Одно желание на двоих

      Чон Чонгук, взрослый, состоявшийся мужчина, преуспевающий бизнесмен, основатель и генеральный директор известного архитектурного бюро с филиалами по всей Корее и за рубежом, уже два часа не выпускает из рук телефон. Он проверяет его каждые пару минут, надеясь на одно-единственное: сообщение от Джина. Того самого омеги, чья тишина становилась с каждой минутой всё мучительнее.       Заинтересованность в Джине стремительно переросла в нечто большее: в зачатки влюблённости, в жажду узнать его лучше. Чонгук ловил себя на том, что хочет знать о нём всё: какой кофе он предпочитает по утрам, как выглядит, когда только проснулся, и какие цветы заставляют его улыбаться.       По его предположению, Джину идеально подошли бы белые розы с алой каймой: нежные, изысканные, с лёгким оттенком драмы. Такие цветы он уже нашёл в элитном салоне, даже добавил в корзину, мечтая о том, как Джин примет букет, как зальётся лёгким румянцем, улыбнётся, мягко, немного смущённо, как только он умеет. Единственное, номера квартиры он не знал. Только подъезд. И звонить в каждую дверь в два часа ночи, не самый лучший способ выразить симпатию. Он отложил эту затею. Временное поражение.       Ответа всё не было. За это время он успел проверить спящего Хосока, сделать кофе, перекусить, принять душ и снова проверить телефон. Ничего. Тишина.       Он надеялся, что Джин просто уже спал, когда он отправил сообщение. Всё же было довольно поздно. Но мысль, что он мог упустить шанс, грызла.       Воспоминания о вечере не давали покоя. Джин смеялся, светился, играл с Хосоком. Его не смутило даже то, как малыш без церемоний разглядывал его пальцы. Он просто улыбался в ответ и придумывал истории. Всё было... почти идеально. А потом он ушёл и вернулся уже другим. Напряжённым. Замкнутым. Как будто что-то случилось за эти считанные минуты в туалете.       В машине Джин тоже странно себя вёл: то принюхивался к себе, то стискивал кулаки. И тогда, в запахе, Чонгук уловил тонкие ноты корицы. Тогда он не придал этому значения, ибо клуб, феромоны, толпа. Но теперь… теперь он понимал. Это был запах, идеально сочетающийся с запахом омеги. Так могло быть только если тот встретил своего истинного альфу. Но почему, если это было так, почему он выглядел так, будто от запаха его тошнит?       Мысли, одна другой тревожнее, роились в голове. Они не отпускали даже в постели. Он ворочался, проверял телефон, снова и снова. И поэтому утро встретило его головной болью и усталостью, а в зеркале он увидел припухшие глаза и мрачный взгляд.       Тем временем Джин провёл ночь в не меньших терзаниях. В отличие от Чонгука, он даже не ложился. Сообщение от Тэхёна, то самое, удалённое, непрочитанное, не давало ему покоя. Почему он написал? Что ему нужно? Почему именно сейчас? Варианты прокручивались в голове, как плёнка.       Он не верил в его возвращение. Это был абсурд. Тэ не из тех, кто отказывается от решений. Он ушёл и исчез. Полностью. Как будто Джина никогда и не было. Ни звонка, ни смс. Ничего. Но теперь он написал.       Джин не мог отделаться от мысли, что его слова в туалете стали триггером. Он солгал, сказал, что у него есть альфа. Сказал, что Чонгук лучше. Сказал, что счастлив. Эти слова стали вызовом. А Тэхён игрок. Притом весьма азартный. Он не сможет пройти мимо. Теперь он обязательно попытается вернуться. Чтобы доказать, что лучше. Чтобы вернуть. А потом снова уйти. Окончательно. Раздавив Джина.       А ведь всё это время Джин даже не подумал о Чонгуке. Он понятия не имел, что альфа сейчас, возможно, в другой части города, тоже не спит. Ждёт. Мучается. Надеется. На одно единственное сообщение.       На шанс.

