага, — твёрдым голосом отчеканил старший Агрест. — Поднимайся в свою комнату и не смей говорить, что у тебя нет родительской поддержки. Натали заменяет тебе мать. Адриан разъярился. Он с ненавистью смотрел на отца. Он сжал костяшки пальцев и ногтями проткнул кожу до крови. Руки тряслись. Он еле сдерживал себя, чтобы не взорваться прямо там и устроить бунт. По щеке его скатилась сначала одна слеза, а затем другая. Опять парень почувствовал боль. Он ощущал себя слабой добычей, которую в любой момент могут сожрать дикие волки с хищными глазами, горящими устрашающим пламенем. Он будто сжался всем своим слабым тельцем в уголке пещеры, а над ним нависала стая ухмыляющихся волков. Вот только в его случае волки — это все его проблемы, которые возникали откуда только могли. «Как же мне не хватает тебя, мама», — думал в тот момент парень. Он смотрел на отца, который вновь отвернулся от него и даже не удосужился закончить с ним диалог. Он опять уставился в одну точку, о чём-то активно размышляя. Но как всегда — Адриану ни слова. — Всё для моего же блага, да? — прошипел он, не отрывая пристального взгляда от глаз Габриэля. — Такими темпами ты делаешь не лучше. Ты наоборот ухудшаешь ситуацию ещё больше. И ещё. Натали никогда не заменяла и не заменит мне мать. Адриан резко сорвался с места и моментально поднялся бегом по лестнице. Спиной он ощущал взгляды своего телохранителя, Натали и отца. Ему хотелось просто бежать прочь. Так далеко, насколько это вообще возможно. Ему было тошно от всего этого. Он не знал, как дальше относиться к отцу. Да, он любил его, ведь он его родной отец, понятное дело. Но почему он решил, что такими действиями делал своему сыну лучше? Что за бред сумасшедшего? Отцы должны любить своего ребёнка. Давать ценные советы, оберегать и защищать. А что делал Габриэль? Лишь игнорировал, даже не замечая очевидных вещей. Не замечая постоянное грустное состояние Адриана и боль в его глазах. Очевидных вещей и фактов, которые находились прямо перед его глазами. Как только Адриан заперся в комнате, он опёрся о дверь и тяжко вздохнул. Он понял, что вряд ли отец вообще когда-либо заговорит с ним. Он понял, что все его надежды на счастливую семью — жалкая картина акварелью и тупые надежды. Он понял, что без матери его семья навсегда развалилась. — Ты в порядке? — спросил вылетевший из-под кармана кофты Плагг. Даже квами блондина сочувствовал парню и впервые за всё время не думал о камамбере. Когда было нужно, Плагг способен был поддержать своего подопечного. Даже ему было жаль Адриана. А самое ужасное, что он ничем не мог ему помочь. Только советами, которые были, в большинстве случаев, бесполезны. — Нет, Плагг. Я не в порядке, — подавлено ответил Агрест Младший. Его глаза уже начинали слезиться. Хотелось убежать куда-либо, лишь бы скрыться от всех проблем, которые навалились на парня за всё это время и с которыми он устал бороться. — Что ты будешь делать? — поинтересовался квами. — Я пойду к Маринетт, — твёрдо решил тогда парень. Его душа и сознание говорили сами за себя. Они просто твердили ему, что он должен пойти именно к Маринетт, которой он сделал сегодня очень больно. Перед его глазами до сих пор возникала картина с её расстроенными глазами, полными боли. Перед его глазами до сих возникала картина, как она, заикаясь, признавалась ему в чувствах. И он до сих помнил, какой расстроенной она от него уходила. Адриан чувствовал себя тогда просто молодцом: развёл скандал с отцом, когда мог вообще не подходить. Но надежда на то, что отец, возможно, выслушает его в очередной раз разбилась вдребезги, оставив после себя лишь смутные воспоминания; разбил сердце своей доброй и милой однокласснице, которая, как оказалось, давно неровно к нему дышала. Он вообще не ожидал того, что Мари ему признается. Он думал, что она пригласит его погулять, расскажет какой-нибудь секрет или попросит помощь с домашкой. Но это не так. «Идиот… Какой же ты идиот, Агрест…» — единственная мысль, которая крутилась в его сознании в тот момент. — Зачем тебе идти к Маринетт? Тебе же она не нравится, — недоумевал Плагг, подлетев ещё ближе к своему подопечному. — Да, Плагг. Я смотрю на неё только как на друга, но у меня предчувствие, что нужно идти именно к ней. Ни к кому другому. Она по-любому сможет мне помочь. В следующий момент парень произнёс слова трансформации и мигом вылетел из комнаты подальше, перед этим замкнув в своей комнате дверь. Его ноги сами несли его к этой девушке, которая чувствовала себя не лучше его в тот день.

