Кровь из твоих вен

***

      Трэвис ещё долго сидел за столом в своей комнате, обдумывая все свои поступки. Правильно ли он делал раньше? Правильно ли сделал сейчас, отрекаясь от бога. В голове витали сомнения и их было невероятно много. Казалось, что она может просто лопнуть от этого нагнетающего чувства. Она даже начала трещать, отдаваясь звоном в ушах и болью в висках. Фелпс чувствовал, что может расплакаться в любой момент из-за такого сильного напряжения и, даже, какой-никакой, но ненависти к себе, но он держался. Дав себе обещание, он желал измениться. Наладить отношения с Салом и наконец рассказать о том, как тяжело ему приходится, может даже рассказать о всех тех чувствах, бушующих внутри парня уже который день. В подробностях разобрать всё, что накипело, дабы, возможно ему стало легче. Выговориться единственному другу на этой жалкой и никчёмной планете, погрязшей в некой войне. Снова. Попробовать поговорить с отцом и найти общий язык, потому что блондину надоело выслушивать упрёки, а за непослушание получать по лицу или другой части тела. Хотелось стать сильным, хотя бы для себя. Подперев голову рукой, он потупил взгляд куда-то вниз. За окном постепенно темнело, но Трэв даже не обращал на это внимания, сидя смирно и игнорируя боль в затёкших частях тела. Очнулся он только тогда, когда услышал, что мать позвала его ужинать. Встрепетнувшись, он надел крест, слегка поморщившись и поспешил на выход из комнаты. Нельзя заставлять отца ждать. Это может плохо кончиться. Спустившись, он прошёл на кухню и тихо сел за стол, сложив руки в замок и готовясь молиться. Все вздохнули и парень понял, что пора. Он не произносил слова вслух, лишь начиная их шептать, как делали другие члены его семьи. Прикрыв глаза, он начал:       — Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго, — а после принялся за трапезу, как и его семья. От всех этих молитв начинала слегка болеть голова, а от креста, казалось, уже появился болезненный ожог. Да, так и было. На груди Фелпа располагался небольшой, но довольно заметный ожог. Он вампир и всё это ему чуждо. Он делал это ради отца. Мучался лишь ради него, получая только боль и унижения. Тихо вздохнув, он продолжил есть, не поднимая взгляда на главу семейства, но изредка смотря на перепуганную мать. Она вся дрожала и ела очень осторожно, потому что и ей приходилось не сладко. Казалось, что вся семья жила в страхе. Хотя, так оно и было. Фелпсу-младшему понадобился хлеб, но он оказался рядом с отцом, далеко от самого Трэвиса. Недолго думая, он собрал всю волю в кулак и тихо спросил:       — Отец, ты не мог бы подать мне хлеб, пожалуйста, — его голос слегка дрожал, но он решился. А мать лишь подняла испуганный взгляд на сына, якобы говоря: «Что ты делаешь? Он же опять закатит скандал!». Священник лишь поднял злобный взгляд на кареглазого, но передал ему хлеб и спокойно продолжил трапезу. Трэвис сейчас чувствовал себя чёртовым везунчиком. Впервые он почувствовал себя так хорошо. Словно он решился на какой-то невиданный поступок. Хотя, так оно и было. Но сейчас Фелпс гордился собой, а мама лишь облегчённо выдохнула.       