***

      Джина немного напрягала подозрительная тишина. Это было чем-то запредельным, встретить утро без Юнги, особенно после так удачно устроенного им свидания. Обычно Мин уже с утра оккупировал его кухню, попивал кофе и выведывал все пикантные подробности. А тут, ни звука. Для пущей уверенности Джин даже проверил уровень сигнала и режим звука. Всё в порядке: сигнал отличный, звук на максимум. Странно. Очень странно.       Он откинул телефон на подушку и распахнул окна, впуская прохладу субботнего утра. На улице было тихо: кто-то ещё спал, кто-то только возвращался из клуба. Джин усмехнулся, вспоминая свою пятницу: тёплые руки Чонгука, любопытный взгляд Хосока и то самое сообщение, которое пришло ночью.       — Сообщение... Чёрт, сообщение! — Джин вскочил, глаза округлились. Он совершенно забыл ответить Чонгуку!       Он начал с азартом переворачивать подушки, потом сдёрнул одеяло, словно в поисках клада, пока, наконец, не нащупал под ним телефон. Сердце гулко отозвалось в груди, когда он быстро разблокировал экран и перечитал сообщение.       Чонгук надеялся на ещё одну встречу. Без толпы. Без отвлекающих факторов. Только они двое. Может, это будет ужин. Или просто чашка кофе. Что-то простое. Тёплое. Такое, где можно смотреть друг другу в глаза, не думая о чужих взглядах, или прошлом, которое ещё не отпустило. Уголки губ Джина дрогнули. Его снова накрыла та особая дрожь, предвкушение.       Застенчиво улыбаясь, он кокетливо прикусил нижнюю губу и уставился в экран. Где-то глубоко внутри теплилась робкая, почти детская надежда: он хотел, чтобы именно Чонгук сделал первый шаг. Сам Джин вряд ли бы решился, страх отказа всё ещё слишком прочно сидел в нём.       Он терзался вопросами: какое впечатление оставил? Не показался ли слишком навязчивым, когда с мольбой в голосе просил альфу не уходить? Или, наоборот, слишком странным, когда внезапно решил уйти, не объяснив причин? В голове крутились десятки сценариев: от самых неловких до откровенно катастрофических.       И всё же… Он ответил. Потому что внутри, под всем этим страхом, была ещё одна, куда более сильная эмоция, желание снова его увидеть.       Так же странно было, что Юнги до сих пор не позвонил и не устроил привычный допрос с пристрастием, как он обычно делает. Ни сообщений, ни голосовых, тишина. Джин отметил это про себя, но решил не зацикливаться. Юнги не из тех, кто долго молчит. Рано или поздно он появится обязательно. И, скорее всего, в самый неожиданный момент.       Ответ от Чонгука пришёл почти сразу, как только сообщение ушло. Джин даже удивился ,словно альфа сидел с телефоном в руке и ждал. Переписка затянулась минут на тридцать. За это время Джин успел извиниться за своё внезапное исчезновение, за то, что поставил его в неловкое положение. Он объяснил, что не хотел показаться грубым, просто… так сложилось.       Чонгук, как выяснилось, живёт на другом конце города и добрался домой только через час. Благо, ночью дороги были свободны. Но даже об этом он писал с лёгкой иронией, словно давая понять, что ничуть не сердится. А в конце добавил: «Ты стоил этого часа». Джин, улыбаясь, перечитывал это сообщение несколько раз.       Они договорились встретиться завтра. Чонгук пообещал сам написать, где будет ждать, и наотрез отказался от идеи, что Джин приедет сам. «Я хочу, чтобы всё было идеально, так что доверься мне», написал он в последнем сообщении.       Попрощавшись, Джин с легкой улыбкой на губах отправился на кухню готовить себе завтрак. Шаги были лёгкими, настроение приподнятым. В груди приятно щемило от предвкушения. Что бы ни принес завтрашний вечер, он уже ощущался как начало чего-то важного.       А Чонгук, окрылённый и счастливый, подхватил сонного Хосока на руки, зацеловал его в обе щёчки и заулыбался так, что даже маленький альфа, едва открыв глаза, заразился этим настроением и расхохотался в голос.       Это было первое утро, когда Чонгук по-настоящему чувствовал себя живым. После долгих лет потерь, боли и одиночества, он снова был счастлив. И в его сердце впервые за долгое время поселилась лёгкая, тёплая надежда.

