Моя прекрасная мурцесса

Адриан стоял напротив Маринетт в полном молчании. Он просто язык проглотил. Тело парализовало. Что он должен был сказать в этот момент? Его тайна личности раскрылась, причём не самым наилучшим образом и способом. А ведь он в порывах ярости применил катаклизм на плакате с Адрианом Агрестом. С самим же собой. Как же он глуп. Когда он случайно увидел, что его принцесса в опасности, он, недолго думая, сразу же побежал на помощь. Он озверел при виде этого зрелища настолько сильно, что ударил этого ублюдка по челюсти так сильно, что его смазливая рожа окрасилась в алый цвет. Он вложил в этот удар всю свою ярость, злобу и мощь. Ведь какой-то жалкий кретин домогался до его принцессы. Он совершенно забыл с этой недолгой дракой о том, что через минуту он мог стать Адрианом Агрестом. Это совершенно вылетело у него из головы. Маринетт смотрела на него расширившимися глазами, не смея произнести ни слова. Её рот раскрылся от шока, и даже боль от удара уже не казалась настолько сильной. Сильнее был подступивший в горлу ком и все сильнейшие, не самые приятные чувства, разрывающие душу. Выворачивая наизнанку, не оставляя ни одного живого места после себя. Шок. Неверие. Страх. Всё настолько смешалось в кучу, что Маринетт почувствовала сильное головокружение и тошноту. Её так и тянуло вырвать. Глаза сразу же заслезились. Кот всё это время был её, чтоб он не ладен, одноклассником, которому она призналась в любви совершенно недавно; которому рассказывала все секреты и даже советовалась с ним. Всё это время она проводила со своим одноклассником. Всё это чёртово время она сражались против акум с Адрианом… Боже… Она просто не верила. Не могла поверить в опрометчивость и во всю эту глупость. Хотелось, чтобы это просто был один из её ночных кошмаров. Но нет, это не было сном и от осознания этого становилось только хуже. Адриан — Кот Нуар. Она быстро помотала головой в разные стороны, резко вставая с асфальта. Сквозь сильную пульсирующую боль в правом виске и колене, сквозь уничтожающую боль во всём теле, она резко поднялась с земли и стояла уже прямо напротив Адриана. Она смотрела на него с омерзением. В её васильковых глазах читались и шок, и неверие, и ненависть и всё-всё-всё. Все ощущения смешались в кучу. — Маринетт… Адриан промямлил её имя неуверенно, жалко, трусливо. Стал приближаться к ней, но она резко отошла назад. Всё это время блондин не сводил с неё своего пытливого взгляда. — Не приближайся ко мне! — прошипела она. Она попятилась, словно от монстра. От дикого зверя, приготовившего напрыгнуть на неё и разорвать в мясо. Но Дюпэн-Чен запуталась. Ей было легче в тот момент держаться от Адриана на определённой дистанции, пока все мысли и чувства не наладятся и не придут в норму. Пока в её внутреннем мире не восстановится привычный баланс. Он застыл, как она и приказала. Мимо них прошло несколько людей, и проехала парочка машин. Даже люди озадаченно и с интересом разглядывали всю эту драму. Даже когда проходили мимо, инстинктивно оборачивались назад. Но подросткам в тот момент было плевать. У Маринетт на душе будто заскреблись кошки. Стало невыносимо душно и дурно. Она ощущала себя такой глупой, наивной дурочкой. Она влюбилась в Адриана, а затем и в Кота. Но она и подумать не могла, что это мог быть один и тот же человек. Даже в мыслях ни разу не было этой лёгкой, как оказалось теперь, догадки. Теперь-то все пазлы сложились в единую целостную картину. Тогда-то и стало понятным поведение Адриана и почему он вёл себя так на балу. И его волна ревности, и его поцелуй. И почему он никогда не замечал Маринетт. Всё это время парень любил Леди Баг. Её вторую личность — смелую, храбрую, уверенную в себе. Но она, на самом деле, не такая. Это просто маска. Раз она даже не могла и сдвинуться с места под его взглядом, то о какой уверенности могла идти речь? Она даже не могла пошевелить пальцем руки, это была непосильная для неё задача. Она чувствовала себя ничтожно жалкой. Сердце билось невыносимо быстро. Обстановка накалилась ещё больше, когда Феликс, наконец, прокашлялся и выплюнул накатившийся