Духи озера

— Что? Ты опять подрался? — Мама нагнулась к Джону и сдула волосы с его лба. — Да так. — Он вывернулся из ласкающих рук. — Я сам упал. Голова полыхала, в затылке пульсировало. Матери говорить об этом не стоило — совершенно ни к чему ее беспокоить, — но в то же время до боли в горле хотелось ласки и защиты. Девятилетний Джон никак не мог решить, кем быть: благородным рыцарем или изнеженным принцем. — Сто раз говорила: у тебя слишком слабое здоровье для драк. — Мама смотрела на него одновременно строго и участливо. Что-то в ее облике скользило мимо памяти, казалось незнакомым: не то разрез глаз, не то неровный изгиб улыбки. Воспоминание выцветало и искажалось быстрее вздоха. Джон тщился остановить распад, удержать образ матери, но трудно было отмахнуться от простой истины: ему не девять, и все случилось давно-давно. — Знаешь, сколько лет никто не интересовался моим здоровьем? — произнес он с горечью, а в следующий миг замолчал и отшатнулся: ее лицо изменилось на глазах, будто по нему прошла зыбь. Теперь это была не мать, в сущности, и не женщина — волосы затянуло паутиной, плечи раздались вширь, руки опустились до земли. — Кто ты и зачем здесь? — спросил Джон. — Подло прикидываться моей матерью, знаешь ли. В ответ пахнуло болотом. Человек перед ним расползся, рассыпался множеством веток, кричаще-ядовитых соцветий. Джон шагнул назад — змеистая лоза потянулась навстречу. — Ты — зовешься духом озера? — Я убью тебя, — прошелестело в ответ. Миг, взвизг — и древесные плети оказались на его шее. Легкие наполнились водой, свет вспорхнул невесомой птицей и исчез наверху, над головой сомкнулась ряска. Джон открыл рот, силясь закричать, но получился лишь кашель. Что-то жгучее обнимало, стягивало лицо, целовало вспухшие губы; он опустился на дно болота — двадцатилетним, избитым, продрогшим, — и открыл глаза. Потолок, разъеденный грязно-рыжим. Ветер снаружи. Плеск воды. — Убью, — повторил кто-то вслед за кошмарным видением. Точно: парень из секты. Джон попытался повернуть голову, но взрыв боли убедил его лежать тихо. Тело затекло, руки что-то опутало. Кто-то протяжно вздохнул. — И когда? — В голосе мальчишки слышалась усталость. — Мы тут уже три тысячи лет сидим, а я боюсь, между прочим. — Чего? Нечистой силы? Ты спятил, — хохотнул сектант. Похоже, для адепта Мертвого Бога у него был довольно прагматичный взгляд на жизнь. — И все же я не собираюсь торчать тут после полуночи, и точка, — огрызнулся мальчишка. — Это ты его сюда притащил, ты и сиди с ним, если нравится. Я просто помог. — И просто огрел так, что он до сих пор прийти в себя не может! — Ну извини уж, что я спасал твою шкуру! — Эй, — вмешался Джон. Прозвучало бездарно сипло, но его услышали. Шорох, перешептывание — и перед глазами возникло лицо сектанта, лишенное накладной бороды. Над бровью шрам, родинка на правой щеке — Джон отложил приметы в памяти. — Доброе утро, — сказал его тюремщик. — Тебе, должно быть, интересно, почему ты еще жив. — Неинтересно, — возразил Джон, прочистив горло. Его сильно мутило и уже стошнило бы, если б он хоть что-то ел — десять, двенадцать часов назад? Сектант хмыкнул, дернул его за ворот, притянул к себе. От резкой смены положения зрение предало Джона, и вместо лица он увидел лишь что-то звенящее и расплывчатое. — Тогда без вступлений, — решил сектант. — Ну-ка говори, на кого ты работаешь? — На цирк. — Ты ищейка? — Я бродяга. Красная вспышка на секунду окончательно ослепила Джона — сектант отвесил ему пощечину. — Где твои напарники? Ты же не один прицепился к нам? — Меня и одного на вас много, — бросил Джон, морально готовясь к новым побоям. Удивительно, но после затрещины в глазах немного прояснилось, и он смог увидеть, как сектант брезгливо скривился: — Очень смешно, то есть не очень. Говори, кто еще в городе с тобой. — А с тобой кто? После очередной пощечины Джон с удивлением подумал, что эти удары не только не болезненны, но даже немного бодрят. Почему его всего лишь легонько хлестали по лицу? Должно быть, сектант боялся, что пленник снова потеряет сознание. — Мы оба впустую тратим время, — заметил Джон в ответ на его свирепый взгляд. — А ведь девчонка, которая с тобой бегала, может и пострадать, — обронил тот. — Почему меня это должно волновать? Я только