Залезь мне в сердце

      Антон улыбается, прыгая в объятия Ильи. Счастье накрыло его с головой при виде родного человека. Одно время самого родного на свете. Хоть Шастун и не любил сантименты, но не мог остаться равнодушным к приезду Ильи. Тот еще не успел даже снять верхнюю одежду, стоя у порога. Оба скучали, после такого долгого расставания. Сколько они уже не виделись? Полгода точно. — Привет, — Макаров улыбается, поднимая худое тело Шастуна над землей. — Я скучал, — говорит парень, обнимая его за шею. — Я тоже. Илья, спустя пару мгновений все-таки ставит Антона на землю и снимает пуховик. — Где ты остановился? — На съемной. Недалеко от тебя, кстати. — И насколько ты тут? — Недели на две. И, кстати, если сюда приехал я, то это не значит, что ты отвертишься от Воронежа еще на несколько лет, понял? — спрашивает Илья строгим тоном. — Тебя там, вообще-то, все ждут. Ты, после того как уехал в Москву, ни разу у нас не появлялся. — Ага, ну и кто меня там ждет, кроме тебя? — Антон хотел бы улизнуть от столь неприятного разговора в гостиную, но Илья удерживает его за руку. — Родители, наша бывшая команда... И Ирка тоже тебя ждет.       Шастун невесело усмехнулся. — Родители, да? Ты же знаешь, что они всю свою жизнь не принимали меня таким, какой я есть. Особенно, когда мы встречались! — Еще бы такое забыть. Но это не значит, что они тебя не любят. — А мне вот кажется, что все совсем наоборот, — он скрещивает руки на груди. — И... Ирка? — Кузнецова. Не говори, что забыл ее. — А... Она. Да, забыть бы такое. — Она до сих пор сохнет по тебе. Со мной пыталась тебе передать какие-то подарки, но я не взял. Пообещал, что скоро привезу тебя в Воронеж. — Господи, как можно быть такой настойчивой и одновременно наивной? Я же ей все еще тогда сказал, чтобы она не теплила свои фантазии. — Это любовь, — улыбается Макаров. — Ага, — неверяще хмыкает он. — Найти бы еще хоть одну вещь, которую во мне может полюбить девчонка.

