Кровь из твоих вен

***

      — Отец, какого чёрта?! — В подвал врывается Катрин, с бешенным взглядом. Она явно была чертовски рассержена, поэтому её голос больше звучал как рык. Это она ещё держала себя в руках, раз называла Генри «отцом». Её глаза постепенно краснели, но она всё ещё контролировала гнев внутри себя.       — Я сделал то, что должен был, — спокойным тоном ответил Фишер-старший, отряхнув руки и развернувшись, пройдя мимо дочери и, словно, проигнорировав её нарастающую агрессию.       — Где Сал? — Оглядев помещение и не найдя брата спросила блондинка, повернувшись к отцу и чувствуя подступающие к глазам слёзы.       — Теперь он — не наша проблема. Иди в свою комнату, тебе нужно отдохнуть, — не оборачиваясь, всё также спокойно говорил голубоволосый, стряхнув с плеча пылинки.       — Что? Что ты с ним сделал? — Догнав Генри, испуганно спросила Катрин, надеясь, что он не убил его.       — Отправил куда подальше, чтобы подумал над своим поведением, — на его лице мелькнула ухмылка. Иногда этот вампир казался чёртовым садистом.       — Пап, почему ты так поступаешь с ним? Он же ни в чём не виноват, — тихо говорила девушка, слабо прикусив губу. Она ненавидела отца лишь за его выходки, которые, порой, выходили из-под контроля. Взрослый мужчина, но частенько вёл себя как ребёнок, — Я уверена, что… — Её перебили.       — Катрин, хватит. Он заслужил такое обращение и я не изменю своего решения. Пока он не научится справляться со всем в одиночку, я не пущу его в этот дом, — он вышел из подвала, закрыв за собой дверь, но перед этим дождавшись голубоглазую.       — Неужели, это опять твои идиотские тренировки? Ты снова испытываешь его?! Почему так?! Почему с ним?! Зачем доводить его до истерики, а потом продолжать издеваться?! Ты же знаешь, что всё это неправильно! — Она перешла на крик. Ярость снова взяла верх. Ей надоело смотреть за тем, как собственный отец так издевается над ними лишь ради «укрепления» их способностей. Это один из самых противных видов тренировок и каждый в семье его ненавидел. Кроме главы семейства, конечно же.       — Хватит. Я назвал причину и мне надоели твои вопросы, — они быстро вышли к лестнице, — В комнату. Немедленно. Ночью нас ждёт очередная охота, так что будь готова, — Генри оставался непоколебим. После смерти жены он стал бездушным и чёрствым, редко проявляя заботу к единственным детям и союзникам по клану. В ответ Фишер-младшая лишь тихо что-то пробормотала и ушла к себе громко хлопнув дверью.       Элли в это время забилась в угол. Она ненавидела разборки в семье, а особенно крики. Это пугало её настолько, что она могла начать бредить и даже испытывать слуховые галлюцинации. Девочке было трудно. Катрин лишь подошла к сестрёнке и трепетно обняла, защищая её от всего на свете. Девушка жалела о том, что ничем не смогла помочь брату в тот момент. Она даже начинала винить себя в том, чего не совершала. Это всё давление отца. Он лишь тиран, желающий вырастить из своих детей прирождённые машины для убийств, которые были бы восприимчивы к моральному воздействию. Для вампиров такое на первом месте, потому что им нельзя дать людям запугать себя.       Тихо шепча блондинке что-то на ухо, голубоглазая слегка покачивалась из стороны в сторону, убаюкивая бедную, испуганную девочку. Она ещё слишком молода для всего этого. Как же Катрине хотелось, чтобы она росла в нормальных условиях, а не этом аду, где выживает только сильнейший не только телом, но и духом.       А отец сейчас просто пошёл в «мастерскую», где готовился к охоте на людей. Там он быстренько разрабатывал план действий, искал на карте надёжные укрытия и складывал в сумку всё необходимое. Для этого было рано, но мужчине было всё равно. Он желал как можно быстрее избавиться от человеческой расы раз и навсегда.

