Залезь мне в сердце

      Антон и Илья очень часто пересекаются на работе. ТНТ, похоже, любит эту парочку и не представляет Соболева ни с кем, кроме Шастуна. И на Импровизации бывал не раз, и в Камеди Баттле в судьях рядом бывали...       Илья, кстати, прекрасно осведомлен о «хобби» Антона и относился к нему нейтрально. На «Камеди Баттле» даже не заикается об этом, но на «Деньги или Позор» его как будто прорывает.       На эти грязные вопросы отвечать не хотелось от слова «совсем». После случая в Питере прошло две недели. После разговора с Арсением его что-то больно грызет изнутри. И... У него уже очень давно не было секса, что очень и очень плохо влияло на его организм. Его уже еле-еле спасала дрочка и игрушки. Это было отвратительно. Как только он пытался кого-то подцепить, кого-то полностью согласного на все — желание сразу пропадало. Антон уж думал, что у него импотенция на ранней стадии, пока не понял, что во время дрочки представляет его. Отвратительно. Ужасно. Мерзко. Это что вообще за хуйня?!       В обычное время Шастун бы и не взглянул на Соболева. Ничего в нем необычного не было, он же не... Нет, нужно от этих мыслей избавиться. Срочно. Нельзя позволить этому чувству разрастись.       Именно поэтому Антон зовет Соболева в «Контакты». Может быть, именно это поможет ему взбодриться? Шастун аж ерзает в нетерпении, но на камере это выглядит, будто он просто пытается удобнее устроиться. Наконец-то. Я уже и позабыл это чувство предвкушения...       Антон ласково зовет его Илюшей всю передачу, смеется над его несмешными шутками, чтобы раскрепостить и расположить к себе.       Он совсем ненавязчиво каждый раз касается его руки своей, выразительно смотрит в глаза, и ему кажется, будто Илья все понимает. Понимает, что он задумал. В его глазах отразилось понимание, но за ним не появилось ни страха, ни ненависти... ничего. Наверное, не хочет, чтобы это было видно на камерах. Это можно было понять.

***

— А с тобой опасно рядом находиться, — усмехнулся Илья, складывая руки на груди. — Так ведь и накинешься на кого-нибудь. — Я не насилую людей, ты же понимаешь, у меня всегда все по обоюдному согласию, — Антон пожимает плечами. — Неужели ты так хорош? — Говорят, что да, хотя я почти всегда ничего не делаю, — Шастун отпивает воду из бутылки. Соболев сегодня был последним в блоке из четырех съемок, так что съемочная группа потихоньку собирала оборудование и постепенно уходила. — Насколько я знаю, через тебя прошло много людей, и ты с каждого получал что хотел? Ни один не сорвался с крючка? Не вспоминай о нем, не вспоминай о нем... Ответь спокойно... — Ага. Я целеустремленный человек. — И ты хочешь меня, как я понимаю? — Все верно, — он кивает. — Ха... я даже не знаю, как на это реагировать, — Илья хочет отшутиться, но понимает, что из-за неловкости ситуации, в голове тишина. — Ты же знаешь, у меня жена и ребенок.       Он пытается отодвинуться, храня в себе надежду сбежать отсюда. Сбежать и сделать вид, будто этого никогда не происходило. — У меня был секс с Пашей и еще многими другими женатиками. Меня такое не останавливает, — Шастун прекрасно видит, что пытается сделать Илья, а потому придвигается ближе, как бы нависая над ним, опираясь одной рукой на спинку дивана. — Для тебя, может быть, это не проблема. А для меня да. Антон... Убери руку, и мы поговорим нормально. Хочешь, психолога порекомендую? — Ты считаешь меня больным? — он поднимает одну бровь. — Хочешь покажу, что это не так? — Нет, Шастун! — Илья не выдерживает и толкает парня в грудь, чтобы тот перестал нависать над ним.       