Моя прекрасная мурцесса

Впервые Адриан проснулся не в богато обставленном и построенном особняке. Особняке, где даже в воздухе ощущался запах бизнеса и деньгами. Впервые он проснулся в скромной комнатке в нежных розовых оттенках с наскучившими плакатами на стенах с его изображением, где он казался таким счастливым. Впервые он вдохнул воздух и почувствовал приятную энергетику, приятную для лёгких, а не ту, что царствовала во всем его доме. Мрачную, от которой ухудшалось даже самочувствие. Голова просто раскалывалась от боли. Готова была взорваться, как петарда. Но Адриан даже не обращал на режущую боль в затылке, ведь, приподнявшись, его взору предстала картина мирно спящей Маринетт Дюпэн-Чен. Улыбка озарила несчастное мальчишеское лицо. И мешки под глазами, и откровенная боль уже не так сильно украшали прекрасное личико. Подумать только. Адриан ни разу в жизни не задумывался над тем, что он мог когда-нибудь проснуться вместе с Мари. На одном диване. Да даже в голове ни разу не рождалась мысль, что он мог влюбиться в неё до потери памяти, до разбушевавшегося на максимум в грудной клетке сердце. До безумно сильного подкашивания ног. Его одноклассница. Его спасение Его смелая миледи, которая неоднократно спасала Париж от акум. Его хорошая подруга, с которой он мог обсудить даже самые незначительные мелочи. Она была для него всем, кем только можно было пожелать. Она олицетворяла его давящую боль в ноющей груди. Лечила и исцеляла будто своим мирным дыханием и едва слышимым посапыванием его болезненное сердце. Полежать рядом на одном диване вместе с его Леди… Пожалуй, это была главная и немыслимая мечта уже как три года подряд. Кто бы мог подумать, что она возьмёт и в один миг исполнится. Пускай в весьма странных обстоятельствах, парню на это было совершенно плевать. Резко девушка открыла глаза. Она спала на правом боку, к нему лицом, и её взору сразу же открылся образ лежащего рядом улыбающегося нежной улыбкой Агреста Младшего. Первое время, после пробуждения, она и вовсе приняла его за сон, состоящий из её бесчисленных желаний, но Адриан был совершенно реален. Вот он, стоило только протянуть руку. Она могла взъерошить его блондинистые волосы, пощупать щёки и провести пальцем по нежным губам. Сердце ушло куда-то в пятки, как только она посмотрела в самую глубину его изумрудных глаз, которые буквально светились искорками счастья. Некоторое время они лежали и смотрели друг на друга, не отрываясь. Щёки Маринетт вновь покрыл возникший неловкий румянец на щеках. Она спала с ним всю ночь… Так ещё и неизвестно, сколько этот наглец так пялился на неё, пока она мирно спала. Хотелось треснуть ему подзатыльник, но вместо этого ей просто хотелось провалиться под землю. От того, что она не знамо сколько времени пялилась на него. От того, что она, чёрт побери, хотела ощутить его сладкие губы вновь, затем укутаться с ним под тёплый шерстяной плед и крепко обниматься. Осознание того, что в её кровати лежал сам Адриан Агрест — мечта большинства девчонок, вызывала откровенное безумие, смешанное с неловкостью. Неловко прокашлявшись, она всё же не торопясь встала с дивана под пристальным взглядом Агреста Младшего. Одежда на ней осталась та же, со вчерашнего дня. Она не успела ни принять душ, ни переодеться в свежую постиранную пижаму. Так и вырубилась рядом с этим парнем, к которому она испытывала противоречивые чувства. Затем она присела напротив его. На стул, стоящий возле рабочего стола и компьютерного монитора, опять же, с его фотографией. Обняла руками свои колени. — Доброе утро, Адриан, — непринуждённо, будто между ними и не вовсе не было этой неловкой паузы, поздоровалась она. Адриан уже потихоньку вставал с кровати, держась за голову, которая разрывалась от боли. Кипела, как чайник. — Выпей водички из бутылки, сейчас я принесу тебе таблетку. Адриан всё же поднялся и первым делом увидел на тумбочке большую бутылку минералки. Залпом выпив половину, он мгновенно почувствовал свежесть. Головная боль приглушилась, но неприятная тошнота только усилилась. Маринетт достала аптечку из тумбочки и открыла маленькую баночку с большими зелёными таблетками. Ей всегда они помогали. Протянув Адриану таблетку, она мигом всё убрала на место и вновь уселась на стул, уже скрестив руки на груди. Она не показывала