Залезь мне в сердце

Антон сначала не понял ничего. Когда он увидел в дверях Арсения, то испугался. Но испугался не потому, что это Арс их застукал, а что их в принципе кто-то увидел. И только после громкого хлопка дверью, до Шастуна дошло что произошло. — Ты что, не закрыл дверь?! — рявкнул Антон, ослабленными руками пытаясь оттолкнуть Витю от себя. Но безуспешно. Не он здесь с юношества занимался спортом. У Антона в юношестве другие заботы были. — На наших дверях нет замков, — он пожимает плечами. — К тому же, я был уверен, что Арсений давно уехал. Антон фыркает, выпуская воздух из ноздрей, когда его переворачивают на живот, а затем болезненно хныкает, когда член вновь входит в него. Витя использует его тело, будто совсем не жалеет. — Я тебе не кукла, знаешь ли! — вскрикнул Антон не выдержав, когда Витя жестко вцепился в его бедро. — Да? — ухмыльнулся он, вжав голову Шастуна в подушку. — Я же хочу сказать обратное: ты самая красивая секс-кукла, которую мне приходилось иметь. Все остальные маты и недовольства Антона полностью уходили в подушку. Руки были отведены за спину и придерживались за запястья, чтобы он не мог сопротивляться. Меня как будто насилуют... Черт, какое мерзкое чувство, когда мое удовольствие ни во что не ставят. Шастуна трахали долго и томно, переворачивали в разные позы. Его ягодицы и бедра были все красные от сильных шлепков, а на глаза невольно накатывались слезы. С Арсением было бы не так, — ехидно упрекает внутренний голос. — И ты навсегда потерял возможность с ним сделать это. Ты проебал все шансы. Перед тобою впервые открылся человек, который так долго держал все в себе, а ты предал его и лег в кровать с другим. Молодчина, Шастун, просто красавчик!

***

—... Да, Витя в последнее время очень странный. Я думал, может с Юлей поссорился, но... Я не знал, что он такое вытворяет в наших гримерках, — пораженно выдыхает Айдар. Арсений сам не понимал, зачем рассказал все это. От Гараева исходила какая-то аура доверия и тепла, с ним было комфортно. Или... Может, из-за всей сложившейся ситуации, Арсу хотелось, чтобы так было. — В смысле... Я знал, что он часто людей склонял к близости с очень сомнительным согласием, но когда прямо за следующей стеной мы... Как ему не страшно? — С сомнительным согласием? Нет... По Антону было видно, что он получал удовольствие от этого. У него никогда сомнительного согласия не бывает. — М-м, — Айдар замялся, будто сомневался, говорить это или нет. — Мы почти приехали, кстати. Не забывай в моей машине ничего. — Угу. — Это... Арс. Если что... Можешь звонить мне, в общем. Я вижу, что что-то случилось. Я всегда выслушаю. Арсений улыбнулся, понимая, что вряд ли прибегнет к этому предложению. Он никогда и ни с кем не обсуждает свои чувства. Всегда справляется сам. И в этот раз справится. Как будто вот я не знал, что Антону будет не плевать. Я же не наивность во плоти, чтобы думать, что после жиденького признания я застолбил человека навсегда. У него тоже есть свои желания и потребности. Куда не вписываюсь я. Арсений улыбнулся, помахав рукой на прощание. Наверное, в своей жизни надо что-то менять. Это явно было сигналом судьбы. Если Шастуну плевать на мои чувства, значит, так и должно быть. Пора переключиться. Арс задумчиво проводил взглядом уезжающую машину.