***

      Глаза застилает дымка возбуждения. Давно он уже не видел себя в этом образе, но всегда знал, что скоро он понадобится. Один раз даже примерял, за пару дней до приезда Ильи. Сногсшибательно.       Наверное, Антону суждено было родиться девочкой. Иначе он не понимал, почему ему так сильно шли женские вещи. Короткие юбки, платья, каблуки. Впервые он примерил женскую одежду для сценки в КВНе. Оценили все, особенно Илья, будучи тогда его парнем. В постели они повторяли такое не раз, и не два. Но со времен их отношений прошло уже очень много лет. Чувство любви давно переросло в крепкую дружбу, а секс по дружбе — святое дело. Илья никогда не был против этого, как и Антон.       Они, вообще, настолько сроднились, что стали друг другу роднее, чем кто бы то ни был. Парни понимали, что в любой момент могут позвонить друг другу и получить поддержку. Антону это было особенно важно, из-за того, что родители такую поддержку никогда не оказывали. Наверное, вздохнули с облегчением, когда «это недоразумение» выпорхнуло из семейного гнезда и больше там не появлялось. Что-то я слишком нагружаю себя мыслями перед сексом. Такого не должно быть.       Шастун в последний раз оглядывает свою привлекательную фигуру в зеркале: до жути укороченный блестящий кроп-топ с пайетками, юбка, которая еле-еле прикрывала ягодицы, ну, и конечно, чулки. Куда без них? Длинные худые ноги, обтянутые капроном выглядели чересчур привлекательно. Антон благодарил небеса за то, что родился таким красивым. Он улыбается, оглаживая свои бедра. Каблуки он решил не надевать — одна пытка эти женские туфли. Антон и без них выглядел прекрасно.       В комнату он входит бесшумно, пока Илья копается в телефоне. Так еще лучше. Быстро подойдя к Макарову, Шастун забирает его телефон и откладывает в сторону, привлекая внимание. — Ого, а я думал, ты завязал с этим, — улыбнулся Илья, оглаживая привлекательные углы его тела. — Для меня это одно из приятных воспоминаний, как я могу перестать? — шепчет Антон, садясь на его колени.       Их рты сразу же соединяются в поцелуе. Страстном, распаляющем, желанном. Даже мысли об Арсении, с которыми он привык мириться — отошли на второй план. Сейчас весь он сконцентрирован здесь, в этой комнате, около этого мужчины.       Шастун чувствует, что его берут на руки и укладывают на спину. В Макарове всегда было столько силы и мужественности... Неудивительно, что, будучи подростком, Антон влюбился в него. И пока Илья задирает его юбку, под которой не оказалось белья, парень вспоминает, какими нежными были их отношения, и какими страстными они были в постели. Это заставляет его улыбнуться. Их можно было назвать идеальными.       В последнее время Антон стал слишком романтичным, представляя, какими бы могли быть их отношения с Арсением (при том чувства к Попову он яростно отрицал, называя это простым любопытством). Внезапно Антону вспомнилось, что в юношестве у него было много цветов. Шастун часто впадал в ностальгию. В то светлое время, когда он не думал ни о какой гиперсексуальности. Да, он часто хотел все больше и больше секса, но считал, что это нормально, пока в один день Илья не пролил свет на эту проблему. Шастун до сих пор вспоминает это чувство всепоглощающей паники. «Я больной? Я ненормальный?» Каким дураком я был в молодости. Ужас.       Он ухмыляется. Ведь сейчас я абсолютно счастлив. А эти дурацкие таблетки мне не нужны! — Ты растягивал себя? — спрашивает Илья, отрываясь от такого желанного сладкого тела. — Дрочил вчера перед сном... Пару раз. Так что, думаю, я достаточно подготовлен.       Шастун стонет, чувствуя такие приятные жаркие поцелуи на внутренней стороне бедра. А затем резкое проникновение, отозвавшееся в теле приятной болью. Он кричит от удовольствия, пока в его тело жадно вбиваются, обхватывает плечи Ильи, впивается, царапает, но чувствует всепоглощающее тепло и счастье, какое не испытывал очень давно...