***

      Он с лёгким чувством триумфа забронировал столик на вечер воскресенья. Место не из простых, туда было почти невозможно попасть без месяца ожидания, но имя Чон Чонгук всё ещё имело вес. Отправив машину за Джином, он устроился ждать. И тут стало ясно: терпение точно не его сильная сторона.       Он сто раз пожалел, что не поехал сам. Было непривычно чувствовать волнение, считывать минуты по часам, мысленно репетировать диалог. Он даже злился на себя за то, как нелепо и по-мальчишески себя ведёт.       А ведь с утра всё было по плану. Он пообещал родителям привезти Хосока за город: свежий воздух, деревья, никаких машин и загазованных улиц. Пока дед увлекал внука историями, Чонгук помогал отцу с ремонтом беседки. Работа с деревом немного отвлекла, он даже пару часов не проверял телефон. А когда спохватился, время безжалостно подсказывало: если он не выезжает сейчас, то опоздает.       Осталось только одно, стремительно добраться до дома и успеть принять душ. Он хотел, чтобы этот вечер прошёл безупречно. Особенно для Джина.       У Джина же день прошёл спокойнее. Позавтракав, приняв душ и немного порадовав себя мыслью о предстоящей встрече, он углубился в дела кафе. Бизнес наконец начал приносить стабильный доход, и Джин с гордостью осознавал: он справился. Он держал в руках результат своей мечты: уютное место, куда приходили за атмосферой и, конечно, за выпечкой. Его выпечка стала визитной карточкой заведения.       Когда-то это было просто хобби. Но благодаря Юнги, неиссякаемому источнику идей, родилась идея открыть при кафе и пекарню. Джин даже подготовил бизнес-план, узнал в банке условия кредита. Но потом пришло осознание: ещё один проект, и он окончательно попрощается с личной жизнью.       Однако с появлением Чонгука в его жизни всё изменилось. Он задумался: стоит ли жертвовать возможностью на счастье? Может, стоит подождать с пекарней, дать шанс себе и им.       Возможно, он ещё пожалеет об этом. Возможно, встреча закончится ничем. А может станет началом чего-то важного. Джин не знал. Сейчас он стоял перед самым роскошным рестораном Сеула и смотрел на своё отражение в витрине, думая, что его наряд совсем не соответствует роскоши этого места. И в то же время надеясь, что для Чонгука он всё равно будет самым красивым.       На ресепшене его встретил миловидный омега, вежливо поинтересовавшийся, забронирован ли на него столик или его кто-то ждёт. Услышав имя, он тут же проводил Джина в зал.       Роскошь, окружавшая его, вызывала лёгкое головокружение. Сводчатый потолок был расписан в цвет утреннего неба с молочными облаками. Изящные окна с позолоченными переплетами тянулись к огромной хрустальной люстре, висящей в самом центре зала. Стены украшали бра в виде свечей, мягко рассеивающие свет и создающие атмосферу уюта в сочетании с тихой фоновой музыкой.       Следуя за провожающим, Джин наконец заметил Чонгука. Альфа расплылся в искренней, сияющей улыбке, той самой, кроличьей, мягкой, от которой у Джина внутри что-то приятно дрогнуло. В этот момент Джин понял: его ждали. Не просто так, а с нетерпением. И это чувство оказалось удивительно тёплым.       Кто бы мог подумать, что пройдёт всего полтора дня без встречи, и этого окажется достаточно, чтобы Чонгук успел по-настоящему соскучиться. Джин приближался с лёгкой застенчивой улыбкой, немного опустив взгляд, и в этот момент Чонгуку больше всего на свете хотелось обнять его или поцеловать, или просто прикоснуться, убедиться, что он здесь, настоящий. Но вместо этого пришлось ограничиться формальным рукопожатием.       И даже в этом жесте он нашёл для себя повод для восторга: тонкие, чуть кривоватые пальцы омеги, те самые, что так очаровали Хосока, теперь сводили с ума и его самого.       Джин немного растерялся, когда альфа, пожав его руку, не отпустил её сразу, а чуть сжал пальцы.       — Ты сегодня прекрасен как никогда, — прошептал Чонгук, придвигая стул, чтобы Джин мог сесть. Тепло его дыхания обожгло ухо, и по телу омеги тут же прошёл разряд, тугим узлом осевший внизу живота. Щёки вспыхнули, уши порозовели. Никто ещё не действовал на него так, как Чонгук.       — Спасибо... — пробормотал Джин, опускаясь на стул и делая глоток воды из бокала. — Как ты вообще смог забронировать здесь столик? Вечер воскресенья, да ещё в этом месте... Тут же запись на полгода вперёд!       