Моя прекрасная мурцесса

Счастье для каждого человека в этом своё и индивидуальное. Для кого-то счастье заключается в выполнении обожаемого дела, выполнения заданной работы или полное посвящение себя своему любимому хобби. Кто-то счастлив просто из-за того, что он живёт и существует. Что он дышит, чувствует, ступает хрупкими ножками по земле и наслаждается каждым мгновением. А вот для Маринетт истинное счастье заключалось в зеленоглазом блондине, которого она полюбила всем сердцем ещё три года назад. И он шёл рядом с ней. Эти двое шли рядом, крепко сомкнув пальцы на руках и чуть прижавшись друг к другу. Ситуация была неловкая для обоих, однако они оба наслаждались этим сладострастным, самым лучшим в жизни моментом — быть вдвоём. Разобраться во всём, в чём только можно — понимать, что они любили друг друга; понимать, что они окончательно разобрались со своими чувствами. Маринетт не отрываясь смотрела на сомкнутые ладони и всё ещё не могла до конца смириться с тем, что Адриан её парень. Что она, спустя такие долгие и томительные ожидания, наконец, получила то, чего так долго хотела. Иногда ей даже казалось, что это сон. Жалкая картина акварелью в тёплых и жизнерадостных цветах. Но это всё же была реальность. Не жестокая, как обычно, а вполне терпимая. А ведь её долгожданная мечта, первая влюблённость и любовь всей жизни был рядом с ней, даже тогда, когда она даже не догадывалась. Как в облике Кота Нуара, например. Даже в облике супергероя он поддерживал её, давал советы и просто был рядом в тяжёлые для неё моменты. Она так много раз находила сходство между ним и Адрианом. Думала, что они просто похожи в малейших небольших мелочах, но она и подумать не могла, что это и окажется Адриан. Только под маской. Адриан, которого она полюбила в двух его личностях. Ещё один неожиданный поворот под контролем Судьбы. Его рука была немыслимо тёплой. Можно было запросто раствориться в этой дурманящей тёплое и временно забыть обо всех невзгодах. Как долго синевласка мечтала об этом. Ходить под руку с этим блондином; гулять по красивому Парижу как пара, а не как друзья; есть мороженое с одной ложечки. И, конечно, сейчас она подросла и многое осознала. Осознала, что для счастья просто нужно, чтобы человек был рядом, а все эти цветочки, прогулки и мороженое далеко не такие важные. Поэтому она просто радуется, что разобралась в самой себе и поняла, что по-настоящему значил для неё этот парень. Адриан, впервые за долгое мучительное время в жизни, улыбался. Впервые он был искренне счастлив. Впервые он не думал об этим надоедающих однотипных и постоянных проблем в своей жизни, с которыми он окончательно устал бороться. Впервые он просто почувствовал себя живым за эти три, бесконечно долгих, мучительно-ожидаемых года. Да, эта девушка, определённо, его спасательный круг в бескрайнем море, лучик света в кромешной тьме и драгоценная, на вес золота, крошка хлеба во время голодовки. Она его Леди. Она его Маринетт — дружелюбная, неуклюжая и очень добрая девушка, которая так отличалась под маской. Отличалась, когда бесстрашно мчалась, словно комета, к суперзлодею, чтобы спасти всех жителей города любви. Для него она особенная и единственная. Как бы банально и заезженно это не звучало, так оно и было. — Адриан, объясни мне, что связывает тебя с Кагами? Его приятные, ласкающие разум, мысли и рассуждения прервала раздосадованная Дюпэн-Чен, которая хмуро и слегка прищуренно смотрела ему прямо в глубины его изумрудных глаз. Тишина и неловкая стена мгновенно разрушаются, оставляя после себя смутный, блеклый, едва различимый намёк. Адриан рассмеялся. Всё же его мурцесса была такой забавной и смешной, когда делала эти хмурые бровки, прищуривала глаза и прикусывала губы изнутри. Его так веселила её злость и вся эта ситуация в целом, что он, дабы позлить свою девушку ещё больше, ответил: — Мари, не волнуйся, я что-нибудь придумаю со своим отцом. Он не сможет нам ничего сделать, обещаю. Да, он намеренно перевёл тему и сразу же увидел, как в глазах Маринетт заискрились недобрые чёртики. И от этого зрелища он ухмыльнулся ещё больше, вместо того, чтобы поджать свой хвостик. Его глаза так и сияли искорками долгожданной радости. Он ведь так долго искал своё спасение. Искал то, благодаря чему он мог хоть на мимолётное мгновение забыть обо всём негативе, об этой тягучей боли на сердце и просто наслаждаться своим никчёмным существованием в этом огромном мире. Честно, Адриана гораздо больше волновала тема именно его отца, который, такое ощущение, совсем слетел в катушек от достижения своей главной цели. Сейчас он точно не хотел обсуждать свои взаимоотношения с Кагами и всю эту прочую лабуду, которая, по сравнению с другими неприятностями, была просто не важна. Куда более важнее для него было