Залезь мне в сердце

      Не описать с какой нежностью Паша каждый раз смотрит на Антона. Всегда, когда Арсений его ловит, он не может удержаться, чтобы не покосить взгляд на получателя этих пламенных взглядов. А Антон... Антону нравилось. Редко добивался не он, а его. Но у него не теплело в груди каждый раз, когда он видел, как Воля смотрит на него. У него не появлялось бабочек в животе. Он не порхал, не цвел и не пах. Шастун не умел любить... Для него любовь была неизвестным чувством. Он никогда не пылал романтическими чувствами. Антон был влюблен в секс, он всегда так и говорил.       Но когда после съемок все двигалось к сближению, постоянно что-то начинало идти не так. То Пашу срочно вызывают, то гримерка закрыта, либо занята, то им постоянно начинает кто-то мешать. — Сука. Похоже, это проклятие какое-то, — вздыхает Антон, сидя на перерыве между съемками. — Не отчаивайся, у меня кое-что есть, — улыбнулся Паша, показывая небольшой ключ. — Ну и что это? — Пойдем, покажу, — Воля поманил парня за собой, а тот с охотой согласился. Нравилась ему некая загадочность Паши, того и гляди на край света за ним пойдет, если тот в правильном ключе это подаст.       Они вместе, чуть ли не под ручку, идут куда-то вперед по коридору. — Боже, ну не томи уже. — У меня есть ключи от кладовой, — Паша улыбнулся и указал на старенькую деревянную дверь. — Угу. Хорошее ты местечко выбрал. Там наверняка много паутины и пауков, — Антон, конечно, был не в восторге. Он очень придирчиво смотрел на помещение, когда Воля два раза провернув ключ, отворил дверь. — Знаешь ли, дорогой, не такой уж и плохой вариант. Иначе не дождешься, когда у нас графики совпадут, — Паша подталкивает Антона в комнатку.       Не такая тесная, но и не ахти просторная. Стены были настолько узкие, что две палки — Антон и Паша, не могли идти рядом, приходилось идти друг за дружкой. — В какое романтичное место мы пришли, куча тряпок, ведер и швабр, — наигранно-весело произносит он.

***

— И? — с фальшивым интересом спрашивает Арсений, отпивая кофе из чашки. — Не получилось. Там было слишком темно, а потом оказывается что Паша не закрыл дверь! — Какой ужас, — причитает он, помахивая головой. — И что же вы будете делать? Тур закончится еще не скоро. Придется пренебречь своим правилом?       Арсений даже не скрывает удовольствия, с которым он тянет каждое слово. Антон, конечно, это заметил, нахмурился, нахохлился. — А ты чего довольный такой? — Тебе кажется, — он прячет улыбку в чашке. — Ну так что делать будешь? — Красавчик, у меня же есть одно желание от тебя. Вот ты-то мне и поможешь, — хитро произносит Шастун и заливается смехом, когда Попов, подавившись кофе, закашлялся. — Шучу. Не беспокойся, я смогу что-нибудь придумать. Но мне отрадна твоя забота.       Парень бросает на него нахмуренный взгляд. Шутит он, блять. Очень весело. — До сих пор не понимаю, почему тебе не противно спать с женатыми людьми. Я бы не решился. — Это просто секс, Арсений. Я же не претендую на их сердечко. Только на член, — Антон улыбается. — Но, если честно, от Воли идет какая-то другая энергетика. Не совсем понимаю, что это. Такое чувство, будто ему нужен не столько секс, сколько простое сближение. Если он начнет пиздеть со мной не доходя до главного, то это будет полный отстой. — Может ему он и не нужен? — предположил Попов. — Хуй знает. Но если ему не нужен секс, то и он мне тогда не нужен. Лучше уж с тобой тогда лечь в постель. — В смысле? Мне кажется, ты меня очень недооцениваешь.       Антон пожимает плечами. Он его «недооценивает», лишь только потому, что не видит Арсения рядом с собой ни при каких обстоятельствах. Это довольно странно. Шастун чувствует такое впервые. Нет, Арс не был непривлекательным или несексуальным. Как раз таки наоборот. Но его останавливает что-то в голове. Будто что-то щелкает, и он вспоминает его тщательно скрытый презрительный взгляд, когда впервые становится свидетелем «страстей» в тот раз на съемках. Антон понимал, что Арсению не нравится такое. И он ни от кого это не прятал. Наверное, соблазнить его было бы еще тем удовольствием, но... Мозг выдает ошибку, как только Шастун думает об этом.       Он решил, что в скором времени проверит, насколько далеко можно зайти с Поповым, пока мозг не догадается. Но не сейчас. Сейчас у него на прицеле Паша. Некогда думать обо всяких Арсениях.

