Моя прекрасная мурцесса

Когда наступает конец, кажется, что всё теряет смысл. Любимые типичные ларьки, где люди закупаются всякими прикольными вещами; школа, которую так ненавидят все ученики, однако потом тоскуют по ней; семья; дом; отношения… Мари прижалась к углу стенки. Мозг буквально кричал, вдалбливал ей в голову слова: «Перевоплощайся и быстро поймай её!» Но Маринетт застыла. Всё тело парализовало, а рот открылся в немом крике. Она закрыла лицо дрожащими в судороге руками. В тот момент она была уверена, что настал её конец. Понимала, что акуманизируется, и Бражник победит. Что в один миг закончится эта трёхлетняя нескончаемая война, и Бражник, наконец, заполучит то, чего так долго жаждал. «Зачем Бражнику наши талисманы?» — неоднократно спрашивала Леди у самой себя, однако ответа она так и не получала. — «Почему же Бражник так жаждет заполучить серёжки и кольцо, в которых содержится столько безграничной силы? Он хочет вернуться в прошлое и исправить какую-то огромную ошибку или оплошность? Он жаждет проучить какого-то неприятеля? Или же просто хочет власти, чтобы привычный и правильный баланс нарушился? Акума приближалась. Паникующий голос Тикки, которая буквально кричала ей трансформироваться, звучал настолько смутно, что Маринетт даже не слышала его. Уши заложило, как при посадке самолёта. Сердце забилось в бешеном ритме, а на глаза накатились слёзы отчаяния. Её телом управляли страх и паника. Не зря говорят, что страх — одно из самых сильных человеческих чувств. Он сковывает все внутренности, заставляет сердце уходить в пятки и даже не даёт какую-либо надежду одолеть его и взять себя в руки. Страх упивается твоей ничтожностью и заставляет делать самые необдуманные решения. Она не могла взять себя в руки. Не могла сконцентрироваться. Она устала. Устала притворяться смелой и сильной супергероиней, которая постоянно спасала Париж. В жизни она далеко не являлась такой. Она не могла сосредоточиться после таких новостей и событий, которые произошли за эти дни. Не могла после всего этого навалившегося на неё шока что-либо предпринять. Хотелось куда-то провалиться, чтобы спрятаться от акум, Бражника, Адриана, лучшей подруги, грёбаного чувства ответственности. От всех и вся. Маринетт резко подпрыгнула в испуге от неожиданного звука в комнате. Быстро поднявшись, она устремила взгляд на центр комнаты. Акума, которая летела уже в пяти сантиметрах от Маринетт, резко уничтожилась. От катаклизма. Перед ней стоял Кот Нуар, который применил катаклизм на акуме. Чёрная бабочка разрушилась на чёрные кусочки и в следующий миг превратилась в пепел. Мари облегчённо выдохнула. Страх отступил, уступив место неуверенности и неловкости. Теперь-то она знала, кто являлся Нуаром. «И как мне теперь вести себя перед ним?» И действительно, Мари не могла расслабиться и успокоиться. Быть самой с собой с этим пареньком в чёрном латексном костюме, как раньше. Ведь перед ней стоял Адриан, который, как оказалось, всё это время был до безумия влюблён в Леди Баг. А она, в свою очередь, неосознанно любила Кота, ведь он и являлся её первой любовью — Адрианом. Только под маской. Боковым зрением девушка увидела, как Тикки, посмотрев на них своим волнующим взглядом, спряталась, дабы не мешать двоим подросткам. Как же всё запуталось. Буквально в один миг всё перевернулось с ног на голову. Если раньше девушка с иссиня-чёрными волосами спокойно ходила в коллеж, улыбалась, ходила с Алей в кино, посылала тайные открытки в форме сердечка Агресту Младшему, побеждала акум со своим верным напарником, то теперь, после её необдуманного признания Агресту, всё привело к такой неразберихе. — С-с-спасибо, что спас… — прошептала Дюпэн-Чен, даже не глядя в зелёные глазки напарника. — Только… Как