***

      Трэвис сидел за столом, дочитывая очередную молитву и тихо всхлипывая. Фишер сделал ему слишком больно, даже не подозревая об этом. Сердце бедного блондина было разбито и ему не хотелось жить дальше, с осознанием того, что он продолжит страдать дальше, не получая благословения от Бога. Он был абсолютно уверен, что Господь так поступил лишь из-за неправильной любви. Фелпс влюбился в парня и теперь попадёт в ад. Хотя, он был бы не прочь попасть туда, так как жизнь здесь это намного хуже, чем ад. Сейчас, в этом мире, во время активной борьбы с вампирами, на всей планете повисло огромное напряжение. Вся Земля знала лишь одно чувство — страх. Внутри каждого человека бурлило это чувство. Оно разгоняло кровь, заставляя её холодеть, как и руки. Казалось, что у каждого второго человека они были как у мертвеца. Хотя, по сути, все люди — это ходячие мертвецы. Никто не знает, кто будет следующим. Может ты, а может твой сосед, или член семьи. От этого становилось ещё страшнее и ты уже особо не задумываешься о всяких мелочах, которые когда-то волновали тебя. Самое главное — это выжить. Больше ничего.       Сейчас Трэвис тоже испытывал страх. Невероятный. Такой, который никогда не испытывал до этого. В его голове был лишь один вопрос, который ставил его в тупик, заставляя всё тело дрожать, а спину покрыться мурашками:

«А что если отец узнает?»

      Нельзя, чтобы это произошло, потому что блондину конец. Его точно убьют или задушат. Хотя, для его это была лучшая перспектива, так как самое хреновое — это унижения и ещё большие избиения. Тогда Трэвиса просто окунут лицом в грязь, заставляя задыхаться. Но как только он будет в шаге от смерти — снова вытащат, облив при этом словесным дерьмом. Это самая ужасная кара из всех, что может быть. Кареглазый этого не хотел, поэтому, сложив руки в замок, поставив их перед лицом и закрыв глаза, он тихо пробормотал:       — Куда бегу от Тебя, Господи наш? В какой стране скроюсь от лица Твоего? Небо — престол Твой, земля — подножие Твое, в море путь Твой, в преисподней владычество Твое. Если близок уже конец мира, то не без щедрот Твоих будет кончина. Знаешь Ты, Господи, что неправды наши велики; и мы знаем, что велики щедроты Твои. Если не умилостивят Тебя щедроты Твои, погибли мы за беззакония наши. Не оставь нас, Господи, Господи; потому что вкушали мы Плоть и Кровь Твою. Когда дела каждого подвергнутся испытанию пред Тобою, Господи всяческих, — в это последнее время не отврати, Господи, лица Твоего от исповедавших святое Имя Твое. Отче, Сыне и Душе Святый, Утешителю, спаси нас и сохрани души наши! Умоляем благость Твою, Господи, отпусти нам вины наши, презри беззакония наши; отверзи нам дверь щедрот Твоих, Господи, да приидут к нам времена мирные, и по щедротам Твоим милостиво приими молитву нашу, потому что кающимся, Господи, Ты отверзаешь дверь.       Он медленно открыл заплаканные глаза и уставился в книгу. Минута. Две. Его лицо исказила ухмылка, а с губ сорвался тихий смешок. Только что он понял, насколько жалко сейчас выглядит. Обращаться к богу в такие моменты — довольно глупо, особенно без гарантии на то, что он поможет. Трэв только что понял это, а точнее осознал, так как и раньше понимал, что все эти молитвы — пустая трата времени. Люди живут в мире, где они должны полагаться в первую очередь на себя, а не на какого-то человека «свыше». Никто не говорил ему, что господь действительно существует, его лишь убеждали, что помолившись — он поможет. Не помог. Он один. Нет никого, кто был бы на его стороне, кроме Сала. Сейчас стоило бы думать хоть о какой-то дружбе, а не о глупых чувствах.       — Разревелся как девчонка, — тихо прошипел блондин, закрыв книгу и снимая с шеи крест, который доставлял ему какую-никакую, но боль. Он вампир и эта штука тоже делала ему больно. Он вампир. Не человек. Сейчас не самое время распускать нюни, — Я должен быть сильнее… Хотя бы ради него, — после этой мысли кареглазый сжал ладонь в кулак и послал бога куда подальше. Раз ему нет до него дела, то какой толк? Вот именно, что никакого. Раз так, то он обратится к людям и вампирам, от которых пользы будет в несколько раз больше.