***

— Ты знаешь, мне кажется, я влюбился, — эти слова внезапно пронзают тишину в комнате. — Что?! Почему я узнаю это только сейчас? — Ну... Я еще не до конца уверен, но мне кажется, что все серьезно... — И кто же этот счастливчик? — улыбнулся парень. — Ну, вообще, это девушка... — Так ты би все-таки? — Не делай такое удивленное лицо, Антон! Я и до тебя встречался с девушками. — Что? — надулся Шастун. — У тебя был кто-то до меня? — Я, вообще-то, рассказывал тебе об этом. — А, да? Ну-у, я забыл, — хихикнул Антон. Но кое-что не давало ему покоя. — Слушай... А что ты чувствуешь к этой девушке? Можешь описать?       Илья задумался, приложив ладонь к подбородку. — Эти чувства довольно сложно охарактеризовать как-то. А я уж точно не писатель, чтобы это сделать еще и красиво... Я очень часто думаю о ней. Думаю, что бы мы делали вдвоем, если бы встречались. Витаю в облаках, можно сказать. А в груди такая легкость, ощущение, будто все, за что я не возьмусь — легко одолею. Счастье, если быть кратким. Что ж, походу, я в дерьме. — Но почему ты тогда занялся сексом со мной? — Потому что желания моего лучшего друга для меня важнее, чем девушка, с которой у меня еще ничего нет. Я свободен, как птица, пока я тут. — Она из Воронежа? — Да. Но ты не знаешь ее. Думаю... мне стоит забыть про нее. Кто меня такого полюбит? — улыбнулся Илья. — Не надо тут! Я любил тебя пять лет. Искренне! Кто тебя вообще может не любить? Ты прекрасен! — Спасибо, Антон. Хотел бы я вернуться в прошлое, чтобы снова пережить отношения с тобой. — Зачем? У тебя же есть прекрасные воспоминания о них. — Воспоминания это уже не то. Если бы у меня была возможность вернуться назад, я бы ни за что не отпустил тебя, — признается Илья. — Мирился бы с моими изменами и желаниями? — Мне было ужасно больно, когда ты ушел, а я даже не попытался остановить тебя. По крайней мере, мне было бы не так больно, если бы ты оставался все там же, рядом со мной. Чтобы я мог целовать тебя, когда захочу, и любить. Но когда ты ушел, я больше не имел права любить тебя.       Где-то в сердце он почувствовал ужасную боль от этих слов. Это, все-таки, не очередной неизвестный мужчина. Это Илья, его лучший друг. И он страдал. — И ты был постоянно так близко, все еще часто бывал у меня дома, а я убивался от того, что не могу коснуться тебя, ведь ты не мой, — Макаров как-то грустно улыбнулся. — Я возненавидел воспоминания, которые ты мне оставил, но не смог возненавидеть тебя. — Я не... знал, что ты это испытывал. Почему ты мне не сказал? — И что бы ты сделал? Вернулся ко мне? — усмехнулся он. — Потом ты уехал, а я устал страдать и перебирать воспоминания, которые делают только больнее. Я отпустил только спустя три года. Ты просто представь. Три! — Но после этого ты занимался со мной сексом... Тебе не было больно или неприятно? — Нет. Я ведь тоже этого хотел. Поменялись обстоятельства, но не поменялось мое отношение к сексу с тобой.       Антон молчит, обрабатывая всю новую информацию, которую он только что получил. — Я ценю, что ты поделился этим со мной, — произносит он спустя минуту молчания. — Я знаю, Антон.

***

      Шастун кричит и выгибается, пытается свести ноги вместе, но их удерживают сильные руки и разводят еще шире. Он закатывает глаза, потому что готов был уже заплакать от просящегося наружу оргазма. Но пальцы Ильи, сжимающие член около основания, сильно мешали этому самому оргазму вырваться. — Я больше не могу! — Да? — улыбается мужчина, потянув рычажок вверх, включая максимальную скорость. — А я думал, что ты выносливее.       Вибратор внутри ощущался уже как перфоратор, настолько мощным он был. Или Антон уже с ума начал сходить от этой сладкой пытки? — Пожалуйста, Илья... — Да-да? — Дай мне кончить! — Помнишь, как у нас на районе отвечали на просьбы?       Шастун истерически захихикал. — «Отсоси потом проси»? — Именно, — ухмыльнулся Макаров.       Антону ничего не остается, кроме как с трудом перевернутся и поползти к краю кровати. Потому что встать, или, хотя бы, подняться, в таком состоянии не было возможности. Он расстегивает ширинку джинсов, приспускает трусы и берет немаленький член Ильи в руку. Антон понимал, что чем быстрее он покончит с этим, тем быстрее получит долгожданную разрядку.       Вибратор затих, только раздражая своим присутствием внутри, заставляя нетерпеливо потираться хоть о что-нибудь. Парень сосет, помогая себе рукой и сгорая от желания кончить. Голова шла кругом, но он держался. Недолго правда, потому что Илья, внезапно и по-предательски, вновь включил вибратор, поставив на самую медленную скорость, которая только дразнила, но не давала того, чего он хотел.       Антон хнычет, а Илья играется со скоростями, переключая с максимальной на самую первую и наоборот, заставляя стонать и снова тереться о простыни. Макаров не выдерживает, хватает Шастуна за волосы и подстраивает его под тот темп, какой хочет он. Парень прикрывает глаза, расслабляет горло и позволяет управлять своей головой. — А-ах... — мужчина стонет и кончает прямо в рот Антону, который проглатывает все. Обычно он так не делал, но с Ильей у него всегда все по-особенному.       Вибратор снова переходит на самую последнюю скорость, но, вместе с ним, теперь доставляла удовольствие еще и мягкая рука Макарова. Они, вкупе, быстро доводят до оргазма и Шастуна, который, с громким стоном, откидывается на спину, глубоко дыша. — Это был последний раз, Антон. — М? — Это был последний раз, когда я пять раз подряд кончаю. — Тебе не понравилось? — улыбнулся парень. — Мне-то очень, а моему организму нет. Уже на третий заход мне захотелось выкашлять свои легкие. — Ну ты и слабак. Мне вот понравилось все. Я бы даже еще разок повторил... — С такими потребностями, ты никогда не найдешь себе парня. Всех выкачаешь. — Знаю, — он пожимает плечами и садится. — Мне это вдалбливали в голову на протяжении года, чтобы заставить меня пить таблетки. Думаешь, я не знал, на что шел, отказавшись от них?       Илья садится рядом, обнимая Антона за плечи. — Ты взрослый человек, Антон. Но, может, тебе нужно еще раз подумать? Переоценку ценностей сделать? — Не думал, что и ты будешь промывать мне мозг. Но нет, я счастлив и так, спасибо, — грубо выплевывает парень и встает с кровати. — Я в душ.