сгусток крови изо рта и произнёс довольным баритоном: — Ну наконец-то! Наконец-то я поймал вас с поличным, уважаемые Леди Баг и Кот Нуар! Но он не успел договорить, ведь Адриан вновь ударил его рукой по челюсти и мигом снял с него маску. Маринетт всё ещё стояла на месте, не сводя взгляда с этой картины. Теперь ему стала известна её личность. И он ни за что не сможет смириться с тем, что Мари — обычная, ничем не примечательная девушка, которая очень неуклюжа и совсем никак не похожа на свою вторую тайную личность. Душу вновь разрывало на тысячи осколков, но она отбросила лишние мысли в сторону. В тот момент она не должна была думать о взаимоотношениях с Агрестом, нужно было в первую очередь разобраться со всем этим дерьмом. Лучше бы Адриан этого не делал. Не снимал маску. И не подвергся ещё одной правде, ещё одному повороту сюжета, как в каком-то телесериале… — Феликс?! — опешил зеленоглазый. Он уронил маску и стал ретироваться назад. Адриан не сводил глаз с брата, в то время как Дюпэн-Чен не сводила глаз с него. Адриану хотелось сдохнуть. Просто хотелось прыгнуть с Башни, чтобы закончить всю эту дерьмовую историю. Он не мог больше сражаться и бороться со всем этим. Но, чёрт побери, сдаться так легко он тоже не мог! Немного переварив тот факт, что Феликс, оказывается, не такой уж и ангельский братик, как он думал всё это время, он повернулся к изумлённой Маринетт и у него вновь взорвались тысячи вулканов в груди. Феликс сказал про Леди Баг и Кота Нуара. Так значит… Нет! Нет, нет, нет! Это просто невозможно… Адриан уже сомневался в своём здравом рассудке и уже надеялся на то, чтобы это было лишь частью его больного воображения. Маринетт — Леди Баг. Тот день просто перевернул всё вверх дном. Адриан хотел узнать личность его Леди не так… Не в такой ситуации… Но он всё же узнал. Узнал по собственной глупости и рассеянности. И он всё это время любил Маринетт! Сам же отбивал от себя самого девушку, будучи Агрестом. Какой же он идиот! Жалкий придурок, не способный сложить два плюс два! Двое подростков смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Не смея прервать зрительный контакт. Губы Мари были сжаты в одну тонкую полоску. Из глаз уже вовсю скатывались обжигающие слёзы и она, резко подорвавшись с намертво приклеившегося места, ретировалась. Она побежала домой со всей скоростью, лишь бы подальше от Адриана, Кота, Феликса и всей это путаницы. Ей ничего не хотелось, кроме того как закрыться в комнате и никого не видеть. Адриан смотрел ей в след, и его сердце билось в кульбите. В тот момент он понял, насколько дорога была ему эта девушка и как сильно он боялся потерять её. Он понял в тот миг, что ему всё равно, с маской она или нет. Он понял, что любил две её личности. Одинаково. Понял, что в глубине души всегда надеялся, чтобы Леди Баг оказалась Маринетт. И сегодня самая большая загадочная тайна раскрылась для него, сделав всё ещё более запутанно, чем обычно. — Адриан… Агрест мгновенно перевёл взгляд на Феликса и медленно покачал головой с хмурыми бровями. Он был сильно зол на брата. Просто словами не описать, насколько. Он ничего не понимал. Неужели его семья скрывала от него гораздо больше, чем он мог только представить? Иначе зачем Феликсу так отчаянно пытаться расправиться с Маринетт? Зачем ему эти талисманы? А главное: для чего он затеял весь этот цирк? Адриана уже мучали разные догадки, но он помотал головой, звоня телохранителю, чтобы тот отвёз его и Феликса домой на машине. Адриан должен был рассказать всё отцу. Нужно было, чтобы с Феликсом побеседовал Габриэль и его брат, наконец, объяснил, что вообще происходит. Телохранитель подъехал со скоростью света. К этому времени Феликс поднялся, отряхнулся и вновь стал ухмыляться, как ни в чём не бывало. Адриан даже ничего не спрашивал у него, даже старался не переводить заинтересованный взгляд на брата. Всё время отводил взгляд то на дерево, то на светлячка, кружащегося под светом фонарика, то на проезжающие машины. Хотя Адриан, чёрт возьми, страстно желал узнать правду. Ему хотелось узнать, какие тараканы ползали в голове его братца.