ты догадался, что мне нужна помощь? Она отводила взгляд то на надоевшие и наскучившие плакаты Адриана, то на компьютер, опять же с его изображением. Судьба будто играла с ней злую шутку, раз за разом связывая её тонкой нитью с этим парнем. Если раньше она искренне радовалась приходу друга, который в последствии стал для неё гораздо большим, то тогда её жутко тошнило от одного только его присутствия, а сердце сжималось. Да, она была очень ему благодарна, что он спас её, пускай и очень неожиданно появившись в её комнате. Но она уж точно не была готова стоять в углу комнаты с напарником, личность которого стала известна ей в в один миг. Не готова была терпеть на себе такой не отрывающий и прожигающий внутренности взгляд Нуара. — Не поверишь, как раз-таки и направлялся к тебе на разговор. И, как оказалось, очень даже вовремя. И вообще, Маринетт, почему ты не защищалась?! — он резко повысил голос, а Маринетт зажмурилась. По его голосу было слышно — он очень и очень зол. Она даже не осмеливалась посмотреть на этого парня, который являлся и любимым Котиком, и бесячим Агрестом. В нём смешивались две личности, к каждой из которых Маринетт чувствовала абсолютно противоположные чувства и самые разнообразные ощущения. — Если бы я не пришёл, то беды было бы не миновать! Кольцо его замигало. Оставалась одна лапка на кольце, а значит и одна минута до того, как он трансформируется обратно в идеальную и известную модель Парижа. — Я не могла сосредоточиться! Не могла, потому что слишком много всего накопилось! Ещё секунд десять они стояли и смотрели друг другу в глаза, когда Супер Кот, не сдвигаясь с места, с закрытыми глазами, трансформировался обратно. Теперь перед ней стоял Адриан, а не Нуар. — Маринетт, не буду обманывать. Мы в дерьме и вляпались в ужасную ситуацию. — Выдыхает Агрест, без разрешения садясь на диванчик. Он закрыл лицо руками и тяжело выдохнул. Маринетт так хотелось обнять его, прижать к себе, напоминая ему, что она рядом. Но она должна была удерживать дистанцию, пока дело не дошло до разговора, и пока она сама не разобралась в своих же собственных чувствах. Дюпэн-Чен лишь молча присела рядом и выжидающе стала смотреть на Агреста своими яркими васильковыми глазами, с нетерпением ожидая ответа. Конечно, она понимала, что если на неё напал двоюродный брат Адриана, то чего-то хорошего он ей явно не должен был донести. — Маринетт, мой отец — Бражник, — сказал, наконец, парень, повернувшись к ней. Как много боли скрывалось за зелёными глазами. Как много горечи он скрывал за маской модели и маской супергероя. Теперь-то всё стало ясно. И поведение Кота Нуара, и странные поступки Агреста на балу. Всё сложилось в единый паззл. В логическую цепочку. Маринетт мысленно ударила себя рукой по лбу. Ведь она всегда замечала много схожестей между парнями, но никогда не обращала на это должного внимания, откладывая все вопросы в дальний ящик и в последствии вовсе забывая о них. Габриэль — это Бражник? Тот самый Габриэль Агрест, которым она всё время восхищалась и мечтала быть такой же успешной, как и он? Тот самый, который являлся её самым главным кумиром? Органы сделали сальто, а рот приоткрылся. Ей хотелось закричать от нахлынувшего шока, но она лишь проглотила все слова. Сердце уже в который раз разорвалось на куски. И в который раз она уже сошла с ума с такими потрясениями. — Что.? Это единственное, что смогла выдавить из себя Маринетт, сидя возле Адриана, который не отрывал от нее взгляда своих несчастливых зелёных глаз. Они сидели рядом, слышали дыхание друг друга, и в этот момент Мари захотела отодвинуться. Но смогла лишь застыть, тоже проникновенно изучая глубины глаз своей… Любви? Она должна была соблюдать дистанцию, однако сердце будто