***

Шастун понятия не имел, что делать дальше. Он сидел в своей квартире и нещадно пил. Потому что не мог вытерпеть съедающие изнутри мысли. Нет, Антон не сидел до этого без дела. Парень целых полчаса пытался дозвониться до Арсения. Но тот всегда сбрасывал. СМС и сообщения в социальных сетях были прочитаны и оставлены без ответа. Попов не желал ничего слышать. Видимо, он все решил для себя. — Иди-о-от... Я, — кряхтит Шастун, укладываясь на диване. На следующее утро в гости пришел Илья. Еще по вчерашним пьяным сообщениям он понял, что с его другом что-то произошло. Макар ворвался в его квартиру, взяв с собой пиво, чтобы опохмелить друга, и выслушал всю историю вчерашнего дня. — Все понятно. Тебе нужно проветрить голову. Ты поедешь со мной в Воронеж. — Ага, щас! — недовольно кивнул Антон. — Ничего получше-то не придумал? — Ты будешь делать, как я скажу. Потому что ты уже достаточно делов наворотил, дружок. Мы летим через неделю. Еще сможешь успеть купить билет на тот же рейс, что и я. Шастун нахмурился. Воронеж... Это его личный ад. Но, возможно там получится... Это еще нужно сто раз обдумать, конечно. — Ладно. Но я уеду обратно тогда, когда захочу! — ставит условие он. — После хотя бы недельного пребывания. Хоть Воронеж и не был для меня никогда приветливым городом, но там осталось несколько незаконченных дел. Родителей я не хочу видеть по-прежнему, но вот терапевта...

***

С каждым днем на улице становилось все теплее и теплее. Но ночного времени, почему-то, это не касалось. Шастун укутывается в курточку, накинутую на домашнюю футболку, дрожит, но выпускает сизый дым изо рта. Во дворе завелось слишком много сверчков, которые своей надоедливой песней иногда не давали уснуть. Скоро июнь... Я задержался в Воронеже уже слишком надолго. Пора покупать билет обратно. Тем более мой курс почти закончился. Не прекращу же я пить колесики в Москве, хах... На балкон зашел Илья и прикрыл дверь, чтобы холодный воздух не залетел в квартиру. — Так и не собираешься навестить родителей? — Нет, — Шастун потушил сигарету и сбросил с высоты куда-то в темноту. — Тогда завтра пойдем на вписку к моим друзьям. — Мне нельзя пить. — Ничего страшного. Полакаешь сока. Или воды. Нечего дома киснуть. Антон улыбнулся на эту искреннюю «заботу». Но, на самом деле, ему никуда идти не хотелось. После того, как Шастун покинул Москву, он почувствовал какую-то странную тоску и тянущую боль в груди. Каждый день хотелось крикнуть: «я так больше не могу!» и пешком сорваться назад. К кому же так тянулись его сердце и душа? Наверняка это понятно даже без слов. По одному подавленному взгляду Антона можно было все понять. Илья иногда даже ощущал легкие укусы совести, но активно не обращал на них внимания. Он понимал, что Арсу и Антону нужно побыть поодиночке какое-то время. Он чувствовал, что Шастун был готов вот-вот улететь обратно, поэтому старался провести как можно больше времени с ним. Неизвестно еще, когда они в следующий раз встретятся.

