Jeu de Hasard

—Ну что ты… хмпф… давай туда же, — Мукуро весь напряжен, даже дыхание задержал. —Сейчас… еще немного, — сосредоточенный Дино чуть прищурился, выжидая. Клац. —Ecco! Поздравляю, синьор! — мужчина, стоящий в стороне, улыбаясь, указал на стеллаж с мягкими игрушками. — Выбирайте приз. —Вон ту белую сову, — Мукуро указал на суровую плюшевую птицу. Птица отвечала ему большеглазым взглядом из-под строго сведенных бровей (разве у сов есть брови?). Мустанг положил на стойку игрушечный пистолет и, наконец, спокойно вздохнул. Аттракционы для мафии отличались большей трудностью: фигурок было меньше, крутились быстрее, то неожиданно опускались, пропадая, то резко меняли направление. —Доволен? — спросил Дино. Они неторопливо шли к колесу обозрения. —Знаешь, если бы ты сделал это хотя бы с третьей попытки, я б тебя даже похвалил. Но с пятой… Каваллоне, ты точно босс? — насмешливо выгнул бровь Рокудо, зажав игрушку между худым боком и локтем. —Чтобы быть боссом не обязательно хорошо стрелять, — нахмурился Дино. —Ах да, тебя же целая армия защищает. Мустанг, лишь бы не продолжать бессмысленный спор, свернул к лотку со сладкой ватой. Стоя в не слишком длинной очереди, он мельком подумал, что уже устал от постоянного хитрого тона, двусмысленных фраз и провоцирующего блеска разноцветных глаз, а ведь прошла всего неделя. Однако он тут же отбросил эту мысль — он еще не дошел до кондиции, до того момента, когда даже его нервы не выдержат. И Дино был отчасти оптимистом, он верил, что сможет прожить под одной крышей с вонгольским туманом. Просто нужно быть осмотрительней, не реагировать на подколки излишне эмоционально. Помнить, что все это делается ради Хибари и своей репутации. *Около полутора часов назад* —Кто съел последние эклеры? — в гостиную вошел раздраженный Мукуро. Вопрос был риторическим, потому как обвиняющий взор впился в расслабившегося в кресле Каваллоне. — Я всего на две минуты отошел… —Ты же не говорил, что хочешь их съесть, — невинный вид Мустанга только сильней разозлил Рокудо. —Ты полчаса назад завтракал, — видимо, эклеры были слишком дороги иллюзионисту, раз он решил стоять до конца. Однако в следующую секунду он переключился на другую тему. — И почему ты опять в моем кресле? —Твоем? Мукуро, пора уже запомнить, что пока ты здесь живешь, это все наше общее, — осторожно сказал Дино, только бы опять не разжигать тот спор, случившейся два дня назад. Тогда они не поделили последнее ананасовое мороженое. Дело чуть не дошло до драки (так как спор плавно перетек в немного другую область: «ты постоянно берешь нужные мне вещи!»), однако вмешался заглянувший Ромарио и пообещал прямо сию минуту отправиться за мороженым. Они вспомнили, что к чему и разошлись по своим делам. Не привыкший что-то делить (и вообще жить с кем-то) Мукуро, собиравшейся ответить что-то по-своему колкое, замолк, услышав фразу вошедшего Ромарио. —Босс, машина готова. —И куда ты опять меня тащишь? — снова возмутился Рокудо. Очевидно, он сегодня совсем не в духе. —В парк аттракционов, — видя на лице Мукуро то презрительное выражение, Дино поспешно спросил: — Или ты хочешь в музей истории мафии? —Всегда мечтал там побывать, — скрипнул зубами иллюзионист. —Ну что ты как сварливая женушка, в самом деле, — примеряюще улыбнулся Мустанг. —Потому что у меня муж — недотепа, — с наигранно обреченным вздохом ответил Мукуро. И все-таки им как-то удавалось быть семейной парой, по крайней мере, пока Вонгола и Вария ни о чем не заподозрила. Они могли убедительно ворковать о планах на вечер, касаться друг друга, поправляя прядь или невзначай взяться за руки, и в тот же момент не заметно дергать за волосы, выворачивать