Эскорт

http://www.youtube.com/watch?v=AhDBBz38WS8 - вот эта песня в "Le Chanteur". - Представь, что у тебя отрезали руку. Правую. Тебе не больно, нет, у тебя из рукава торчит некрасивая, давно зажившая культя. Просто, каждый раз ты пытаешься использовать свою несуществующую руку. И чувствуешь фантомную боль. Словно твоя рука крепко-крепко сжала кулак, а ты не можешь его разжать. И твои ногти врезаются в кожу. Представь эту боль, это странное ощущение того, что у тебя нет чего-то жизненно важного. Умножь это чувство в сто раз. Вот каково мне сейчас. Эрика с непонятной тоской смотрит на него. В глазах Эйдана осыпается серым пеплом боль. Парень отворачивается обратно к плите, на которой аппетитно шкворчит омлет с беконом. Он удивляется странной глухости ее голоса, обычно такого беззаботно-игривого. - Он жив. И он вернется к тебе. Нужно просто подождать. Вы снова будете вместе. Рыжий крепко сжимает лопаточку, так, что на ладони остается ребристый след. Он не смотрит на Эрику, знает, что как только он повернется к ней, блондинка нацепит свою привычную, пластиковую улыбку. Пусть она побудет настоящей. Хоть немного. Эйдан тщательно обжаривает омлет с обеих сторон, затем выкладывает его на тарелки, долго возится, и, наконец, поворачивается. Эрика, ненакрашенная, в его футболке и тапочках - такая нежно-домашняя, залитая солнцем, такая родная. Эйдан притворяется, что он не заметил покрасневшей кожи вокруг глаз и мокрого носа. Она привычным жестом открывает баночку с таблетками, глотает две пилюли, закинув голову. После завтрака они валяются на диване и смотрят телевизор. *** - Зачем ты это делаешь? - Джексон вдруг останавливается и снимает с себя кожанку. Продавец, крутящийся вокруг них, что-то вопросительно лопочет на французском. - О чем ты? - успокоив продавца и отослав его с курткой, спрашивает Лидия. - Тебе что-то не нравится? - Зачем тебе я? Привезла меня в Париж, таскаешь по бутикам и клубам. Знаешь, я даже как-то странно себя чувствую, потому что так со мной обычно обращаются мужчины, но не красивые богатые девушки. - Джексон хмурится и падает на мягкий диванчик. Рыжая делает несколько шагов к нему. - Ты ведь можешь получить любого парня. - Мне нужен ты, - глаза Лидии на мгновение вспыхивают. - Только ты. - Милая, я хастлер без агента. Он узнал о том, что Харриса загребло ФБР, только сегодня утром. Ему пришла длинная и очень развернутая смс от Денни. Джексон долго сидел на кровати, невидяще уставившись на телефон. Потом Лидия что-то сонно пробормотала во сне, поискала его рукой на кровати, и парень отвлекся. Но сейчас, во время примерки одежды, которую рыжая готова была купить для него, Джексона накрывает с новой силой. - Я понятия не имею, что делать. - Пойдем. Лидия протягивает ему ладошку и парень хватается за нее, как утопающий за соломинку. Они выходят из бутика, идут вниз по узкой улочке. Эйфелева башня теряется в дымке тумана за их спинами. - Я тут почти всё детство провела, - улыбается девушка, быстро цокая каблучками. От порыва ветра ее волосы поднимаются вверх, невесомо прикасаются к лицу Джексона, - Моя мама ведь француженка. Она снималась в сериале, папа почти всё время был в Америке. Так что я часто гуляла по улицам. И я нашла очень милое, маленькое заведение. Вывеска, выполненная мягкими, округлыми буквами на нежно-бежевом фоне гласит "Le Chanteur*". Внутри, за белыми деревянными створками, царит живая музыка. Круглые столики, неискоренимый запах выпечки, залитое солнцем ореховое дерево пола. Пожилые музыканты, стоящие на сцене, и играющие что-то простое и незатейливое. Тихие разговоры немногих посетителей, добрая, очень домашняя атмосфера. - Bonjour, Lidia! - восклицает улыбчивая толстушка, стоящая за стойкой. - Bonjour, Josie, - улыбается девушка. Саксофонист, стоящий на сцене, устало вздыхает, улыбаясь пианисту. В кафе повисает теплая, солнечная тишина. - Bonjour, Lidia! - восклицают хором музыканты. Лица обоих озаряются улыбками. - Bonjour, Auguste. Bonjour, Andre. - Тебя здесь любят, - бормочет Джексон, когда Лидию расцеловывает в обе щеки официантка. - Я тут часто бываю. Ты понял, зачем я тебя сюда привела? Парень натянуто улыбается. Саксофонист вдруг выдает короткий выкрик своим инструментом, как бы говорящий "Ой!". - Огюст тебе поможет, - мягко подталкивает хастлера к сцене рыжая. Джексон садится перед монстром с черно-белыми зубами. Потом он ловит взгляд Лидии и внутри поднимается пузыриками что-то, очень похожее на счастье. Саксофонист улыбается, кажется, что его инструмент излучает свет. Он наигрывает несколько протяжных нот. Джексон ставит ладони на нагретые солнцем клавиши. Голос приемной матери растворяется в звуках саксофона, удаляется туда, где ему и место - в прошлое. Парень идет следом за саксофонистом, следует за ним, вставая на клавиши пальцами, удаляется в песню, как в отдельную, несуществующую страну. Когда музыка стихает, Джексона немного сбивают с толку громкие аплодисменты. - Видишь?! - восклицает Лидия. *** Эллисон замирает в дверях. Ее пальцы судорожно сжимают дверную ручку. - Мисс Маккол? - сипит она. Женщина молча проходит в квартиру Скотта и ставит на стол кастрюлю с ароматным пловом. Эллисон собирается с духом, отцепляется от двери, идет следом за ней. - Видимо, ты теперь живешь с моим сыном? - голос Мелиссы тихий и очень спокойный. - Угу, - кивает Эллисон, одергивая вниз футболку Скотта, так, чтобы она прикрывала голые ягодицы. - Ты ведь работала со Стайлзом, сыном Джона, - гладя кастрюлю по блестящему боку, говорит женщина. - Угу. - А теперь ты живешь с моим сыном. - Угу. - Что ж, мне пора собираться на работу, - приподнятым тоном говорит Мелисса. - До свидания, милочка. - Угу. Когда дверь за спиной доктора закрывается, Эллисон падает на стул в кухне и прижимает ладони к горящим щекам. Le Chanteur* - певица. Муза моя ушла гулять по лужам, которых множество за окном. Так что вот так.