***

В воронежской квартире одного из сотни Макаровых друзей душно. Хочется курить. Или забыться в алкоголе. Но единственного, чего не хотелось, так это трахаться. Антон никогда бы не подумал, что постоянное зудение между ног и навязчивые пошлые фантазии, как его дерут во всех позах — не дар, а проклятье. Его излишнюю сексуальную энергию наконец подавили. Да так сильно, что вообще отбили любое желание прыгнуть к кому-нибудь в постель. А еще рядом с ним постоянно крутилась Кузнецова. Она была уже довольно пьяна, раскрепощена и уверенна в себе. — Анто-ош, ты такой красивый, — девушка липнет к нему, буквально тыкаясь своим носом в его грудь. — Неужели, я недостаточно красива для тебя, что ты постоянно меня отшиваешь? — Мгм, — безразлично произносит Шастун, придерживая ее одной рукой за талию, чтобы она не упала на подкосившихся ногах. Антон вздрагивает, когда чувствует чужие холодные руки под толстовкой и возмущенно отодвигает Иру от себя. — Нх, совесть имей! — Тош, ты сколько еще будешь в Воронеже? — Завтра уезжаю, — врет он, чтобы приструнить девушку. Но та лишь стала только настойчивее. — Тогда нам определенно нужно сделать это прямо сейчас! Пойдем! Ирина пытается тащить Антона в спальню, но тот лишь раздраженно выдохнул на ее попытки, не двинувшись ни на сантиметр. Ладно. Уложу Иру на кровать. Она уже в слюни, так что уснет в два счета. Шастун дернул девушку за руку, опережая ее быстрым шагом, на что та радостно вскрикнула. В спальне темно, но намного свежее, чем в остальных комнатах. Ирина сама охотно прыгнула на кровать, а Антон быстро укутал ее в одеяло, как в кокон, чтобы та не смогла выбраться. — Ну Антош! Во время секса раздеваться надо! — Спокойной ночи. Девушка была слишком пьяна, чтобы распутать плен одеяла, и так и осталась лежать на кровати, когда Антон вышел. Шастуну осточертело все то, что творилось в этой квартире. У Антона был запасной ключ от общей с Ильей квартиры, и он решил уйти. Настроение было ни к черту. Ночной Воронеж освежал. В груди стало легче не только от того, что он ушел из квартиры, но и от осознания, что он сейчас на родной земле. Там, где он рос, где завел друзей, любовь... Антон улыбнулся и потянулся в карман за телефоном. Зашел в инстаграм, увидел новую фотографию Арсения, только-только залитую, и лайкнул. А затем вновь попытался позвонить ему. Да, прямо в инстаграме. Почему нет? Все равно же не ответит... Картинка на телефоне поменялась, показав усталое лицо Попова. — Привет, — первым поздоровался он. Внутри все сжалось, сердце ускорило ритм, а руки задрожали, еле удерживая телефон. — Н-не думал, что ты ответишь... — А зачем тогда звонил? По привычке? — усмехнулся Арс. На его стороне послышался какой-то шорох, но он быстро прекратился. — Как у тебя дела? — Ты не в Москве, что ли? Не вижу знакомых высоток. — Я в Воронеже. Уже месяц как. — А я в Питер уехал. Со старыми друзьями увидеться. Арсений вздохнул, потирая сонные глаза. — Меня увез Илья, чтобы я здесь проветрился. Но я нашел более интересные дела. И это даже не секс. — Да ну? А что может быть интереснее, чем секс, для тебя? — Я прошел терапию. Арс замолчал, вопросительно уставившись в экран. — Какую? — Ну, очевидно, я лечил свои проблемы. Одну такую большую проблему. — Правда, что ли? Разве ты не говорил, что это нормально, и что менять ничего не надо в тебе? — Люди взрослеют. Наверное, ты и Илья помогли мне это осознать и исправить. Я почти закончил курс и скоро уезжаю в Москву. — В Воронеже, где все началось, ты отпустил прошлое? Романтично. Шастун промолчал, не желая это обсуждать. Самому все еще было странно и непривычно. — Нет, у меня до сих пор в голове не укладывается, как ты решился на это? — пораженно спрашивает Арсений, скорее, сам себя, нежели Антона. — Я прилетаю на следующий неделе. Не хочешь встретиться? — Зачем? Ну как это зачем?! — Поговорим. Про все, что произошло. А я тебе расскажу про ситуацию с Витей. — Я все и так знаю, Антон. Ты хочешь передо мной оправдаться? Не надо. — Арс, почему ты избегал меня после признания? — Потому что знал, чем все закончится. Если ты продолжишь говорить на эту тему, то я отключусь. — Арс, пожалуйста... Экран телефона больше не отображал сонного Арсения. Он бросил трубку. Черт!

***

Попов фыркнул, заблокировав телефон. — Ну что там? — спрашивает голос из соседней комнаты. — Не делай вид, что не подслушивал. — Я курил! — в комнату входит улыбающийся Айдар с пачкой сигарет в руке. Арс поднялся с дивана и ловким движением вытащил одну сигарету у Айдара, зажигая прямо в гостиной, даже не выйдя на балкон. — Что, неужели что-то серьезное? Гараев поднял бровь, обеспокоенно смотря на курящего Попова. — Антон прошел терапию. Больше он не ебется со всеми подряд. С его слов. — Ох, интересно, и из-за кого же он это сделал? — он ехидно усмехнулся, разведя руками. — Даже представить не могу! — Прекрати. Окурок сигареты тушится в рядом стоящую пепельницу. А затем, пальцы Арсения, насквозь пропахшие дымом, массируют переносицу, пытаясь успокоить хозяина. — Прошло уже почти два месяца, я не хочу не то, что обсуждать прошедшее, но и видеть его! — Не будь так категоричен. Антон, как последний Ромео, названивал тебе каждый день. Значит, хотел поговорить. — Если бы хотел поговорить, то давно бы уже прилетел. — Ну, Вас не поймешь, Арсений Сергеевич. То Вы убегаете, как Золушка, не желая никого видеть, то хотите, чтобы Принц сам догадался, чего Вам хочется, — хихикает Айдар, за что ловит злобный зырк от Арсения. — Мне кажется, или ты хочешь, чтобы я помирился с ним? — Мне бы, конечно, хотелось, чтобы вы вдвоем, наконец сели, блять, и просто поговорили нормально. Но я не в праве навязывать свои желания тебе. Арс закатывает глаза, складывая руки на груди, как бы пытаясь обезопасить себя от больной темы. — Вы все равно скоро встретитесь на съемках. И если ты не поведешь себя, как баран, то сможешь хотя бы выслушать его оправдания. Что делать дальше — твой выбор. — Ты хочешь сказать, мне не получится его избегать? — Типа того.