***

— Адриан, что происходит? — спросил непонимающий и озадаченный Габриэль при виде двух подростков, зашедших в его кабинет не в самом лучшем самочувствии и виде. Сразу же заволновался и напрягся, а самые страшные теории навалились всем своим весом и грузом на сломленную душу дизайнера. Почему Феликс без этой неуклюжей девчонки, а с Адрианом? Почему он побитый, а Адриан крайне напряжён? Габриэль уселся поудобнее, глубоко выдохнул, тем самым пытаясь хоть чуточку успокоить себя и разбушевавшиеся нервишки. Адриан зашёл вместе с Феликсом в кабинет. Они оба присели напротив озадаченного Габриэля. Феликс странно лыбился, а Адриан выглядел крайне напряжённо. Во-первых, он переживал за Мари и её самочувствие. Во-вторых, ему было тошно находиться в кабинете отца. Да и вообще, этот дом скорее напоминал бесконечную пытку, нежели тёплый уютный очаг. И в-третьих, он не мог переварить тот факт, что Маринетт, собственной персоной, и была СуперГероиней Парижа. Хотелось кричать и вопить до потери голоса и повреждения голосовых связок. Хотелось кричать до такой степени, чтобы разорвать эластичные ткани в ушах. Но Адриан лишь молчал. — Отец, Феликс набросился на Маринетт! Он хотел говорить спокойно, рассудительно. Но все те сдерживаемые, проглоченные им эмоции, вылились наружу, и он не нарочно повысил голос настолько громко, что фраза эхом повторилась в приличных размеров комнате. Габриэль буквально чувствовал, что всё могло пойти не так, как он планировал. Так и случилось! Весь план коту под хвост! Нельзя никому ничего поручить, надо действовать самому. — Ой, да ладно тебе, Адриан, — ответил наигранно обманчивым спокойным голосом Феликс и повернулся к нему. В тот момент он буквально забыл о том, что Адриан его брат, с которым он всегда ладил и дружил. Жажда получения талисмана чудесных была гораздо крупнее, нежели любовь к брату и здравый смысл. — Главное, что я понял, что ты и есть Кот Нуар, а Маринетт — Леди Баг. Бражник, я вынужден тебя обрадовать. Чудесные нашлись, и тайна личности навсегда уничтожена для тебя. Благодаря мне. Я жду своей награды. Адриан застыл на месте. Вот и ещё одни сюрпризы, которые ему уготовила Госпожа Судьба. Хотелось лишь показать ей средний палец, пнуть под зад и сбежать из её ловушек и цепких ногтей. Смертельных тисков, раздирающих его душу смертельно медленно. Играючи, мучая. Адриан понял — он был бессилен против неё. Он был просто букашкой по сравнению с судьбой, которая в любой момент могла раздавить его. Он посмотрел на отца. Как ни странно, его сердце не забилось в разы быстрее, к горлу не подступила ожидаемая тошнота. Лишь хроническая злоба, ярость и ненависть. Его отец всё это время был Бражником. Выходит, Адриан все эти три года подряд жил под одной крышей с самым заклятым врагом. Врагом, насылающим акум на людей, чтобы те достали ему злосчастные талисманы. Всё это время Леди и Кот задавались вопросом: зачем Бражнику талисманы и почему он так отчаянно и упёрто пытался заполучить их? Почему безостановочно насылал акум раз за разом, даже не думая сдаваться? Но в тот момент Младшему Агресту всё стало ясно. Он хотел вернуть его давно умершую мать, объединив эти два сильнейших талисмана за всю историю. Он мигом вскочил со стула, пожирая отца и Феликса убийственным взором. Габриэль смотрел на него ошарашенным взглядом, в то время как Феликс горделиво ухмылялся, скрестив руки на груди и напрочь забывший, что его лицо подкрашено кровью. — А-Адриан, ты правда Кот Нуар.? Габриэль еле как вымолвил из себя эти слова. Хоть он и понимал, что Феликс не соврал бы ему и всё это жестокая горькая правда, ему хотелось услышать это от сына лично. — А ты Бражник?! — С-сын, отдай мне свой талисман. По-хорошему. Пока я… — Пока ты что?! Адриан уже метал гром и молнии в разные стороны. От спокойствия не осталось и следа. Маска идеального мальчика окончательно спала. Он полностью сломался и разбился вдребезги. Пускай он мог видеть, слышать, ходить, говорить, чувствовать. Но внутри он был сломан, как фарфоровая кукла. Даже сердце билось очень медленно. — Пока ты не наслал