Jeu de Hasard

Темно-синий шелк волос скользил по щеке, загадочный взгляд из-под густых ресниц таил в себе нечто неуловимое, тонкое тело приятной тяжестью чуть елозило по бедрам, изящные пальцы цепко хватались за плечи, а красиво очерченные губы почти касались уха, томно шепча. —Больше страсти, дорогой. Вонголята желают видеть шоу. Дино, мысленно очень тяжко вздохнув, пробрался пальцами под майку, оглаживая нежную кожу поясницы. В одном ему «повезло»: Мукуро умел быть разным — и ехидно-снисходительным, и до чертиков соблазнительным. Но когда в нем одновременно просыпались эти качества (Дино уже начинало казаться, что они никогда не выключались) и добавлялся азарт, получалась взрывоопасная смесь. И тогда Мустангу приходилось бросать все свои силы и терпение, чтобы спокойно пережить этот период. «Одна неделя и четыре дня» — отсчитал про себя Дино, вдыхая легкий аромат корицы, смешанный с почти невесомым запахом парфюма. —Меньше спеси ненаглядный, — ответил Каваллоне куда-то в бледную шею. Его ладони чуть грубовато прошлись по чужим бедрам, переливистый тихий смешок оборвался, едва слетев с губ. А началось все с очередной проверки. Дино, если честно, надеялся, что после «свадьбы» интерес к ним поутихнет, однако он глубоко ошибся. Ведь неуемным Хранителям Вонголы пришло в голову установить камеру — одну, очень маленькую и в гостиную. Счастливое стечение обстоятельств, но Мукуро не спалось, и он спускался ночью в темноте на кухню, с целью попить и заметил… кого-то, он не разобрал кого именно, гораздо интересней были его действия — он прятал в фикус крошечную камеру. На утро Рокудо, столкнувшись с Мустангом в ванной, рассказал ему все. И заодно втянул в очередную игру. Мукуро, куснув кожу на линии челюсти, провел губами до подбородка, при этом опасно сверкая глазами. Дино уже знал, что это значит: сделай все как надо, а если недо- или переиграешь, то шесть раз пожалеешь, что на свет родился. Что ж, помирать, так с музыкой, решал Каваллоне и, надежно обхватив ягодицы своими ладонями, смял половинки, затянутые легкой тканью, двигая Мукуро ближе. Возмущение, готовое сорваться с губ шипением, погасло, пойманное в плен чужих губ. Грубость принималась за страсть, борьба — за жажду. Рокудо кусался, Дино не уступал. Пальцы не заметно впились в бок, Каваллоне в ответ привел руками вверх по гибкой спине, практически вжимая его в свое тело. И резко перевернул Мукуро в горизонтальное положение, оказываясь сверху. Тонкая бровь чуть дернулась, уголок заалевших губ так же приподнялся. —Оя, и кто мне тут говорит о наигранности, — шептал он, пока Мустанг оставлял слабые метки на его шее. —Наш медовый месяц в самом разгаре. —Джанини, я хотел бы… Вошедший Тсуна застыл, увидев происходящее действо на большом экране. Его и без того большие глаза расширились, щеки постепенно заливал румянец. Голос Гокудеры не сразу дошел до его сознания. —Джудайме! Я честно пытался их отговорить. —Может, хватит уже? — совсем безнадежно спросил Савада, всеми силами стараясь не смотреть на экран. Его вопрос перекрыл счастливый вой Луссурии, когда парочка переместилась в еще более очевидное положение. —Мне так уж точно, — скривился Хаято и, извиняще поклонившись, вышел. К счастью Тсуны (и великому огорчению варийского солнца) в гостиной в особняке Каваллоне зазвонил телефон. Не сразу, но Дино поднялся и отошел к столу, где лежала трубка. Мукуро несколько секунд бездвижно лежал, затем поднялся, одернул майку, поправил растрепанный хвост и ушел. —И так же понятно, что они пара, — сказал Тсуна. —Вот и я о том же! — поддакнул Луссурия. —Врооои! Мне, конечно, плевать что у них там, но я не поверю до конца, пока окончательно не смогу убедиться, — пробасил Скуалло. —За Бьякураном и Занзасом ты так же наблюдал? — спросил Савада, выключая монитор, на котором была видна только гостиная. —Не совсем. Этот придурочный с крыльями действительно втюхался в босса, — сообщил Супербия, поднимаясь и направляясь к выходу. — Но этот намного изворотливее. Десятый Вонгола вздохнул, думая, что они уже в конец достали Дино и Мукуро. Все их слежки-проверки не могли быть не замеченными, однако они оба уделяли внимание только друг другу. А ведь у них что-то вроде послесвадебного путешествия. Савада был уже не рад, что позволил и своим Хранителям, и варийцам так распоясаться. И ведь извиниться перед Каваллоне он не мог. Камера исчезла