Моя прекрасная мурцесса

— Нино… Голос Адриана в телефонной трубке. Непонимающий взгляд Нино, который прислонил телефон у уху и мгновенно, рывком, поднялся с дивана, как только услышал голос друга. Волнение сразу заняло все свободное место в его здравом рассудке. Ведь голос Адриана был крайне неразборчивым, пьяным и таким разбитым, что сердце Нино разрывалось на тысячи осколков, а грудная клетка ныла от всепоглощающей боли. «Если Адриан выпил, то сам он вряд ли сможет добраться до дома. Неизвестно, что с ним вообще может случиться…» — эта мысль изо всех сил терзала сердце Нино своими когтистыми лапами. Опешившая Алья поднялась следом, с недоумевающим выражением лица. Да, она явно не думала, что их обычный вечер у неё дома за просмотром кино и пледиком прервёт нетрезвый Адриан, который точно не был в порядке. Только самый последний идиот не поймёт, насколько всё прискорбно. Алья сама заволновалась и от хорошего расположения духа не осталось ни малейшего следа. Оно исчезло, уступив место стремительно нарастающему напряжению в комнате, воздух в которой уже раскалился до самого предела. Нино даже не стал спрашивать у друга «Всё ли хорошо?» или «Ты в порядке?». Всё итак было предельно ясно и очевидно — парень с лучезарной фальшивой улыбкой, имеющий график похлеще любого бизнесмена, явно не был в порядке. — Где ты? Что произошло? — В баре, Нино. Вот уж не думал, что бар станет для меня гораздо уютнее, чем дом. Глупо звучит, правда? Какой-то дешёвенький старенький бар дарит мне то тепло, которое не дарит шикарнейший особняк, в котором я живу шестнадцать лет. Нино сразу понял, что у его лучшего друга явно случилось что-то отвратительное, иначе зачем ему — самому желанному у девушек красавчику Парижа — разгуливать по таким местечкам, особенно когда он несовершеннолетен. — Друг, скажи адрес, я сейчас приеду. Как только Агрест назвал адрес этого заведения, Нино, недолго думая, отключился и попутно стал обуваться в его любимые найки и напяливать тёмно-синюю, почти чёрную куртку с вышитыми на ней белыми сердечками. Когда-то Алья решила устроить сюрприз своему парню на день рождения и, пока он не видел, аккуратно вышла белыми ниточками три сердечка, которые различались лишь размером. Эта необычная задумка несла в себе посыл — если Нино вдруг замёрзнет, то нужно просто глянуть на эти сердечки и в сердце его моментально появится тепло, которое расползётся по всему телу приятной волной, спасая от невыносимого мороза. — Нино, всё в порядке? Алья пыталась сохранять спокойствие, что было всё сложнее и сложнее с каждой ненавистной секундой. — Нет, Алья, всё очень и очень ужасно. Адриан нажрался в хлам, я должен довести его до дома. — Тогда я еду с тобой, — без раздумий сказала Сезер. — Сначала позвони Маринетт, а потом поехали. Я не знаю, что между ними происходит в последнее время, но я думаю, она должна об этом знать. Определённо. Недолго думая, шатенка достала из кармана своих джинс смартфон, быстрыми движениями набрала заученный номер подруги, зажала телефон между ухом и правым плечом, а сама принялась немедля обуваться и одевать тёплую куртку. Наконец, монотонные успокаивающие гудки прервал сонный голос Маринетт, но она даже не успела закончить предложение до конца, как Алья произнесла: — Маринетт, Адриан в баре и ему очень плохо. Быстро собирайся, думаю, ты должна поехать с нами.

