...
1 августа 2019 г., 17:06
***
Салли всё шёл в неизвестном направлении, смотря на красивый цветок и слыша выстрелы в далеке. Но Фишер даже не думал ускорять шаг, просто спокойно идя вперёд. Выстрелы были далеко, поэтому можно было не волноваться, да и умереть лишний раз можно. Эта мысль заставила его усмехнуться. Прокрутив хризантему в руке, Сал грустно вздохнул. Ему всё ещё нужно было думать о том, где бы пристроиться, потому что ночевать в лесу — не самая лучшая идея. Тут слишком мало хороших укромных местечек, да и тебя запросто могут найти. Хреново. Пока он думал, то не заметил, как споткнулся о корень дерева. Не успев среагировать, он упал и сильно ударился коленями о землю. Тихо шикнув, он поднялся и отряхнул с ног и рук землю, взглянув на них. На левой руке была кровь. Фишер недоумённо склонил голову в бок, глазами уже начиная искать возможную причину ранения. Сдвинув брови, он прищурился и заметил некое сияние. Встав на корточки, он вгляделся в твёрдую землю. Из неё торчало стекло. «Откуда оно здесь? Люди обычно не ходят сюда на пикники, да и вовсе не гуляют» — Подумал голубоволосый, снова тихо зашипев. Рана была достаточно глубокой и начала сильно кровоточить. Бинта под рукой не было, так что Фишер просто обмотал руку краем плаща и положил цветок в карман джинс, дабы не занимал руки. Внезапно, к нему пришла идея и он уже прекрасно представлял, куда ему можно было бы отправиться. Улыбнувшись, он натянул капюшон на лицо «целой» рукой и ускорил шаг, свернув на одну из тропинок, которая вела в тот самый городок. Там он сможет перекантоваться у Мэйпл и заодно сможет увидеться с Трэвисом, да и расспросить его обо всём. У Сала остались вопросы по поводу последней встречи.***
Эшли потеряла след этих двоих, из-за чего сильно разозлилась. Она уже было хотела закурить, но вспомнила, что её сигареты были успешно изъяты Моррисоном и спрятаны где-то у него дома. Кэмпбелл уже в который раз пожалела о том, что закурила тогда, в их компании, ибо получила нехилый такой подзатыльник от обоих. Слегка пригнувшись, она опёрлась руками о свои колени, предварительно повесив оружие на плечо, и стала восстанавливать дыхание. Она была взбешена, но в тоже время и рада, что всё-таки смогла застрелить того вампира. — Здесь они слишком ловкие и быстрые, — всё ещё тяжело дыша, озвучила свои мысли шатенка и выпрямилась, поправляя волосы, — Почему все сильные вампиры прячутся в какой-то глуши? — Она недовольно цокнула языком и направилась обратно к Ларри, дабы как всегда наорать на него за то, что тот не помог ей. Быстрым шагом она направилась в место их засады. Там, точнее в нескольких метрах от него, Джонсон беззаботно шёл вперёд, явно задумавшись о чём-то. Сейчас ему точно будет не до своих мыслей. — Ларри, мать его, Джонсон, я тебя когда-нибудь точно прирежу! Какого хрена?! — Чуть ли не кричала Эшли, уже практически настигнув ничего не понимающего Ларри, который лишь обернулся и переваривал её слова. — Ты чего так бесишься? — Мгновенно ответил патлатый, готовясь получать дружеские пиздюли. — Чего я так бешусь? — Саркастично переспросила она, подойдя к кареглазому в плотную и схватив его за волосы, а точнее за тугой хвост, и потащила обратно, на выход из леса, — Да потому, что ты не помог мне, когда я была близка к тому, чтобы убить этих тварей! Почему ты так спокойно отнёсся к этому?! — Блять, Эшли, не тяни ты так, мне же больно, — Джонсон стал брыкаться и шипеть, пытаясь отцепить руки подруги от своих волос. Он выглядел сейчас как сердитый кот. — Я тебе сейчас их с корнем вырву, если не объяснишь, что это было! — Она сильнее сжала его хвост и потянула на себя, вызвав у шатена болезненный стон и глухой рык. — Ай, сука! — Матюкнулся он, снова шипя, — Я подумал, что нам не стоило торопиться, чтобы убить их всех за