пальцы, пихать острым локтем в живот при «нежном» объятии, припоминая, как вчера ссорились, ведь Мукуро хотел посмотреть психоделический триллер, а Дино — комедию. Как бы там не было, им верили. Но до сих пор наблюдали. Каваллоне взял в обе руки палочки с розовато-воздушной ватой и отошел, высматривая в толпе темно-синюю ананасовидную макушку. Мукуро стоял недалеко, в стороне от резвых детишек, бросающих по очереди кольца на тонкие цилиндры. —Тебе понравилась вон та крыса? — полу обреченно спросил Дино, протягивая Рокудо сладость. —Хм, если я скажу, что тот человек на меня косо глянул, ты ринешься с ним разбираться? — поинтересовался он, не скрывая насмешливого блеска. —Все ради тебя, милый, — Каваллоне приобнял его за плечи одной рукой, направляясь к колесу обозрения. Его человек предварительно занял очередь, поэтому они спокойно прошли к двухместному сидению. —Заметил, да? — спросил Мукуро, когда они почти поднялись до вершины. —Угу, — кивнул Дино, непроизвольно глянув вниз. Весь парк был как на ладони, и с такой высоты, в толпе, он смог заметить, как у карусели промелькнула стойкая каштановая прическа Тсуны и пятнистый комбинезон Ламбо. —Это ты разболтал или у них хорошие шпионы? —Какая разница, ты ведь хотел развлечься. Неужели устал от их внимания? —Я никогда не устану от спектаклей для Вонголы, — загадочно протянул Мукуро, всматриваясь в синий горизонт не менее туманным взором. Несмотря на то, что парк был большим, они сталкивались с хранителями и Савадой, вкупе с некоторыми варийцами, постоянно, но ни разу не пересекались. То промелькнет в толпе знакомая макушка, то послышится знакомый выкрик. Видимо, ни те, ни другие не хотели показаться в открытую, вот и избегали встреч. Десятый Вонгола подошел сам. Сделал вид, что только заметил их, выходящих из кафе через дорогу, куда они зашли пообедать, и, не обратив внимания на язвительное «ку-фу-фу», сказал: —Мы ведь так и не отпраздновали вашу… свадьбу. В качестве одного из подарков мы все устроим сами, сегодня вечером. Что скажите? —Вспомнили, наконец? Я уж боялся, что Вонгола совсем о нас забыла, — в излюбленной манере сказал Мукуро, прижимаясь к боку Дино и позволяя его руке тяжело лечь на свою талию. Тсуна, поначалу нормально бледный, стал стремительно краснеть. Пока он не знал, куда себя деть от ехидной двусмысленной фразы Рокудо, Мустанг ответил: —Спасибо, Тсуна. Но я ведь сам обещал. Может, чем-нибудь помочь? —Нет-нет, мы все организуем, — слегка улыбнулся Савада, облегченно вздыхая. Попрощавшись с Тсуной до вечера, они разошлись. —Почему именно сейчас? — задумался Дино, когда они ехали обратно в особняк. —Очевидно же, — хмыкнул Мукуро, — За эту неделю они ни о чем не узнали, кроме того, что было на поверхности. Уверен, они уже давно знают про то, что было в Вегасе, вот и решили посмотреть, что будет, если мы снова напьемся. Авось разболтаем чего. Но мы ведь этого не допустим, — Рокудо серьезно посмотрел на Каваллоне, пребывающего в некотором сомнении. — Да? Из комнаты Рокудо, обращенной окнами в сторону виллы Вонголы, было видно, что приготовления к после праздничным, весьма запоздалым торжествам идут полным ходом. Точнее намечался поздний ужин в тесном «семейном» кругу. На песок пляжа между двумя резиденциями уже установили широкие площадки и длинный стол, взбалмошная прислуга украшала множеством цветовых композиций всю подготовленную территорию. Мукуро хмуро глядел на всю эту беготню, прикидывая, чем все может обернуться. Сам-то он не сомневался в своих силах, но вот в нервах всей Вонголы и остальных уверен не был. Уж очень ему хотелось шокировать их до глубины души, показать, насколько те могут