***

Сказать, что Маринетт сразу же подскочила с кровати после звонка подруги — ничего не сказать. Девушка ненадолго задремала на своём диванчике после выполнения горы домашнего задания, но сразу же подскочила с него, как только ей сообщили новость про Адриана. Как отрезвляющая и бодрая пощёчина подействовала на неё звонок подруги. Маринетт двигало неимоверное волнение за этого парня. Она быстро одевалась, носилась по комнате в поисках резинки для волос и второго носка, и всё это время её сердце выплясывало какой-то танец, построенный на диких и резких движениях. А её рассудок мучил вопрос: Как до такого дошло, что он оказался в баре? Её Нуар… Её Адриан… Её любимый человек был морально разбит и пьянствовал наедине с собой, упиваясь самой мощнейшей болью. И она не была рядом с ним в трудную минуту. Лишь дремала на диванчике, в то время как он выпивал алкоголь, бесконечно долго страдая. Он будто был укушен болью и обманом, которые, оказывается, окружали его, всю жизнь, а Мари была укушена нескончаемым волнением о нём. Она чувствовала, что любила этого человека, но не была уверена до конца. Девушка твердила самой себе, что так будет правильнее — разобраться в самой себе до конца, но сердце ныло от мысли, что её слова причинили Адриан разрушающую боль. И тогда, стоя в баре и вцепившись в руку лучшей подруги, как тонущий за спасательный круг, и видя, как Нино пытался вразумить Адриана, чтобы тот встал, было крайне отвратительно. Складывалось такое ощущение, будто всё окружающее — это фильм, а не реальность. Младший Агрест мычал, плакал, ныл. В тот момент алкоголь будто превратил его в маленького мальчика, который был не в силах сдерживать свои эмоции и хоть немного держать себя в руках. Алкоголь лишь подтолкнул его вылить наружу всё то, что он так долго скрывал от публики. Сердце Маринетт, казалось, в один миг, разорвётся. Да и вообще, весь день только и делал, что переворачивал её жизнь с ног на голову. Снова и снова. Казалось, что её обычная подростковая жизнь, где она сражалась со злодеями на пару со своим верным напарником, не зная его личности, ходила в школу и растекалась в лужу радуги от одного только случайного взгляда Адриана на неё, уже давно заперта в сундучке на огромный замок. Те проблемы наподобие иногда получаемых двоек, скандалов с Мадам Менделеевой, безответной любви к Адриану казались ей такой мелочью. Вот когда она действительно столкнулась с реальными проблемами, то окончательно осознала, что хорошо, а что плохо. Что отвратительно, а что терпимо. Она не стала старше по биологическому возрасту. Ей всё также шестнадцать лет. Она стала старше в моральном плане и остатки детской сущности в её душе исчезли, оставив после себя смутное воспоминание. Наконец, блондин еле как поднялся, опираясь о край стола и борясь с ужасающей головной болью. Встал даже сквозь боль, сквозь нежелание, сквозь дикую слабость. Он всё же встал. Осмотревшись, он остановил свой взгляд на синевласке. Прикусив губу, Маринетт смотрела в его заплаканные потухшие зелёные глаза и, казалось, вся её жизнь тоже стремительно ухудшалась. Адриан и Маринетт, похоже, действительно были связаны тонкой нитью. Когда одному плохо — другой тоже страдает. Когда другой счастлив — другой также чувствовал в груди это потрясающе чувство. Будто сама судьба делала их существование совместимым. Единым целым. Эти двое действительно были связаны нитью, которую было так легко порвать. Нино схватил друга за воротник пиджака и резко развернул к себе. Агрест даже не сопротивлялся, ничего не говорил, а лишь молча смотрел на друга. — Адриан, дружище, боже мой, да что же, в конце концов, произошло?! — Нино перепугался не на шутку. И пускай он пытался выглядеть жёстким и серьёзным, ничего не могло скрыть волнение за лучшего друга, который действительно стал для него братом. Адриан зажмурил глаза и по его щеке потекла слеза. Губы задрожали, а из горла вырвался непонятный звук. Такое ощущение, будто он пытался проглотить застрявший намертво ком в горле. Маринетт прижала ко рту руку, чтобы не расплакаться следом. Резко она ощутила те же ощущения и чувства, что выворачивали душу наизнанку. Точно такие же, с какими и Адриан боролся тогда. Похоже, судьба действительно связала их едиными крепкими цепями. — Боже, что это с моим милашечкой? — Фу, какой же он убогий сейчас. И я влюбилась вот в это? — А вот на обложках журналов он выглядел совершенно иначе. Он смотрелся ухоженно и красиво, а сейчас создаётся впечатление, что