***

Антон вернулся в Москву с чувством облегчения. Конечно, с Ильей они прощались долго — стояли и обнимались как сентиментальные дураки, но не уехать из Воронежа нельзя. Через неделю начинаются съемки. Через неделю Антон, наконец, увидит Арсения. И в этот раз он не отступит. Шастун все еще помнит, что выиграл у Попова желание. И он уже знает, чего пожелает. Но, к удивлению, когда Антон уже сидел в такси, то увидел пропущенный вызов от... Него. Перезвонить прямо сейчас? Черт, не могу пересилить себя... Но пересиливать себя и не пришлось, Арсений перезвонил сам. И сейчас телефон проигрывал приятную мелодию вызова. — Кхм... Алло? — с волнением в голосе спрашивает Антон. — Ты уже прилетел в Москву? — Да. — Я приезжаю на Сапсане завтра в три часа дня. Если тебе эта информация нужна была. Шастун не находился с ответом где-то с минуту, а затем отвиснув, понял, к чему Попов клонит. Парень расплылся в улыбке, сжимая телефон в руках. — Хорошо, я понял. — В общем, если ты что-то хотел, то это твой шанс, — а следом лишь гудки. В груди щекотно так, будто там расцветает прекрасное вишневое дерево.

***

Антон, как сторожевая собака, прибыл точно в назначенное время. Даже сверился с онлайн расписанием, чтобы ничего не перепутать. А сейчас выжидающе смотрел в сторону, откуда вскоре должен показаться белый нос вагона. Дребезг рельс оглушает на секунду, и вот уже вечноспешащие люди затапливают перрон. Но также быстро его покидают, вытекая к лестницам, ведущим к выходу. — Тебя аж за десять метров видно, с тобой точно не потеряешься, — усмехнулся Арс, поправляя лямку спортивной сумки с вещами на плече. — Привет, — только и выдает Антон, вглядываясь в черты лица, которые хотел видеть перед собой все эти два долгих месяца. — Пойдем. Я уже вызвал такси. Оно подъедет через пару минут. Арсений трогается с места первым, а Антон идет за ним, все еще не осознавая, что ему дали шанс высказаться. — Как в Питере? — Все так же. Мог бы в принципе и не уезжать, но одному моему другу очень захотелось в перерыве от съемок отдохнуть в «культурном Петербурге». Я был бесплатным гидом. И это утомительно. — Айдар? — Да. Откуда знаешь? — Я на него подписан. И как раз к тому времени, как ты уехал, у него стали появляться красивые виды Петербурга. И твоя макушка, — хихикнул Антон. — Я даже не знал, — поддержал смех Арс. — В общем, он там остался еще на некоторое время, а я собрался и уехал. По его же совету. — Вы очень сблизились, как я посмотрю? — А даже если и так? То что? Как-то слишком резко ответил Арсений, сжимая сумку до побеления костяшек. Как раз к этому моменту они вышли из душного вокзала на улицу, и Попов начал раздраженно выглядывать нужную машину. — Только я сближаюсь с людьми ментально и ищу поддержки, в отличие от некоторых. — А я не ищу у людей поддержки, по-твоему? — Только если в чужих штанах. Антон вздрагивает, а затем сжимает ладони в кулаки, когда понимает, к чему Арсений ведет. — Арс. У меня секса не было два месяца. И я жил с Ильей. Скажи мне, в чьих штанах я искал поддержки? — Вау, целых два месяца?! Ну тут определенно памятник человеку нужно ставить! — его брови раздраженно поднимаются. — А знаешь почему я решился на этот шаг? Нет, ни ради тебя, и ни ради Ильи. В тот раз, когда ты застал меня, я чувствовал себя неуправляемым животным, который думал об одном, но делал совершенно другое. Когда все мои мысли были заняты только тобой и твоим признанием, когда я мечтал, что тоже признаюсь тебе, Витя трахал меня. Почти насиловал, потому что я сказал ему «нет». Арсений пораженно замер, не находя в себе сил что-нибудь ответить. Он ожидал от Антона совсем не это. Где дешевые оправдания? Где ложь? Почему все звучит так, будто он говорит правду? — Если бы я тогда еще мог управлять своим телом, то я бы точно оттолкнул его, но я был болен, — на лице Антона не дрогнул ни один мускул, хотя ему самому было больно вспоминать происходящее тогда. — И я понимаю твои тогдашние чувства. И я искренне хотел бы, чтобы ты дал мне еще один шанс. Прошу. Позади послышался гудок автомобиля, что вырвал этих двоих из атмосферы, в которой раскрывалась вся правда. — Можешь... Можешь взять другую машину? Внутри все оборвалось после этой фразы. Арсений не верит ему. Он больше не хочет его видеть рядом с собой. Губы поджались, готовые уже вот-вот задрожать. —... Мне нужно немного подумать в одиночестве. Давай встретимся позже? Я сам напишу, — после этих слов Арсений захлопывает дверь автомобиля, который незамедлительно трогается. Как отвратительно звучит. Так же, как и «мы вам перезвоним», после собеседования на работу мечты. Неужели между ними все кончено?