«Я не хочу быть слабым в его глазах»

***

      Попивая крепкий чёрный кофе, Джонсон раздумывал об этой ночи. Снова на него огромной волной нахлынули воспоминания и не только о том голубоволосом вампире. Мария. Он разрешил себе думать о ней, спустя месяцы упорного отрицания. Но сейчас эти мысли не оставляли неприятную горечь или сдавленность в лёгких. Сейчас они воспринимались лишь как грустные, а не как колкие и болезненные. Всё благодаря ему. Тот вампир изменил его жизнь, хоть и не кардинально. Он, словно, показал ему мир в другом ключе. Пусть они и виделись всего раз. Теперь Лар больше знал о вампирах, как о расе, да и не только.       Допив свой напиток, он встал из-за стола, уже в который раз вздыхая и кладя кружку в раковину. На зубах ещё остались крупицы кофе, которые неприятно тёрлись о зубы, заставляя слегка поёжиться. Помотав головой, кареглазый выпил стакан воды, при этом прополоскав рот. Теперь он не чувствовал такого дискомфорта. Теперь его мысли были об охоте, а точнее о вероятности встречи с тем самым парнишкой. Сегодня это была единственная мотивация для похода в лес. Даже вампиров убивать не хотелось. С ним явно что-то не так. Всего день. Один, чёртов, день так изменил его. Стоит ему лишь подумать о Салли, то вся его серьёзность улетучивается, брови приподнимаются, а щёки предательски краснеют. Веки тяжелеют и невольно хочется кусать губу. Сердце бьётся быстрее и все цели, все желания становятся неважными. Это так тупо. Потому что это сейчас с ним и происходит. Помотав головой, он зарылся в волосы длинными пальцами, чувствуя как в ушах начинает звенеть. Вздохнув, он лишь слегка сморщился.

***

      Время близилось к двенадцати ночи. Скоро должен был начаться комендантский час, поэтому все люди расходились по домам, а охотники собирали всё необходимое. Тоже самое сейчас делал и Ларри. К назначенному времени всё было готово, Но сегодня он решил положить ещё кое-что. Это будет звучать очень глупо или банально, но он достал из какой-то задницы цветок. Причём довольно красивый — это была белая хризантема. Джонсон сложил её в маленькую баночку и положил в самую глубь сумки через плечо. Взяв её в руку, он поправил воротник водолазки, захватил свою излюбленную кожаную куртку и пошёл на выход из дома с конкретной целью: встретить Сала. Убийства других вампиров сегодня — простая формальность, так что об этом можно было не заботиться. Все должны были встретиться у входа в лес, чтобы согласовать план действий.

***

      Салли уже не знал, сколько он бродил по этим злосчастным тропинкам, укрываясь плащом от палящего солнца. Наконец, когда стемнело, он почувствовал себя как на своей территории. За всё то время, пока он бесцельно нарезал круги по лесу, в его голове образовалось невероятно много вопросов к отцу. Самооценка голубоглазого упала ещё ниже и теперь он был бы не прочь умереть от рук очередного охотника. Салу даже не приходила мысль о том, что Генри мог попросту испытывать его. К сожалению этот мужчина бывает слишком непонятлив и непредсказуем. Сев под каким-то большим деревом, голубоволосый решил вздремнуть, так как весь день он не спал. Веки тяжелели и вскоре наконец закрылись. Он погрузился в сон, который, как ему казалось, должен был пройти совершенно спокойно.