своего откровенного смущения, которое можно было хоть рукой пощупать в воздухе. Прятала его под замок, однако сердце уже отбивало бешеный танец в грудной клетке. Билось рвано, неприятно, гулким эхом отдаваясь даже в горле. Он рядом… Эта мысль одновременно радовала её, но и одновременно вызывала в ней неимоверный ужас. Она и подумать не могла, что Адриан, оказавшийся Нуаром, проспит с ней рядом на диване всю ночь. В комнате так и витало в воздухе упорно царившее смущение, иногда сменяясь неловкостью. Адриан уже выпил таблетку, а Маринетт заговорила: — Адриан, нельзя так много пить. Мы вчера еле как доволокли тебя до дома. Пришлось аж тебе переночевать у меня. Ты понимаешь, что губишь своё здоровье? — она возмущалась и читала лекцию, словно перед ней находился маленький ребёнок. По голосу её даже было слышно, как сильно она переживала. Сожаление и жалость к этому супергерою будто сжирали её изнутри. Нарочито болезненно и медленно. Всё же жалость к этому вечно прячещему боль парню была в сто раз сильнее возмущения и злости. Он некоторое время смотрел на неё, а затем вновь уселся на мягкий диванчик, облокотив руки на колени. Его глаза сразу притупились в пол. Даже слепой заметил бы, какие несчастные чёртики жалобно выли в его зрачках, которые уже поселились там и не давали Адриану тепла и спокойствия. — А что мне ещё делать? Отцу плевать на меня с широкой колокольни. Мой график, мою жизнь, мои увлечения — всё подвластно отцу. Мой график забит похлеще любого успешного бизнесмена. Матери нет рядом, опять-таки из-за отца. Папа, которого я хоть как-то да любил, оказался Бражником, самым главным нашим врагом. Девушка, с которой я хочу быть вместе, не принимает моих чувств всерьёз. Я просто не хочу жить такой жизнью. Это даже не жизнь, это настоящий ад. Многие мне завидуют, но никто не знает, как всё обстоит на самом деле. Я не хочу жить, не хочу вдыхать этот воздух, не хочу вновь шагать, как послушная собачонка на грёбаные фотосессии. Ничего не хочу. Единственный способ забыться — это алко… Он не договорил, ведь в следующий момент он сразу же подорвался с дивана и пулей побежал в ванную комнату. Тошнота подступила к горлу стремительной скоростью. Пока Адриан был в ванной, Маринетт смотрела в одну точку и переваривала всё то, что он ей сказал. По щекам скатились две крупные слезы. Губы сразу же предательски задрожали, и она мигом вытерла не вовремя подступившие слёзы. Вновь её душа болела от его страданий. Его боль передавалась и ей. В очередной раз. Снова. Девушка, с которой я хочу быть, не принимает моих чувств… Слова громким и звучным эхом прозвучали в затылке. Маринетт поняла, что и она причина его страданий. Что и она причастна к тому, что он действительно хотел умереть. Он любил её. Искренне. Он любил её в любой форме. Как в образе Леди Баг, так и обычную скромняшку Маринетт. Но Дюпэн-Чен просто разрывалась. После раскрытия, её чувства притупились, и она сама стала не понимать себя саму. Она не знала, любила ли она две его личности или нет? Да, теплота к нему и неловкость, когда он рядом присутствовали. И хоть сердцем она была во всём уверена, но здравым разумом не до конца уверена… Она понимала, что причиняла ему боль своими словами, подобно кинжалам, больно впивающихся ему в самое сердце. Но синевласка понимала — лучше до конца разобраться, чем делать поспешные выводы и давать такого же рода ответы. Меньше всего она хотела играть на чувствах этого бедного парня, с которым и так приключилось много дерьма. Кто бы вообще мог подумать, что популярная модель по имени Адриан Агрест будет униженно сидеть возле унитаза после вечерней пьянки. Это было известно только лишь Дюпэн-Чен. И, конечно же, она сохранит всю правду глубоко в сердце. Вышел парень, мягко говоря, в не самой лучшей форме. Лицо стало совсем бледным, губы сжаты в измученной улыбке, а глаза потускнели от боли. — Адриан, боже мой, может тебе… — Ничего не надо. — Оборвал её он. — Пожалуй, я уже пойду домой. Извини, что смутил тебя и твоих родителей. Но перед тем, как уйти, я хочу знать от тебя ответ, любишь ли ты меня? Маринетт потеряла дар речи. Открывала и закрывала рот, но не могла и вымолвить ни единого слова, которые намертво застряли в горле. Ну вот кто просил его об этом спрашивать? Кто тянул за язык? Да и сам парень ощущал