***

— Да, все хорошо, — Антон улыбается, прижимая телефон плечом к уху, хотя в душе хотелось выть от боли и одиночества. — Только два дня назад улетел, ну ты чего? Шастун помешивает пресные макароны в кастрюле, слушая рассказы Макарова про будущие планы и проекты. Когда Илья загорался новыми идеями, он просто не мог усидеть на месте, ему срочно нужно было кому-то все рассказывать. И часто невольным слушателем становился Антон. Ему как раз во время готовки было нечем заняться. Под конец разговора ужин был готов. Сосиски с макаронами — это все, на что хватило его кулинарного таланта. —...Ладно, спокойной ночи, Шаст! — Спокойной, Илюш. Спи крепко. И тишина. Лишь раздражающее гудение ламп проносилось по комнате. И больше ничего. Так непривычно было сидеть в одиночестве ночью после месяца совместной жизни с Ильей, после годов, потраченных на беспорядочные связи... Тишина оглушала. А в голове тишины не было очень давно. Мысли жужжали, бились о стенки сознания. Разные мысли. Но в основном саморазрушающие. Они больно кололись, кричали громче всех, были самыми заметными. Антон был подавлен. Все шло по самому ужасному сценарию, который он когда-либо мог себе вообразить. Но к телефону он больше не притрагивался. Давно не набирал выученные наизусть цифры. Прошло всего два дня, но Антону начало казаться, будто он уже потерял что-то важное. Арсений молчал. Антон не звонил. Обстановка была угнетающей.

***

Четвертый день дался еще сложнее. Сил встать с кровати не было. За стеной неприятно гудел телевизор, давя на уши, за другой ругались соседи, а он оказался между двумя огнями, как колбаса между двумя кусочками хлеба. Посреди ночи пару раз звонил незнакомый номер. Это Шастун понял, когда снял телефон с режима «не беспокоить». И слава богу, что Антон не проснулся, у него в последнее время и так со сном большие проблемы. А после происходит то, чего Антон не мог представить и в самых страшных мыслях. Ему звонит Сережа Матвиенко. Пока что не звучит страшно? — Алло, Шаст, наконец-то! — «Наконец-то» что? — устало выдыхает он. — Говорят, до тебя не дозвониться! Арс звонил со старого телефона, но ты не отвечал... Ладно, не важно! — Сережа явно волнуется, быстро тараторя слова. — Собирай свои манатки и быстро дуй к Арсу. — Зачем? — Затем, что ни я, ни Дима, подъехать не можем. Ты знаешь. Поз с семьей, а я в путешествии. — Что произошло-то? В трубке слышится тяжелый вздох. — Арса... Изнасиловали вчера. В груди что-то обрывается, когда он слышит эти слова. Во рту сразу пересыхает, и Антон рывком поднимается с кровати. — В-в смысле? Ты шутишь? — Я не долбаеб, чтобы шутить так! Арс сейчас дома и говорит, что никого, кроме тебя, видеть не хочет. К нему пытались приехать и Оксана, и Аня... Никого не пускает. Стаса и подавно. — Боже, — выдыхает Шастун в трубку. — Он не ходил в полицию? — Вроде нет. Спроси у него все сам... Только давай без выкидонов, хорошо? У него сейчас травма психологическая. Не усугуби. — Конечно... Конечно. Я пошел собираться. — Удачи.