Антон улыбается, приземляясь на спину. — Илю-юш, ну иди сюда, — он закусывает губу, помахивая своими худыми бедрами.       Соболев встает, хватаясь за ручку дивана на другом конце. Взгляд, конечно, намертво приковался к его соблазнительному виду. Толстовка Антона задралась, показывая худой голый живот. А он сам, нарочно, и не пытался одернуть ее. — Понятно, почему ты такой нервный. Наташа-то тебе не дает, — парень улыбается. Распаленный, с ухмылочкой, он весь был похож на черта, только рогов не хватало. — Откуда ты знаешь? — Заметно, Илюш, заметно. — Я ухожу, — фыркнул он, отходя от дивана. — И ты не сможешь меня остановить. — Ты плохо обо мне думаешь, — Антон сразу же подрывается с дивана и в два шага оказывается перед испуганным Ильей. Он правда боится?       Соболев пытается отойти назад, но, на радость Антона, упирается лишь в стену. Теперь он не сможет сбежать. — Ну Илюш, почему ты убегаешь? Я же тебя не съем. — Отъебись, Шастун, я не буду с тобой спать, ни за что! — Слышал уже такое много раз, — он ухмыляется. — Пойдем, не ломайся, диван большой. Он еще и раскладывается. Идем.       Антон тянет Илью на себя. Но каким бы он не казался маленьким, силы от этого не убавилось. Мужчина неподвижно стоял на месте. — Ну ты серьезно? Хочешь прямо у этой стены?       Илья больше не может терпеть и несильно, но увесисто бьет Антона прямо в плечо. — Учись получать отказы, — он хватает свою куртку и вылетает из студии. — Сука...— выдыхает парень, приземляясь на диван. — Подрастерял я свою хватку.       Если Соболев ушел, то это значит, что, в который раз, ему придется удовлетворять себя самому. Но внезапно в голову приходит гениальная идея как не дрочить в одиночестве, и скрасить одинокое молчание. — Алло, — в трубке голос Арсения, который был явно удивлен его вечерним звонком. — Привет, Арс, как дела? — он тихо выдыхает, расстегивая джинсы. — Расскажешь мне про свой день? — Во-первых, я удивлен, что ты звонишь мне. Соскучился? — смешок. — Да-а, — Шастун позволил себе небольшой стон, а затем закашлялся, складывая два пальца колечком. — Вижу. Точнее, слышу. С чего бы это тебе интересно узнать про мой день? — Знаешь, просто хочу тебя слышать, — то, что говорит Антон отчасти правда. Но только отчасти.       Он откидывается на мягкую спинку дивана и прогибается, закусывая нижнюю губу почти до крови, чтобы не выдать себя. Его пальцы порхают над членом, ласкают, гладят, туго сжимают, вкупе с приятным голосом Арсения, приносят удовольствие. — Сегодня я, как всегда, поздно проснулся. Жалко, что мешки под глазами даже так не уходят. До сих пор выгляжу как ходячий труп. Бля, ну вот зачем ты это сказал? Чтобы я представил?       И Антон правда представляет его прямо здесь, на себе... Он ничего не мог поделать с собой и своим воображением, которое против воли рисует такие до жути приятные картины. — Мм-угу, — он держится из последних сил. — Они тебе даже идут, знаешь. — Вот врун, — Арс смеется. — Потом я позавтракал. И целый день валял дурака. Сериал смотрел. Готовил. Но, как обычно, ничего не получилось, и я заказал доставку.       