***

      Антон выдыхает, когда вода охлаждает его разгоряченное тело. Мне не нужны отношения. Цветочки-заморочки — все это в прошлом. И Арсений мне не нужен. Без кого, без кого, а вот без него я обойдусь, перебьюсь как-нибудь. Еще бы переоценку ценностей делать только из-за него. Не дождешься.       Спустя пару минут, Шастун, все-таки, выходит из кабины и вытирает мокрое тело махровым полотенцем. Он спокойно выдыхает и начинает одеваться. Но телефонный звонок прерывает его. Опять Арсений... Если я позволил ему звонить мне иногда, это не значит, что это надо делать каждый день! — Да? — Привет, это Арс. — Я в курсе, — смешок. — Ребята завтра собираются на пьянку-гулянку. И мне поручили позвать тебя. — Кто там будет? — Все наши. Даже Катя с Дариной придут. Просто посидим, отдохнем, выпьем. — Ладно, я не против, — выдохнул Антон. — Отлично. Завтра в шесть вечера мы собираемся на квартире у Сережи. — А почему так поздно? — У Стаса и у Димы какие-то дела. У тебя-то, я надеюсь, их нет? — Какие у меня могут быть дела? — хихикнул он. — Мало ли... Ладно, увидимся завтра.       Дверь в ванную, оказывается, незакрытая, отворяется и через щелку пролезает голова Ильи. — Куда-то собираешься завтра? — Ты подслушивал? — нахмурился Шастун. — Нет, просто у твоей ванной стены тоньше, чем лист бумаги. — Да, собираюсь выпить с друзьями. Тебе-то что? — Антон, извини, что ляпнул, не подумав, я обидел тебя, да? — Ух ты, какие мы внимательные. Мне просто обидно, что я услышал это именно от тебя. Ты всегда поддерживал меня, а сейчас произносишь такое... — Прости, — он полностью заходит в комнату, взяв его правую руку в свои две. — Я сказал это на эмоциях, после секса. У меня тогда башка совсем не варит, ты же знаешь. — А ты не изменяешь своим привычкам даже спустя двенадцать лет? — Во мне много что не поменялось с тех пор, как мы встречались, — усмехнулся Илья.       Как удобно, что Арсений не успел отключиться и слышал весь этот разговор.