***

Антону до конца не верилось, что такое могло когда-нибудь произойти с Арсением. С кем угодно, но не с ним! Стоя перед дверью квартиры, он немного мнется, но стоило на секунду только представить Арсения, сидящего в одиночестве и съедающего себя мыслями, все сомнения сразу же испаряются. Попов отворяет дверь сразу. И с самого порога Шастун исследует его взглядом, пытается понять психологическое состояние. Арс немного жмется у дверей, обнимает себя за плечи, в глаза не смотрит. — Даже не спрашиваешь кто пришел? — аккуратно, без упрека. — Я увидел твою машину во дворе. И я в глазок посмотрел. И тишина. Вновь. Нет, молчать сейчас нельзя. Только не сейчас. — Как ты? — Сходил в душ пять раз, но все еще чувствую какую-то грязь на себе... — Как это произошло? — Шастун так волнуется, что хочет решить все вопросы с порога, даже не заходя в квартиру. — Пройди, пожалуйста, — Арс тоже замечает это. — Мне все кажется, что ты порываешься уйти. Снова. Навсегда. Антон вздрагивает, он ведь даже и не заметил этого, но кивает и проходит в гостиную, куда его привел Арсений. — Я... Вчера был в клубе. Хотел развеяться, выпить немного и уехать домой, но... — голос надрывается. Он снова вспоминает. И Антон больше не может сдержать порыва обнять Арсения, показать, что он рядом, и больше ничего подобного не случится. — Нет! — он вскрикивает и пытается его оттолкнуть. — Отпусти!!! Антон! Ему страшно. До слез. Противно от себя. Тошно, что к нему прикасается кто-то еще. Марается. Шастун отстраняется сразу же, даже отсаживается немного, потому что для него спокойствие Попова было важнее. — Я не знаю, кто это был. Я тогда... В туалет от-тошел, — Арсений мелко подрагивает. — Я стоял в кабинке, уже почти нажал на смыв, а затем почувствовал... Как меня жестко вжали лицом в стену и... — Я понял, — Антон прерывает его, видя вновь подкатывающие слезы. — Почему в полицию не пошел? — А что бы я им сказал? Я не видел этого человека. Лишь его мерзкие руки... Да и, к тому же, СМИ быстро все узнали бы, ходили бы слухи, а мы ничего так бы и не добились. Сердце в груди Антона жгло огнем несправедливости, горечью сожаления. Они и правда ничего не могут сделать. Ни-че-го. — Почему ты решил рассказать это мне? — Шастун аккуратно гладит мягкую дрожащую ладонь Попова. Пытается хоть как-то показать, что он рядом. — Потому что я чувствую так. Будто только тебе я могу такое рассказать. Ты ведь тоже отчасти побывал в такой ситуации, да? Теперь я понимаю твои чувства... — Арс смотрит на него красными заплаканными глазами, и Антон сам уже еле-еле держится. — Да. Побывал. — Прости... — после длительной паузы говорит он. — Прости, что не выслушал тебя тогда. — Прости, что так произошло, — тоже извиняется Антон. Отвратительное чувство беспомощности перед чужим горем расползалось внутри липкой паутиной. — Я буду рядом, Арс. Несмотря ни на что, — внезапно заявляет Шастун, все решив для себя в голове. — Разве тебе не мерзко сейчас держать меня за руку? Не мерзко находиться рядом со мной? — неверящим тоном спрашивает Арсений, желая отодвинуться в уголок. — Нет, потому что в этом нет твоей вины. И я не отвернусь от тебя после случившегося. Никто не отвернется. Антон держит его за руку. Никуда Арс от него теперь не спрячется. Они повязаны.