***

— Котик, что случилось? — не на шутку уже заволновалась Маринетт. Кот очнулся из воспоминаний о скандале и отце. Он посмотрел на Маринетт со всей грустью. Он понимал, что выглядел жалко. Он понимал, что слабый, но он так устал от всего этого дерьма, которое с ним случилось. Перед ним стояла девушка, к которой он так спешил. Спешил высказаться, рассказать, как устал. Но тогда, стоя перед ней и смотря в её васильковые глаза он не мог вымолвить даже жалкого слова. Все слова улетучились, уступив место гробовому молчанию. — Ладно, Нуар. Сейчас я принесу нам по чашке чая с круассанами, а ты соберись с мыслями и жди меня здесь, — велела девушка, а затем спустилась по лестнице вниз. Нуар стал осматривать комнату пустующим взглядом. Комната в нежных и розовым цветах радовала глаз. Куча эскизов были расклеены по всему рабочему столу Мари. Но то, на что обратил внимание Кот были плакаты Адриана Агреста. Он подошёл поближе к ними стал рассматривать с интересом самого себя. «Странно, когда я приходил к ней, как Адриан, их не было и в помине.» Он понял, что девушка лишь боялась того, что Адриан отвергнет её чувства. И это случилось. Нуар чувствовал себя как никогда паршиво. Разбил сердце бедной девушке, которая так любила его вторую личность. Но он любил Леди Баг. Он не мог предать свою Леди и отказаться от своих истинных чувств к ней. Его фотографии были развешаны не только на всех стенах по всей комнате, но и на компе была заставка с изображением Адриана. — Котик, присаживайся на диван. Я принесла нам еды, — неожиданно вернулась в комнату Маринетт, держа в руках поднос с несколькими круассанами и горячим чёрным чаем. В следующий момент Кот моментально подошёл к Маринетт и с натянуто-дружелюбной улыбкой, которая всё равно вышла грустной и убитой, взял тяжёлый поднос из хрупких девичьих рук. Затем аккуратно положил поднос на тумбочку возле дивана. И всё это он делал в абсолютном молчании. Не знал, что говорить. Понимал, что она ждала от него хоть какого-то ответа, почему он такой грустный. Прекрасно понимал, что не мог рассказать Маринетт всё, как есть. Ведь она могла без промедления догадаться, что Кот Нуар — это Адриан. А их тайна личности уж точно должна была держаться в тайне. «Чем я думал, когда двигался сюда к ней? Что мне ей отвечать? Что говорить?» — вертелись назойливые мысли у Кота Нуара. Они присели на диван, взяв в руки по кружке крепкого и успокающего чёрного чая. Некоторое время подростки ещё молчали, погружённые каждый в свои мысли. Но Кот нарушил эту тишину: — Маринетт, я так устал от всего того дерьма, что со мной происходит. — Синевласка повернула голову к нему и посмотрела прямо в его кошачьи глазки с интересом, но и одновременно с жалостью, слушая собеседника. — Я не могу тебе рассказать всё, как есть. Я боюсь, что ты можешь раскрыть мою личность. А нам ведь этого не надо, так ведь? Я просто хочу поговорить сейчас с тобой, послушать тебя и узнать, что происходит в твоей жизни, чтобы хоть на чуть-чуть забыть всё, через какие трудности я сейчас прохожу. — Ну… — начала Маринетт, а затем, глубоко вздохнув, продолжила, — сегодня меня отверг парень, которого я люблю уже на протяжении трех лет. Я его не виню. Я чувствую себя дурой, что призналась ему, хотя знала, что у него нет ко мне ответных чувств. Какая же я дура. Кот окончательно поник. Он чувствовал себя просто безжалостным куском дерьма, которое разбил сердце доброй, неуклюжей и милой однокласснице. Он злился на то, что не мог забыть свою Леди, которая, возможно, уже до