***

      Антон долго стоит около двери квартиры, собираясь с мыслями. Сам же зарекался не встречаться с Арсением по возможности, пока эти странные чувства не утихнут, а сейчас что делает? Идет прямиком на встречу с ним? Совсем что ли рехнулся?! Зачем согласился? Из злости на Илью? Шило на мыло поменял?       Вдох. Выдох. Ладно, пошли. Негоже заставлять всех ждать.       Незапертая дверь отворяется в тот же момент. В гостиной слышатся громкие веселые голоса. Все уже в сборе? — Шасту-ун, ты последний. Закрой дверь на ключ и айда к нам! — слышится голос хозяина квартиры.       Ключ находился прямо в замочной скважине. Антон провернул его один раз и оставил там же, чтобы никто его не потерял. — Привет всем, — он улыбнулся, окинув взглядом каждого, кроме Арса. Оценил, куда можно сесть и облегченно выдохнул, когда понял, что ему освободили место с краю дивана, где сидели еще Дима Журавлев, Стас с Дариной и Арсений, сидящий на другом краю. Все остальные сидели на стульях, расставленных вкруговую от стола. — Ты долго. Что-то случилось? — спрашивает Оксана, пригубливая из бокала с вином. — Пробки, — парень пожимает плечами и садится на диван.       За столом вновь начался веселый гомон. Антон налил себе вина, которое пили девушки, и присоединился к разговору.       Вечер шел как надо. Душевные разговоры, хорошая выпивка, приятная компания... И все было бы хорошо и спокойно, если бы не одно но... Друзья постепенно начали расходиться. Сначала ушел Журавлев, сославшись на какие-то важные личные дела. Потом и Оксана с Дроном. Они предложили поехать всем в караоке, но никто не поддержал эту инициативу и они отправились туда вдвоем. А Катя с Дариной удалились молча, что-то решив между собой.       Чем меньше становилось людей, тем больше сокращалась дистанция между ним и Арсением. Он бы и не заметил этого, если бы Стас не ушел в туалет. И если бы, внезапно, на его плечо не приземлилась чужая голова. Все трое, оставшиеся в комнате, удивленно уставились на Арса. Он был просто в дрова пьяный. Никто и не заметил, когда он успел так напиться. Попов никогда что-то сильнее пива или слабоалкогольных коктейлей не пил. Что с ним такое? — Что он пил? — единственный трезвый человек, Сережа, начал проверять, что было в его стаканах. — Нихуя ж себе. Арс конкретно так налег. Сначала, когда его все видели, пил пиво или вино, а потом нажрался ликером. — Каким ликером? У нас не было на столе ликера! — говорит Дима. — Ну а это что? — Матвиенко поднимает бутылку вишневого ликера, одиноко лежавшую до этого на полу. — Я с собой принес, — улыбнулся Арсений. — И зачем? — осуждающе спрашивает Позов. — Захотел забыться хоть на минутку. Меня, в последнее время, терзают дурные мысли... — И какие же? — удивленно поднял брови Сережа.       Антон за это время не проронил ни слова. Он лишь завороженно смотрел на пьяного Арсения. Шастун никогда его таким не видел. В его присутствии Попов всегда был напряженным и тихим. Только по телефону он был более-менее раскрепощен, а сейчас... — Я вам не скажу! — засмеялся мужчина. — Что происходит? — в комнату заходит Стас и удивленно смотрит на Арсения. — И что с ним? — Выпил целую бутылку ликера, хотя мы договорились не брать сильных алкогольных напитков, — вздохнул Дима. — Надо бы его домой увезти. Он уже в неадеквате. — Давайте я. Я мало выпил, а еще наши квартиры в одном районе находятся. У него съемная, естественно, — предлагает Шеминов. — Нет! — запротестовал Арсений и схватился за плечи Антона. — Я хочу, чтобы меня увез Антон.       Новая пара удивленных взглядов была направлена на Арса. — Слушай, я бы не доверял тебя Антону. Ты же пьяный, а он может тобой воспользоваться, — Шастун кинул обиженный взгляд на Матвиенко. — Мне плевать! Никуда не поеду без Антона! — он хмурится и вжимает свою голову в его ключицы.       В комнате установилась напряженная тишина на минуту, или даже больше. — Ладно, парни, ничего не остается. Он настроен серьезно, — парень попытался разрядить атмосферу, но получил лишь странные взгляды. — Антон, если ты с ним что-нибудь сделаешь... — начинает Стас. — Я прекрасно помню. Без обоюдного согласия не трахаться. Че вы ведете себя так, будто я насильник какой. Изнасилование — не в моем стиле, — фыркнул Антон, встал с дивана и потянул за собой Арсения. — Мы уходим от вас, вы слишком злые.       Собираются парни быстро. Шастун заказывает такси, так как и Попов, и он, уже были достаточно пьяными, и уходит чуть ли не под ручку с Арсом, хлопнув дверью. — Не кончится это добром.