***

      Казалось, что прошла уже целая ночь, но на деле прошло всего-то пару часов. Сал проснулся от того, что кто-то погладил его по плечу. Вскочив, он увидел перед собой Ларри. Как только вампир пришёл в себя и стал более-менее нормально соображать, то облегчённо выдохнул. Что ж, это было намного лучше, чем встретить другого охотника или, не дай бог, отца.       — Что ты тут делаешь? — Сонно спросил Салли, протерев глаза и зевнув.       — Хотелось бы спросить у тебя тоже самое, — на его лице вмиг нарисовалась добродушная улыбка. Фишер, заметив её, улыбнулся в ответ и потянулся, довольно промычав.       — Меня из дома выгнали и теперь я предоставлен сам себе. Твоя очередь, — Сал усмехнулся, понимая, насколько жалко это звучало. Ему аж от самого себя стало противно.       — Что? Как выгнали? — Его лицо слегка вытянулось, а брови сами изогнулись в непонимании.       — Вот так вот. Ты отошёл от темы, — Фишер скрестил руки на груди, вскинув брови.       — Охота, всё как обычно. Бродил, искал вампиров и нашёл тебя, — на его лице снова мелькнула улыбка. Она была искренней и такой тёплой, если можно так сказать.       — Ясно. То есть, сегодня ты тоже не убьёшь меня, правильно? — С некой надеждой в голосе спросил Салливан, надеясь, что сегодня ему может повезти и он наконец сдохнет.       — Да, Сал. Я уже озвучивал тебе причины, Так что перестань просить меня об этом, — Джонсон нахмурился.       — Ладно, значит в другой раз, — он поднялся с земли и отряхнулся, снимая капюшон, — У тебя есть задание, дружище, так что дерзай и иди ловить вампиров, а я пойду дальше бесцельно ходить по лесу, в поисках какой-нибудь еды или развлечений, удачи, — сказал он и медленно пошёл в сторону деревьев, тихо хмыкнув, но его остановили.       — Постой. Ты всегда можешь выпить и моей крови. Я не против, — как-то умоляюще проговорил Лар, прикусив щёку изнутри и слабо покраснев. Сейчас он снова выглядел как маленькая девочка.       — Почему ты так этого хочешь? — Развернувшись, спросил голубоволосый и слегка наклонил голову в бок.       — Я пытаюсь помочь. В любом случае у тебя нет выбора, потому что если ты кого-то убьёшь, то еды будет всё меньше, а у меня, как ты знаешь, крови предостаточно, — он снова был серьёзен, как никогда. Это звучало немного глупо, но он старался найти причину.       — У тебя и так уже есть след от укуса. Пойми, если их будет много, то тебя рано или поздно раскусят. Я не хочу проблем.       — Сал, — он как-то неосознанно взял его за руку, подойдя ближе, — всё будет хорошо, — он перешёл на шёпот. Тот лишь тяжело вздохнул, положив руку на плечо патлатого и опустив этой рукой горло его водолазки. Выбрав место, он открыл рот и впился в его шею, снова. Прикрыв глаза, Салли стал жадно пить из него кровь. Он не ел уже почти день, поэтому сейчас ему нужно было больше, чем обычно. А Джонсон лишь слегка кривился, снова наслаждаясь теми ощущениями, которые он испытывал уже во второй раз. Прикусив губу, он осторожно положил руку на макушку Фишера, погладив и слабо улыбнувшись. Рядом с этим вампиром он ощущал себя как-то по-другому. Хотя, это было заметно. Сал поднял на него немного непонятливый взгляд. Но вскоре он наконец отстранился, слизав остатки с раны и губ. Тихо шикнув, Лар потёр больное место и слабо улыбнулся.       — Иногда твоя настойчивость меня бесит, — прямо сказал вампир, чувствуя себя просто прекрасно, — Ты ведь нормально себя чувствуешь?       — Да, только шея болит, — он поправил горло водолазки и заглянул голубоволосому в глаза, — Ты так и не ответил на мой вопрос.       — Какой ещё вопрос? — Сдвинув брови, спросил Салли, слегка приоткрыв рот и явно не понимая.       — Почему тебя выгнали из дома? — Он был серьёзен, как никогда.       — Это не твоё дело, — Салливан улыбнулся, похлопав его по плечу, — На то были причины, очень серьёзные. Это пока всё, что я могу тебе рассказать.       — Ты мне не доверяешь? — Слегка прикрыв глаза и грустно вздохнув, спросил Ларри и поник.       — Не особо, прости, — он шагнул назад и уже собирался уйти, тихо сказав: — Я пойду, увидимся, может быть, — но его остановили, осторожно взяв за запястье.       — Постой… У меня есть кое-что для тебя, — патлатый слегка покраснел, закусив нижнюю губу и в который раз убеждаясь, что при нём он ведёт себя как размазня. Салливан лишь развернулся, тяжело вздохнув и скрестив руки на груди. А кареглазый стал копаться в сумке, вскоре достав из неё тот самый цветочек и вручив его голубоглазому, ничего не сказав. Тот лишь принял подарок, улыбнувшись и ответив ему тихим «спасибо».       В последний раз взглянув Ларру в глаза, Салли развернулся и ушёл, накинув капюшон и прижав цветок к груди, чувствуя себя как-то странно. План провалился. Продолжение следует…