приказало всем конечностям застыть. — Да, Маринетт. Феликс работал на моего отца. А папа, в свою очередь, мечтал заполучить наши с собой талисманы для воскрешения моей матери, которая погибла три года назад по его вине, когда он переспал с Натали… — Адриан сжал пальцы рук в кулаки и отвёл ненавистный взгляд в пол, а Дюпэн-Чен лишь пыталась найти подходящие слова. Но она не могла. Она не могла сосредоточиться, когда в ничтожном, кратчайшем расстоянии от неё, сидел парень, при виде которого всё тело совершало внутреннюю метаморфозу. Она не знала, что сказать. То, что всё это являлось лишь реальным адом, который они должны были преодолеть, не смотря ни на что, а не страшный кошмар, от которого оба проснутся на утро в холодном поту, внушал дичайший страх. И вновь — страх, неловкость, растерянность. Вот старые добрые чувства, которые испытывала девушка с васильковыми глазами, когда находилась рядом с Агрестом Младшим. — И как быть? — растерянно спрашивает Маринетт, вновь переключая взор на блондина. — Маринетт, я должен покончить с ним. Как-нибудь. Не знаю, правда, как. Но я что-нибудь придумаю, обещаю. Я не могу позволить, чтобы этот богатый кусок дерьма что-то сделал с тобой, с нами… Его слова звучали уверенно, как никогда, но голос выдавал его с головой. В нём слышались страх, неуверенность. Ведь он понимал, что придётся сражаться с родным отцом. Другого выбора у них не было. — Адриан, держи со мной связь. Я примчусь в облике Леди Баг, как комета, если вдруг пригожусь тебе. — Хорошо, Маринетт. И вновь молчание. У каждого что-то вертелось на языке, в голове, в сердце. Адриан хотел лишь покончить с Бражником раз и навсегда, а Маринетт мечтала лишь о том, чтобы окончательно во всём разобраться. Со своими чувствами и в ситуации в семье блондина. Да, Адриан кратко, чётко и понятно всё разъяснил, дабы у девушки не оставалось каких-либо вопросов. Но всё равно, она не до конца переварила всю информацию. — Ну… А что насчёт нас? О нет. Если Маринетт уже мысленно радовалась, что этим вечером так и не начнётся разговор о них, то он, как назло, начался. И первый инициативу к этому нелёгкому разговору проявил зеленоглазый, с ожиданием смотря на одноклассницу. Боковым зрением она чётко видела его взгляд, но боялась повернуться. Лишь нервно теребила пальцы рук, скручивая их и пялилась на розовый коврик в комнате. — Маринетт, ты успокоилась? Мы переживаем! Открой люк, иначе папа его сам откроет! Маринетт резко подскочила с дивана и с паникой посмотрела на люк в комнате. Если родители увидят Адриана, то у них, упаси боже, зародится мысль, что Адриан — Супер Кот. Да и вообще, явно подумают о чём-то нехорошем, ведь Адриан находится вечером у неё у комнате… — Секунду, мам! Она с паникой оглядела комнату, а непонимающий Адриан уже встал с дивана. — Адриан, в шкаф! — шепнула разволновавшаяся Мари, указывая ему рукой в сторону гардероба. Он недоумённо уставился на неё, но она лишь цвыркнула. Либо прикинулся дурачком, либо действительно до конца недопонимает, что от него требуется. И в следующий момент она уже толкала спину послушно плетущегося к шкафу Адриана. — Адриан, нельзя, чтобы мои родители тебя увидели или услышали! Пожалуйста, не высовывайся! — попросила она, шепча. — Понял. — Кивнул ей в ответ Адриан и тихонько, с неловкостью, залез в женский гардероб и спрятался в кучке платьев, футболок и блузок Маринетт. — Не шуми, не дыши, не чихай, не кашляй и всему тому подобное. А потом она хотела закрыть дверь шкафа, но не успела, ведь Адриан перехватил её руку, с любовью и насмешкой на губах пялясь на неё. Она непонимающе принялась выдёргиваться, смотря ему в глаза с недоумением. Её сердце вновь ушло в пятки после этого взгляда. По коже пробежали мурашки, и