road; alienisme

                    

***

                     Первый пункт назначения выбирает Хэчан. Он безумно хочет увидеть Хеллс-Каньон, поэтому приходится отправиться на границу Айдахо и Орегона. Марк и не против, так как природа там действительно красивая. В Кенневике придется пересесть на другую машину, ведь их довозят только до города. Хочется пить и греться, Минхен покупает воду, а потом обнимает Хека, делясь теплом своего тела. Пока они гуляют по городу, чтоб дождаться утра, младший курит и делится сигаретой, потому что сам затягивается глубоко, и так быстро делать это, вообще-то, вредно. Это везение, скорее всего, но они находят мужчину, который собирается ехать в Твин-Фолс, значит им примерно по пути. — Далеко путь держите? — между делом спрашивает водитель, когда примерно полпути в молчании проходит. — В Нью-Йорк. — Далеко собрались. Оно и понятно, вы молодые ещё, хочется приключений. Хэчан лишь кивает и жмется к Марку. Это их негласное правило, садиться вместе на заднее сидение. Так спокойнее и защищённее. Минхен знает, что Хёк хочет казаться сильным и позволяет ему это делать, но сейчас, когда Ли такой бесконечно уязвимый в его руках, хочется прижимать к себе. Буквально три часа проходит - и остановка первая. На горизонте проглядываются первые лучи солнца, которые плавно окутывают выступы в высоких горах, стекают в речную воду. Воздух чистый и свежий, а оттого Хэчану кажется, что тот доставлен из самой Франции. Из той самой Франции, где улочки пахнут свободой, любовью, сладким вдохновением. Из той Франции, где можно дышать полной грудью. В свою очередь, Марк задыхается от вида, открывающегося на каньон, пока Хёк берёт в руки фотоаппарат. Он как восхищённый ребёнок бегает и улыбается счастливо-счастливо. Наверное, Минхен сравнил бы его с лисом. Такой же изящный, энергичный и совершенно безудержный. Свободный. Пока младший стоит на краю и делает несколько снимков, на его плечи, почти неощутимо, как пожелтевший лист спускается на горячий асфальт, прожженный солнцем, ложится Маркова джинсовая куртка. Раннее утро, всё ещё прохладно. Они съедают по яблоку, которые успели припасти с собой, и пешком идут до трассы, чтоб наконец отправиться к океану. Донхек безумно хочет искупаться. Ощутить кожей солёную прохладную воду, прикоснуться к глади кончиками пальцев, так, чтоб разошлись под ними круги, а после рассеялись, словно никогда и не было их. Как и хотелось бы, чтоб рассеялась скука и бессмысленность того, о чем думают люди. Работа, дом, работа. Может ли быть что-то более унылым, чем долгие рассуждения вечерами за газетой о квартплате, великой депрессии тридцатых годов прошлого века, политике? Хэчан не понимал. Он не хотел так жить. Но главное в поиске новых эмоций не потерять себя. Дальше они садятся в автобус, платят где-то по доллару, чтоб доехать до Бернса. Совсем небольшой город, находящийся в штате Орегон. Это всего лишь промежуточная остановка, но ради отдыха Минхен решает, что им стоит остановиться в каком-то отеле. Красная неоновая вывеска, что ярко выделялась на фоне молчаливых улиц, накрытых сумерками, подсказывает о том, что они доходят куда нужно. Пока заспанный Минхен располагается на кровати, младший отправляется в душ, чтоб смыть с себя усталость. В то время Марку приходится кинуть запрос на сайте каучсерфинга о запросе жилья в Сан-Франциско. В ожидании проходит минут десять, и Донхек почти сразу, когда выходит, падает на кровать. Почему-то, остались только номера с двуспальными, но никого это не смущало. Ли невольно засматривается на то, как по смуглой коже стекают прозрачные капли. Соскальзывают с волос, оставляют влажную дорожку