предоставить какую-никакую защиту для своей Леди. Но что делать, если вся охрана и даже тот же не самый разговорчивый телохранитель слушался указов Габриэля? А ведь самое ужасное было то, что его отцу нужен больше всего именно талисман Леди Удачи, ведь он самый великий, сильнейший и могущественнейший талисман из всех существующих. И это определённо пугало Младшего Агреста. Он боялся за Маринетт даже гораздо больше, чем за самого себя. Мари ведь такая хрупкая, такая нежная девчушка, когда без маски. Кто её вообще сможет уберечь, если не сам Адриан? — Адриан, не переводи тему! — разозлилась Мари, резко остановившись. Адриану пришлось инстинктивно остановиться следом, полностью выходя из мира своих рассуждений. Они остановились посередине дороги по направлению к Эйфелевой башне, и Маринетт упрямо не отводила своего пытливого взгляда васильковых, сияющих небольшими бликами на свете солнца, глаз от Агреста. — Мари, успокойся, — своим сладким голосом пролепетал блондин, не переставая глупо лыбиться, — между мной и Кагами ничего нет. Я специально попросил её помочь мне, чтобы… — Подожди, — прервала его опешившая Маринетт. — Так значит ты… — Да, — ответил парень, пожав плечи и не дав девушке договорить. — Я ей сказал, что люблю тебя, и она всё же согласилась мне помочь. Первое время она испытывала ко мне симпатию, но вчера я её, можно сказать, отверг в мягкой форме. А ведь она оказалась абсолютно незлопамятной и пожелала нам с тобой счастья. Честно, вот уж не думал, что ты настолько сильно меня приревнуешь. Но я польщён, честное слово. Согласись, мы с Кагами отлично отыграли свои роли, не правда ли? Только тебе надо будет извиниться перед ней за свою излишнюю грубость, лады? Маринетт потеряла дар речи и с нескрываемой злостью принялась буравить своим взглядом усмехающегося Агреста, у которого совсем самооценка выше крыши поднялась. Так и хотелось вмазать в его смазливое личико, но вместо этого она лишь несильным ударом заехала ему в плечо с надутыми губами, а тот, окончательно расхохотавшись, прижал её к своей груди, гладя по голове, как в тот момент, у коллежа. Сердце девушки сразу же стало биться в унисон быстрее и настойчивее, а дышать стало в разы тяжелее. — Ты дурак! — на эмоциях воскликнула она, крича ему прямо в футболку. Настолько сильно он прижимал её к себе и не хотел отпускать. — Зачем нужно было намеренно злить меня?! Ты хоть знаешь, как я себя чувствовала сегодня?! Да я разрывалась от боли и желания задушить вас обоих! Маринетт была действительно зла и воспоминание о той тянущей боли на сердце придавало ей ярости. — Знаешь, что я чувствовал, когда ты не отвечала мне некоторое время на мои чувства? — Его голос резко погрустнел. — Я переживал. Волновался, что твои чувства ко мне пропали и ты не примешь моих двух сущностей. Вот и пришлось, чтобы ты разобралась в себе, применить хитрость и придумать план. Но знала бы ты, как я счастлив сейчас находиться здесь, с тобой… В следующий момент он мягко поднял её голову за подбородок и, слегка наклонившись к ней, приблизился своими губами к её. И вновь возникло это сладострастное, незабываемое, неописуемое чувство. Буря, вулкан, внутреннее пламя — всё прорвалось наружу, заставляя сердце биться где-то в глотке, вызывая головокружение и тошноту. Вот чего Маринетт так долго не хватало — таких будоражущих эмоций. Пламени, разгорающегося от самой макушки, заканчивая кончиками пальцев на ногах. Меньше всего Агрест хотел отпускать её. Он вечно хотел целовать её, держать рядом с собой и вдыхать запах её коротких, но густых волос, которые, в большинстве случаев, пахли либо малиной, либо яблоком. Когда они, наконец, отстранились друг от друга от недостатка воздуха, Адриан мягко обнял её, а Маринетт уткнулась ему в грудь. Руки дрожали от переизбытка эмоций. Она ощущала себя в стопроцентной безопасности. Будто она стояла в центре здоровенной прозрачной стены, которая защищала от Бражников, Габриэлей и других недоброжелателей. Пожалуй, Адриан и был её здоровенной и личной стеной. С ним она не боялась ничего, а его отца — их главного, на тот момент, врага — тем более. Отчасти, Маринетт было жаль Габриэля Агреста. Пускай он был её давним кумиром — известным и талантливым дизайнером, вторая личность которого заключалась в Бражнике, она всё равно некими фибрами души понимала его. И в них заключалась капля сожаления, а не жгучая ненависть, как обычно. Он лишь хотел вернуть жену, которую потерял по собственной ошибке давным-давно. Ведь никто не идеален, и каждый может совершить неправильный поступок, о котором потом он будет жалеть, переваривая его у себя в голове множество раз и искренне желать всё исправить. — Обещаю, Маринетт, мы всё преодолеем, — прошептал ей на ухо Адриан, зарываясь пятернёй в её распущенные волосы.