вчера с ней познакомился. Сектант резко отпустил его ворот, и Джон рухнул лицом на земляной пол. Следы побоев будто вспыхнули, в нос ударил запах болота из сна. Он попытался приподняться или хотя бы перевернуться на спину, но смог лишь кое-как перевалиться на бок. Связанные руки уже совсем не ощущались. — Не понимаю, к чему этот гонор. Если ты из полиции, то никак не можешь быть один. — Сектант держал в руке коптящий фонарь и смотрел на Джона со странным любопытством. — А если нет, то откуда еще? Подкинешь варианты? Джон молчал, пережидая приступ тошноты и саднящую боль в губе. — Наглый цыпленок, — сказал сектант почти мягко. — Знаешь, на кого ты больше всего похож? На одинокого мальчика в чужом городе. Бедного напуганного мальчика, который нарочно хорохорится, чтобы самому себе казаться смелым… да? — Наконец-то попытки меня понять, — одобрил Джон. — А то клевета, сборы на вашей территории, видите ли… — Это начало хорошей дружбы. — Сектант улыбнулся, не сводя с него глаз. — Вот и скажи по-дружески: кто тебя послал? Неровный свет фонаря придвинулся и ужалил. Джон зажмурился. Только бы сохранить спокойствие и не выдать себя. — Скука смертная у нас, а не разговор, — наконец протянул он, перекатился на спину и уставился в потолок, где роились, убегали во тьму ржавые пятна. — Одно и то же. И почему только я должен рассказывать о себе? Я тоже хочу что-нибудь узнать о тебе. Как тебя зовут? — Это ни к чему. — А меня Джон. — Очень мило. У меня так собаку звали. Пристрелил я ее. — Значит, ты живодер. На скотобойне работаешь? Тут все пощечины и недомогание показались Джону детским лепетом. Будто раскаленный клинок впился в тело — сектант ударил его ногой в живот. Потом нагнулся, схватил за шею, сдавил. — У меня нет на тебя времени, — отчеканил он. — Говори, или будет так больно, что даже мне тебя жалко станет. Джон решил притвориться, что потерял сознание, и вместо ответа закатил глаза. Вышло настолько реалистично, что на какое-то мгновение выматывающий разговор сам собой отступил вдаль; затем в лицо бросились тысячи ледяных игл — его окатили водой. Боль понемногу отступала, фонарь перестал коптить. Кажется, прошло не так уж мало времени. — Ты и правда цыпленок, — покачал головой сектант, отшвырнув в сторону пустое ведро. — Совсем хилый. Как тебя только мама на такую работу отпустила? — Нет у меня мамы, — ощетинился Джон. — И это не я хилый, а ты не мастер пыток. Вырывал бы мне ногти или что-то такое — глядишь, чего и добился б. — Извини, но мне противно с твоими ногтями возиться. За шуткой читалось плохо скрытое напряжение. Неужели тюремщик волновался за своего пленника? Странная ситуация, но Джон решил ухватиться за нее и надавить: — Ты ведь просто ищешь предлог, чтобы пока не убивать меня? Надеялся, что меня прикончил мальчишка в лесу, но увы. А теперь не знаешь, что делать. В точку. Сектант отвел глаза. — Твои друзья вообще в курсе, что я здесь? — гнул свое Джон. — Может, для них я закопан в лесу? — А если и так? — взревел сектант. — Чего ты добиваешься? Хочешь взбесить меня, чтобы я тебя убил? В воцарившуюся тишину вклинился звонкий голос мальчика: — Ну вот, Ян, только грозить и можешь. Даже этот придурок понял! И не надейся, что я тут останусь после полуночи. — Заткнитесь оба! — заорал сектант. — Сам заткнись. Мальчик легко спрыгнул с перевернутой вверх дном лодки и подошел ближе. В его руках что-то сверкнуло; услышав знакомый щелчок, Джон узнал свой револьвер. — Пойди пойми взрослых, — протянул мальчик. — Сначала он ругает меня за то, что я слишком сильно ударил. Потом оказывается, что надо было сильнее. Раз проще всего убить, то в чем проблема? Я это сделаю и пойду спать в город. Как раз успею до полуночи. — Не дури, — возразил Ян. — Если он — ищейка, мы навлечем на себя большие проблемы. — Мы уже их навлекли, нет? — Я как раз и пытаюсь это понять… — Хватит. Его заберут духи озера, — произнес мальчик и выстрелил. Ян успел шлепнуть его по руке, и пуля впилась во что-то позади Джона: не то ящик, не то борт лодки. Завязалась короткая борьба с предсказуемым исходом: победил взрослый. Вырвав револьвер из рук мальчишки, он быстро проверил заряд и хмыкнул. — Еще ребенок не делал за меня всю грязную работу, — сказал он и повернулся к Джону. — Если ты и правда