После того, как семья доела ужин, все они снова сложили руки в замок, закрыли глаза и еле слышно произнесли:       — Благодарим Тя, Христе Боже наш, яко насытил еси нас земных Твоих благ; не лиши нас и Небесного Твоего Царствия, но яко посреде учеников Твоих пришел еси, Спасе, мир даяй им, прииди к нам и спаси нас.       Потом все встали и ушли, кроме матери. Она собрала посуду и сложила в раковину, включая воду и начиная мыть, при этом тихо вздыхая. Трэвис быстро прошмыгнул в свою комнату и закрыл за собой дверь, сняв с себя этот проклятый крестик и откинув его куда подальше. Он тяжело дышал, схватившись за сердце и слегка скривившись, сдвигая брови и чувствуя, будто его рёбра попросту ломаются. Словно на них сейчас наступили. Долгое ношение креста сделало своё дело. А всё то, что они произносили, также доставляло невероятную боль бедному парню и он еле сдерживался, чтобы не закричать. Пусть он и полукровка, но не выносил вида крестов, не мог спокойно слушать молитвы без звона в ушах. Но мог. Он терпел. И это было невыносимо.       Спустя пару часов ему нужно было ложиться спать. Переодевшись, он лёг в постель и попросту забил на эту чёртову молитву. Она ему не поможет и не спасёт. Всё это пустая трата времени, особенно для него. Поёжившись, он попытался уснуть.       Минуты длились как часы, а звук тикающих часов всё больше и больше выводил Фелпса из себя. Он был готов прямо сейчас разбить их об стену, но не решился из-за страха перед отцом. Всё сводилось к этому, всегда. Он продолжил ворочаться, вслушиваясь в громкое тиканье настенных часов, которые так его заебали. Хотя под них иногда было приятно засыпать, когда ему мешали другие звуки: дождь, например. Но не сегодня. Они невероятно бесили и этот звук словно закрадывался в мозг, отдаваясь там многократным эхом. Тихо рыкнув, кареглазый закрыл уши, пытаясь вслушаться в любой другой звук. Но вскоре он услышал то, что было в несколько раз хуже звука тикающих часов. Видимо, мама разбила что-то, потому что этот звон послышался по всей церкви, тобишь их дому. Спустя несколько секунд послышались крики отца:       — Да сколько уже можно бить посуду?! Когда ты станешь нормальной женой?! — А после послышался звонкий хлопок, как будто кому-то дали знатного леща. Так и было. Пощёчину получила Агата — мать Трэвиса. А после послышались звуки, как будто падающей мебели, но это было не так. Священник сейчас схватил жену за волосы и швырнул в стену, а после громко крикнул:       — Как меня всё это заебало! То сын-нытик вечно лезет, то ты со своей неуклюжестью! Как я вас ненавижу! — А после он ткнул мать лицом в осколки. Послышался громкий женский крик. Трэв не на шутку испугался, но продолжил лежать в кровати, чувствуя как на глаза наворачиваются слёзы. Он держал их в себе, Но стоило ему снова услышать крик и еле различимое: «Милый, прошу, остановись!», То он не выдержал и разрыдался, снова. Дальше он слышал лишь крики и звуки ударов. Он не мог ничем помочь собственной матери, потому что страх также охватил его. Он просто не мог пошевелиться. Сейчас тиканье часов казалось самым желанным звуком. Блондин просто желал, чтобы он снова заполнил его разум, дабы не слышать дальше ничего.       «Как же я устал… Сал… Помоги мне»