ещё одну акуму, чтобы она забрала у меня талисман?! Ты ничтожен! Я ненавижу тебя!!! Из-за тебя умерла мама! Из-за тебя в Париже все эти три года нет ни покоя, ни отдыха! Ты… Ты виноват во всех бедах, козёл! Ты никогда не уделял мне времени! Ты всегда управлял моей жизнью, чтобы я делал так, как угодно тебе! Господи, лучше сдохнуть, чем быть твоим сыном! Ядовитые слова без конца лились из уст Адриана, заставляя сердце холодного и обычно бесчувственного Габриэля разрываться от боли. В тот момент он впервые почувствовал уничтожающую боль. И слова сына были вовсе не причём. Всему виной его глупость и страстная жажда, заставившая позабыть про семью, которая у него осталась. Лучше сдохнуть, чем быть твоим сыном! Слова эхом повторялись в голове раз за разом, разрывая жизненные струны. Отравляя каждую клеточку самыми негативными ощущениями, расползаясь по венам, как какой-то наркотик. К горлу подступила тошнота, а руки судорожно затряслись. Господи… Что он наделал? Он буквально уничтожил собственного сына. Разгромил жестоко и безжалостно. Он уделял ему мало времени, думая, что делает всё ради его же блага, а на деле он разрывал душу Адриана на кусочки. Он ужасный отец. Отвратительный человек. Никчёмный Габриэль Агрест — дизайнер и Бражник собственной персоной, который совершил две самые непростительные ошибки в своей жизни. Потерял жену. Теперь ещё и сына. Габриэль понимал, что отвратителен, но он должен был заполучить талисманы, даже применяя силу, даже разрывая душу Адриана окончательно и заставляя ненавидеть его ещё больше. Он должен был вернуть ему маму, чтобы их семья вновь была целой. Он обязательно исправит свои огромные ошибки. Он сделает всё, чтобы искупить все свои грехи… Адриан убежал из кабинета пулей, оставляя Феликса и Габриэля одних. Даже брат уже не ухмылялся, усмешку сменила серьёзная мина. — Феликс, как ты так… — начал было расспрашивать парня Старший Агрест, но Феликс его перебил. — Габриэль, я отказываюсь дальше сотрудничать с вами… Феликс буквально выпалил эти слова, вставая со стула. Дизайнер опешил от таких неожиданных слов. У Феликса будто зазвенел будильник, выводя его из сонного состояния. Приводя в чувства. Феликс будто очнулся от кошмара, где совсем потерял голову, превратился в коварного подонка. Но будильник прозвенел, и привёл его в чувства. Будто давая отрезвительную пощёчину. Как же больно было его братишке. Так и ещё и Феликс причинил ему дичайшую боль только ради своей выгоды. Он ненавидел себя в тот момент и хотел уже бесконечно долго сдирать с себя кожу. Вырывать волосы и кричать от всей этой опрометчивости. — Я… Я ничем не лучше вас. Ради своей выгоды, ради талисмана готов предать дружбу и хорошие отношения с братом, напугать до смерти ни в чём не повинную девушку. Я ещё и могу испортить любовь Адриану, а я этого совсем не хочу. Не хочу, чтобы Адриан был несчастен из-за несчастливой любви, ведь я по собственному опыту знаю, каково это. Я совсем обезумел, и если я сейчас не остановлюсь, то будет слишком поздно. Я просто молча уеду из Парижа, Габриэль. Я даже не попрощаюсь с братом, ведь не заслуживаю этого. Прощайте. И ещё один родственник в абсолютном молчании покинул комнату Габриэля, а тот закрыл лицо руками. Не каждый день увидишь знаменитого дизайнера миллионера, тихо плачущего в кабинете от безысходности. Все страдания, вся боль Габриэля автоматически вылилась наружу, а Агрест Старший уже ругал себя за слабость. Но он слишком долго скрывал все свои истинные чувства, прячась за маской ледяного дизайнера. — Господи, что же я натворил? — шептал Габриэль, воспроизводя слова Адриана, Феликса, Эмили, как касетную запись снова и снова, ощущая себя настоящим мазохистом. — Прости, Эмили. Прости, сынок. Но я не остановлюсь, уже слишком поздно отступать. Я обязательно верну тебя, Эмили. И пускай мой сын будет ненавидеть меня всем сердцем и ты тоже, но… Я буду счастлив. С вами, мои любимые, пускай буду ненавиден вами обоими… Он сломанный дизайнер, потерявший родню по собственной ошибке. Но он исправит эту оплошность. Обязательно исправит.