бедный одинокий цыпленок, у которого даже нет матери, в чужом городе… тебя никто не будет искать. Джон зажмурился, ожидая выстрела. — Но я в этом совсем не уверен, — выдохнул Ян и порывисто вытер лоб рукой с револьвером. — Не мучайся ты так, — посочувствовал Джон. — Присядь, отдохни. Выпей воды. — Закрой рот, — велел Ян, но действительно приземлился на пол рядом. Вид у него был крайне несчастный. Помолчав, он простонал: — Ну почему послали именно меня? — Потому что в тебе сомневаются, — заметил мальчик, достал из кармана яблоко и с удовольствием надкусил. — Как и во мне. Либо мы делом докажем преданность… кому надо, либо с нами круто обойдутся. — Не болтай лишнего, — одернул его Ян. — А какая разница, что услышит мертвец? — Мальчик забрался по каркасам лодок повыше и теперь болтал ногами у него над головой. — Долго еще мы будем делать вид, что его нужно оставить в живых? — Ну и жалкие же вы ребята, — сказал Джон и немедленно получил затрещину. — Закрой пасть! — крикнул Ян, вскочив на ноги. — Мне просто нужны деньги! Работы в городе нет, понимаешь? — Конечно. Жаль, я тоже нищий, а то я б с тобой поделился. Джон попробовал улыбнуться разбитыми губами, надеясь разозлить Яна сильнее и выведать еще что-нибудь об этой нерешительной компании, но тот на удивление быстро остыл и только махнул рукой: — Да прекрати ты издеваться. Если полон сочувствия ко мне, скажи по-хорошему, на кого работаешь. — На тебя, — бросил Джон и быстро взглянул ему в глаза. Ян недоверчиво прищурился. Наверху мальчик подавился яблоком. Даже свет фонаря мигнул. — Отпусти меня, — продолжил Джон. — Я никому не скажу про ваши дела, и в следующий раз в сквере меня не узнают. Обещаю. — Более наивной чуши в жизни не слышал, — усмехнулся Ян. — С какой стати я должен тебе верить? — Но я же вижу, что ты не какой-то злодей. Ты мне даже нравишься. И у меня нет желания тебе вредить. Тогда мы могли бы объединиться? — Хорошенькое единение: я о тебе ничего не знаю, ты обо мне — все. — Не заговаривай нам зубы, — вставил мальчик. Препираться с двумя упрямцами сразу, когда тошнит и раскалывается голова, оказалось тяжело. Джон вздохнул и предпринял новую попытку: — Вы сказали: в городе нет работы. Что, если я предложу вам деньги? — У тебя ж их нет, — произнес Ян с презрением и красноречиво поддел ногой край его тряпья. — С чего ты взял? Может, я и сказал, что я нищий, ну так это фигура речи. Я просто переоделся в нищего для дела. — Мы обшарили твои карманы, пока тебя сюда волокли. Ни гроша. — Подлый народ, — обиделся Джон, но не успел придумать, что предложить дальше; в глаза ударило слепящей белой вспышкой. Ян резко повернулся к дверному проему, мальчик скатился со своего насеста. После укола света темнота качалась и зудела. — Что это, мать его, было? — тихо спросил Ян. — Молния? — Похоже, гроза начинается, — поддакнул Джон. — Вы что, не поняли? — вскричал мальчик. — Духи озера! — Совсем дурной? — Ян в один прыжок преодолел расстояние до приоткрытой двери и затворил ее. — Никаких духов не существует! Джон сглотнул, вспомнив недавний сон. За свою недолгую жизнь он повидал достаточно странностей, чтобы вместе с мальчиком усомниться в словах Яна. Снаружи заворочался, поднялся вихрь; канонада града ударила в стены и крышу, но перестук продолжался пару секунд, а затем иссяк, унеся за собой звуки ночного леса. Тишина надавила на уши, чтобы через миг взорваться взвизгом голубого света, пронзившего щели хлипкого сарая. — Никогда не видел такой грозы, — протянул Ян. — Я же г-говорил, что не собираюсь торчать тут до полуночи, — пролепетал мальчик и прижался к нему. — Если развалюха как-то продержалась до сих пор, думаю, и эту ночь выстоит, — попробовал успокоить всех Джон. — Похоже, все-таки гроза. Вторя его словам, по крыше забарабанил злой косой дождь. — Тьфу, а вы перепугались, как дети малые, — выдохнул Ян с облегчением. — А ты нет? — разозлился мальчик. — И разве нельзя духам явиться с дождем? Как по мне, одно другому не помеха. — Если они к нам наведаются, мы огреем их доской, — заявил Ян, оглядевшись. — И тебя, Джон, защитим, не переживай. — Спасибо, — сказал тот. — Но лучше бы вы меня развязали. — И не надейся удрать, воспользовавшись грозой. Как раз на это и Джон надеялся. Он ясно видел разлад в стане