Шастун ускоряет движения рукой, чуть сжимая головку. Он дышит громко и глубоко. На особо явных моментах приходилось выключать микрофон, в надежде, что Арсений ничего не услышал. — Может, ты что-нибудь расскажешь? А-то все я и я. Мне уже нечего рассказывать. — Н-не может быть. А что за сериал ты смотрел? — А-а, заинтересовался? Ну в общем...       Голос Арсения был очень приятным, особенно сейчас. Низкий и глубокий, проникающий везде и всюду. С небольшой хрипотцой. Не заслушаться таким, надо еще постараться. В нем хотелось бы утонуть. А еще лучше, слушать его, будучи под Поповым. Шастун бы не смог ослушаться абсолютно любого его приказа, выступи бы он в роли доминанта. О черт, зачем я представил это...       Его правая рука не двигалась, а буквально летала с бешеной скоростью. Антон уже сполз с дивана на пол, не мог усидеть, будучи уверенным, что через несколько секунд придет долгожданная разрядка. —... Продолжение будет только в следующем году, — в трубке грустно вздыхают и как раз на этот вздох кончает Шастун. Микрофон приходится отключить, потому что в этот раз, он сдержать себя не смог, и громко застонал. Ноги его больше не держали, с корточек он упал на колени, а затем и на бок.       Антон никогда еще такого не испытывал. Тем более от простой дрочки. Возможно ли снова получить такое большое удовольствие? — Прости, я отошел ненадолго, — секунд через тридцать произносит он в трубку. — Спасибо, что поделился со мной. Мне, почему-то, резко стало одиноко, и я решил позвонить тебе.       В трубке повисло молчание. — Ты серьезно? — Да. Не против, если я тебе иногда буду так звонить? — Нет. Конечно нет! Я всегда на связи. Тогда... Можно и я тебе буду звонить? — с надеждой спрашивает Арс. — Хорошо, — немного подумав, ответил он. — Но если я не возьму трубку, то я сам перезвоню, когда мне удобно. Ну, ты понимаешь. Одним звонком можно все сорвать. —... Ага.

***

      Антон сидит, сложив ногу на ногу, и грызет губы. Слишком много на него навалилось. Он почти не слушает, что там говорит очередной участник, пытающийся выдать хоть одну смешную шутку. Шастун с непроницаемым видом давит на рычаг до конца. Скоро перерыв. Можно будет покурить и хоть немного снять свой стресс. Сегодня был явно один из худших дней как для Антона, так и для участников, что через него прошли. И так бы все и продолжалось, если бы не... — Шаст, — слышится немного неуверенный голос. — Нужно поговорить. — Мм? — он поворачивает голову и видит в дверях гримерной Соболева. — Илюш? Проходи. — Не называй меня Илюшей, прошу, — он садится на диван. — Неужели ты передумал? — Ну... Да.       Брови Антона поднимаются, чуть ли не до небес. Если честно, он уже и думать забыл об Илье. Он пытался найти других, но, как обычно, попытка не увенчалась успехом. Единственное, что произошло хорошего — СМСка от Макара. Парень, наконец, приезжает в Москву погостить. Илья был в числе единственных его партнеров, с которым секс у него был больше, чем один раз. Намного больше. — Почему? — недоуменно спрашивает Шастун, складывая руки на груди. — Неважно. Давай встретимся после съемок в моей машине. Я тебя заодно и до дома довезу. — Ух ты, как по-джентльменски. Ну как тут отказать? — усмехнулся Антон, провожая взглядом Илью.