раз, а ты как всегда всё начала раньше времени, мол: «мы не в городе, тут другие правила и бла бла бла…» Сколько уже можно?! Ведёшь себя как ребёнок! — Теперь и Ларри был зол. — Я сделала, как считала нужным, почему нельзя было просто меня поддержать?! — Одноглазая отпустила его волосы, сжав руки в кулаки и желая набить кому-нибудь морду, а желательно патлатому. — Да потому что не всегда твои идеи являются совершенством! — Рыкнул кареглазый, потуже затянув резинку и пригладив растрепавшиеся пряди. В ответ он получил лишь что-то невнятное. Оба ребят были злы и расстроены, поэтому им сейчас было просто необходимо остыть и побыть в тишине. Они разошлись по домам и больше не выходили, хотя им было велено оставаться до конца комендантского часа. Но им было плевать на эти глупые правила. На них они не действуют.***
Эти два часа были одними из худших в жизни Трэвиса. Всё это время он тихо рыдал в подушку, закрывая ей и уши, дабы не слышать всего того пиздеца, который творится в их семье уже который год. Он так устал. Он был невероятно сломлен, чувствуя себя жалким. Хотел всё изменить, но жизнь так и норовит кинуть его обратно в эту яму. Парень задрожал, не в силах больше это слушать. Он тихо шептал что-то, покачиваясь из стороны в сторону. Сейчас он был похож на наркомана без дозы. И тут, всё прекратилось. Звуки ударов стихли, крики тоже прекратились. Слышались лишь тихие женские всхлипы и тяжёлое мужское дыхание. Было слышно, что отец что-то сказал и ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью и тогда, Фелпс смог открыть заплаканные глаза и выбраться из своего, так сказать, укрытия. Прислушавшись к шорохам, к звуку тиканья таких противных часов, он успокоился. Всё кончилось. Повернувшись к стене, он вытер слёзы рукой и попытался уснуть. Никак не выходило. В голове снова и снова всплывали эти крики, голос отца, матери. Это было ужасно и также невыносимо. Это продолжалось уже больше получаса. Внезапно он услышал шаги, которые приближались к его комнате. Встрепенувшись, он зажмурил глаза и услышал как дверь со скрипом открылась и в неё кто-то вошёл. Судя по тихим и довольно неуверенным шагам — это была мама. Она подошла к кровати сына и села на её край, устремив свой взгляд в пустоту. — Я правда плохая мать, да, милый? — Она явно обращалась к Трэвису. Её голос был тихим, дрожащим и хриплым. Это даже пугало, заставив блондина громко сглотнуть. — Твой папа часто бьёт меня, а я, как дура, снова и снова создаю ему проблемы и прощаю все поступки, — она шмыгнула носом. Послышался тихий всхлип. Но кареглазый всё ещё молчал. — Почему же Господь так жесток к нам? Разве, мы заслужили эти страдания? — Её голос становился всё тише. У Трэвиса также снова навернулись слёзы, но он просто закусил щёку изнутри, держа всё в себе. Было невозможно это слушать. Невероятно больно. — Я ведь так люблю его и стараюсь угодить, но получаю лишь боль. Почему всё так, Трэвис, почему? Разве, я заслужила этого? — Агата стала всхлипывать всё чаще. Фелпс понимал её боль, потому что испытывал что-то похожее. — А ты? Ты ведь тоже стараешься. Молишься даже тогда, когда это делает тебе больно, но он всё равно не понимает как нам тяжело. Он чёртов эгоист, но, ведь, всему есть причина, да? — Это уже звучало как последняя надежда на человечность отца. Но её не было. Все эти домыслы бессмысленны. — Как же я устала от всего этого, сынок, — зажмурившись, блондин начал тихонько плакать, сжав в руках одеяло и до сих пор не смея издать хоть один звук. — Пообещай, что не расскажешь папе о нашем разговоре. И пообещай, что не будешь долго злиться на меня за это. Я люблю тебя, — Агата грустно улыбнулась и встала с кровати, наклонившись. Она нежно поцеловала сына в макушку и пошла к выходу из комнаты. По звукам было слышно, что она оставила что-то в ящике стола. После, послышался лишь тихий скрип двери. Трэвис не понимал, о чём она, но сейчас, просто закрыл глаза и попытался уснуть, дабы прогнать все эти мысли. Хотелось хоть на время защититься от всего этого. Ему повезло и уже через пару минут он крепко спал, не слыша ничего, что происходило этой ночью.***