конца жизни засела в его сердце. Именно поэтому он никого к себе не подпускал. Ни Маринетт, ни Лилу, ни Хлою. Совершенно никого. Потому что его сердце уже навечно было отдано другой. — Адриану? Ты призналась Адриану Агресту? — поинтересовался Кот, сохраняя образ заинтересованного собеседника. Он прекрасно знал, про кого Маринетт говорила, но он должен был продолжать играть роль не знающего ни о чём друга. — Да, Котик. Адриану, — голос Мари задрожал, а она положила голову на согнутые колени. Кот понял — она заплакала. «Какой же ты идиот, Адриан!» — думал тогда Кот Нуар, сидя рядом со своей подругой в трудную минуту. Весь оставшийся вечер они болтали не только о проблемах Кота и разбитом сердце Маринетт, но ещё и обо всём на свете. Кот был приятен Мари. Она удивилась, когда увидела Нуара расстроенным и подавленным. В тот день она увидела другую его сторону. Она увидела, что он не только романтик, который постоянно со всеми флиртует. Она увидела в нём те же негативные чувства, те же отрицательные эмоции, которые испытывает любой человек в этой вселенной. В тот день она, скорее всего, единственная, кто увидела Кота таким… Ни Леди Баг, ни другая девчонка. Именно Маринетт. Для Кота синевласка всегда была хорошей подругой. Он ценил её в плане дружбы. Она была дорога ему только как подруга. Он и подумать не мог, что она его тайно любила все эти три года. Всё очевидное мгновенно стало ясным и понятным. Поэтому Мари вела с ним себя так. Поэтому постоянно заикалась и краснела рядом с ним. А он никогда не замечал этого. Они разговаривали друг с другом до поздней ночи. Время пролетело просто невероятно быстро. В итоге они заснули прямо на диване Маринетт. Девушка улеглась на плече своего напарника и даже не заметила как уснула.

***

Утро. Выходной день. В коллеж идти было не надо, а можно было просто расслабиться и насладиться свободным от школы днём. Нуар открыл глаза и сначала не понял, каким образом он оказался в комнате Маринетт. Но затем все паззлы одной картинки собрались воедино и он всё вспомнил. Вспомнил, как он пришёл к ней вчера. Вспомнил, как она угостила его чаем с круассанами. Вспомнил, как они разговаривали до поздней ночи, а затем она уснула на его плече. Он бросил взгляд на спящую Маринетт, которая пускала слюни и прихрапывала. Кот тихо усмехнулся такой картине. Он убрал своими пальцами под латексным костюмом лишнюю прядь со лба Маринетт. Он сделал это тихо и осторожно, чтобы не разбудить девушку. Им что-то двигало. Он не мог оторвать взгляда от этой спящей принцессы. Время будто остановилось около него в этой комнате. Он смотрел лишь на спящую на его плече девушку, с которой он смог забыться обо всех проблемах хотя бы на некоторое время. Она была для него будто лекарственным средством, которое заставляет человека забыться обо всех проблем. Пусть даже ненадолго. Тогда он заметил какие-то похожие черты между Маринетт или Леди Баг. Несомненно, они были очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Через десять минут Маринетт открыла глаза и подпрыгнула на месте, ведь увидела, как Кот не мог оторвать от неё взгляда. Она поняла, что они заснули вместе. Она поняла, что они заснули в обнимку и разговаривали до поздней ночи. Румянец нахлынул на щёчки девушки и она стала красной, как помидор. Ей было неловко перед своим напарником. Но только Кота, видимо, веселила вся эта ситуация. Маринетт радовалась хотя бы тому, что Кот больше не грустил, а усмехался и улыбался во все тридцать два. У неё самой будто часть груза упала с души, когда