тем же вечером. И вот теперь действительно наступили спокойные деньки. Вонгола, будто поняв настроение Десятого, умерила пыл. Да и сколько можно проверять, все равно рано или поздно они узнают, что к чему — ставки никто не отменял. А Мукуро уже заскучал. Не прошло и двух дней, он уже размышлял, что бы такого сотворить, как бы развлечься. Но ничего не происходило, идей никаких не было — это вгоняло в тоску. На Дино ничего не действовало. Он продолжал спокойно наслаждаться отпуском: плавать, попивать свежие фруктовые соки. Рокудо подумывал, что все слишком безмятежно. Пару раз в его голове вертелись мысли типа: а не устроить ли показательную ссору, чтоб хоть чуть-чуть накалить обстановку? Но под всеобщим умиротворенным состоянием они утихали, и Мукуро в очередной раз слизывал подтаявший шоколад с кончиков пальцев. Так и привыкнуть не долго. Междоусобицы между супругами случались все реже, безмятежных прогулок стало чуть больше, а прохладные отношения друг к другу так и оставались на нуле градусов по Цельсию: Мукуро реагировал на все с привычной язвительностью, иногда презрением, задачей Дино было утихомирить Рокудо, свести на нет конфликт. И в последнее время такое случалось не часто. Они просто жили в одном доме и изредка — уже — проявляли примерные страстные чувства. Наверно, все бы и оставалось как есть до конца отпуска: относительно нормально, без всяких казусов. Но есть такое понятие, как случайность. Утром того дня они позавтракали вместе, что было в некоторой степени удивительно: они все же старались меньше пересекаться без надобности. После оба решили посмотреть что-нибудь по телевизору. Дино лениво щелкал каналы с определенной периодичностью в две секунды. Взгляд обоих единодушно ни на чем не задерживался, но внезапно Каваллоне вернулся на пару каналов назад, встрепенувшись. Даже сел ровнее и вперил серьезный взор в экран. Молодая дикторша новостей рассказывала о тройном убийстве в центре Палермо, при чем и преступник уже был известен — глава семьи Ондретто. —У мафии есть свои новости? — озадаченно хмыкнул Мукуро. Но Дино его не услышал, с обеспокоенным видом куда-то названивая. Мукуро заинтересованно повел бровью. С непроницаемым лицом он наблюдал, как Каваллоне, сам того не замечая, нервничая, нарезает круги по просторной гостиной, постоянно то поднося трубку к уху, то сбрасывая звонок, видимо, занято или кто-то не отвечал. Его мучения прервал Ромарио. —Собери мне все документы по делу Ондретто. Даже мелочь. —Босс, наши люди уже занимаются. Вы же в отпуске. —Ромарио, я хочу им помочь, — настаивал Каваллоне. Его помощник, наконец, сдался и ушел выполнять приказ. —Ты собираешься защищать убийцу? — подал голос Мукуро. —Он не мог этого сделать, — уверенно сказал Дино. —Ты-то откуда знаешь? — впиваясь цепким взглядом в напряженного Мустанга. Тот при его словах уверился в своей правоте еще больше. Темные глаза непоколебимо выдержали взор будто не человеческих разноцветных глаз, таких же стойких, с долей своего яда. —Тебе уж точно этого не понять, — предельно убедительно сказал Дино и вышел. «Куда уж мне» — с неожиданной злостью подумал Мукуро. Чуть скривив губы, он снова разлегся на диване, переключая внимание на телевизор. Следующие два дня он почти не видел Каваллоне: тот основательно подошел к этому делу. Мукуро со скуки даже ходил на виллу к Вонголе. Уж там занимались кто чем хотел: кто-то сидел в кинотеатре, кто-то носился по всему особняку, были и те, кто тренировался. Развлекались, как могли. А на следующее утро Мустанг засобирался в город — в центр острова. Мукуро от нечего делать тоже присоединился. Его полностью не интересовали мафиозные дела супруга, он не собирался присутствовать на каких-либо встречах и прочее. Машина остановилась у одной из гостиниц. Дино тут же выскочил из автомобиля и радостно приветствовал стоящих у крыльца парня и девушку. —Кто это? — спросил Мукуро без интереса, вылезая из автомобиля. Ромарио, только что заглушивший мотор, ответил: —Это глава семьи Ондретто и его младшая сестра, — Рокудо все же с любопытством глянул на невысокого худого парня. На вид ему не было и двадцати, а по не слишком уверенному и доверчивому взору он уж очень напоминал Тсунаеши. Рядом с ним стояла девочка лет пятнадцати с шикарными волосами цвета каштана, достигающих лопаток. Она смотрела светлыми глазами на улыбающегося Дино, пряча легкое