***

      Неожиданная новость приходит через несколько дней в Санкт-Петербурге. Антону приходит смска, да такая, что тот аж с кровати подскакивает. Арсений, лежащий на соседней кровати, поворачивает голову и вопросительно поднимает брови. — Что такое? Предложили кредит под выгодный процент? — Паша. Он приехал в Питер. — Круто. И что? — Ко мне, — говорит тоном, мол, это и так очевидно. — А-а, мне сегодня придется где-то погулять? — Арс улыбнулся, хотя видно было, сколько сил пришлось в эту улыбку вложить. — Но Паша же богатый, может, снимет вам комнату в отеле? — После концерта и посмотрим, — пожал плечами Антон. — Мне, если честно, плевать.       Да, Шастуну плевать, не ему же придется куда-то уйти, пока они будут здесь трахаться. Боже, как же тошнит. Как же ему больно от того, что Антон ничего не понимает. Хотя... чего он ждал? Цветов, конфетти и мягких игрушек? Смешно, аж блевать тянет.

***

      Ну и зачем он сегодня такой красивый? Чтобы позлить? Чтобы показать, что у него сегодня что-то намечается? Опять в своих блядских кожаных джинсах и полупрозрачной черной футболке. В такой его только валить и трахать. И никуда не отпускать. И ни к кому.       Арсению просто стыдно за то, что он влюбился в Антона год назад. Ему приходилось любоваться издалека, слушать о нем со слов других людей. Ему было достаточно этого, потому что понимал — Арс не тот, кто ему нужен. Он вообще никто. Даже не друг. Просто приятель с работы, с которым иногда приходится повзаимодействовать и забыть про него как страшный сон.       Но когда у них начались туры... Попов тихо сходил с ума. На радость редко им вдвоем доставались двухместные номера. За год они побывали вместе всего два раза. И все было бы хорошо, не стань он свидетелем игры Антона и не вляпайся туда с головой. По что? По что он туда полез? Чтобы скулить и смотреть на него как ебаный щенок? Спасибо, это не то, чего он хотел, придя работать на телевидение. Он пришел работать на ТНТ, а не страдать по какому-то шлюхану, который ебется налево и направо, называя это не своими именами. Боже, какой же он идиот. Это уже невыносимо. — Арс, все хорошо? — Сережа обеспокоенно смотрит на друга. Конечно, как тут не заметить, что Арсений чуть ли не хнычет, закрывая руками лицо. — Да, да, конечно, — он вымученно улыбается. Никто ничего не знает. Никто даже не подозревает, блять. Естественно, он ведь и поводов не давал. Всегда каменное лицо, безразличный тон, холодный взгляд. Это отнимает столько сил и нервов... Срывы происходят часто. Иногда не в самых удачных местах, как, например, в гримерке перед концертом. Что дальше? Расплачешься перед самим Антоном? Вот весело-то будет. — Он сегодня весь день такой, — задумчиво произносит Антон, крутясь у зеркала. — Как только сказал ему про него. Ревнует, наверное.       Шастун хихикнул, пока Арсению хотелось либо сдохнуть, либо въебать ему прямо по лицу. И непонятно, какое желание возьмет над ним верх. — Надеюсь, ты хотя бы...? — хмуро спрашивает Матвиенко, придвигаясь ближе к Попову, как будто пытался прикрыть его своим телом. — Что, охраняете последний нетронутый цветочек? — он усмехается, кидая взгляд с одного на другого. — Не-а. Арсений мне не интересен. Как и я ему. Все заебись, нам похуй друг на друга.