она видела перед собой именно такого напарника, которого привыкла видеть каждый очередной раз. — Кот? — непонимающе спросила перепуганная девушка, осматривая его с ног до головы. — Что произошло? — Ничего, не беспокойся, Маринетт. Я уже ухожу, — он встал с дивана и направился к балкончику. Достав свой шест, он уже приготовился запрыгнуть, но произнёс последние слова перед уходом: — Спасибо, что уделила мне время, Маринетт. Что поддержала меня. Благодаря тебе я смог хоть на время забыться и отпустить свои проблемы. Не против, если я каждый вечер буду к тебе приходить? Маринетт лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её сердце тогда уходило просто в пятки. Она смотрела прямо в эти зелёные кошачьи глазки и её сердце бешено билось в грудной клетке. — Пока, мурцесса, — подмигнул ей Кот, а затем выпрыгнул из комнаты на балкон и направился обратно домой. Он не переживал о том, что его отец потерял его, ведь он запер двери своей комнаты, чтобы к нему никто не зашёл. Ведь когда он замыкался, Натали с Агрестом Старшим постоянно думали, что Адриан спал и всё с ним хорошо. Этого и добивался блондин. Чтобы никто не догадался, что он куда-то уходил по вечерам. Маринетт ещё немного времени стояла, как вкопанная и не понимала, что с ней происходило. Её сердце билось так быстро только для Адриана. Ни для кого другого. А теперь оно билось также и для Кота Нуара… — Боже, как же неловко… Я спала в обнимку с Котом Нуаром… — с ужасом прошептала про себя Маринетт. — Но ничего ж страшного не случилось, — девушка подскочила на месте от неожиданного голоса своей подруги квами, которая уже летала прямо перед ней, мило улыбаясь. — Тем более это вышло случайно, так что не переживай. Девушка сразу успокоилась, когда увидела, что её подруга ей улыбалась. Весь испуг исчез, когда она увидела вновь улыбчивую и добрую Тикки. Значит, она не злилась на неё за вчерашний инцидент. Значит, что она простила её и не держала на неё зла, а это радовало сердце. — Спасибо, Тикки. Извини, что я вчера накричала на тебя, я не хотела. — Ничего страшного, Маринетт. Тикки мило улыбнулась, а Маринетт вновь уселась на диван, переваривая в голове все пережитыесобытия за эти два дня — признание Адриану, неловкость перед Котом Нуаром. Ну почему все эти события происходят именно с ней, ставя её в ужасно неловкое положение? — Что ты будешь дальше делать с Адрианом, Маринетт? — поинтересовалась Тикки у подруги. — Не знаю, Тикки. Я не знаю. Отчасти мне неловко от того признания, но отчасти у меня как будто груз с души спал. По крайней мере он знает, что я к нему чувствую. Но вот я не знаю, продолжать ли дружить с ним? Лучше бы я вообще ему не признавалась и не наживала себе проблем на голову… И правда. Маринетт без понятия, продолжать ли крепкую дружбу с Адрианом. После этого признания он точно перестанет смотреть на неё как на просто подругу. Да и она не сможет полноценно расслабиться рядом с парнем, которому недавно призналась в симпатии. Она понимала, что всё время будет испытывать напряжение рядом с ним и не сможет вести себя так, как раньше. — Маринетт, всё ещё решится. Вот увидишь. Наоборот, ты молодец, что наконец-таки призналась ему спустя три года. А то сколько можно скрывать всё это от него? — Спасибо, Тикки. Надеюсь, что ты права. Подруги ещё несколько минут поговорили, как вдруг телефон Маринетт зазвонил. Маринетт взяла телефон в руки. Ей звонила её лучшая подруга Алья. — Алло? — Привет, Маринетт! — раздался радостный голос Сезер по ту сторону трубки. — Сегодня