врага: мальчик окончательно пал духом и меньше всего сейчас думал о пленнике, а Ян, изначально нерешительный, теперь совсем перестал понимать, что делать и за что хвататься. — Но если бы я не был связан, я тоже мог бы огреть какую-нибудь нечисть доской, — предложил Джон без особой надежды. — Ага, например, меня, — ответил Ян. — Лежи тихо. — А ты лучше проверь, что там, — захныкал мальчик. — Ну что тебе стоит? — Не хочется мокнуть, — огрызнулся Ян. — И каких доказательств ты ждешь? Если я вернусь живым, то все в порядке? — А что говорят местные? — спросил Джон. — Духи являются каждую ночь? Или в определенные дни? Ян тяжело посмотрел на него: — Еще один дурной на мою голову. Да никто этого не знает, всяк свою версию рассказывает. — Мне нравится твой трезвый взгляд на жизнь, — одобрил Джон, — но ты же не станешь отрицать, что кругом полно необъяснимого? Я вот разного навидался за время рабо… Он замолчал, осознав, что сболтнул лишнего. — Работы? — договорил за него Ян. — Тебе послышалось, — пробормотал Джон и отвернулся к лодкам, внутренне страдая. — Работка, командировочка… — засюсюкал Ян, склонившись над ним. — Или отпуск? Нет, у тебя командировочка. Местных я всех знаю, а ты заезжий. Наверное, здешней полиции не доверяешь, да? Правильно делаешь. — Да оставь ты его в покое хоть на минуту, — взмолился мальчик. — Сходи проверь, что там снаружи! Ну пожалуйста! — Ладно, черт бы тебя побрал, Ив! — Ян встряхнулся и прислушался. Дождь как будто перестал. — Странная и в самом деле погода, будто у небес перепады настроения. Выгляну, а ты пока не вздумай раскисать и сторожи хорошенько, ладно? Он встрепал волосы мальчишки, толкнул дверь ногой и вышел навстречу синему сумраку. Ворвавшийся внутрь ветер потушил свечу в фонаре. Мальчик засуетился, завозился в поисках спичек. Это был шанс. Джон поднялся на колени, но сразу покачнулся. Еще секунда размышлений — и он решил бы, что у него слишком затекли руки, или слишком кружится голова; времени на колебания не осталось. Напрягая все силы, он дотащился до двери, встал на ноги, опираясь на косяк, и распахнул ее, но тут мальчишка стремительным злым комком врезался ему в спину. В который раз за день Джон пропахал носом землю; стоило перевернуться на спину, как мальчик огрел его доской по лбу. Темнота опрокинулась и закружилась, смешалась с красным. Едва Джон успел подумать, до чего глупо дать себя убить подростку, как сарай озарила новая голубая вспышка, и мальчик в страхе уронил доску. Если духи озера существовали, то сегодня, похоже, они решили подсобить Джону. Понимая, что третьего шанса не будет, он приподнялся на локтях и пополз навстречу синему свету, не обращая внимания на дрожащего мальчика. Снаружи закручивались причудливые воронки, одна мягко тронула лицо, стирая мокрую боль, и на Джона пахнуло болотом. Он не знал, что перед ним — реальность или надвинувшийся бред, куда идти и где Ян, но обнявшая его синева помогла снова подняться на ноги и выпрямиться; или ему только так показалось. Спотыкаясь, размазывая связанными руками кровь по лбу, жмурясь от нездешнего света, он побрел наугад — пока не налетел на Яна. — А… Ха-ха, вот так встреча, — неловко засмеялся Джон и попятился назад. Сил убегать не было. — Так и знал, что ты воспользуешься ситуацией. Ян невесело улыбнулся, озаренный новой вспышкой молнии. — Если сможешь, убей меня, — сказал он. — Иначе я убью тебя. Идет? Честная сделка? — Я не… — начал Джон, но договорить не успел: Ян толкнул его в грудь и сшиб с ног. Жидкая грязь неприятно облепила тело, саднящий затылок отозвался новой вспышкой боли. Лежа на спине, Джон на секунду увидел ночное небо и рваные комья туч. Затем руки пригвоздило к земле. Ян уселся на него верхом и приставил револьвер к горлу. Трудно было сделать вдох, глаза защипало, залило кровью и дождем. — Что ж, я победил, — сказал Ян. — Ну и слабак же ты. Он взвел курок; Джон судорожно сглотнул, жмурясь. Больше всего хотелось, чтобы эта выматывающая ночь кончилась. — Давай быстрей, а то мне холодно тут лежать, — простонал он, и в следующий миг давление на руки, шею и грудь исчезло. Джон кашлянул, не до конца веря в свое освобождение, осторожно перевернулся на бок, вытер глаза. Ян стоял рядом, опустив голову. — Наверное, сейчас я делаю самую