ошибаться. Встав напротив зеркала во весь рост, Мукуро удовлетворенно оглядел результат недолгого размышления над образом. Поправив небольшую шляпу с красной лентой тонкими пальцами, кончики которых не скрывали практически невесомые перчатки, Рокудо одернул алую приталенную рубашку с рукавами три четверти и стоячим воротником. Расстегнув верхнюю пуговицу и обнажив тонкие ключицы, он обернулся перед зеркалом, разглядывая белые бриджи и тонкий хвостик длинных прядей, собранных на затылке, скользнувший по лопатке. Обувшись в легкие мокасины под цвет перчаткам — темно-серые — он спустился в гостиную. Его муж (Рокудо даже не собирался привыкать к этому странному слову) облачился во все черное: шелковая рубашка с небрежно закатанными рукавами и джинсы. Стоящий рядом с боссом Ромарио протягивал тому искусно украшенную шкатулку. С явной неохотой приняв ее, Дино заметил Мукуро и подозвал жестом. Предчувствуя неладное, Рокудо испытывающе на него глянул. —Традиции, — со вздохом ответил Каваллоне, откидывая крышку. В закатном свете тут же начали переливаться ювелирные изделия на любой вкус. — Невеста должна быть богато украшена. —Как ты сейчас меня обозвал? — чуть склонив голову, переспросил Мукуро. —Эмм... в общем, один из нас. Думаю, тебе больше подойдет, — Дино, покопавшись в шкатулке, извлек небольшую круглую серьгу с мелкими синими камнями. Мукуро деловито наблюдал за его действиями и, когда тот отодвинул его короткие пряди волос, рассматривая левое ухо, приподнял бровь. Коротко тцыкнув, иллюзионист отобрал у него коробочку со словами: —Раз такое дело, я сам. И принялся рассматривать все содержимое шкатулки. Пришлось признать, что извлеченная ранее Мустангом сережка была лучшей для него, поэтому он одел ее. Широкий серебряный браслет с изящной резьбой красиво смотрелся на его тонком запястье, звенья не длинной цепочки из того же металла ровно легли в ямку под шеей. —И «Уно моменто» споешь? — спросил Мукуро, глядя, как Мустанг застегивает массивную золотую цепочку. —А что, надо? —Если следовать традициям, то всем. —Всем-то явно не получится, — ответил Дино, поправляя кольцо Неба. Над столом с бесчисленным количеством яств витал смешанный аромат разнообразных блюд, перекрываемый явным запахом базилика. Надо отдать должное, Вонгола организовала все на высшем уровне: хрустальные бокалы и графины, столовое серебро, изысканный фарфор, даже оркестр, играющий под шум прибоя классику. Собравшиеся Хранители во главе с Тсуной, Вария вместе с Занзасом и семья Джессо в лице Бьякурана и Кике бурно их приветствовала, осыпая цветами, пшеницей и рисом. Когда первый ажиотаж исчез, они все прошли к столу. Супругов, конечно же, посадили во главе: по левую руку от Дино расположился глава Варии, следом Бьякуран и остальные, а по правую от Мукуро — вся Вонгола. Первым тост поднял Тсуна. Он, волнуясь и поглядывая на вино в бокале, встал. Подбадривающая улыбка Дино придала уверенности и он заговорил: —Кхм… это было неожиданно для нас всех, но явно не для вас. Несмотря на то, что вам не верили, вы доказали, что ваши чувства крепки. Вы станете достойной парой, и я желаю, от лица всей Вонголы, сохранить этот союз. Счастья и процветания! —Спасибо, Тсуна! — под звон бокалов поблагодарил Мустанг. —Оя, даже жаль его будет огорчать, — шепнул Мукуро, оставив вино. Так как они были виновниками торжества, другие сидели чуть подальше, поэтому достаточно было только повернуть голову и понизить голос, чтобы быть не услышанным. И, вопреки своим словам, ни капли раскаяния в голосе и в выражении лица не было. —Ты оказался прав: нам не верили и проверяли, — пожал плечами Дино. — Наверно, если мы и год вместе