выходной, а это значит, что ты просто обязана пойти в кино со мной и Нино! И как раз расскажешь, как всё прошло с Адрианом! Маринетт тяжело вздохнула, что не осталось незамеченным от ушей её лучшей подруги. Алья сразу напряглась и от радостного голоса уже не осталось и следа. — Маринетт, он тебе отказал? — А что, ты надеялась, что он сразу согласится, учитывая то, что он ничего не чувствует ко мне? — Подруга, сочувствую тебе. Но раз у тебя не вышло с Адрианчиком, то почему бы тебе не пригласить в кино Луку Куффена? Ты ему явно симпатизируешь, он так смотрит на тебя. С Лукой Маринетт познакомилась ещё два года назад. Лука всегда был к ней добр, всегда любил играть ей мелодии на своей гитаре. Маринетт также давно заметила, что он порой неотрывно пялился на неё, что заставляло её сильно краснеть и смущаться. Да, для Маринетт Лука был очень хорошим парнем. Но никаких любовных чувств она к нему совершенно не чувствовала. Да, он оказывал ей знаки внимания, уделял много личного времени для неё. Но в её сердце, будто магнит, примагнитился Адриан Агрест и не хотел отмагничиваться. — Алья, прекрати! — шикнула Маринетт на подругу. — Мы просто друзья! — Ну да, ну да, — с сарказмом протянула Сезер. — В общем, я с Нино ждём вас в кинотеатре через тридцать минут. И не опаздывай, иначе убью! И затем подруга отключилась. Маринетт ничего не оставалось, кроме того как позавтракать и пойти в кино, пригласив Луку. И желательно надо было поторопиться, а то её подруга была страшна в гневе. И она просто терпеть не могла опозданий Маринетт.

***

— Маринетт, как хорошо, что ты меня пригласила! — радовался рядом шедший с девушкой Лука. Маринетт улыбнулась ему. Всё же хорошо, что она его пригласила. Так как с Адрианом, видимо, было всё покончено окончательно, Маринетт решила пригласить именно Куффена, а не как обычно Агреста Младшего. Да, Маринетт грустила, что так всё вышло с Адрианом, но пыталась сохранять позитив и хорошее настроение. Не убиваться ведь ей до конца жизни по нему. Они уже подходили к кинотеатру, где их уже ожидали Алья и Нино. На удивление, Лука и Маринетт пришли вовремя и не опоздали. Маринетт позвонила Луке ещё дома и пригласила в кино, на что парень моментально согласился. По нему было видно, как он обрадовался такому исходу событий. Для Луки проводить время с Маринетт было только в радость. Он хотел замедлить вокруг себя время, чтобы вечно любоваться красотой её глаз и губ. Чтобы вечно с ней разговаривать и видеть, как она улыбается. Молодёжь решила сходить на фантастический фильм про инопланетян. Маринетт было без разницы, на какой они пойдут фильм. Ей хотелось лишь отвлечься и хоть на немного выкинуть Агреста из своей головы, не думать о нём и не забивать свои мысли этим блондином, укравшим её сердце. Вчетвером они стояли возле прохода в кинозал, держа в руках попкорн и две больших бутылки газировки. Но тут произошло то, чего никто не ожидал. — Привет, ребята! — услышали они радостный доброжелательный голос. Маринетт сразу узнала этот сладкий баритон, который она так любила. Она сразу узнала, кто подошёл к ним, даже не оборачиваясь к нему лицом. — Привет, Адриан! Как хорошо, что ты пришёл! Да ещё и с партнёршей! — воскликнул от радости Нино, подойдя прямо к нему. Они стукнулись кулаками, а сердце Маринетт сжалось от злости. Как только она услышала слово «партнёрша» ей сразу стало не по себе. Её замутило, ноги стали подкашиваться. Она сразу обернулась и увидела улыбающуюся Кагами, которая стояла рядом со счастливым Адрианом. — Алья, ты же