большую ошибку в своей жизни, — сказал он, встретившись взглядом с Джоном, — но ты лучше беги. Я никогда еще не убивал людей. И не хочу, чтобы ты был первым. — Я настолько жалок? — спросил тот и рывком заставил себя встать. В глазах резко потемнело. — Беги, пока я не передумал! Джон машинально сделал шаг назад, и тут земля потекла в сторону и уехала из-под ног. Он успел лишь взмахнуть руками и услышать встревоженное: «Стой, овраг!», прежде чем скатиться куда-то вниз, вниз, а потом еще ниже — в пустоту. Земля оказалась далеко наверху, дождь — тоже. В очередной вспышке молнии Джон разглядел склонившуюся над ним фигуру. Это был не Ян: длинные мокрые волосы струились по плечам существа, глаза сияли синим светом. Джон разлепил губы и прохрипел: — Ты — зовешься духом озера? — Если сможешь, убей меня, — ответило существо. Странно, но в его голосе слышалась улыбка. — Иначе я убью тебя. Идет? — Нет, — простонал Джон. — Пойми: я тоже в жизни никого не… Он почему-то ухватился за мысль, которую не мог окончить, будто искренне хотел поладить с призраком; попытался поднять руку, но на ней будто повисли гири, да и голос больше не слушался. В следующую секунду вернулись боль, холод, ломота во всем теле — навалились невыносимым комом и утащили его сознание в окончательное никуда.

***

Утро тянулось муторно долго, прибитое, как пыль после дождя. Ида не выспалась: сначала она подшивала платье до полуночи, потом долго ворочалась в постели, слушая грозу. События последних двух дней слились в голове в тревожно-причудливый калейдоскоп, за какое ни схватись — радоваться нечему. Ида думала о пропаже Джона, о неразрешенной ссоре с Грегом, о возвращении Эрика, секретах Кори, наконец — о судьбе ателье и непростом характере заказчицы. Иногда хотелось вскочить и немедленно подправить случайную мелочь в заготовленном наряде, но Ида силой удерживала себя в кровати, понимая, что уже не создаст ничего, кроме суеты. И вот результат бессонной ночи — Ида полдня просидела в ателье с тяжелой головой, занимая себя мелкой несрочной работой, но заказчица до сих пор не явилась. А ведь обещала прийти с утра. Неужели все было зря? Ида сердито отложила шитье, в сотый раз за утро вышла на порог и выглянула наружу. Ну где там эта старая ведьма? Улыбчивая, свежевымытая улица не давала подсказок. Тяжело вздохнув, Ида прислонилась к дверному косяку. Взгляд лениво перебегал с нагретых солнцем домов к стене леса, отступившей вдаль. Совсем рядом умывалась кошка; над забором напротив показалась чья-то немытая вихрастая голова. Ида отвернулась, рассудив, что это точно не заказчица, но полоснувший по ушам грохот заставил ее вернуться к неряхе. Мальчик перевалился через забор и теперь сидел на земле, держа во рту яблоко. Его лохмотья показались Иде знакомыми; в следующий миг она всплеснула руками: — Ив! — М-м? — Тот выронил яблоко и насмешливо поклонился ей. — Ты меня помнишь? — Еще бы я не помнила воришку, который обчистил мой дом! — вскипела Ида. — И не стыдно тебе? — В полицию меня сдашь? — Ив смерил ее колючим взглядом. — Я же все вернул. И я по делу, между прочим, пришел. Ида окончательно растерялась. — Ты… ко мне? Откуда ты знаешь, где я работаю? — Кори сказала. — Вы виделись? — Ида схватилась за голову. Да что творилось-то, почему Кори не могла найти себе нормальных друзей? — Так я же сначала домой к вам пошел. Не беспокойся, я ее не обижу, — степенно пояснил Ив. — Вот что мне велели передать: твой приятель в больнице, сходи его проведать, что ли. — Что? Какой приятель? У Грега, что ли, желудочное обострение? Иду передернуло от мысли, что придется сидеть с ним и выслушивать жалобы на недостаточную прохладу подушки. Разок она уже попала в лапы больного Грега, когда тот переел за ужином. Это был ад бесконечного нытья и капризов. — Ну такой… — Ив почесал в затылке. — Забыл, как зовут. Придурок с париком. На Иду хлынула смесь тревоги и облегчения: с одной стороны, хорошо, что Джон нашелся, но с другой — зачем он в больнице? — А кто просил передать? — поинтересовалась она. — Тебе не все равно? Один мой друг. Ладно, мне пора, — заторопился Ив, подобрал яблоко и вытер драным рукавом. — В травматологическом отделении этот придурок. — Э… спасибо. — Ида пока не знала, стоит ли навещать Джона, тем более по