проживем, они будут сомневаться. —Только не говори мне, что ты в них разочарован, — фыркнул Мукуро, накалывая кусочек пармезана на вилку. Пасту приготовили вкуснейшую. —Знаешь, скажи мне кто-нибудь еще пару недель назад, что мы поженимся, я бы тоже не верил. —Я-то уж тем более. Пока они переговаривались, за столом тоже не скучали. —Мусор, убери свои крылья, — Занзас, по традиции пьющий виски, чуть не замахнулся стаканом в улыбающееся лицо Бьякурана, но тот наклонился ближе, поведя белыми перьями. —Помниться, они тебе очень нравились. Увлеченный беседой со Скуалло и Луссурией, Кике не замечал, что Фран наплел ему уже пять мелких косичек. Сидящий рядом Бельфегор насмешливо шишикал в споре с Маммоном. По другую сторону стола Гокудера пытался спрятать от Ламбо-сана графин, требовавшего «ту красную штуку». Пить вредно, детям тем более. Ямамото и Рёхей болтали о своем спортивном, а Бьянки, надев ради брата очки, учила И-пин готовить коктейли, уже помешивая ядовито-желтую жидкость в стакане. Спустя еще пару бокалов наступила очередь для нового тоста. —Правду говорят, что противоположности притягиваются, раз настолько разные вступили в брак, то можно быть уверенным, что эта семья продержится очень долго. — Гокудера, совсем не скрывая своего подозрительного взгляда, смотрел на мирно улыбающегося Мукуро, непроницаемо глядящего в ответ. — За чету Ханеума! Рокудо вместе со всеми приподнял бокал, выждал, когда привычная атмосфера вновь вернется за стол и только потом повернулся к Каваллоне. —Ханеума? — его голос был спокоен, но внутри бушевала стихия. Мустанг чуть не подавился ризотто. Он осторожно на него глянул. —Так вот почему ты был такой спокойный — ты просто не заметил, — он отвел взгляд в сторону. — В свидетельстве написано, что ты берешь мою фамилию. —Замечательно, — шикнул Мукуро, — Это многое объясняет. И снова дружественный гомон голосов, стук приборов, легкий смех. Небо постепенно темнело, уже зажглись наспех установленные фонари по всему окружному пространству, веселье потекло быстрее под влиянием алкоголя. Тосты под резвое настроение стали все чаще и заковыристей, незаметные официанты уже пару раз приносили новые блюда, наполняли графины с вином. Это, в принципе, было неизбежным и вполне ожидаемым. Но Мукуро все равно чуть заметно нахмурился на звонкий выкрик Луссурии «bàcio*». Что удивительно, его поддержали практически все, поэтому пришлось вставать. Им было не впервой целоваться, тем более на публику. Разве что в это раз потребовалось проявить побольше своих нежных чувств. И Мукуро все же изумился, как крепко его обнимает Мустанг, как старательно покусывает его губы. Рокудо, не желая уступать в этом деле, яро отвечал. Не удивительно, что представление затянулось, отчего иллюзионисту пришлось невзначай царапнуть Каваллоне за шею. —На нас же дети смотрят, — шепнул он, чуть усмехаясь припухшими губами. Ответ Дино потонул в бурных овациях. Он слегка смущенно кашлянул и сел на место, Мукуро опустился следом, мельком думая, что такое придется повторить и отнюдь не пару раз. Рокудо не знал, но почувствовал, что настал еще один необходимый и знаменательный момент торжества. В небе давно переливались звезды, благоухание цветов только усилилось от легкого морского ветерка, освещение придавало романтичную обстановку, а оркестр заиграл первые ноты танго. Может, остальные тоже мало что понимали (меньше половины, по крайней мере), однако притихли под влиянием момента. Каваллоне встал первым и галантно предложил руку. Вложив свою ладонь, он краем глаза заметил сверкнувшее золотом кольцо. Танец молодой семейной пары, да? Вообще, Рокудо мало что знал о танго: то, что это танец