Чонгук, сложив руки в замок и опершись локтями на стол, заговорщически наклонился ближе:       — Я знаю то, что все давно мечтают узнать... — Он выдержал паузу, заметив, как Джин вопросительно смотрит на него. — Кто убил президента Кеннеди.       С такой серьёзностью это прозвучало, что Джин не выдержал и рассмеялся. Его смех был мягким, искренним, немного певучим, словно трель райской птицы. Чонгук засмеялся вслед за ним. Он не обращал внимания на удивлённые взгляды с соседних столиков, весь его мир сейчас сжался до одного человека, сидящего напротив.       На некоторое время за их столиком воцарилась тишина, изредка нарушаемая пожеланиями парней и рекомендациями официанта по поводу соуса к мясу и подходящего вина.       — У тебя очень хороший сын, — первым нарушил тишину Джин, когда официант, приняв заказ, удалился. — Надеюсь, ты не сочтёшь меня бестактным, если я спрошу… Сейчас на тебе нет кольца, но я точно помню, что видел его тогда, на лестнице храма, когда мы впервые встретились? — Он кивнул в сторону руки Чонгука.       — Нет, — тихо ответил альфа, машинально касаясь пальцами безымянного. — Я снял его сегодня утром, когда мыл руки у родителей… и забыл надеть обратно.       — Прости… Просто я немного запутался. Сначала оно было, потом исчезло.       — Он умер, когда Хосок был совсем маленьким, — сказал Чонгук, опустив взгляд. — А кольцо… это скорее привычка. Долгая, цепляющая… — В голосе звучала усталость и что-то ещё, не до конца проговорённое.       — Мне жаль, — мягко отозвался Джин и неловко откинулся на спинку стула. — Прости, я не хотел задеть тебя.       — Тебе не за что извиняться. — Чонгук поднял на него взгляд и чуть улыбнулся. — Это скорее я должен был сказать что-то раньше. Просто… сложно расставаться. Не с вещью. С частью себя.       Они на несколько секунд замолчали, и Джин вдруг понял, что теперь смотрит на альфу совсем по-другому, с уважением, с участием, с тихим пониманием. И от этого внутри стало как-то по-особенному тепло.       — У меня встречный, — тихо, почти не меняя интонации, произнёс Чонгук. — Кто был тот парень на вечеринке?       Вопрос прозвучал спокойно, без нажима, но Джин всё равно вздрогнул. Его плечи едва заметно дёрнулись, как от внезапного порыва холодного ветра. Это был последний вопрос, который он хотел услышать. Именно он.       Он опустил глаза, скользнув взглядом по столовому прибору, будто в нём можно было найти ответ. Внутри всё сжалось. Сердце запрыгало, как пойманный в ловушку зверёк.       — Я не… — начал было Джин, но голос предательски сорвался, и он поспешно откашлялся, делая вид, что поперхнулся. — Я не уверен, что ты о ком-то конкретном.       — Который передал тебе бокал. Мне показалось, вы знакомы.       — Тебе показалось. Просто я, слишком красив, вот он и не смог устоять, — попытался выкрутиться Джин, подперев лицо ладонями и невинно хлопая ресницами.       — Ты действительно очень красивый. Теперь я его понимаю. На тебя невозможно не смотреть. Вон, те двое уже прожигают в тебе дыру, — кивнул Чонгук на мужчин за дальним столиком.       — Теперь мне неловко, — наигранно закатил глаза Джин.       — Поговорить с ними? Попросить не смотреть? — всерьёз разминал шею и руки Чонгук.       — Да бог с ними. Когда им ещё выпадет шанс взглянуть на такую красоту, — Джин кокетливо улыбнулся, указывая на себя. Один из мужчин действительно подавился и закашлялся, облив всё вокруг.       — Ты просто нечто, — не удержался от улыбки Чонгук.       И в этот момент Джин был очарован. Альфа выглядел так, будто вырвался из детской сказки: с белоснежной улыбкой, сморщенным носом и глазами-полумесяцами.       Официант принёс еду, и разговор перетёк в более непринуждённое русло. Джин узнал, как Чонгуку удалось забронировать столик. Ответ только подтвердил: они живут в разных мирах. Тем не менее, Чонгук слушал его внимательно, задавал вопросы, запоминал мелочи: какую выпечку любит Джин, какой кофе пьёт, как проводит утро.       Омега говорил о Хосоке с теплотой, которая согревала сердце альфы. Он признался, что хотел бы увидеться с ними снова, с обоими. Сердце Чонгука пропустило удар. Ни один омега прежде не проявлял интереса к его сыну. А Джин проявил.       После ужина Чонгук настоял на том, чтобы отвезти Джина домой. Он пил немного, специально, чтобы мог сесть за руль. Джин сначала упирался, но под напором альфы сдался.       