***

Сладкая парочка прогуляла несколько часов подряд по улицам Парижа, не переставая общаться обо всём на свете. Они будто забыли обо всём мире, в котором, такое ощущение, не существовало никого, кроме этих влюблённых. Держась за руку, они проходили мимо магазина музыкальных инструментов и, как обычно, по иронии Госпожи Судьбы, прямо к магазину направлялся Лука, держа в руках гитару, застёгнутую на замок в чехле. Как назло, он подходил к магазину именно тогда, когда к нему навстречу шла воодушевлённая парочка. Всё трое резко остановились, не сводя пристального взгляда друг с друга. Маринетт банально растерялась, не зная, что и сказать, а Адриан, при виде Куффена, ещё крепче сжал ладонь Маринетт, показывая голубоволосому гитаристу, что Мари только его девушка. И ничья больше. Мари сразу сконфузилась под взглядом Луки. Взглядом, который был наполнен болью, в котором читалось столько смешанных различных эмоций. Она и представить не могла, как больно ему было вновь видеть, как девушка, к которой он всегда испытывал чувства, гуляла с другим под руку. Вспомнить, как она отвергла и, можно сказать, поиздевалась над его чувствами, пускай и не специально, ей сразу же стало вновь паршиво от самой себя. Всё же Лука был очень дорог ей. Но не в плане любви, а в плане дружбы. Она вновь вспомнила свои прогулки с ним. Вспомнила, как у неё не было буквально ничего, что могло бы выдавать хотя бы жалкие признаки малейшей симпатии к нему. И хоть она бросила его во благо, чтобы не быть с ним через силу и не обижать его, она всё же первое время встречалась с ним и дала ему надежду. А потом резко отняла, как у ребёнка любимую игрушку. — Адриан, подожди здесь, хорошо? Я пойду поговорю с ним, — сказала она ему и первое время парень вообще не отпускал её руки. Всё же он помнил, как она встречалась с ним. Как его Леди и мурцессу целовал, обнимал и держал за руку кто-то другой. Сердце мгновенно окутала волна ревности и отвратительного чувства собственничества. Но всё же, поборов себя, он отпустил её руку, позволив ей подойти к своему бывшему. Парень понимал, что будет крайне неправильно, если он вечно будет держать её под своим бесконечным контролем. Понимал, что должен доверять ей. И он доверял. Всем сердцем верил в свою мурцессу. Младший Агрест знал точно — она никогда не уйдёт к другому. И эта приятная мысль распространяла бесконечное количество эндорфина по всему его телу. — Привет, Лука, — скромно поздоровалась с ним Маринетт и опустила взгляд вниз. Она не знала, правильно ли сделала, что подошла к нему. Не знала, что ему говорить и для чего она вообще подошла к нему первая, оставив в десяти шагах от себя своего молодого человека. Но её так и тянуло всё обсудить с Куффеном, разобраться во всех вопросах окончательно, ведь в прошлый раз они так нормально и не поговорили. — Привет, Маринетт, — он пытался сохранять равнодушный тон, но всё-таки отчётливо слышалась злость, смешанная с болью. — Почему ты оставила своего нового парня и подошла ко мне? Глубоко вздохнув и выдохнув, она ответила: — Мы так нормально и не поговорили с тобой в прошлый раз, Лука. Давай всё обсудим сейчас. — Маринетт, нам нечего обсуждать. Тут всё и так предельно ясно и элементарно. Я бы мог и дальше продолжать бегать за тобой, добиваться тебя, но всё же я вижу, кого ты действительно любишь. И это Адриана. А я не могу заставить тебя полюбить меня. Допустим, ты и будешь со мной, но ты будешь несчастна. А я этого не хочу. Каждое произнесённое им слово отдавалось звонким эхом в голове. Слышать, с какой болью он произносил каждую чёртову фразу было наравне с самой жестокой пыткой. Она причинила боль такому хорошему парню и она, наверное, никогда