на шее, задевают выступающую ключицу и прячутся под воротником махрового халата. Приходится помотать головой, чтоб не обращать внимания и оторваться от созерцания, ведь сходить в душ тоже нужно. Донхек лезет в рюкзак и из тайного кармана достает небольшой сверток. Изящным движением забивает косяк и распахивает халат, откидываясь на подушки. Травка — обязательный атрибут для путешествия. Уже чистый, пахнущий мятным шампунем и свежестью Минхен, устраивается между разведенных бедёр Хэчана и с его рук затягивается, прикрывая глаза. — У кого брал? — У Чэнлэ. Ощущаю себя прекрасно. Поговорим? — Может помолчим? Поменявшись позициями, Хёк устраивает голову на груди Марка, пригревается постепенно и глубоко затягивается. Тело с течением времени расслабляется, а из мышц уходит напряжение, скопившееся за время их путешествия. Ладонь Минхена скользит по плечам, пальцы забираются под одежду и касаются вздымающихся от нечастых вдохов плеч. В такие моменты главное — умиротворение. Наутро первым просыпается Марк. Собственно, как и всегда. У него есть лишних десять минут, чтоб посмотреть на Донхека. В начале взгляд старшего скользит по небольшой щели между штор, что пропускала небольшое количество света в комнату. Потрескавшийся от старости потолок, деревянная мебель и неработающий телевизор. Окно открыто на проветривание, поэтому иногда раздаются звуки проезжающих в спешке машин, ветра, тревожащего листья на деревьях и летящих неизвестно куда птиц. Этот город тихий, почти безжизненный, но Минхен думает, что в этом есть какое-то своё очарование, что-то таинственное и молчаливое. О чём не принято говорить. Наконец, Хэчан ёрзает под теплыми объятиями и носом тычется в шею, шумно выдыхая, просыпаться совсем не желает. Он безумно нежный по утрам, ласковый и всегда словно кот урчит, жмется. Одной рукой обнимая младшего, Марк открывает на телефоне сайт каучсерфинга и видит одно новое сообщение от человека под ником Тэён. В тексте написано, что он готов принять их на несколько дней, но в примечаниях стоит, что в доме кроме него ещё живет один парень и щенок, мол, упоминание о том, чтоб ни у кого не оказалось аллергии. Минхен благодарит и пишет, что они будут через часов пятнадцать-двадцать. Завтрак ограничивается походом в кафе, сигаретой и крепким кофе, от которого Донхек морщится. Пока они сидят за столиком, младший слышит, как за соседним один мужчина обсуждает со своей женой их предстоящую сегодняшную поездку в Сакраментно. Минхен умудряется договориться, ведь оттуда совсем близко доехать до Сан-Франциско и можно найти автобус. Всю дорогу Джеймс, как представился позже водитель, рассказывал довольно занимательные истории. Как познакомился на спор со своей прекрасной женой, которую безмерно любит теперь. Набил тату в шестнадцать лет, украл из магазина шоколадку и колесил по Америке большую часть жизни, чем сейчас они занимаются семьей. Последние полчаса Хёк канючит про то, что хочет тату, ведь ему уже двадцать один, а всё ещё без неё ходит, как дурак. Прощание происходит на достаточно теплой ноте, и они даже получают указания, где останавливаются автобусы, что могут довезти до места назначения. Марк крепко держит Хэчана за руку, когда они запрыгивают в почти уезжающий транспорт. Буквально через час Тэён в переписке отвечает, что готов даже встретить на остановке и это не может не радовать, ведь потеряться в обилии построек возле береговой линии не составит никакого труда для людей, которые тут не были никогда. При встрече он улыбается, встречая двух парней, и спешно ведет их к совсем небольшому, выкрашенному в бирюзовый цвет домику. Стоит открыть дверь, то на порог выбегает