***

      Воля ждет его после концерта на улице. Хоть снаружи и была кромешная тьма, он не снимал темных очков. Мало ли. — Садись, принцесса, — он, завидя Антона, указывает рукой на свою машину, возле которой пафосно стоял. — Как концерт? — Все два часа думал о тебе. Прямо-таки с ума меня свел, — Антон улыбается, приземляясь на переднее кресло. — Куда мы едем? — Ко мне. Там немного грязно, но терпимо. — Паш, я ж не мама твоя, — он хихикнул.       Дороги сегодня, на удивление, свободные, и они доехали за полчаса. Полчаса теплых прижиманий, лапаний, поглаживаний по ногам, призванных распалить. И ведь помогло. В автомобиле действительно с каждой минутой становилось все жарче. Как и им двоим. Оба с красными от жара лицами, вваливаются в квартиру, собирая все углы. — Боже, да не медли ты, я не хрустальный, — стонет Антон, уже лежа на большой двухместной кровати. Воля слишком медленно целовал каждый сантиметр его молочной кожи. Будто пытался насладиться каждой секундой. Они ведь выше груди не перешли еще! — Иначе сейчас сам подставляться будешь! У меня и такой опыт был.       Возбужденный рык сработал как надо. Нет, конечно, Воля не испугался детской угрозы Шастуна, просто как бы он не хотел продлить этот момент, понимая, что второго раза не будет, его возбуждение давило не то, что на яйца, а уже на мозг. Одежда лежит где-то на полу вместе с нижним бельем, а голова Паши внизу, нежно лаская языком сжатое колечко мыщц, он аккуратно обводит анус, проникая внутрь, вырывая из Антона громкий стон. — Боже... А-ах, Паша-а, — он вплетает пальцы в его кудрявые волосы, каждый раз выстанывая его имя.       Время тянулось как мед. Его как будто вообще не существовало. Казалось, что они сейчас в этом мире одни, а все сконцентрировано только там, в низу их тел. Конечно, Антон никогда не мыслил романтично, такими, скорее, были мысли Паши, когда он впервые вошел в него. Он не думал, как много людей в нем побывало, в его мыслях он был единственным, познавшим его вкус.       Шастун растянулся по кровати, пока Паша грубо входил в него. Сейчас, его мысли должны были бы отключиться, а тело получать удовольствие... Но, почему-то прямо сейчас в его голове был Арсений. «Ты классно трахаешься!»... Фраза с концерта. Какой ужас, почему именно она в его голове сейчас? Боже, почему я думаю о нем в такой момент?       Антон старается абстрагироваться и вообще не думать о Попове, целуя Волю, сам проявляя инициативу, но почему-то Арсений категорически не хотел уходить из его головы. Пришел, заварил чай и поудобнее присел, чтобы напоминать о своем присутствии каждый ебаный раз.       И хоть Шастун кончает, чувствуя с какой силой в него вбиваются, где-то в голове он чувствует полнейшее неудовольствие из-за мысленного присутствия Арсения здесь.       Паша падает рядом, улыбается и протягивает салфетки с тумбочки. — Спасибо, — он кивает, вытирает свои бедра и слабо улыбается. Антон заебался, глаза уже слипаются, но он хочет пока что остаться в сознании. — Как там Ляйсан? — Ты серьезно будешь спрашивать у меня о ней после секса? — Паша усмехнулся, кидая ему в лицо другую салфетку. — Если хочешь, могу дать номер, поговорите. — Говорить? С женщинами? Боже, уволь, — наигранно-возмущенным голоском произносит Шастун. — Они вообще существуют в реальности?       Они оба смеются, накрываясь одеялом, а Антон себя просто грызет изнутри. Почему он не уходит, как во все остальные разы, он ведь никогда не оставался на ночь? Антон никогда не думал, что скажет такое, но он устал. Устал настолько, что позволил себе слабость — заснуть в чужой постели. Раньше для него такое было запретным. Он никогда не давал себе такого удовольствия, хотя очень хотелось, но... Ох уж это роковое «но». Этим «но» стал Арсений Сергеевич Попов. Месяц назад это имя не значило для него ничего. Ну существует такой человек и существует, а сейчас... С Антоном что-то не то. Что-то поменялось. Совсем быстро и незаметно. Вроде бы все осталось как и прежде, на своих местах, ничего не пропало, но голова... Голова забита мыслями о нем. Везде. Всегда. Особенно на концертах он не может оторвать от него глаз. Чем? Чем он так привлекает его внимание? Ответа на этот вопрос у него нет. И, похоже, в ближайшее время не будет.       Сколько бы он не ломал голову, не думал об этом, не пытался вникнуть внутрь себя, ответа там нет. Возможно, организм сходил с ума из-за того, что рядом находился мужчина, а у него секса не было две недели? Нет. Но тогда что?

***

— Слушай, а если я бы загадал тебе переспать со мной, ты бы сделал это? — внезапно спрашивает Антон, лежа на диване и поглаживая свое бедро, обтянутое черным денимом. — А кто там говорил, что я не в твоем вкусе? — Арсений еле заметно вздрогнул, услышав этот вопрос. Но продолжал с невозмутимым лицом сидеть в телефоне. — Ответь: да или нет? — Нет.