Залезь мне в сердце

Боже, что это вообще было?       Ужасно хотелось курить. Антон выбежал из подъезда Арсения и долго не мог отдышаться. Он дрожащими руками достал пачку сигарет и зажигалку. Курение успокаивает. Парень оглядывается на окна Арсения и замечает в них свет. Почему он до сих пор не спит? Надеюсь... Надеюсь, с ним все будет хорошо. Мало ли что ему в голову может прийти...       Он еще немного постоял под его окнами, докурил вторую сигарету, и медленно побрел к выходу из его двора. Если он пойдет быстрым шагом, то через полчаса сможет дойти до съемной квартиры Ильи. Хотелось проветрить голову. И, возможно, попросить совета...

***

—... Ты даешь, Шаст! — удивленно произносит Илья, открывая дверь. — Пришел бы на пять минут раньше, не застал бы меня дома сейчас! — Ты только приехал? — Да. Засиделись с пацанами допоздна... Проходи, чего в дверях стоишь? Тебе чайку, может? — Я... Переночую у тебя? — Конечно... А что произошло? Почему ты еще не дома? — Я отвозил Арсения домой. Он напился в стельку. И произошло кое-что...       Антон и Илья сидели до глубокой ночи на диване, разговаривая про Арсения. Антон говорил все, что думал, впервые став откровенным сам с собой. —... Я влюбился, походу... Как семиклассник. — Нужно открыть бутылочку шампанского за это! — смеется Илья. — Это не смешно. Вообще... Я не смогу быть в отношениях, понимаешь? Все из-за моей «особенности». — Вот ты и нашел ради кого поменяться. Если уж я не стал этой причиной, пусть ею станет Арс. Антон обнимает себя руками, как-то недоверчиво уставившись в пол. — У нас еще ничего нет, чтобы я менялся ради него. — Но он же на тебя чуть не запрыгнул, да? Это значит, что ты ему, по крайней мере, неравнодушен. А вообще, тебе бы с ним так серьезно говорить, а не со мной. Правда. Встретьтесь завтра, и все обсудите. Немаленькие уже, чтобы от своих чувств бегать. — Да, ты прав... — Но помни, как легко ты можешь все разрушить. Не удержишься один раз и потеряешь доверие Арсения навсегда. — Ты что, думаешь, я не управляюсь со своим телом? Я же не животное! — Знаешь, обыкновенные вредные привычки одолевают даже самых стойких, а ты говоришь про свою ситуацию.