***

      Сев в такси, Антон почувствовал себя... Не в своей тарелке. Арсений улегся всем телом на него, где-то на грани между сном и реальностью. Он уже спокойно и ровно дышал, но был с открытыми глазами.       Арсений назвал свой адрес и улыбнулся: — Останешься на ночь у меня? — Н-нет, Арс, я, пожалуй, домой поеду. — К своему парню? — он сузил глаза. — К какому парню? Ты же знаешь, что я не встречаюсь ни с кем. — Это ты так говоришь. А сам живешь с каким-то мужиком. — С каким мужиком? Я живу один. — Ты вчера не отключил звонок, и я все слышал.       Антон хмурится. Вот так новости! Подслушивать чужие разговоры, вообще-то, неприлично! Но говорит лишь следующее: — Это мой старый друг из Воронежа. Он приехал ко мне погостить. — Но вы же с ним...! А ты говорил, что не...! — Бывают в жизни исключения. И он один из них. — Он говорил, что вы встречались раньше. — Да. Мы расстались и остались друзьями с привилегиями, так скажем. Раньше я позволял себе такую вольность, как отношения. Сейчас нет. — Но почему? — Они мне не нужны. И вообще, Арс, нельзя подслушивать чужие разговоры. Ты из-за этого, что ли, напился? — Из-за этого? Пф, за кого ты меня принимаешь? — Антон было подумал, что обидел его, но на лице Арсения все еще была улыбка. — У меня была другая причина, намного более важная! — И какая же? — Расскажу, если ты зайдешь ко мне домой! — поставил условие Попов.       Ну а что такого? Шастун всегда был любопытным, а секса сегодня ни с кем не намечалось. Илья уехал творить какие-то дела на Лейблкоме, а всех, кого хотел, он уже оттуда выцепил. Кроме странных чувств в груди, его ничего не останавливало. — Хорошо, я зайду к тебе. Но ненадолго, ладно? — Отлично, — он кивнул.       Всю оставшуюся дорогу Антон молчал, а Арсений что-то неразборчиво бубнил себе под нос. Ему так и не удалось разобрать ни одного слова.       Шастун расплатился с таксистом и помог шатающемуся Попову выбраться из автомобиля. — Я так рад, что ты пошел со мной! Меня по вечерам так съедает одиночество, что я не выдерживаю и звоню тебе. Прости, я понимаю, что калякать со мной — не самое приятное времяпровождение, но ни с Димой, ни с Сережей, я не чувствую себя так, как с тобой.       Сердце в груди Антона откликнулось на эти слова, громко и быстро забилось, будто пыталось достучаться до Арсения. Парень нахмурил брови и с силой сжал толстовку вместе с кожей груди, чтобы отрезвить себя болью. — Ничего страшного, Арс. Мы же друзья. Хоть ты и темнишь, ничего не рассказываешь, мы ими остаемся.       Ага, с каких пор? — Мы с тобой раньше не особо общались. Особенно первый год. Как будто избегали друг друга. Мне это не нравилось, — грустно вздохнул Арсений. — Но я рад, что мы с тобой поладили! — Я тоже... Ну так и почему ты напился, если у тебя все сейчас хорошо?       Попов замолчал, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ты обещал мне рассказать, Арс, — напоминает он. — Да... Я помню. В общем... У меня кое-что случилось... Ну, на личном фронте. — Да? Ты влюбился? —... Ага. Я уже давно был влюблен, но именно вчера меня прорвало. Я начал съедать себя мыслями заживо. Купил себе ликер и принес его к нам. Не поверишь, но стало легче. — А что случилось? Невзаимная любовь? — Д-да.       