себя настоящим мазохистом, спрашивая то, что итак уже было известно. Но любопытство, жажда узнать всю правду были гораздо сильнее от осознавания, что он вновь мог получить болючий удар в сердце от ответа своего воздыхания. — Адриан, я не знаю… — громко выдохнула она и потупила взгляд. Боялась посмотреть в его потускневшие от печали глаза. — Хорошо, я понял. — Безжизненно произнёс он. А затем он лихо открыл люк и, забрав все свои вещи, молча спустился вниз. Маринетт не могла так просто всё оставить. Она пустилась в след за ним, надо же проводить «гостя». Ноги сами несли её за ним, а сердце буквально грохотало и кричало ей мчаться за ним со скоростью света. Стремительно минуя этажи, девушка услышала, как родители суетились на кухне. Позже. Она приняла решение, что обязательно объяснит им всю эту суматоху, но чуть позже, как только проводит Адриана. Как только они подошли к двери, Адриан негромко бросил: «Пока», а затем молча ушёл. Маринетт медленно закрыла дверь, а затем шумно выдохнула. Так, а теперь нужно всё объяснить родителям. И с этой мыслью, она поднялась наверх, прямо на кухню, где её ожидал вовсе не простой разговор.

***

Коллеж. Маринетт направлялась в кабинет истории в отвратительнейшем настроении. Мало того, что со всей этой ситуацией с Адрианом она пропустила первые занятия, так ещё и он ушёл, словно обиженный ребёнок. Хотя, он ведь и был внутри сломанный ребёнком. Сломанной игрушкой, которая никому не была нужна. Кроме Маринетт. Слава богу, что хотя бы родители всё поняли. Маринетт пришлось в красках наврать про ссору Адриана с отцом, и как ему захотелось попробовать спиртной напиток от депрессии. Дабы успокоить родительскую заботу родителей, она сказала, что спали они отдельно. В очередной раз лукавила, но делала это очень даже умело. Она рассказывала настолько правдоподобно, что хотела уже погладить себя по головке за актёрский талант. Сама чуть ли не верила в собственную ложь. Отец грозно предупредил, чтобы Агрест не смел распускать руки и обижать его дочку, иначе он за себя не ручается. На это Маринетт лишь усмехнулась и, поцеловав обоих родителей, направилась в комнату, мигом собравшись в коллеж. Уже вялым шагом и грустной миной на лице, она открыла дверь класса, но тут же замерла на месте, прилипнув, словно жвачка. В её душе будто взорвался кокон, вулкан, пробудившийся после долгого продолжительного сна. Будто миллионы фейерверков взорвались сразу же, разом. Руки сжались в кулаки, а губы искривились. Прямо посередине класса стоял Адриан, целуясь с довольной Кагами, которая явно не была против ухаживаний с его стороны. Маринетт смотрела уничтожающим взглядом на эту сладкую парочку, преодолевая заманчивое желание наброситься на них, отвлекая их от совместной идиллии. Вместо этого, она лишь молча прошла к своему месту рядом с Альей, которая просто сидела и откровенно недоумевала. Здравый рассудок Мари был сильнее. Она сама сказала Адриану, что понятия не имела, остались ли у неё чувства. Да и между ними ничего не было. Он, по сути, ничем ей не был обязан. Но почему.? Почему её душа так болела и ныла от этой ужасной картины, которая хуже всего на этом свете? Почему её сердце так сильно сжималось от боли и раздражения, распространяя пульсирующую боль по всему организму? Да что такое со мной происходит? Неужели я до сих пор его люблю? — Маринетт, а что, собственно, происходит? Разве вы с Адрианом… — Нет, Алья. Мы не встречаемся, он волен делать всё, что пожелает. — Суровая, но правда вылетела из нежных уст синевласки. Тем временем ребята уже закончили чмокаться, и довольная Кагами вышла из кабинета, видимо, отправилась в свой класс. Мари еле как преодолела неимоверное желание побежать за ней и повыдергивать ей все волосы с пустой головы. Но она лишь смиренно осталась сидеть на твёрдом стуле. Одноклассники тоже невольно притихли, наблюдая за этой интересной картиной, которую не каждый день увидишь. Многие перешёптывались, некоторые лицезрели всё это молча, а некоторым просто было плевать. Маринетт просто мечтала о том, чтобы и ей было также плевать на всё, как и её одноклассникам. Подходя к своему законному месту на первой парте, Адриан бросил непринуждённый взгляд на Маринетт и, даже не поздоровавшись, присел на стул, даже не обернувшись на пылающую от гнева девушку.