смущение за безразличием. — Два года назад они остались без родителей, — продолжил тем временем Ромарио, — и босс, друживший с их семьей, не оставил их без поддержки. —А что вообще произошло? — нахмурился Рокудо. —Известно одно: Ондретто хотели полностью разорить, подставив нынешнего главу. Настоящих преступников еще не нашли, но невиновность босса Ондретто полностью доказана. Задумчивый Мукуро кивнул. Он уже сделал шаг, как вспомнил: —В какой стороне находится парк? —Туда, — Ромарио указал влево от гостиниц. — Вас подвезти? Иллюзионист покачал головой. Ему хотелось прогуляться в одиночестве. Вот значит как, благородный Дино спешит на помощь. Спасает униженных и оскорбленных. В принципе, ничего удивительного, учитывая его характер. Не то, чтобы Мукуро успел изучить его вдоль и поперек, для него, например, все еще оставалось загадкой, как тот до сих пор умудрялся быть таким, при всей «прелести» мафии, вроде той лажи, которая произошла с Ондретто. В его способностях как босса сомневаться не приходилось, он же сумел вывести свою семью в верха, но Рокудо все же недоумевал: по виду ведь не скажешь о наличии в Каваллоне каких-то жестких качеств. И для иллюзиониста уже было совершенно ясно — помимо того, что он ревностно берег свою семью, он мог прийти на помощь кому угодно хоть сколь ему знакомому. Вряд ли Ондретто были действительно ему близки. Но, только услышав об угрозе для них, он начал действовать. Мукуро очень сильно сомневался, что и другие поступили бы так же. Пожалуй, в Каваллоне было даже слишком много хороших качеств, как для главы. Рокудо, вошедший в экзотический парк (они уже были здесь пару раз) не сдержал легкой усмешки. Да уж, головоломка… Разве его должны волновать какие-то мафиозные делишки своего супруга? Ладно, а если посмотреть на него с другой стороны, просто как на мужчину? Тут Рокудо чуть нахмурился, не замечая, что гуляющие парочки и просто прохожие куда-то слишком подозрительно заспешили. Легкий ветер, едва ощутимо коснулся свежей прохладой оголенных участков его тела. Если отбросить в сторону прямую причастность Каваллоне к мафии, то оставался взрослый красивый мужчина с деловой хваткой, излишне добрыми и внимательными глазами и обворожительной улыбкой. Есть в нем еще и какая-то не свойственная возрасту наивность, но и та при всех достоинствах выглядела нелепо. Ну, должен же быть хоть какой-то недостаток… Что-то холодное быстро скользнуло по щеке. Мукуро поднял голову, глядя на вмиг потемневшее небо, затянутое тяжелыми сизыми облаками. Остров был тропическим, не удивительно, что и климат был под стать: ливневые дожди накатывали неожиданно и коротко. Рокудо кончиками пальцев стер влажную дорожку, думая, что не успеет хоть где-нибудь укрыться. Он прикрыл глаза, не двигаясь с места. Здешние ливни были в сотни раз хуже бодрящего душа: тяжелые ледяные капли били со всей силой, будто вымещая собственную злость. Как же так, солнце светит каждый день, а для дождя буквально пара минут в месяц. Рокудо ни разу еще под такие не попадал, но был наслышан. Но вместо ожидаемого массажа от природы, когда где-то в небо грохотнуло, он получил незаметное тепло с боку. Резвые капли дождя с силой били о купол большого прозрачного зонта, звонко стуча о поверхность. Каваллоне рядом улыбался и смотрел в его глаза тем нечитаемым взглядом, который Мукуро однажды за ужином довелось увидеть. Все-таки есть одно… порой, когда не надо, он слишком хорошо его понимал. —Говорят, тропические ливни очищают и тело, и душу, — как бы между прочим заметил Дино, не спеша идти обратно к машине. «Тогда к черту этот зонт» — хотел сказать Мукуро и уже поднял на него чуть прищуренные ехидные глаза, но Каваллоне, словно прочитав его мысль, едва качнул головой и сверкнул смешинками в янтарном взгляде. Даже слишком. Рокудо, развернувшись, слегка прикусил внутренний уголок губ. Они медленно направились к выходу, каждый размышляя о своем. Дино размышлял о том, что хотел бы поближе узнать Мукуро. С тех пор, как он увидел тот короткий уязвленный взгляд, выбросить его из головы уже было не возможным. Многие мотивы поступков Рокудо теперь были как на ладони, однако этого все равно было мало. Сама сущность иллюзиониста сплетена из таинственности. И видимо, его суть за семью печатями: об его колючки можно пораниться, его ядом можно отравиться. А Мукуро думал, что безделье на него плохо влияет.