Арсений роется в карманах и находит связку ключей. Приложив ключ к домофону, он открыл дверь и нетвердой походкой начал подниматься по лестнице. — Ты напился только поэтому? — Нет. Из-за ревности. Я ужасно ревную, но ничего не могу сделать. — Я знаю ее? — Ты знаешь его. — Ого, так ты би.       Шастун замечает невеселое сходство. — Не похож? — Ты, вообще, похож на гея, — усмехнулся Антон. — Переспал бы со мной? Хотя... Я же помню, что ты мне говорил. Можешь не отвечать.       Антон поджимает губы. А затем прикусывает язык, чтобы эти дурацкие слова не сорвались с его уст. — Добро пожаловать. У меня дома есть еще ликер, хочешь?       Они заходят в небольшую съемную квартиру Арсения, разуваются и скидывают верхнюю одежду. — Н-нет, пожалуй, откажусь. — Давай хотя бы по стаканчику. Пожа-алуйста! — он смотрит на него с мольбой в глазах. — По рюмочке! — железно ставит условие Антон. — Хорошо.       Попов покорно соглашается, доставая из навесного шкафа в кухне две небольшие рюмки. Он поставил их на стол и полез в холодильник за ликером. — Вот, угощайся. — Пока я угощаюсь, ты будешь рассказывать мне про своего любимого. — Ну уж нет! — Почему? — спрашивает парень, покручивая рюмку в руках. — Потому что... Не хочу! — Ну хотя бы откуда я знаю его? — Сначала выпей, а потом я скажу, — говорит Арсений, быстро осушив рюмку.       Антон последовал его примеру, обжигая горло сладкой жидкостью. — Он на ТНТ работает. — Он был на Импровизации? — Конечно. — Что еще можешь о нем сказать? — Он красивый, стройный и... не мой, — Арсений немного подумал, встал на ноги и медленно побрел вон из кухни. — Куда ты? — он тоже встает и следует за Арсом. Мало ли, убьется еще об угол. — Почему ты молчишь? — Хочу спа-ать, — протягивает мужчина, подходя к своей кровати. — Хорошо, ложись, а я закрою твою квартиру на ключ. У тебя есть второй? — Нет, — Арсений крепко хватает Антона за плечи, затуманенным взором глядя ему в глаза. — Я хочу с тобой спать.       Попов падает на кровать вместе с Шастуном. — Чт-... — он не понимает, что произошло, и как он оказался сверху на Арсении. — Что ты творишь?! — Ах, тебе, наверное, непривычно так, да?       Арс меняет их позы, подминая Антона под себя. — Так лучше? — Нет, Арс, прекрати! — парень пытается выбраться из капкана его рук. — Что, и так не нравится? Ты слишком привередливый. — Ты пьяный, поэтому мне не нравится! Ты не понимаешь, что делаешь! — Если бы я не понимал, что я делаю... — Арс поджал губы. — То я бы никогда не осмелился прижать тебя к кровати.       Внутри на секунду все сжалось и сильно екнуло. О чем он говорит? Да он же просто пьян, да? — О чем ты? — Арсений ослабляет хватку, позволяя Антону чуть отодвинуться и сесть. — А на что похоже? — На то, что тебе надо проспаться. Ненавижу вести дело с пьяными. И тем более трахаться с ними. — Может, сделаешь исключение? — на бедро ложится горячая рука.       Антон собирает все свои оставшиеся силы, чтобы сказать это. Все его естество боролось с этой мыслью и этими словами, которые хотели сорваться с его уст. — Нет. Вот когда протрезвеешь, тогда и поговорим.       Антон рывком поднимается с кровати, пытаясь выровнить дыхание. — Спокойной ночи. Собирайся с мыслями.