***

      После ухода Фишера, Джонсон почувствовал сильную тоску. Хотелось столько всего рассказать, Но стоило им опять увидеться, то все слова просто испарились, оставляя лишь былую неловкость. Но Лар был рад, что он принял его подарок. Хотелось постоянно дарить ему цветы и говорить ласковые фразы, но это будет глупо и очень неправильно. Ларри прекрасно об этом знал, но всё равно оставил эту идею в голове, дабы, возможно, всё же реализовать её.       «Как же иногда мне хочется просто взять и обнять тебя» Его рука невольно легла на недавнюю рану. Почесав её, он заулыбался и ушёл с этого места. Но вскоре его улыбка спала, так как в голове назревал самый главный и очень важный для него вопрос: «почему же его выгнали?» — Это невероятно сильно волновало его сейчас, а желание помочь возросло в несколько раз. Но он не мог, потому что знал, что Сал откажется. Сейчас он всем сердцем надеялся, что у этого парнишки уже есть план и он не будет и дальше бродить по лесу, натыкаясь на неприятности. Сейчас этого хотелось меньше всего.       — Лишь бы ты не наткнулся на Эш, — тяжело вздохнув, пробормотал парень, взглянув на ружьё в руке. Сейчас хотелось расслабиться, а значит — убить кого-то, то бишь вампира. Прикусив губу, он ускорил шаг и стал вслушиваться, подыскивая для себя жертву.       Вскоре он услышал какое-то шуршание в кустах, неподалёку. Ухмыльнувшись, он максимально тихо подошёл к этому месту и, заметив движения, выстрелил. Раздвинув кусты, его губы расплылись в довольной улыбке. Он подстрелил вампира. Явно очень молодого и неумелого. Но выглядел он совсем обычно: безумно бледная кожа; тёмно-каштановые волосы и ярко выраженные клыки. Это был парень. Тихо хмыкнув, он присел на корточки и стал разглядывать жертву. Удивительно, что он попал сразу в голову.       — Слишком просто, — тихо сказал Ларри и вскинул брови, осмотрев труп на какие-нибудь полезные вещи. Ничего, кроме какого-то бутылька с отваром красного цвета. Пожав плечами, он взял его с собой и поплёлся дальше, периодически натыкаясь на других охотников. Они просто кивали друг другу, возвращаясь к работе.       Постепенно Джонсон «приходил в себя», возвращая былую бесчувственность и грубость. Он наконец смог выдохнуть с облегчением. По пути он встретил Эшли, рассказав ей о своей находке. Та была довольна, до конца убедившись, что с её другом всё в порядке, хотя этот мудак умел пизде́ть. Хотя, по нему это прекрасно видно. Дальше ребята пошли вместе. Они шли тихо, часто оглядываясь по сторонам. Это выглядело забавно, но эти охотники знали своё дело. Пока ничего, но вскоре они наткнулись на странные звуки. Скорее всего это был разговор. Голоса обоим не были знакомы, поэтому они сразу поняли в чём дело. Притаившись за деревьями, они стали наблюдать.       — Не нападай раньше времени, — еле слышно прошептал Лар, смотря за тем, как Кэмпбелл целилась и уже была готова выстрелить. Та лишь что-то пробормотала себе под нос, опустив ружьё. Эти вампиры что-то обсуждали, но довольно тихо. Разобрать было сложно, но это не важно. Этих ребят было трое и, видимо, они семья. Самый высокий и грозный — это явно отец. У него были голубые волосы. Это напомнило парню о Салли. Они с этим мужчиной были сильно похожи.       «Может, это его папаша?» — пронеслось в голове шатена. Но он просто мотнул головой, отогнав эти мысли. В любом случае он ничего не рассказывал о своей семье, поэтому предполагать сейчас не стоит. Но это было слишком очевидно. Спустя время, вампиры разошлись по укрытиям. Видимо, младшей досталось место в кустах, отец и другая девушка ловко запрыгнул на деревья. Это была засада.       — Если мы не убьём их сейчас, то они могут убить кого-то из наших, — шёпотом говорила одноглазая, снова направляя дуло ружья на кусты.       — Блять, Эш, стой. Нам нужно понять их тактику, — Джонсон рукой опустил её ружьё, оскалившись, — Кажется, что они не в первый раз сюда приходят. Если мы проследим за ними, то, может, сможем найти и других вампиров. У них наверняка есть союзники.       — Да плевать я на это хотела. Сейчас у нас идёт зачистка, а не вычисление банд. Мы не в городе, в конце концов, так что отвали, — прошипела Эш, снова подняв ружьё. Недолго думая, она выстрелила в кусты, которые зашелестели. Из края показалось мёртвое детское тело. А Лар лишь ударил себя по лбу, смотря за тем, как другие вампиры всполошились, спрыгивая с деревьев и разбегаясь в рассыпную, пока Кэмпбелл выбежала из укрытия, направившись за ним. А патлатый же не стал. Он просто закатил глаза, подойдя к трупу. Маленькая девочка лет так двенадцати с блондинистыми волосами и голубыми глазами. Необычная внешность для вампира. Вдали были слышны звуки выстрелов. Эшли явно до последнего пыталась догнать их и убить. Ларра сейчас это не интересовало. Проверив пульс, он убедился, что этот вампир сдох и пошёл дальше, в лес. Он невероятно хотел снова наткнуться на своего возлюбленного, но, увы, им сегодня не суждено больше встретиться.       «В следующий раз я буду смелее» — словив себя на этой мысли, патлатый снова почесал шею, на которой располагались укусы.       «Надеюсь, Эшли там не сильно парится и уже сдалась. Этих мразей сложно догнать» — парень невольно вспомнил погоню за Салом, когда тот просто сдался. Его глаза тогда выражали жалость и грусть. Как два неба или океана. Джонсон попросту влюбился в эти голубые глаза, как придурок. Пока у него есть время, нужно постараться показать ему, что Ларри действительно чувствует.