просьбе какого-то «друга» Ива, который уж точно не мог быть хорошим человеком. Вдруг это ловушка, и ее куда-то нарочно выманивали? С другой стороны, Ив знал адрес ее дома, работы — захоти он напакостить, усложнять было бы нечего. В любом случае сейчас важнее дождаться заказчицу и всучить ей чертово платье, остальные дела могут подождать. Но здорово, что Джон жив. И какое наваждение заставило Иду подумать, что его забрали духи озера? Она немного приободрилась: за хорошей новостью последует лучшая, а за плохой — очень плохая, именно так устроена жизнь. Если Джон нашелся, значит, и с клиенткой все уладится само собой. Вчера и позавчера Иде не везло, но, похоже, черные дни наконец кончились. Она вернулась в ателье, насвистывая, и за работой стала придумывать, что скажет Грегу при встрече. Плюнуть бы с порога в рожу ему, конечно, но это никак нельзя. Придется извиняться за то, что она такая нескладеха, и обещать завтра же взяться за книжки, а он пусть с высоты своей мудрости подскажет, с каких начать. Ида сложила громкую речь, полную самоуничижения, но пришла к выводу, что Грег все равно не поверит в ее искренность. Их миры слишком разные. Если б только можно было одним рывком, в одну минуту дотянуться до образованных людей — Ида ничего не пожалела бы. Пока она думала о примирении, часы пробили два, колокольчик у двери зазвенел, и в ателье ворвалась Ада с корзиной цветов и свежей газетой. — Милая, ты ужасно выглядишь! — запричитала она с порога. — Ты что, не спала? — Вроде того. Надо было переделать платье за ночь… — Какой ужас! Иди домой, отдохни, все равно я собираюсь сидеть здесь до вечера. — Но я жду ту вредную заказчицу… — А что, я с ней поговорить не смогу? Вот увидишь, она уйдет от меня счастливой. Не в обиду, но ты порой делаешь только хуже. — Ада пристроила цветы на стол и обернулась к ней. — Как бы сказать… тебе не хватает приветливости! Надо больше улыбаться клиентам, даже если тебе совсем не радостно, понимаешь? — А разве я не улыбаюсь? — Да, но порой так дурацко, что всем сразу ясно: ты притворяешься… ну ладно, я вовсе не хотела этого говорить! — Ада изменилась в лице и слегка ударила себя по губам. — Ты же не обиделась, нет? — Что ты, нисколько! — заверила ее Ида, а про себя подумала: «Ну вот, у меня и улыбка дурацкая… Самая настоящая нескладеха». И как некоторые люди умудряются оставаться высокими и глубокими, даже лежа в помойке? Взять Джона: самое настоящее чучело, но держится как принц. И Ада всегда будет изящной и милой. А Ида в любой обстановке нелепа и неуместна. — Поверь, если клиентка увидит тебя с этими синяками под глазами, и… по правде говоря, одежда у тебя тоже мятая… так вот, она совсем не обрадуется. — Ада мягко взяла ее за плечи и развернула к двери. — Иди отдыхать! — Хорошо, — сдалась Ида. Нервное напряжение немного отпустило, за ним навалилась усталость; и хотя тревога настойчиво велела не уходить и проследить за передачей платья, больше всего хотелось свалить неприятную и ответственную задачу на кого-то другого. — Тогда оставляю все на тебя. Спасибо. — Всегда пожалуйста! — Ада уже уселась напротив входа, достала вязание и пристроила на коленях — будто нарочно, чтобы умилять женщин в возрасте. Подмигнув Иде, она добавила: — Мне даже интересно, ведь это было мое платье. Пусть только попробует зафукать! — Я тебя обожаю, — сказала Ида и выпорхнула на улицу. Вслед ей донеслось: «Я тебя больше!» Первые пару минут она и правда собиралась пойти домой и вздремнуть, но вскоре передумала. В жизни не так много свободного времени, чтобы тратить его на чепуху. Лучше она сейчас же помирится с Грегом, пока заготовленная речь не выветрилась из головы. С неприятными делами всегда стоит разделаться побыстрее. В сквере стайка детей пускала мыльные пузыри. Один, радужный и величественный, поплыл перед самым носом Иды, и, улыбнувшись, она сдула его в сторону. Кто-то сразу шумно вздохнул и ткнул в пузырь грязным пальцем. Ида повернулась и встретилась глазами с Ивом. — Ты что, меня преследуешь? — спросила она. — Не-а. Он сидел на спинке лавки, нахохлившись и обняв колени. Коробка для пожертвований стояла рядом, совершенно пустая. — Еще ничего не украл сегодня, а? — поддела его Ида. — Не-а. Я не хочу. Все так бессмысленно… — Воровать? Конечно, бессмысленно. Поймают