он какой-то страдалец. Что это произошло с этим красавчиком? Сплетни девиц, которые встали за спиной Маринетт, не прекращались. И все их тихие говоры, их двуличие, их наглость стремительно выводили Мари из себя. Дюпэн-Чен готова была взорваться от злости. Эти дуры, для которых была важна лишь красивая мордашка, а не душа человека, посмели заикнуться и назвать Адриана милашкой, красавчиком… Её Адриана. Её Нуара. Её друга. Её парня. Её счастье. Маринетт тотчас захотелось повыдёргивать этим девицам все их кудри. Испортить идеальный маникюр. Стереть с их намазанного лица всю косметику, а затем любоваться их возмущением. Алья остановила лучшую подругу, крепко вцепившись за руку и не давая накинуться на этих придурошных. — Мари, успокойся, они того не стоят, поверь. Сейчас куда важнее Адриан. Шёпот Альи звучал будто успокоительная мелодия для ушей, из-за чего Маринетт временно успокоилась. Злость и ненависть смешанные с досадой на время притихли. Пощёчина. Резкий звук пощёчины, кажется, прервал любой звук в этом баре. Настолько она была оглушающей и громкой. Нино влепил другу смачную пощёчину. Да такую, что на его мокрой от слёз щеке остался красноватый след. Но Нино выбрал правильное решение проблемы — хорошая пощёчина ещё никогда никому не вредила. Всегда приводила в чувства, как, например, стакан воды после продолжительной пьянки. — Адриан, чёрт тебя побери, да возьми ты себя в руки наконец! Пойдём, сядем в такси и мы отвезём тебя домой! — Нет… Только не домой, Нино… Прошу… — умоляюще прошептал Агрест. Дом… Для каждого это тёплый очаг, способный согреть даже в самый сильный мороз. Лучше и безопасное место в этом мире и вселенной. Но для Агреста Младшего это будто ледяной айсберг или огромная снежная лавина, сносящая любые признаки счастья. — Хорошо, обещаю, не домой. Просто пошли к машине. И оба поплелись. Нино придерживал друга за плечо, чтобы тот не потерял равновесие из-за нетрезвой походки, а девчонки направились следом, оставляя бар позади. Маринетт была более чем уверена, что скоро сплетни про Адриана, напившегося в баре, разлетятся со скоростью света и об этом будет знать, как минимум, половина Парижа. Но почему-то синевласку больше всего волновало именно самочувствие Адриана, а не какие-то там жалкие сплетни, разнесённые из-за жалких дур, посмевшими заикнуться про Адриана. Нино помог Адриану усесться на заднее сиденье, а сам сел на переднее сиденье рядом с водителем, который был явно не в духе из-за сильного перегара и нетрезвого человека в машине. Так что он потребовал в два раза большую плату за проезд. Весь день катился к чертям самого Бражника. Алья уселась рядом с Адрианом, а Маринетт рядом с лучшей подругой. Синевласка была благодарна подруге за то, что она села между ними. Иначе Маринетт просто растеклась бы в лужу неловкости, ощущая всеми клеточками кожи его тяжёлое дыхание и горячее тело. Во время дороги девушка смотрела в окно, думая, что будет дальше. Победят ли они Бражника, разберётся ли она в своих чувствах окончательно. Наладится ли, наконец, всё у них обоих. Каждая секунда, проведённая наедине со своими мыслями и догадками казалась Маринетт невыносимой. Как будто она переживала не обычный стресс, а проходила какие-либо испытания в своей голове. Хотя, возможно, это было и действительно так. Адриан облокотился о кресло и смотрел на верх. В одну точку. Не переставая. Как его утомило всё это дерьмо. Как будто он вечно погружался в болото проблем, не в силах выбраться оттуда. Мари так хотелось обнять его, разделить его боль на них обоих, но она не могла этого сделать. Сидящая между ними Алья не давала возможность приблизиться к нему, да и это чёртово правило дистанции не раз напоминало о себе в самые не подходящие моменты. Им обоим так хотелось перемотать свою жизнь назад. Чтобы предотвратить какие-то ошибки, которые оказались крайне серьёзными. Чтобы не говорить какие-либо слова, чтобы не сделать человеку больно. Чтобы просто исправить всё и предотвратить события, которые повлияли на ситуацию в будущем в не самом лучшем свете. Но время, увы, коварная штука. Оно никого не жалеет и играть с ним не стоит. Оно самое могущественное явление в этой вселенной, и если перейти ему дорогу, то это всё может закончиться крайне печально… Хоть прошлое и нельзя изменить, можно сделать хорошее настоящее. И Маринетт поняла, что нужно сделать. — Нино, скажи водителю везти нас к моему дому. Адриан будет ночевать у меня. — Прервала гробовую тишину синевласка.