***

      Эта охота ничем не отличалась от других. План был похожий, так как Генри просто не решался заморачиваться. Проблем у них не было. Максимум тогда, когда Сал подвёл их, но, всё же, спас. Иногда его чутьё отлично помогает на охоте. Но сегодня семья обойдётся без него, потому что этот вампир лишь позорил их и сейчас он им не нужен был. Если бы Фишер-старший знал как он заблуждается. Накинув на плечо сумку, он созвал своих дочерей вниз, дабы они выслушали его план. Поняв, что всё по старому, Катрин облегчённо выдохнула, надеясь, что сегодня обойдётся без происшествий. Она всё ещё грустила из-за брата, надеясь, что он не выдержит и вернётся к ним, потому что искать его в этом лесу — тоже самое, как искать иглу в стоге сена, учитывая, что он мог прятаться где угодно, при желании, даже у людей. Всё это заставляло Фишер-младшую сильно погрустнеть, но на виду она оставалась непоколебимой. Кивнув самой себе, она направилась за отцом, на выход из дома. Генри сейчас просто вожделел вкусить человеческой крови, поэтому у него попросту чесались руки.       По приходу на место, вся семья разошлась по укрытиям и стала ждать человека. Очень глупая схема, но самая безопасная. Малышка Элли сейчас сидела в кустах, заменяя Салливана. И сестра сильно беспокоилась за неё. Девочка и так была слишком юна для всех этих «мерзостей», а её заставляли почти каждую ночь наблюдать все эти жестокости. Но она привыкла. Пусть она и была сильно травмирована, но привыкла. Поддержка сестры не давала девочке сломаться, отдаваясь лишь инстинкту и своим тараканам в голове. Это радовало старшую дочь и она была счастлива, что Элли неплохо справляется с собой.       Недолго они сидели в укрытиях. Послышался выстрел. Катрин потеряла дар речи. Её сердце ушло в пятки, когда она увидела собственную сестру, а точнее её мёртвое тело, камнем выпавшее из колючих кустов. Фишер почувствовала, как всё внутри разломалось по кусочкам. Она не защитила её, не спасла, не уберегла от этого жестокого мира, людей. Она позволила ей умереть, да ещё и такой гадкой смертью. Вся жизнь пролетала перед глазами, а в ушах стоял звон от выстрела. Весь мир перед глазами Катрин рухнул. Это её вина. Она всё испортила. Она — источник всех проблем. Она не спасла сестрёнку, не защитила брата и теперь она осталась одна. Вся вина лежала лишь на её плечах. Ей стоило быть ответственнее. Проходили секунды, но для девушки они протекали как часы. Время для неё остановилось. Она смотрела как из головы девочки медленно вытекала кровь, а её глаза закатывались. Кожа бледнела, а всё тело подрагивало в предсмертных конвульсиях. В этой игре она проиграла. Умерла в столь юном возрасте. От рук какого-то охотника. Жалкая смерть, учитывая, что никто не был рядом с ней. А ведь Элли ещё столького не видела. Но, увы, не увидит. Она вернётся к матери, на небеса, если туда попадают и вампиры. Она наконец забудет о страхе и упокоится с миром. Ей больше не надо будет страдать. Она свободна.       Очнулась Фишер-младшая лишь тогда, когда её силой стянули с дерева. Она, давно потеряв ориентацию в пространстве, просто бежала за отцом. Без цели. Её даже не волновало то, что за ними сейчас бежит охотник, пуская в них пули. Катрин даже не желала мести. Ей тоже хотелось умереть. Этот позор ей не смыть никогда, тогда зачем стараться и жить дальше с мыслью о том, что ты подвела всю свою семью? Подвела и оставила их тогда, когда они больше всего нуждались в помощи. Ей ни за что не забыть то, что произошло. Её жизнь не будет прежней. Она обречена. Блондинка цеплялась ногами за ветки, но не падала, продолжая бежать. Зачем, если выход из всей этой ситуации находится прямо за ней? Инстинкт выживания заставлял её бежать, подсознание кричало о спасении, но внутри девушка желала умереть.

«Какой с меня толк, если я убила свою семью? Это я во всём виновата. Мне нет прощения. Прости меня, Сал. Прости меня, Элли. Я подвела вас»

Продолжение следует…