страсти и танец ног. Ему довелось видеть это действо пару раз, и это все, что ему запомнилось. Мустанг уверенно обнял его одной рукой за талию, выставляя другую чуть в сторону вместе с его, Мукуро ладонью. Тому пришлось ухватиться за его плечо. —А ты умеешь танцевать? — запоздало спросил Дино. «Хорошо, что вообще удосужился поинтересоваться», — промелькнуло в голове Рокудо. —Посмотрим, — туманно ответил Мукуро. Музыка заиграла громче, и Мустанг сделал первый шаг. Удивительно, но Мукуро так же сделал шаг назад с нужной ноги. К мелодии прибавились тревожные нотки скрипки, и Мукуро, стараясь попадать в такт, незаметно следил за движениями Мустанга, повторяя их. Поначалу было похоже на обыкновенный танец: они прошли в таком ритме до конца площадки, крутанулись и неровной дугой вернулись к середине. А потом Каваллоне прижал его еще ближе, так, что кончики их носов чуть не соприкоснулись. Замер, глядя прямо в глаза, и невесомо провел ладонью, не лежащей на талии, по боковой стороне бедра Мукуро, намекая. Тот насмешливо и все же с любознательностью усмехнулся. Придержав левой рукой шляпу, он закинул свою правую ногу на бедро Мустанга, цепляясь, и откинулся назад, прогибаясь и чувствуя надежные ладони удерживающие его. Ритм танго изменился, прибавились новые звуки — инструменты, но Рокудо он уже был не важен, до него стала доходить вся суть танца. С того момента он не отрывал взгляда от Каваллоне, чуть сведя брови, потому что теперь ощущал все его движения, даже которые еще не сделал. Двигаться получалось более слажено и, как бы это смешно не звучало, они были словно на одной волне. Шаг вправо, резко вперед, поворот головы — губы почти соприкасаются. Мукуро плавно ушел чуть в бок, с изяществом приподнимая согнутую ногу. Мустанг, крепче обхватив его, приподнял, обернулся пару раз и медленно поставил. Рокудо, хитро глянув из-под ресниц, опустился ниже, скользя тягучим движением, придерживаясь за Дино и все не отрывая взгляда от него, несколько удивленного. Каваллоне склонился над ним, провел ладонями по спине, а затем подхватил под руки и поднял не спеша. Тесно прижавшись, практически скользя по нему, Мукуро встал и обнял его за шею, держась и склоняя ближе. Музыка уже давно незаметно для обоих стала более быстрой, прибавился протяжный женский вокал, современная обработка, льющаяся из тонких колонок позади оркестра. Фонари по периметру замигали в такт. Шляпа Мукуро уже давно откатилась к краю из-за постоянных необходимых танцу финтов. Он совсем о ней забыл, он обо всем забыл. Страстные контактирующие движения, смешанное дыхание, изгиб тел — все это пьянило не хуже вина, которое итак кружило голову и мешало мысли. И казалось совершенно естественным, завершив очередной «трюк», страстно впиться в губы друг друга цепким поцелуем. До них, наконец, донеслись восторженные крики и аплодисменты, как только музыка стихла. Глаза Мукуро переливисто блеснули, Дино уже знал, что они так сверкают только когда развлечение удалось на славу. Оркестр снова заиграл танго, уже с другой трактовки. Бьякуран, почти повиснув на плече Занзаса и улыбаясь, протянул, полушутя: —Красиво станцевали. А мы так же сможем? —Ты охренел, мусор? — прорычал глава Варии раскидистым голосом. Допив свой виски, он с силой поставил стакан на стол и добавил, — Сможем даже лучше. Он поднялся, утягивая за собой Джессо. И неизвестно, кто охренел больше: Бьякуран, широко распахнувший фиалковые глаза, вся Вария, чуть ли не рты пооткрывавшая от действий босса, Вонгола, дружно побледневшая или сам Занзас, невозмутимо направившийся к середине площадки. Резко и грубо дернув за руку беловолосого, он прижал его к себе и