***

Маринетт замкнулась в своей комнате, не переставая плакать. Плач всё усиливался, эмоции брали вверх всё сильнее. Маринетт раскраснелась от слёз и стала смахивать на красный помидор. Плакала она вовсе не от обиды. Она плакала из-за всего этого навалившегося дерьма. Плакала из-за того, насколько слепа была, раз не замечала таких очевидных вещей. Адриан — Нуар. Феликсу что-то нужно от неё. Она влюбилась в Кота, а оказывается с ней всё это время был Адриан. Она разбила сердце искренне любившего её Луке… Господи, как она устала от этого грёбаного чувства ответственности. Как она устала от того, что всегда кому-то была должна. Это дико изнуряло и хотелось лишь забиться в уголочек, словно обиженный ребёнок. Хотя не как обиженный, а именно обиженный. — Маринетт, пусти меня, расскажи, что случилось! Скажи, кто тебя обидел, и я набью ему морду! В дверь стучался обеспокоенный отец. Родители пытались всячески не замечать подбитого состояния своей дочери на протяжении долгого времени, однако и дальше притворяться, что всё замечательно, они не были способны. Маринетт была задумчива за завтраком, после школы, на протяжении всего дня и родители очень беспокоились за дочь. Однако та натягивала на себя улыбку и говорила, что просто не здоровится. Конечно, она врала. Причина такому состоянию вовсе не здоровье, это всё повороты судьбы. Это всё суровая правда. Суровая горькая правда. — Папа, уходи, оставь меня одну! Маринетт при всём желании не могла рассказать отцу обо всём этом, иначе в ход вступила бы полиция, а этого ей и Адриану совершенно было не нужно. Не хватало ещё больше проблем себе нажить. Маринетт забилась в уголочек комнаты и не перестала плакать. Она хотела перестать страдать. Не хотела, чтобы родители слышали эти невыносимые вопли и волновались за неё. Но она не могла себя сдерживать. Господи, каждая секунда, проведённая наедине с собой и уничтожающими, воспроизводившимися картинами в голове раз за разом давалась девушке невероятно тяжко. Время тянулось бесконечно долго. Живот сильно болел от перенапряжения, голова гудела, а сердце разрывалось в грудной клетке на части. — Маринетт, успокойся, в тебя может веселиться акума! — летающая рядом Тикки пыталась успокоить подопечную, но всё было щетно. Наоборот, Маринетт зарыдала от переизбытка эмоций и шока ещё сильнее. — Тикки, я не… Могу. Феликс чуть не похитил меня, я чуть не стала его жертвой! И очевидно, я нужна ему, он вернётся за мной. Он говорил о какой-то Эмили! А Эмили — это… Это мама Адриана! Господи, Тикки я ничего не понимаю! — при воспоминании всё её тело содрогнулось, словно от сильного удара. — Адриан оказался Нуаром. Я влюбилась в Нуара, причём искренне. Так долго сражалась с ним против Супер Злодеев. Так долго отвергала его чувства, хотя это был Адриан. Тикки, я… Устала… Тикки с печалью посмотрела на свою подопечную. К сожалению, в этой ситуации квами не знала, чем можно было успокоить Мари. Да, тайна личностей была уничтожена, но тогда Тикки это мало волновало. Для неё важнее было состояние и самочувствие Мари. Важно было, чтобы всё было нормально. Тикки тревожно осматривалась, остерегаясь акумы, но… — Маринетт! Акума! — заверещала испуганная Тикки. Маринетт, словно от толчка, поднялась с пола и устремила испуганный взгляд на чёрную бабочку, стремительно подлетающую прямо к ней. Девушка судорожно схватила лежащие журналы в углу и стала бросать их в акуму одним за другим, но та ловко уворачивалась. Она приближалась, а Маринетт лишь закрыла лицо руками и прижалась к углу. Беды не миновать…