***

      Антон был уверен, что после сегодняшнего шоу Студии Союз, они, наконец, поговорят. Шастун спросит, почему Попов скидывал его звонки и не отвечал на сообщения все эти долгие четыре дня.       Перед шоу поговорить не удалось — Арс опоздал! Впервые на памяти вообще всех, кто его знает. Никогда он раньше не опаздывал. Что с ним такое? Да и на самом шоу Арсений будто боялся Антона. Все взгляды, все касания исходили только от Шастуна, хотя раньше все было наоборот!       Арсения было приятно касаться. Каждый раз Попов вздрагивал от любого прикосновения и неловко улыбался.       А вот Антон получал внимание совсем не от того, кого хотел бы. Стоило только повернуть свою голову налево, так там сидел Витя, уделяющий ему знаки внимания. Тот также нежно касался его рук и плеч, слушал, не перебивая, улыбался.       Впервые чужое внимание ему было противно. Момент, когда шоу закончится, Антон сейчас желал больше всего. А чтобы приблизить этот момент, нужно, наконец, нормально спеть эту гребаную песню!       Их отделяет всего пара нот. В голове у Шастуна, они вдвоем уже были в гримерке, желательно, закрытой на ключ, а еще лучше без одежды, чтобы не приходилось ничего объяснять.       А лучше было шептать тысячи извинений за те слова, которые он ему говорил все это время. И любить, любить, любить!       Антон кричит, задыхается, но его шарик, наконец-то, доходит до финального флажка. Он облегченно улыбается, получает награду, которую закинет в их офис к остальным безделушкам, и прощается со зрителями. Сейчас главное, что съемки закончились, осталось только дойти до гримерной, куда сбежал Арс, а остальное само пойдет. — Антон, — его неожиданно хватают за руку и тянут к себе. Шастун видит перед собой ухмыляющегося Щеткова. — Ты сегодня был таким холодным, меня это заводит. — Прекрасно, рад за тебя, а у меня дела, — Антон хмурится, пытаясь вырвать свою руку из его цепкой хватки. — С каких это пор? Шастун захотел поиграть в недоступного? — Отвали, я спешу. — Ах... Так ты за Поповым решил ухлестывать? Ну, не думаю, что у тебя получится. Ты ему не интересен. — С чего ты это взял? — Он пошел заказывать такси, как только нога его ступила за кулисы. Арс наверняка уже на улице. Сразу заметно, что он не хочет видеть тебя. — Что? — Антон с силой вырывает руку и срывается в сторону гримерных.       И правда. Там была лишь тишайшая пустота. И прогал на столе с бутылками воды. Он был здесь, но спешно ушел. Черт! — А ты думал, я обманываю тебя? — хмыкнул Витя.       Он вталкивает Антона в комнату, заходит сам и прикрывает дверь. — Я же сказал тебе, что не хочу! — Нет уж, Антоша, ты давно мне обещал всего себя, прошло полгода. Я терпеливо ждал. Так что давай будем отвечать за свои обещания, угу? — улыбнулся Щетков, усаживая Шастуна на диван. Обещал? Неужели то, что я сказал тогда, после съемок новогоднего выпуска, он посчитал за чистую монету?       Как бы Антон не отнекивался, потянувшись руками к рациональной мысли, что лучше бы не изменять Арсению, если хочется заслужить его доверие, все его больное нутро хотело другого. Все его нутро тянулось к ласкающим рукам и нежным исследующим его губам. И впервые Шастуну стало страшно за самого себя. Всю его сознательную жизнь, Антон считал, что мог контролировать себя, просто не хотел. Ему нравилось быть желанным, но сейчас... Сейчас, когда его разум против, тело было в полной боевой готовности... — Вот как ты не хочешь, значит? — соблазнительно шепчет Витя, сжимая свою ладонь на ширинке Антона. Нет... Я правда не хочу. Я правда не хочу никого кроме Арсения... Что со мной? Это то, о чем мне говорил Илья? Вот так моя боле... Нет, это не болезнь. И все равно, что от нее существуют таблетки. Это просто... Веселое дополнение к сексуальности... Вот так она может испортить мне жизнь? Хорошо, что Арс не видит этого. Я бы не смог перед ним оправдаться... — М-м, — тихо стонет Антон, чувствуя пальцы в себе. Пока он был в своих думах и мечтаниях, то совсем не заметил, как остался без белья. — Кх! — Какой ты узкий... Даже не смотря на то, сколько в тебе побывало членов... Даже удивительно. Сколько во мне побывало членов? Даже я этой цифры не знаю. Думаю, за сотку перевалило давно. Но я не стесняюсь этого. А если бы Арсений узнал... Он бы расстроился? Прекрати уже думать об этом Арсении, тебе доставляют удовольствие, переключись на это! — желанная мысль, как дьяволенок на плече, заставляет перестать думать здраво и утонуть в ласках Вити.       Шастун выгибается и чуть не кончает, когда длинные пальцы Щеткова достигают его простаты и несколько раз настойчиво давят. — Прекрати, я же сейчас кончу! — но он не спешил слушаться. — Ха-гххх.       Пальцы на ногах поджались, как и его руки на плечах Вити. В голове, за долгое время, наконец, была спокойная тишина и полное отсутствие мыслей. Антон, полностью расслабленный, даже не реагирует, когда в него входит член, смотря размытым взглядом в потолок. Он уже начал наслаждаться, как...