***

— Маринетт, а, что, собственно, происходит? — спросила ничего не понимающая Сабина, когда Нино помогал подняться нетрезвому Адриану в комнату Маринетт. Том также выглядел «слегка» удивлённым и заметно поднапрягся. Его ладони нервно сжались. — Мам, не время рассказывать. У Адриана случилась беда, и поэтому он переночует у меня в комнате. Ничего не произойдёт, не волнуйтесь, между нами ничего нет, просто дружеская взаимовыручка. Я объясню всё завтра, не волнуйтесь. «Дружеская…» — Смотри только, чтобы не лез к тебе! — крикнул напоследок обеспокоенный Том, но Маринетт уже быстренько скрылась наверху. — И что ж такое происходит с нашей дочерью? — Ох, Том… — прошептала Сабина и прижалась к груди своего любимого мужа. — Мне подняться и разобраться с Адрианом? — Не стоит, Том. Нам нужно довериться Маринетт. Она нас редко когда обманывает. Да и они взрослые люди, сами разберутся. — Надеюсь, что ты права, — ответил Том и поцеловал невысокого роста женщину в лоб. Так ласково, с такой любовью, что напряжённая атмосфера комнаты мгновенно сменилась любовной.

***

— Спасибо, Нино, что помог. Лучше пусть он переночует у меня, чем дома, — произнесла Маринетт, обнимая друга. Адриан уже спал без задних ног на раскладном диванчике Маринетт, накрытый пледиком, который сшила сама девушка. — Пожалуйста. Надеюсь, он поделится с нами, что с ним произошло, как только протрезвеет. Ладно, уже поздно, пойду, на всякий случай, успокою твоих предков, а потом мы с Альей поедем по домам. Звони, Маринетт, если что. — Конечно. Ещё раз спасибо за помощь и за то, что вы мне позвонили. — Ну конечно же, Маринетт. Мы же твои друзья. Мы всегда будем тебя поддерживать. — Вставила свою лепту Алья. Шатенка крепко обняла подругу, а затем они с Нино ушли. На душе Маринетт стало в разы теплее. Она в очередной раз убедилась, что её друзья никогда её не бросят. Они самые лучшие и ей становилось так хорошо от этого осознания. Адриан спал у неё, а не дома, который был похож на тюрьму. Он просто спал в её комнате и был ничтожно рядом. От этого осознания хотелось кричать во всю глотку от радости. Но Маринетт лишь тихо подоткнула плед Адриану, как маленькому ребёнку, чтобы тот не заснул. Ей всё больше хотелось о нём заботиться. Всё больше хотелось, чтобы этот парень всегда был рядом с ней, в её комнате, а не шлялся по барам, чтобы заглушить боль. Чтобы всегда избавлялся от этого надоедливого чувства только рядом с ней, крепко обнимаясь и сидя на диванчике. Дюпэн-Чен уже хотела залезть на кровать и следом лечь спать, но резко остановилась на полпути. Какая-то неведомая сила тянула её остаться с Агрестом, улечься рядом с ним в обнимку и никогда не уходить. — Ладно, я полежу с ним только пять минуток и всё, — шёпотом сказала сама себе Маринетт и аккуратно легла прямо рядом с ним. Её сердце в тот момент неистово билось в груди. По всему телу проносился приятный табун мурашек, а каждая конечность тряслась, словно от мороза. — Ох, Тикки, что же он значит для меня? — тихо спросила Мари летающую рядом квами. Она аккуратно подправила ему волосок из выбившейся пряди и легко улыбнулась. — Прислушайся к своему сердцу, Маринетт, и тогда ты всё поймёшь. — Улыбчиво сказала квами. — Возможно, ты и права, Тикки. — Произнесла из последних сил девушка, а затем и не заметила, как заснула прямо рядом с этим парнем и провалилась в глубокий сон, оставляя весь этот ужасный день, который заставил её понервничать вдоволь, позади.