В машине, под мягкую музыку и в атмосфере лёгкой эйфории, Джин расслабился. Они болтали, шутили. Иногда Джин ловил себя на том, что просто смотрит на профиль Чонгука и не слышит, о чём тот говорит. Тогда он смущённо кивал и снова смеялся.       За всем этим они не заметили, как машина плавно свернула к дому Джина. Снаружи уже сгущались сумерки, капли света от уличных фонарей мягко ложились на стекло. В салоне витала та самая тишина, не неловкая, нет, почти священная. Тишина, в которой не нужно было слов. Просто дыхание, близость, редкие взгляды, что задерживались чуть дольше, чем положено.       Расставаться совсем не хотелось. Они сидели молча, рядом, не отводя глаз, будто старались запомнить друг друга в этом вечернем свете. Минуты текли, но никто не торопился их прогонять.       А потом кто-то, они так и не вспомнят позже, кто именно, подался вперёд первым. Преодолел ту самую невидимую черту, которая отделяет просто симпатию от чего-то гораздо большего. Их губы встретились в мягком, осторожном поцелуе. Неуверенном, как первый шаг на льду. Без напора. Без притязаний. Просто прикосновение, почти благоговейное, как вдох в момент перед исповедью.       Поцелуй длился недолго. Но этого оказалось достаточно, чтобы внутри у обоих всё перевернулось. В тот момент, когда губы альфы впервые коснулись его мягко, осторожно, в невинном жесте, не требуя ответа, Джин понял, что попал. Вляпался по уши в Чон Чонгука, мужчину с очаровательной кроличьей улыбкой, глазами, полными галактик, и родинкой на шее, к которой хотелось прижаться губами.       Хотелось провести языком по мускулистой шее до самой мочки уха, ощутить вкус его кожи, оставить невесомый поцелуй за ухом и раствориться в его запахе. Представить, как сильные ладони скользят по пояснице, медленно, почти с благоговением, исследуют каждый дюйм, опускаясь всё ниже, к бёдрам. Сжимают их, вынуждая обвить ногами его талию. Почувствовать, как его желание соприкасается с твоим, столкнуться телами и услышать глухой стон наслаждения в самое ухо. Ощутить губы на шее: мягкие, настойчивые, оставляющие следы, которые к утру станут глубокими фиолетовыми метками. Как доказательство принадлежности. Как признание.       И всё это, лишь в воображении.       Испугавшись собственных фантазий, Джин отшатнулся, резко оттолкнул Чонгука и почти выбежал из машины, захлопнув за собой дверцу и скрывшись в подъезде. Он даже не обернулся.       А Чонгук остался сидеть в салоне, потрясённый, сбитый с толку, с бешено колотящимся сердцем и губами, на которых ещё жила тёплая память о поцелуе. Может, в другой ситуации он бы бросился следом, попытался бы объясниться, сказать, что всё в порядке, что он подождёт. Но сейчас… сейчас он и сам не знал, что сказать. Не знал, что чувствует. И чего боится больше, потерять Джина или снова поверить в то, что возможно начать всё сначала.       Что-то внутри него шевелилось, рвалось наружу, требовало быть рядом с этим омегой. Может, это и была любовь. А может просто болезненная тоска по родному человеку, по теплу, по ощущению близости. Желание снова чувствовать. Снова быть с кем-то, кто важен. Кто нужен.       Может, он всё путает. Подменяет интерес влюблённостью, путает внезапную привязанность с настоящими чувствами. А вдруг для Джина он просто человек, с которым было уютно в одну конкретную ночь? Просто друг. Просто случайность.       Теперь Чонгук боялся, что всё испортил. Этим поцелуем. Этим шагом, таким важным для него и, возможно, незначительным для Джина.       С этими мыслями он медленно отъехал от дома, глядя на темнеющее окно, за которым исчез омега. Решил, что позвонит завтра. Может, ещё не поздно. Может, ещё можно что-то исправить.       Он не знал одного.       Не знал, как Джин, поднявшись в квартиру, остановился у двери, не включая свет. Тихо оперся лбом о холодную стену, тронул кончиками пальцев губы и счастливо улыбнулся. Сердце билось с такой силой, будто пыталось вырваться наружу. И где-то глубоко, в самом центре, в груди, в мыслях, в душе, зарождалось чувство. Настоящее. Чистое. Редкое.       Любовь.       К альфе с тёплыми руками, мягким голосом и добрыми, живыми глазами. К тому, кто когда-то просто появился, а теперь стал кем-то важным. Больше, чем просто встреча. Больше, чем случайность. Больше, чем можно объяснить.