себе этого не простит. — Лука, ну не обязательно же встречаться. Мы же можем дружить… — Не можем, Маринетт, — оборвал её Лука, так и не сводя с неё своих проникновенных и загадочных глаз цвета моря. — Я вижу в тебе только свою девушку и мне самому будет паршиво знать то, что мы просто друзья. Да и, я более чем уверен, тебе самой будет крайне дискомфортно разговаривать со мной и общаться, прекрасно зная, что у меня есть к тебе чувства. Лучше нам вообще перестать пересекаться и даже здороваться друг с другом, хорошо? Так будет гораздо лучше для нас обоих. Я надеюсь, в последствии я забуду о тебе и мои чувства угаснут. Дюпэн-Чен сморгнула подступившие слёзы к глазам и тяжёлый ком в глотке. Ужасно было то, что он был чертовски прав. И с ним даже поспорить было нельзя, он всё говорил правильно и как есть. Но самым паршивым являлось то, что Маринетт не хотела вот так просто отпускать отличного друга. Всё же она привязалась к нему за этот период времени… Но, крепко сжав пальцы рук в кулаки и оборвав возникшие в голове совместные воспоминания, Маринетт произнесла: — Что ж, Лука. Прощай. Спасибо за твоё общение и подаренные эмоции. Ещё раз прости, что вышло всё так необдуманно и глупо, — пробормотала Маринетт, уже собираясь уходить, как вдруг Лука расставил руки в стороны, явно предлагая обняться напоследок. Они коротко обнялись, легонько похлопав друг друга по лопаткам и уже после этого Лука, улыбнувшись, произнёс, прежде чем уйти: — Передай Адриану, что это просто прощальные обнимашки. Ничего более. А затем он развернулся на сто восемьдесят градусов и направился в противоположную сторону. Маринетт буквально буравила его взглядом и в тот момент она переживала неимоверно большое количество эмоций в себе. Муку от расставания и осознавания, что потеряла друга навсегда. Но и одновременно некое облегчение от того, что они нормально всё решили и он даже не зол на неё. Всё-таки она не всегда такая невезучая растяпа. Иногда ей везло и даже слишком. Подойдя к Адриану, она увидела его нахмурившегося и скрестящего руки на груди. Ему явно не понравились те обнимашки, но она лишь усмехнулась и погладила его по блондинистым волосам. — Прощальные обнимашки. Ничего более. Так просил передать тебе Лука, — сказала она, подмигивая фыркнувшему Адриану. И уже хотела было обнять его, как вдруг резко, со всех сторон, раздались крики, возгласы и стремительно нарастающая паника. Пара переглянулась между собой, а затем, осмотревшись, увидела нового акуманизированного злодея. Да не одного. А целых двоих близняшек, которые похищали с помощью своих браслетов самые счастливые воспоминания людей, оставляя им в подарок один лишь негатив и боль. Сразу было видно, что Бражник постарался на славу наделить их немыслимой силой, чтобы одержать победу над назойливыми Леди и Котом. Адриан схватил Маринетт за руку и, сорвавшись с места, побежал в укрытие, пробираясь через толпу паникующих людей. Быстро зайдя в тёмный переулок, где не было ни души, а крики были слышны уже не так отчётливо, они отдышались, восстанавливая дыхание. — Ну что, моя прекрасная мурцесса, вновь за дело? — За дело, — повторила за ним Маринетт. Произнеся слова трансформации, после двух ослепительно ярких вспышек, на месте Маринетт и Адриана уже стояли смелая и уверенная Леди Баг и харизматичный Кот Нуар. Нежно посмотрев на свою Леди, он прошептал: — Вместе до конца, моя Миледи? А она, не задумываясь ни на секунду, взяла его за руки и произнесла уверенным тоном: — Вместе до конца. И в следующий момент, преодолевая чувство возникшего страха перед неизвестным, они вышли из укрытия, всё ещё не расцепляя руки, и направились на встречу непредсказуемой судьбе…