небольшой пушистый щенок и гавкает, ластится к ногам гостей. — Киён, не мешай гостям, — по-доброму произносит парень, подбирая с пола на руки собаку. — Ничего, всё хорошо. — Джэхён скоро будет, я писал про него, а пока можете располагаться на диване в зале, я вынесу что-то поесть. Вы же устали? — обеспокоенно спрашивает и улыбается уголками губ, слегка поглаживая тонкими пальцами между ушей успокоившегося щенка. — Да, спасибо большое. Донхёк с ногами забирается на диван и тянет руки вниз, чтоб погладить Киёна. Тот мокрым носом тыкается в открытую ладонь, отчего парень тихо хихикает, по белоснежным пушистым бокам ладонью водит. На столе оказывается несколько сэндвичей и горячий травяной чай, заботливо заваренный Тэёном. Марк только успевает взять в руки еду, как раздаётся звонок. Подорвавшись с места, хозяин дома подходит к двери и открывает, на пороге встречает парня, что был выше его где-то на полголовы. Бросив краткий взгляд вглубь помещения, Джэхён обвивает рукой талию Ёна и целует в макушку, крепко обнимая. Марк замечает у него на безымянном пальце кольцо, а после такое же и у второго. — Привет, я Чон Юно, — пожимает руки обоим парням, подходя к ним. — Приятно познакомиться. Вы тату мастер? — лишь предположение. О таком Хэчан всегда спрашивает прямо. Сейчас и вовсе в открытую рассматривает набитые татуировки на руках, плечах и даже кое-где на шее. — А, да. А что? — Он очень хочет тату. Если честно, я устал уже его слушать за дорогу, — Марк смеется, обмениваясь улыбками с Чоном. — Можем завтра устроить. — Серьёзно? — в голосе Донхека явное удивление. Получив кивок от Юно, Хэчан улыбается счастливо и подскакивает на месте. Следом откидывается на спинку и уточняет, не против ли Тэён, если он закурит косяк в доме. Чон за него отвечает, что неплохо бы употребить бензедрин в определённой дозе и сыграть в игру. Говорить всё, что приходит на ум. Никто и не против. — Хочу голым искупаться в океане. Они сидят полураздетые в кругу через час после принятия таблеток. На улице уже давно темно. Донхек наваливается на плечо Минхена и фырчит, пальцами сжимая кисть. Пошла двадцать пятая попытка выговорить "синхрофазотрон". Джэхён тянет его бить татуировку на предплечье. Выходит разноцветно, ярко и совсем не больно. Хэчан чувствует, что жив именно в такие моменты. Ближе к утру, когда ещё не рассвело, но было достаточно поздно, обручённая пара отправляется спать в кровать, где давно дремал Киён, а младший нагло тянет Марка к океану. Тут всего пять минут пешком. Хек босыми ногами наступает в песок и почти сразу раздевается догола. Марк просто замирает, пока не слышит чужой голос. — Чего уставился? Иди ко мне. Это звучит бесконечно доверительно, так, что в груди царапает. Игра почти всегда по правилам младшего, поэтому Минхен раздевается и заходит следом по пояс в воду, мокрой ладонью треплет рыжеватые волосы Хэчана. Вода с характерным звуком ударяется об их тела. Несколько минут в тишине простояв, Донхек опускается под воду, касается ладонями мокрого песка на дне. Тут неглубоко совсем. Луна своим свечением касается глади, отсвечивает и ныряет глубже, задевает ракушки, которые достал со дна младший. Парень тихо смеется, выкидывая их куда-то в сторону, и Марка за талию подхватывает, занося дальше, примерно по грудь в воду. Минхен цепляется пальцами за плечи и ногами обхватывает в воде младшего. — Ты.. такой легкий, — бормочет Хэчан, утыкаясь в ключицу мокрым носом и улыбаясь. — Мы же в воде. — Знаю. Кажется, что над их головами бесконечное небо звезд, которые складываются в самые причудливые узоры. Где-то вдали слышится звук особо громко разбившейся волны о какой-то камень. Тишина.