***

Арсений и Антон не пара. Не только потому, что оба не готовы к отношениям сейчас, но и из-за ситуации, в которой оба оказались. Шастун всегда рядом. Всегда, когда у Попова начинались панические атаки, он протягивал свои руки, чтобы спрятать его в объятиях. А они происходили довольно часто, стоило только Арсению долгий промежуток времени находиться или взаимодействовать с мужчинами-гостями. Арсений и Антон постоянно уединялись в каком-нибудь темном уголке или в свободной гримерке, и просто обнимались. Затем Шастун всегда шептал Попову что-то успокаивающее, прогоняя панику и страх, а после съемок они уезжали домой к Арсу. Вместе. Все, кто не знал про ситуацию Арсения, косились на парней с подозрением, остальные лишь сочувственно выдыхали и продолжали работать. — Тебе нужно сходить к психологу. Травма сама по себе не заживет, — однажды сказал Антон, сидя на темной кухне Арсения, отпаивая того водой. И Арс записался. Не сразу. Спустя много часов уговоров и коронного «Это мое желание, которое я у тебя выиграл. Вот оно: ты записываешься на терапию». Он доверился Антону, которому теперь после каждой новой сессии Арсения с врачом, приходилось успокаивать истерические слезы. Больно было видеть любимого человека в таком состоянии. Сломленного, разбитого, униженного. Дрожащего от страха пережитого. Жалобно хныкающего от одних лишь воспоминаний, которые немного притупились со временем, но были все такими же пугающе яркими. — Все хорошо, Арс. Я здесь. — Ты же никуда не уйдешь? — Никуда. Никогда, — он обнимает крепче, вытирает слезы платочком, гладит большими пальцами по блестящим от слез щекам. Терапия идет долго, тянется будто бы бесконечно. И все это время Антон и Арсений живут вместе. Спят, естественно, в разных комнатах, избегают ненужных прикосновений. Раньше Арсений был безумно тактилен, он трогал все, что ему нравилось, аккуратно изучал пальцами или любяще гладил всей ладонью. Сейчас же, чтобы зайти в его зону комфорта, нужно было попросить. Хорошо попросить. Даже Антону. Арсения нельзя касаться даже случайно, иначе случится ужас. Нет, он не расплачется. Он будет зол на все и всех, а на ком-то даже сорвется. Арсений больше не терпит чужих касаний. Попов закрылся. Он все еще улыбался на камеру, но вот с малознакомыми людьми вел себя с опаской и никогда первым не начинал разговор. Арсения сломало. Потихоньку он отходит от произошедшего, но прежним он уже никогда не станет. Идет второй месяц терапии, становится легче, но больше благодаря Антону, который возился с ним как с ребенком, помогал прорабатывать задания от психолога и держал свое обещание, чем специалисту. Иногда Арсений без причины просыпался посреди ночи. Ему не снились кошмары, нет. И когда он вставал с кровати, заглядывая в зал, то замечал, что Антон не дома. Диван был разложен, даже простыни были помяты, но в квартире он не присутствовал. Арсений никогда не спрашивал Антона, куда тот пропадал. Не сидеть же ему двадцать четыре на семь в четырех стенах, право слова. Но когда Шастун был не рядом — становилось тревожно. Особенно по ночам. Арсений больше не представлял своей жизни без Антона. Без его присутствия на кухне утром, без успокаивающих объятий перед выходом в социум, без нежных аккуратных касаний волос и затылка, после которых Арс весь покрывался мурашками, без его «спокойной ночи» с хрипотцой. Чувства ведь никуда не делись, сколько бы Арсений не пытался от них скрыться. И Антон тоже, очевидно, неровно дышал к нему, раз терпел все происходящее. Но теперь эти чувства из волнения, желания скорейшей встречи и влечения, переросли в спокойствие рядом друг с другом, умиротворение и невозможность друг без друга вздохнуть. Арсений и Антон не пара. Нет. Но они любят друг друга, и этого не изменить.