***

      Шастун кутается в пальто, которое ни черта не грело, подставляет лицо ледяному ветру, растрепывающему уложенную прическу, и спешным шагом идет до машины, которая мигала ему фарами. В темноте уже было невозможно различить ни цвета, ни марки. Он просто шел, зная, что там его ждет Илюша.       Привычная картина, когда после бурной ночи в клубе, ты быстро трахаешься с кем-то в машине и расстаешься с ним навсегда. Под алкоголем каждый секс хорош (а потому, он и не любил такой секс). Но сейчас Антон не пьян и он мог отчетливо контролировать свои действия. — Заждался? — улыбнулся он, открывая переднюю дверь машины. — Мне даже интересно, что там можно было так долго делать? Садись на заднее, отвезу нас туда, где никто нам не помешает, — говорит Соболев, приглушая печку, которая уже достаточно прогрела салон этим холодным вечером.       Он кивает и прыгает на заднее сидение. Но времени зря не теряет, а потому сразу расстегивает пальто, подкладывая его под себя. Парень одной рукой забирается под толстовку, лаская свои соски, каждому уделяя внимание, а второй расстегивает ремень джинсов, планируя немного поиграться с собой. — Без меня уже начинаешь? — спрашивает Илья, кидая взгляд на зеркало заднего вида. — А ты против? — игриво спрашивает он, разводя ноги пошире. — Главное раньше времени не кончи. — О-о, не волнуйся. Мне это не грозит.       Собственные руки, конечно, приносят удовольствие, но разрядки достичь только ими крайне трудно. Шастун, не стесняясь, стонет и выгибается, входя в себя пальцами, растягивая, буквально издеваясь над собой, не давая организму большего. — Идем сюда, я тут тебя уже весь жду, — он ухмыляется, чувствуя, что мотор заглушили.       Илья ловко перебирается с переднего сидения на задние. И замирает, при виде такого соблазнительного Антона, который приветливо раздвигает свои ноги. Он остался в одной лишь толстовке, прикрывая ее краем свои причинные места. Соболев сразу же тянется к своей ширинке, но его руки ловко поймали и отстранили. — Нет, Илюш. В постели нужно заботиться в первую очередь не о себе, а о партнере. И тянуться, соответственно, нужно к другому. — Ты учить меня будешь? — недовольно спрашивает он. — Я знаю, зачем ты пришел ко мне. Понимаю, что секс с мужчиной немного отличается от секса с женщиной, но я помогу стать тебе лучше. — Как ты догадался? — Уж поверь, многие ко мне приходили именно с этой проблемой. Я таких за версту вижу, — Антон берет его руки в свои и кладет на свою талию, едва-едва различимую в этой мешковатой толстовке. — Женщинам, в отличие от нас, важна обстановка и настроение. Ласкай меня так, будто ласкаешь Наташу.       Илья пробирается под толстовку, несмело поглаживая его в районе живота и потихоньку переходя на грудь. — Да-а, соски одно из самых чувствительных мест на наших телах. С ними, разве что, клитор сравнится. Не забывай, что у женщин оргазм бывает только клиторальный, а, потому, без его ласки, женщина вряд ли достигнет оргазма. — Понял, — Илья кивнул, за что Антон решил наградить такого послушного ученика поцелуем. Он переплетает их языки и стонет прямо в поцелуй, когда чувствует нежные поглаживания сосков. — Да-а, продолжай.       Шастун прикрывает глаза, позволяя себе наслаждаться происходящим, блокируя все фантазии мозга, насчет совсем не того человека. Он кусает губы и сам тянется к ширинке брюк Ильи. Ласки ласками, но Антон хочет намного большего. — Не буду тебя шокировать мужской физиологией ануса — я сам себя растянул. Так что, давай уже! — Ты уверен? — он был решительно настроен на то, что помучает Шастуна сладкими поцелуями в низу живота. Илья видел, как Антон желал, наконец-то, почувствовать в себе член, как истекал соками, терся своей промежностью в районе его брюк, но выполнять его желания не спешил. — Конечно, уверен! Что за вопросы?       Соболев закидывает худенькие ноги к себе на плечи и поочередно целует внутреннюю сторону обоих его бедер, заставляя Шастуна, буквально, скулить от желания. Мужчина сжимает головку его члена, поглаживая большим пальцем, принося удовольствие одновременно с болью. — Ты... а-ах... схватываешь на лету, — Антон тяжело дышит, смахивая слезинки, скопившиеся в уголках его глаз. — Но... прошу!       