лишь осознание про родителей, ожидающих её за закрытым люком, подействовали на неё, словно будильник. Она резко освободилась из хватки этого дебила и, прищурившись, закрыла гардероб, а в следующий момент подбежала к люку и открыла заволновавшимся родителям дверь. — Смешная она… — прошептал Адриан с улыбкой, который смотрел на неё и на то, как она объяснялась родителям, почему она ревела у себя в комнате. — И из-за меня плакала… — Ну знаешь, у неё было огромное потрясение. Три года думать, что Нуар и ты — два разных человека. Я бы тоже «слегка» опешил, — резко вмешался в диалог Плагг и съязвил тихим шёпотом свою лепту. Высунулся из-под внутреннего кармана пиджака Адриана. — Я так рад, что именно она моя Леди, Плагг, — сказал Адриан с любовью. — Да, я тоже рад, что вы двое уже наконец друг друга узнали. А то тупили вы знатно. Адриан тихо усмехнулся и погладил квами за ушком. Вот, что на секунду затмевало его страхи и боль — ироничный своебразный Плагг, обожающий камамбер, и Маринетт — девушка, которую он полюбил как с маской, так и без. В следующий момент Маринетт уже провожала Сабину и Тома, закрывая люк. Всё же ей удалось придумать отмазку про усталость и выдумать скандал с химичкой. С трудом, но она убедила родителей, что всё хорошо. Но знали бы родители, что всё далеко не хорошо. Маринетт так хотелось всё им рассказать, но она упорно держала язык за зубами. Они не должны были знать о тайне своей дочери и быть втянутыми во всю эту лабуду. Она открыла дверь и оттуда в следующий момент вышел Агрест. И вновь неловкая пауза между ними. И вновь Мари отвела взгляд от Адриана, стремительно краснея. — Маринетт, мы не закончили. Что насчёт нас? — он не хотел отступать. Не хотел откладывать этот разговор. Да, пускай было не самое лучшее время для разговора, но он, чёрт возьми, страстно желал узнать истину прямо в комнате Маринетт. — Я… Я не знаю, Адриан… — растерянно прошептала Маринетт, даже не смотря ему в глаза. — Так много всего накопилось. Так много всего я узнала за последние дни. Узнала, что ты всё это время являлся Нуаром. Узнала, что всё это время, оказывается, я делилась с тобой насчёт тебя же самого. Я запуталась, мне нужно время. Она выдохнула, а её сердце уже билось в кульбите. Чтобы хоть как-то успокоить разбушевавшиеся нервишки, она прикусывала нижнюю губу до крови, ощущая солёно-металлический привкус во рту. — Сомневаюсь, что между нами всё будет, как раньше, после таких-то событий. — Подытожил Адриан, тяжело выдыхая, а Маринетт лишь вновь пялилась на него. Сердце сжималось от каждого произнесённого его губами слова, с которыми она не так давно целовалась. И вновь назойливая, как муха, мысль, въелась в голову. Ей хотелось вновь ощутить этот сладкий вкус. Вновь изучать его губы, отдаваясь возникшей страсти между ними. Но ей пришлось отдёрнуть эту мысль, ведь им двоим было вовсе не до этого. — Ладно, Маринетт. Уже поздно, тебе нужно поспать и отдохнуть. Спишемся завтра, чтобы решить, что нам делать. — Адриан улыбнулся. Но это была настолько вымученная улыбка, наполненная болью, что сердце Мари болезненно сжималось. Она даже не ответила на его слова, как комнату озарила ярко-зелёная вспышка, и на месте Адриана уже стоял Супер Кот. А в следующий момент он молча развернулся, залез на балкон и… Ушёл. Ушёл… На душе резко возникла тоска. Маринетт осознанно хотелось, чтобы этот парень остался с ней. Не для того, чтобы общаться, обниматься, целоваться… А просто, чтобы он был с ней рядом… Мари присела на диван и зарылась руками в волосы. В её голове звонко звучало так много догадок и предположений. Но громче и пронзительнее всех звучал лишь один вопрос: Любит ли она всё ещё этого зеленоглазого блондина и в облике Нуара, и в облике Адриана?