***

      Арсений бежал из студии с сердцем, готовым выскочить из груди от смущения и страха. Чего это на Антона нашло? Почему он ведет себя так необычно? Трогает его, улыбается, нежничает? Он никогда таким не был. И почему у него это проснулось только после той позорной ночи?       Какой ужас, какой же позор происходил тогда... Лучше бы Шастун наорал на него, ударил, но не просто убежал, сейчас делая вид, что ничего не произошло... Как все странно и запутанно... А что если он тоже... — светлый лучик надежды пробился в его груди. Нет! Это же Антон. Он сам говорил, что любовь не для него, а то, чего он так хочет... Я не готов давать без любви.       Арсений не был моралистом, и не был против секса не в отношениях... Но не с тем же человеком, к которому пылаешь чувствами! Только больнее себе делать будешь, не получая никакого удовольствия. А позиция Шастуна, насчет романтических отношений, была всем кристально ясна. — Черт! — ругается Попов, когда телефон в его руках завибрировал и выключился. — Черт, теперь я не вызову такси, если не подзаряжу телефон... Придется вернуться в гримерку. А там, наверняка, сидит Антон. Черт, как же неловко... Но ничего не поделать. Может, превратиться в стеклышко и незаметно прокрасться к розеткам? Но зарядку же все равно придется у кого-то просить... А, может, прекратить бегать уже от него, сесть и все нормально обсудить? Мы же не дети... Да и мне полегче станет...       Арсений долго не решался войти, собираясь с мыслями. Зарядку он одолжил у Айдара. А тот подтвердил, что Антон из гримерки еще не выходил. Ладно, вдох, выдох, Арс. Все нормально. Сегодня у него хорошее настроение, значит мы сможем нормально поговорить, да?       Попов толкнул дверь от себя и обомлел. Он встретился с такими же напуганными глазами полуголого Шастуна и раздраженным взглядом Щеткова. Они делают это здесь?! Какая мерзость!       Арсений с хлопком закрывает дверь и хватается за голову. Глаза предательски начали слезиться, но он смаргивал влагу, упорно не признавая, какую же боль принесла ему та картина, которую он только что увидел... Значит... Значит хуйня все это. Наивный, наивный идиот. Конечно же Шастуну абсолютно по барабану на меня и мои чувства. Иначе бы не ебался с очередным мужиком. Хах... Какое прекрасное чувство разочарования, оно почти заглушает боль моей души.       Чувства Попова сейчас описать словами было крайне трудно. Боль была настолько сильной, что, казалось, давно переросла в физическую. Как будто оба ребра прошли легкие насквозь и достали до самого сердца, заставляя его кровоточить, пытаться уйти от этой боли. Но безуспешно: кости зажали его с двух сторон, образуя клетку, не давая вырваться. Арс впивается ногтями в запястье, прикусывает губу, делает все, чтобы не издать ни звука. Не показать слабины. Он разворачивается и шагает в сторону другой гримерки. Там сейчас сидел Айдар и еще кто-то, наверное. — А... Айдар... — он тихо зовет его по имени, отвлекая от разговора с Лелей. — Да, что такое? И что с твоим лицом? — Мы можем выйти и поговорить? — Конечно, — Гараев тепло улыбнулся и положил свою теплую руку на его дрожащее плечо. — Ты... Еще долго здесь будешь? Можешь увезти меня отсюда? — Могу хоть сейчас, а что такое? — Давай я в машине объясню, — выдыхает Попов. — Ладно, только вещи соберу.       Через десять минут мужчины уже сидели в машине. Арсений пристегнулся и последний раз проводил здание Главкино взглядом. Мотор приятно зарычал, а машина тронулась, сразу набирая скорость.       И с ревом мотора, Попов явно осознал кое-что. С этим звуком рушатся все мечты и надежды... Он как-то печально улыбнулся и посмотрел на своего спасителя, Айдара, внимательно следившего за дорогой.