Он переходит на крик, когда вторая рука оттягивает мошонку, медленно перебирая яички. Шастун чувствовал, что вот-вот сойдет с ума от этих поочередных ласк. — Что ты говоришь? — Вставь в меня!       Илья усмехается, раскатывая презерватив по члену и, желая еще немного растянуть удовольствие, лишь трется около входа, но не вставляет. Все веселье обламывает Антон, который ногами, спустившимися с плеч на бедра, буквально подталкивает его. А Соболев не теряется, входит резко и во всю длину, чтобы неповадно было торопить события.       Шастуну, это было, похоже, только в кайф. Он громко стонет, выгибается под немыслимыми углами, сжимая свои пальцы на чужих плечах, но не впиваясь ногтями, понимая правила этой игры. Илья это ценит, а потому не медлит и продолжает довольно резкие поступательные движения бедрами. — Господи, как хорошо... Я мечтал об этом каждый день... — Какие скучные у тебя мечты, — усмехается Илья, с каждым новым толчком все сильнее вбивая его в дорогой кожаный салон.       Антон хотел ему что-то ответить, но не смог. В очередной раз, когда член задевает простату, он не выдерживает, закатывает глаза и кончает. К счастью, себе на живот. Да еще и Илья его добивает, предчувствуя близящуюся разрядку, ускоряет своей темп до невозможного, в этой внезапно сузившейся дырочке. Сделав последний толчок, он кончает в презерватив, но вытаскивать член не спешит — ему бы сейчас отдышаться, от такой серьезной физической нагрузки.       Шастун впервые за такое длительное время чувствует спокойствие на душе. Никакие Арсении не помешали ему насладиться сексом и кончить! Наконец-то! Быть может... Это кратковременное помешательство закончилось? Он снова может спокойно заниматься сексом с теми, с кем хочет? Парень очень надеялся на это. — Спасибо, — Илья внезапно прерывает затянувшуюся тишину. — Я, кажется, узнал много новой информации. — Ага, удачи с Наташей, — Антон улыбается. — Можешь уже вытаскивать. Становится немного дискомфортно.       Он угукнул и вытащил уже обвисший член. Соболев завязывает презерватив и спешно надевает свои штаны, помогая одеться и Шастуну. Больше они не проронили ни слова. Антон лишь назвал свой адрес и натянул пальто на взмокшее тело. Мозг еще немного не соображал, отходя от яркого оргазма, а потому всю дорогу парень находился в каких-то раздумьях и, одновременно, мечтах. И мечты эти были не очень утешительными. Были забиты лишь одним человеком, который, почему-то, смотрел на него с неодобрением. А Шастун мысленно показал ему средний палец. Увлеченность увлеченностью, а секс по расписанию! — Приехали, Антон, — говорит Илья, притормозив у самого подъезда. — Спасибо, что подвез! И за вечер спасибо, никогда тебя не забуду!       Ложь. Наглая ложь. Скольким людям он так говорил, а потом даже лиц их припомнить не мог? Не отвечал на звонки, добавлял в черный список. Да, он был мразью, использовал мужчин лишь так, как сам хотел и ему не было стыдно. Антон ведь оговаривал все условия каждый раз. Такое чувство, будто на его мозге сама собой выбилась тату: «После секса повтора не просить, на номер не звонить, в инстаграме не писать». И все как один соглашались. А в итоге что?       Он вздыхает, прикладывая ключ к домофону, и устало тащится по ступенькам. Сейчас ему хотелось залезть в горячую ванну и долго-долго расслабляться в ней. Кинуть туда бомбочку, сделать много-много пены и играться с нею. Да, возможно, кто-то посчитает его маленьким ребенком, да и плевать. В своей квартире он может делать все, что захочет!       Антон разувается, снимает верхнюю одежду и сразу же направляется в ванную, чтобы набрать воду. Теперь, у него есть минут пятнадцать, чтобы переодеться и, желательно, перекусить. Но от приготовлений бутерброда (да, это единственное, на что он был способен), его отвлекает вибрация телефона. Шастун скинул бы трубку и забил, если бы ему не звонил... Арс. — Да? — Привет, Антон... Ты не спишь еще? — голос Арсения был безумно сонным и усталым. Почему он звонит ему в такой поздний час? — Ох, если бы. Я только-только со съемок. Решил ванну принять, а ты? — Не могу уснуть. Захотелось поговорить с тобой, не против? — Ни капельки, — Шастун произносит это слишком радостно, но Попову сейчас было глубоко плевать на его интонации.