***

— Ублюдок, не смей прикасаться к ней! Не смей насылать акум, слышишь?! Это наши с тобой разборки, не надо её сюда припутывать! Даже не телепортившись обратно, в чёрном латексном костюме, в кабинет зашёл яростный Агрест. Фраза, наполненная яростью, ненавистью и всеми возможными отрицательными эмоциями. Нуар, стоящий напротив Агреста Старшего, который в это время спокойно пил кофе и умело прятал все свои чувства за маской безразличного бизнесмена и дизайнера, пылал гневом. Он еле как добежал до дома, не прибив кого-нибудь по дороге. Габриэль убедил себя в том, что всё, что он делал — это исключительно для блага Адриана и его самого. — Адриан, хорошо на тебе сидит этот костюм. И всё же, какой ты наивный. Как раз-таки она и нужна мне больше всего. Ведь её талисман Божьей Коровки — самый могущественный и сильнейший из всех существующих талисманов. Именно благодаря ему вернётся твоя мама, разве не об этом ты мечтал? Твой талисман разрушения лишь увеличит шанс возвращения мёртвого в реальный мир. Сначала я добуду талисман этой глупой девчушки, даже если придётся применить силу, а потом и твой талисман. Каким-нибудь образом. Пускай Феликс и отказался работать дальше из-за чувства совести к тебе, но это не страшно, ведь я могу и справиться сам. Как же болезненно звучали слова Агреста Старшего. Они будто разрезали своими кинжалами, тесаками и ножами внутренности Адриана, вызывая сильную тошноту, ком в горле и ужаснейшее самочувствие. А также вызывая невероятное, бурлящее и сильнейшее чувство — боль. И лишь слова про брата, который отказался работать на Габриэля дальше, чуть-чуть да вызвали теплоту на душе Адриана. Совсем малость пробудили жизненный лучик света, который в следующий момент резко потух. — Какой же ты мерзавец… Адриан желал много что сказать ему прямо в его идеальное прилизанное лицо. Но это всё, что он смог выдавить из-за огромного куска в грудной клетке. На глазах даже не появилась привычная влага. Слёзы не скатывались с его щёк, они будто закончились. Парень будто всё выплакал. Всю паршивость и всю боль. В следующий момент супергерой выбежал из кабинета, резко открыл входную дверь, пробежав мимо опешившего тело хранителя с Натали, и с помощью шеста направился подальше от этих людей, этих денег, этого дома. Он знал, куда он хотел направиться. И место это не самое идеальное для таких личностей, как он, но больше всего ему лишь хотелось забыться.

***

— Парень, вам же ещё нет восемнадцати, чтобы употреблять… Адриан закатил глаза и в следующий момент достал из кармана брюк кошелёк. Вытащил оттуда пять купюр с приличными цифрами и положил на стол. Деньги сразу же соблазнили пожилого дядю. Он жадно забрал эти купюры, словно какой-то хищник и протянул Адриану три бутылки коньяка. Когда он прибыл на место назначения, он трансформировался обратно в безлюдном местечке и быстрым шагом направился прямо в бар. Деньги у него были всегда под рукой. Ну конечно, он же идеальный мальчик, который никогда не нуждался ни в деньгах, ни в славе. Зато очень даже нуждался в любви и счастье. Направляясь в бар уверенной походкой, он не обращал внимания ни на машины, ни на несколько прохожих, которые сразу же узнали своего любимицу из-под обложек журнала. Плагг то и дело пытался вразумить не думающего о последствиях подопечного, но тот лишь упорно игнорировал его, смотря лишь прямо на дорогу перед собой. Придя в бар, он увидел лишь несколько парочек, которые запивали чёрт знает, какую порцию алкоголя и пару бездомных дядечек-алкоголиков, судя по их внешнему виду. Да, не лучшая компания. Однако, Адриан радовался, что ему было абсолютно плевать на всё. Да, он должен был находиться рядом с Маринетт, оберегать её от Габриэля, но она же была, чёрт возьми, самой Леди Баг. Да и тем более, он был уверен, она уже была в кровати и спала. А кто её мог тронуть по время сна? «Да и тем более, папаша ведь не настолько глуп, чтобы действовать в открытую. Он, небось, выжидает момент, как какой-то хищник, чтобы наброситься своими клыками на жертву.» Блондин сел за пустой столик с тремя бутылками коньяка и налил себе первую рюмку. Выпив её залпом под негромкую дебильную попсу и звонкий пьяный баритон людишек, он почувствовал, как горло буквально обожгло от кислого, противного и жгучего вкуса. Он скривился, но, сжав пальцы руки в крепкий кулак, продолжил наливать и пить. Наливать и пить. И вновь наливать и пить. Как какой-то робот. С каждой сделанной рюмкой становилось глотать эту дрянь гораздо легче и легче. К этому противному и отвратному вкусу быстро привыкаешь. Так привык и Адриан. Ему было плевать, что о сыне самого Габриэля Агреста могли пойти не самые хорошие слухи. Ему было абсолютно плевать, что в баре его узнало несколько человек и даже в тихую фоткали его на свой смартфон. Ему было всё равно на целый мир. Глаза закатились, к горлу подступила тошнота, а в мозг кто-то будто вбивал гвозди молотком. Допив еле как последнюю рюмку коньяка, он попытался встать, но с огромным грохотом упал на пол, уронив за собой целый стол и стулья. Но даже в тот момент ему было на всё плевать…