Бьякуран, наконец, рассмеялся, следую за его движениями. —Ого, — все-таки выговорил Тсуна. —Угу, — синхронно кивнули остальные. Мукуро тоже смеялся, легко и с ехидной, глядя на другую танцующую парочку. Они с Дино медленно кружили в стороне, и Рокудо предпочитал не замечать, как осторожно, будто успокаивающе, Мустанг его обнимает. Ему-то уже давно все равно. —Не знал, что Занзас умеет танцевать, — сказал Савада. —Врооои! Все умеют, вообще-то! — взмахнул пустым бокалом, словно мечом, сказал Скуалло. Луссурия рядом важно кивнул, поправив очки. —В-все? — неуверенно переспросил Тсуна. Сейчас он как никогда напоминал обычного подростка: румяные от выпитого щеки, невинный взор больших шоколадных глаз. Гокудера заулыбался, восторженно на него глядя. —Джудайме, неужели Реборн вас еще не научил? На всех светских раутах есть танцы. —И ты, Гокудера-кун? Ты так же умеешь? —Конечно, — с энтузиазмом кивнул Хаято. Он уже хотел предложить поучить, но появившаяся перед ним рука приглашающим жестом оборвала все планы. Гокудера тут же нахмурился и поднял на Принца яростный взор. Несмотря ни на что, его скулы запылали. —Пойдем, покажем Десятому как нужно танцевать. У Хаято уже созрел резкий ответ. Он разжал сцепленные зубы и хотел высказать свое «фи», как Тсуна поддакнул с улыбкой: —А я хочу посмотреть, как ты танцуешь. Теперь ему некуда было деваться. Хаято встал, проигнорировав узкую ладонь. Бельфегор проворно обнял, подхватил левую руку Хаято и, как только музыка заиграла в нужный такт, они влились в танец. Гокудера выглядел сосредоточенным и недовольным и, когда Принц немного склонился прижимая теснее, прошипел: —Что ты творишь? Перепил что ли? —Заткнись, пока Принц не сотворил что-нибудь похуже. Для тебя, — шикнул тот в ответ, сверкнув белозубым оскалом. —Оя, ну надо же, — с иронией восхитился Мукуро. Внимание переключилось с одной странной пары на другую. —Может, они просто танцуют, — предложил Дино. —Ты сам-то в это веришь? — вскинул бровь Рокудо. Видя его скептицизм, он продолжил: — Мы с тобой не в счет, у нас своя цель. Через полчаса не осталось ни одного человека, не станцевавшего что-то, хотя бы отдаленно напоминавшее танго. Даже приунывшего Леви вытащил веселый Луссурия, он же позже утянул Рёхея. Из Скуалло и Кике получился неплохой дуэт длинноволосых, Ямамото, извиняюще смеясь, кружил Бьянки, наступая ей на ноги. Однако Тсуне повезло больше всех: чуть ли не каждый считал своим долгом внести вклад в его танцевальное образование. К концу, конечно же, он так ничему и не научился. Настало время десерта — пока все находились на площадке, дурачились под действием игристого вина, официанты ловко сменили блюда на сладкое и вынесли трехуровневый торт с фигуркой вставшего на дыбы жеребца на верхушке. Когда подуставшие мафиози направились к столу, произошло нечто неожиданное. Некоторые уже заняли свои места, другие только подходили, но все отчетливо услышали это — громко распеваемую песню на итальянском, прерываемую путаницей в словах и тихими комментариями. Звуки доносились из-под стола, и Гокудера, догадавшись, кто там засел, отодвинул стул. —Ламбо! — Хранитель Грозы, шатаясь, будто находясь на штормящем судне, вышел из укрытия. На пораженный возглас Тсуны он не отреагировал, зато заметил стоящего рядом Хаято. Подняв на него мутный взор, он выпрямился, обвиняющее ткнул пальцем и замер с бессмысленным выражением лица. —Тупая корова, я же тебе говорил не трогать графин! —Гло… глопудера! Что ты натво… ик! Ты заставил кужиться, все! Ты — мировое зло, а Лмамбо-сан всех спасеёот! — он говорил прерывисто и коверкая слова, но суть всем была ясна. Гокудера уже сделал шаг, чтобы поймать разбушевавшегося