Как только Генри и Катрин скрылись, то Фишер-старший сразу повернулся к младшей. В его глазах было столько эмоций. Страх, ярость, непонимание и, даже, грусть. Но девушке сейчас было не до этого. В своей голове она металась из стороны в сторону, пытаясь понять: где она поступила неправильно; где свернула не туда; и почему всё это происходит именно с ней. Слёзы не заставили себя долго ждать и она расплакалась, упав на колени и начиная сильно дрожать. Отец лишь потер переносицу, кинув на дочь очень опустошенный и жалостливый взгляд. Может, в нём всё же осталась человечность? — Это всё я виновата, пап! Я не защитила её! Из-за меня она погибла! Это всё я! — Кричала Фишер, уже попросту впав в истерику и чувствуя, как потихоньку сходит с ума. Паника. Страх. Боль. — Катрин, хватит, — тихо сказал отец, став на корточки и положив руку на макушку голубоглазой, начиная слегка поглаживать, дабы хоть как-то её успокоить. Теперь и Фишер-старший чувствовал себя паршиво из-за этого, примерно понимая, что он натворил. Внезапно, к нему закралось чувство вины. Впервые. — Она была так близко и нуждалась в том, чтобы кто-то был рядом, а мы просто дали ей умереть! Я дала ей умереть! Это всё из-за меня! — Продолжала кричать она, чувствуя как тело начинает расслабляться, а в глазах темнеет. — Прошу, дорогая, перестань. Я тебя понимаю, но нам нельзя сейчас терять рассудок. Вставай, я отведу тебя домой, а завтра отправимся на поиски Сала. Сейчас он нужен нам как никогда. Ему тоже стоит знать, — Генри осторожно помог дочери подняться и неспеша пошёл в сторону их дома. — Что мы будем делать? Продолжать охотиться как ни в чём не бывало? Я этого не хочу, отец… — Тихо говорила Фишер, еле перебирая ногами. Она была слишком слаба. Ей было невероятно тяжело стоять на ногах. Она могла в любой момент упасть. — Нет, я не хочу, чтобы подобное случилось с тобой или со мной, а уж тем более с Салом, — вампир потупил взгляд куда-то вниз, чувствуя себя откровенным куском дерьма. Поздновато у него совесть проснулась. — Мне страшно, пап, мне очень страшно, — Всё также тихо говорила она, одной рукой вытирая слёзы, а другой держась за Генри, чтобы не упасть. — Не волнуйся, всё будет хорошо, мы справимся, — тихо проговорил Фишер, сглотнув и оглянувшись назад. Никого. Выдохнув с облегчением, он продолжил идти, чувствуя себя как-то подавлено. Диана бы вряд ли обрадовалась такому.***
Дома, отец уложил ослабевшую Катрин спать, а сам принялся думать. Он расхаживал по гостиной, держась за голову и чувствуя себя самым настоящим подонком. — Как я мог так поступить с ними? — Тихо повторял Фишер, слыша гудение в голове и чувствуя то, как же сильно совесть сейчас давила на него. Да, он поступил невероятно подло и жестоко по отношению к собственному сыну. Да и не только к нему. Слишком многого он лишил своих детей лишь ради тренировок. Он желал вырастить из них прераждённых наследников, совсем позабыв и о заботе. Столько бы бед было предотвращено, если бы он только вспомнил о том, что они — его дети, а не какие-то солдаты, которые то и могут, что лишь выполнять команды главаря. И только сейчас он осознал то, что он — самый хреновый отец на свете. Капля заботы могла бы изменить всё. Если он только включил свою тупую башку, то, возможно, всего этого бы не случилось. Идиот. — Идиот… Продолжение следует…
Примечания:
Часть скучная, но я не могу по-другому. Скоро снова стекло, готовьтесь. Спасибо за лайки и тёплые слова. Они - моя мотивация.