***

Весь остаток дня Мари только и делала, что натыкалась на влюблённую до безумства парочку. На переменах, в кабинете, да даже на лестнице. Они будто специально выбирали именно те места для обжимок, где проходила именно Маринетт, чтобы позлить её. Сделать так, чтобы она нервно сжимала пальцы рук в кулаки. Она мигом проходила мимо них, при этом опуская вниз васильковые глаза. На уроках она пыталась сосредоточиться на лекциях, но то и дело бросала короткие взгляды на блондинистый затылок впереди себя. Да и все эти свежие шокирующие новости, связанные с ними обоими, не давали сосредоточиться на школьном материале и Маринетт тщательно всё обдумывала в своих мыслях. Наконец, уроки подошли к концу. Маринетт бросила Алье на последок, что дойдёт до дома сама. Ей хотелось побыть одной, пойти домой наедине со своими нагнетающими мыслями. Её настроение итак было ниже плинтуса с самого утра, а теперь оно стало ещё хуже. Девушка смахивала на холодную серую тучку. От её жизнерадостности не осталось ни единого крохотного следа или оттенка. Выходя из колледжа, Маринетт вновь увидела впереди себя эту сладкую парочку, от которой её уже, откровенно говоря, мутило. На этот раз Кагами нежно держала Адриана за щёки, а Адриан игриво ей улыбался. Тут уж терпение Маринетт, кажется, лопнуло. Хрупко разбилось, как хрустальная ваза. Словно цунами разрушило и затопило любые чувства, кроме всепоглощающей ненависти. Она не могла больше терпеть. Не могла смотреть на то, как с её Адрианом, с её Нуаром откровенно кокетничают и слишком много себе позволяют. Стремительным шагом она направилась к ним, которые даже не замечали её приближающихся устрашающих шагов. Да она и сама не догадывалась, насколько сильнейшая ярость отображалась на её изумительном лице. Без слов оторвав Кагами от блондина, она схватила её цепкой хваткой за волосы, а затем потащила к стоящей недалеко такси. — Эй, ты что, совсем, что ли?! Отпусти меня, дура тупорылая, мне больно! Кагами громко возмущалась, но это только придавало Маринетт уверенности тащить эту глупую, не отличающуюся умом, пассию к машине. Наконец подойдя, она бесцеремонно открыла дверь на пассажирское сиденье и мигом захлопнула её, бросив напоследок опешившему водителю довести её до дома и как можно побыстрее. Водитель, пожав плечами, повёз её по дороге, а Кагами продолжала истошно кричать из машины самые различные ругательства в адрес Маринетт. С души будто упал тяжёлый груз. Даже воздух стал не таким раскалённым, как раньше. Она мрачно следила за удаляющейся машины и не заметила, как к ней подошёл, как ни странно, смеющийся Адриан. — Я, конечно, знал, что тебе не понравится всё это, но не до такой же степени. Маринетт бросила на него испепеляющий взгляд и уже хотела уйти, как он резко развернул её к себе и прижал к тёплой груди. Мари опешила и начала вырываться под звонкий смех Адриана. — Да какого чёрта ты ржёшь и вытворяешь, дебил?! — Глупенькая… Неужели ты думала, что я променяю тебя на Кагами, а, моя прекрасная мурцесса? Его голос звучал очень убаюкивающе и успокаивающе. Маринетт ещё несколько раз поколотила этого кретина в его крепкую грудь, но затем отбросила в сторону ненужную злость и ярость. Она, со слезами счастья на глаза, крепко обняла его, уткнувшись в его крепкую грудную клетку. В тот момент она поняла, что никогда бы не отдала его кому-то другом. В тот момент её чувства стали ясными, как никогда. Она поняла, что всё ещё очень любила этого парня.