и в тюрьму посадят. — А то я не знаю, — огрызнулся Ив, уже не глядя на Иду. Он наблюдал за детьми. — Ты каждый день тут шныряешь? Почему я раньше тебя не видела? Где твои родители? — Тебе какое дело? Иди, куда шла. Ида топнула ногой: — Раз не хочешь разговаривать со мной, то и к Кори, пожалуйста, не подходи. Чего ты к ней прицепился? Ив угрюмо молчал и не сводил глаз с детей. — Могу дать денег, — продолжила Ида, — если пообещаешь, что больше не тронешь мою сестру. — Давай, но нас с Яном все равно сегодня побьют. — Вас? Кто такой Ян? — Мой друг. Ему одному не плевать на меня. Но он слишком добрый… — Ив не закончил фразу и заревел в голос. Секунду назад он казался грубым и ершистым, а теперь, щуплый, трясущийся, только размазывал слезы грязными кулаками и задыхался. Это был злой, безнадежно испорченный — но и глубоко несчастный ребенок. Гнев Иды мгновенно развеялся. Не зная, что делать, она неловко тронула его за плечо: — Э… Не надо плакать. Почему вас должны побить? — Потому что мы не слушаемся… Ида представила, как настоятель храма Мертвого Бога лупит Ива подсвечником, и затрясла головой, чтобы не захихикать. Еще одна черта нескладехи: она вечно лопалась от смеха в самый неподходящий момент. — Что, если вам пока спрятаться? — предложила она. — Этот Ян — твой ровесник? Вы можете пойти переночевать ко мне. Только Кори не трогайте. Она даже удивиться не успела собственному благородству, когда в беседу кто-то вклинился: — О небеса, опять голосишь? Тебя по реву с другого конца города найти можно. Неряшливого вида мужчина подбежал к ним и схватил Ива за руку. Его голос показался Иде знакомым, но внешность не пробудила никаких воспоминаний. Одет он был небрежно, но не так вызывающе грязно, как Ив, — значит, не попрошайка. — Это тебя зовут Ян? — пошла в наступление Ида. — Не знаю, что у вас случилось, но Ив говорит, что вас побьют. Я как раз предлагала спрятаться у меня. Правда, я не знала, что ты взрослый. Мужчина шлепнул себя по лбу и захохотал. — Ты головой ударилась или как? Я вчера угрожал тебе тут же, в сквере. С чего такая доброта? — Пф-ф, — фыркнула Ида. Точно, он просто снял бороду. Сразу стало страшно, но она скорее провалилась бы сквозь землю, чем показала это. — А ведь и вправду! Извини, не признала тебя без маскировки. — А ты ведь напарница Джона? — поинтересовался Ян, гася улыбку. — Да? — Напарница в чем? — Вот и я хотел бы знать. — Ида вздрогнула — прозвучал голос Грега. Ну почему этот гад всегда заявлялся не вовремя? — Э-э… — Она быстро повернулась к нему. — Добрый день. Тут все мои друзья. Выглядел Грег омерзительно: опухший и снулый. Вероятно, накануне не удержался от возлияний. Врачи запретили ему алкоголь, но тонкая натура частенько требовала подпитки. — Я уже понял. — Он скривил невыносимо красное лицо. — Как вижу отбросов, сразу понимаю — твои друзья. — Ты пыл-то поумерь, папаша. — Ян угрожающе понизил голос. — А то будешь не только язву лечить. — Стоп-стоп, — Ида встала между ними. — Чего вы все так разнервничались? Я просто шла мимо и… Тут она вспомнила, что вообще-то шла к Грегу, и запнулась. Похоже, извинения снова откладывались на неопределенный срок. — И — что? — переспросил тот. — Я все еще жду объяснений за позавчерашнее. Зря, да? — Что ты сказал? — Ян как бы невзначай наступил ему на ногу. Грег сразу спал с лица. — Я… — пролепетал он. — Это вообще-то моя невеста… — Твоя кто? — Ян навис над ним. — Не смеши меня. Зачем ей старый язвенник вроде тебя? Если еще раз подойдешь к ней, будешь валяться с проломленным черепом в… — Черт, да замолчи же! — закричала Ида. — Слушай, это не твое дело. Во-первых. Во-вторых, вы с Джоном случайно не родственники? Почему вы вечно лезете и все портите? — Что-о? — Ян повернулся к ней и захлопал глазами. — Станешь защищать его? Да он тебя не заслужил ни одного мгновения в жизни! — А это не тебе решать! — Вижу, вам и без меня хорошо, — робко вставил Грег. — Всего доброго, — и он засеменил прочь так мелко и нелепо, что Ида прыснула со смеху. — А ловко ты его все-таки! — Она одобрительно хлопнула Яна по плечу. — Таким потешным я его еще не видела. Выпутаться из ссоры теперь будет еще сложнее, но видеть, как высокомерный Грег скулит и поджимает хвост — стоящее дело. Он может сколько