Ламбо — тот заорал, как резанный и вытащил свою чудо-пушку. Тщательно прицелившись в куст за спиной Хаято, он выстрелил из базуки десятилетия и в самый ответственный момент его повело. И заряд попал в мимо проходящего Бельфегора. Повисла тишина, прерываемая только шумом волн. Все напряженно и с интересом следили, как розоватый дым рассевается. Принц из будущего предстал перед ними во всей красе. В прямом смысле — из одежды на нем были только легкие штаны, по-видимому, пижамные, а в руке он держал плюшевую красную игрушку. И спустя десять лет он не измерит себе: челка, скрывающая глаза, останется прежней, в густых, немного отросших, светлых волосах поблескивала диадема. —Кажется, я помню это место, — совершенно спокойно сказал Бельфегор. Он повернул голову к темному морю, а потом неожиданно подошел к столу, взял свой бокал и не спеша налил немного вина. —Вроои! Бел, тебе же нельзя пить! —Не переживай, Скуалло. За десять лет я не только этому научусь. Он странно смотрелся в подобной обстановке: с голым торсом, с детской игрушкой в одной руке, а в другой — бокал вина, изящно держа его двумя пальцами под ножку. И, тем не менее, он завораживал. Не столько телом, сколько своей загадочностью и абсолютно безмятежным поведением. Дино с какой-то легкой, почти детской заинтересованностью рассматривал неожиданного гостя, а Мукуро не разделял его восторга. Этому Бельфегору может быть известно то, что они скрывают. Поэтому, когда все взяли свои бокалы, Рокудо внимательно вслушивался в каждое слово. —Раз уж выпал такой шанс, хочу тоже сказать тост. Несмотря на ваши положения, статус, личные качества и прочее, вы смогли ужиться вместе, смогли подать пример другим. Принц вас благодарит. Рокудо полу облегченно вздохнул, сделав глоток. Скорее всего, правду никто не узнает. Раз Бел из будущего говорит подобное, это должно быть еще более убедительным, чем все, что они делали до этого. Бельфегор исчез, как только поставил бокал на стол. Принц из настоящего появился перед всеми с застывшим словом на губах, видимо, разговаривал с кем-то. Происшествие быстро забылось, потерялось в ворохе продолжающегося праздника. Однако для двух парней остаток веселья прошел мимо: один был задумчив и тих, другой — зол и раздражителен. Все закончилось около 3-х утра. Мукуро, ненароком зевая, облокотился о плечо еще бодрого Дино, взглядом намекая, что пора завязывать. Перед тем, как Мустанг подхватил на руки довольного Рокудо, они по традиции разбили свои фужеры. Только переступив порог, Мукуро сбросил всю сонливость, становясь своими двумя на пол. От выпитого было легко и очень хотелось совершить то ли глупость, то ли гадость. Иллюзионист даже на секунду подумал, что да, в таком состоянии можно согласиться на любую авантюру. —Тебе ничего не показалось странным в речи Бельфегора из будущего? — неожиданно серьезно спросил Дино. Мукуро обернулся. «Тебя, наверно, только от виски разносит, как Занзаса.» — подумал он, отмечая у своего супруга совершенно трезвый вид. —Только странная благодарность, — лениво поразмыслив, сказал он. — Неужели, следуя нашему дурному примеру, кто-то еще женится… Он даже знал, кто именно, не сложно догадаться, но сейчас грузиться чужими проблемами не хотелось. Вместо этого он, чуть склонив голову на бок, следил за действиями Каваллоне, пытающегося снять золотую цепь. По тонким губам скользнула знакомая усмешка, в глазах отразился шаловливый блеск. Он незаметно очутился вплотную к Мустангу, одним движением снял украшение, прекратив мучения Дино. —Не хочешь выпить чего покрепче? *bàcio — ит. поцелуй, вместо нашего «горько». P. S. Простите, Занзас перепил и вышел из-под контроля.-.