говорила, что мы пойдём только вчетвером! — шёпотом возмутилась непонимающая Маринетт на ухо подруге. Даже сам Лука заинтересованно следил за этой картиной. — Маринетт, клянусь, я здесь не причём. — Растерянно проговорила подруга. — Видимо, Нино решил пригласить Адриана в тайне от нас! Вот же ж! Ну я ему устрою! — не на шутку разозлилась Алья. Маринетт уже прокляла всё, что только можно. Взгляд Адриана метнулся к непонимающей синевласке, которая смотрела прямо на него, не отводя примагниченного взгляда. Все внутренности будто перевернулись в её животе. Адриан также быстро отвернулся от васильковоглазой, продолжая беседовать с Нино и Кагами. Кагами что-то нашёптывала Адриану на ушко. Он немного смущался, но всё же выслушивал девушку и хохотал с её слов. Когда Адриану позвонил Нино и рассказал про кино, он решил пригласить Кагами. Он пригласил её не для того, чтобы позлить Маринетт. А для того, чтобы хоть немного отдалить её от себя. Чтобы она перестала его любить. Чтобы хоть немного разочаровалась в нём. Адриану было тошно от самого себя, его отвратительных поступков и действий по отношению к Маринетт. Он понимал, что делал Мари больно — будто вонзал в её сердце ледяной кинжал. Но иного выбора он не видел. Он должен был поступить так, чтобы она разлюбила его. Меньше всего парню хотелось, чтобы она мучилась от безответной любви к нему дальше. Адриан общался с Кагами очень хорошо. Они сохраняли дружеские отношения и отлично общались. Но, видимо, девушка смотрела на блондина явно не как на друга. Глаза Маринетт заслезились. В горле возник огромный ком, который она еле сглотнула. Пальцы рук сжались в кулаки и она с ненавистью смотрела на эту сладкую парочку. В её голове крутилась одна единственная мысль: «Зачем он это делает? Решил разозлить меня? Чего он добивается?» Маринетт в очередной раз испытала своё самое ненавистное для неё чувство — ревность. Она ревновала Адриана к каждой девчонке на протяжении трёх лет и это чувство каждый раз морально истощало её, не оставляя абсолютно никаких сил. Боковым зрением она видела, с каким сожалением смотрел на неё Лука. Он заволновался за подругу, за её состояние и резкую смену настроения. Он не хотел видеть её такой грустной и подавленной. Но и одновременно тосковал из-за того, что она отдавала предпочтение Адриану, а не ему. Она больше не могла видеть, насколько близка эта сладкая парочка. Она поставила попкорн на пол, а сама побежала на улицу, ловя своей спиной недоумевающие взгляды друзей. Ноги сами несли её подальше от кинотеатра. Сердце просто колотилось в кульбите, а голова разрывалась на множество осколков при воспоминании об Адриане и его партнёрше. — Маринетт! — к ней неожиданно подбежал не на шутку заволновавшийся и запыхавшийся Лука, который остановил её, взяв своими руками её за плечи и развернув к себе лицом. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Просто выслушай меня. Полностью расстроенная Маринетт даже не успела задаться вопросом, что это за разговор такой, как вдруг Лука на полном серьёзе произнёс фразу, которая просто выбила Маринетт из колеи. После этой фразы ей хотелось просто упасть в глубокую яму подальше ото всех и вся. — Маринетт, ты мне давно нравишься. Ты будешь моей девушкой? Кажется, что время вокруг девушки остановилось. Она не замечала проходивших мимо людей. Не слышала звуки двигателей машины. Не ощущала запах дыма от проезжающего мимо транспорта. Перед ней лишь стоял её друг Лука, который с нетерпением ожидал от неё ответа. А она лишь застыла, как вкопанная.