угодно важничать, но все его образование — ничто, когда надо дать отпор уличному хулигану. Ида любила людей не просто умных, но сильных и храбрых; Эрик был как раз таким. И, похоже, больше никто. — Я серьезно, бросай этого вредного старика, — вмешался в ее мысли Ян. — И что ты взамен предложишь? Себя? — А хотя бы. Ида осадила его взглядом: — Следи за языком. И приглашение к себе домой я могу и отозвать. — С чего ты решила, что мы его приняли? — Ян дернул вытирающего слезы Ива за руку. — Нам ничья помощь не нужна, сами решим свои проблемы. До скорого! Он повернулся и быстро зашагал прочь, волоча за собой Ива. Тот спотыкался и беспомощно оглядывался на Иду, пока дорожка не вильнула в сторону, перечеркивая их встречу. Пузыри успели осесть на землю неловкими мокрыми пятнами. Воздух был дурманяще свеж. Ида постояла на месте, впитывая весну, а затем хмыкнула: «Какие мы ранимые», — и огляделась в поисках лотка со сладостями. Он нашелся на обычном месте, возле старого тополя; щербатый продавец, глупо скалясь, пытался приманить кота мороженым. Ида подошла ближе, постучала по прилавку, набрала полный сверток конфет и удовлетворенно вздохнула. Иногда город душил ее, но в другие дни — как этот — казался уютным до боли. Если Ида в самом деле выйдет замуж и уедет далеко-далеко, разве на новом месте у нее будут знакомые продавцы? И еще она не сможет видеться с Адой, а Кори придется расстаться с Рори; хотя за детей переживать нечего, в их возрасте легко заводят друзей. Она отправилась в длинный кружной путь по городу, воображая себя на важной миссии. Улицы вырастали и таяли под ее шагами. Ида представляла, что видит все в последний раз: лавку старьевщика, гостиницу с зелеными окнами, нарядные качели в чьем-то дворе. Интересно, что подумал Джон про ее родину? Он вырос среди болот — это вообще где? В городе, который можно обойти пешком, даже центральную больницу обшарить ничего не стоило. Ида не знала ни фамилию Джона, ни номер палаты, поэтому прочесала отделение вдоль и поперек. Безуспешно — не нашлось никого хотя бы отдаленно похожего. Ей стало смешно: неужели это чучело опять перевоплотилось во что-то неузнаваемое? Или его выписали? Но едва она без особой надежды начала обход заново, как в первой же палате кто-то помахал ей: — Ого, как ты узнала, что я здесь? Голова Джона была щедро перебинтована, включая лицо, — вероятно, поэтому Ида его не узнала. Он сидел на кровати с ногами, закутавшись в тонкое одеяло. Ида поймала себя на мысли, что впервые видит его настоящие волосы: из-под повязки выбивались каштановые лохмы. — Ты нашла сестру? — спросил он, когда Ида присела рядом. — Да, с ней все хорошо. Угораздило же тебя, — сказала она и положила сверток на кровать. — Конфетки любишь? — Это мне? — Глаза у Джона загорелись, и он быстро сгреб подарок дрожащими пальцами. — Небольшое извинение. Не знаю, что с тобой случилось, но ты наверняка попал в беду из-за меня, — пояснила Ида. — Ведь мы вместе искали Кори… — О, ошибаешься, — покачал головой Джон. — Я же говорил: у меня тут свой интерес. Лучше отдай сладости сестре. Тебе не за что извиняться. Он мягко придвинул сверток обратно к Иде, вздохнул и сгорбился. — Вот как. — Та прикусила губу и машинально забрала конфеты назад. — Хорошо, у тебя все по плану, и эта травма тоже. Но тебе… одиноко у нас? Она не отважилась сказать: «Тебе нужна помощь?», боясь ранить его гордость. Джон смолчал. Ида поняла, что все-таки допустила бестактность, и поспешно добавила: — Хорошо, что ты нашелся. Я за тебя волновалась. Почему-то решила, что тебя забрали духи озера. — Ха-ха. Нужен я им. — Я бы на твоем месте не веселилась. Какой-то ты бледный. — Ида протянула руку и потрогала его лоб. — Да ты горишь! — Приболел, когда попал под дождь. — Он вывернулся, смущенно улыбнулся: — Мне приятно, что ты беспокоишься, но ты ни в чем не виновата, правда. И не обязана меня навещать. — То есть ты меня прогоняешь? Я влезла в твою жизнь? — Нет, — растерялся Джон. — Я что-то не так сказал? — Да все в порядке. — Ида принялась мять простыню и призналась: — Просто мне хочется поддержать тебя, но я не знаю, как. Ты такой гордый… — А ты слишком добра. Кстати, слышала новость? — Джон пожевал губу и закончил шепотом: — Твою вредную клиентку нашли мертвой в лесу.