Забытый Герой

      В личных покоях короля сейчас находились трое. Два молодых, но талантливых придворных мага, что недавно закончили обучение в академии, и искалеченный мужчина в коляске, голову которого венчала корона. Обычно, всем, кроме Аку, сюда путь закрыт, но сегодня был особый случай.       — Вы уверены, что оно будет работать? — с сомнением вопросил Терий.       — Конечно, Ваше Величество! Это изобретение — наше лучшее творение, — гордо заявил один из двух находящихся в помещении учёных.       — Мы максимально мудро распорядились теми финансами, что вы нам выделили, и постарались сделать всё, в соответствии с вашими пожеланиями, — подхватил второй, поправляя очки.       — Ещё мы задействовали знания, что нам предоставили наши коллеги из Фобрея.       — Чтобы пользоваться этим приспособлением, вам даже не понадобится чужая помощь. Вам всего-то надо состыковать его с вашим телом, и надеть этот жилет. Вот, попробуйте, — учёный с блондинистыми взъерошенными кудрями и огромными синяками под глазами бережно протянул Терию жилет. — Только убедитесь, что он плотно прилегает к телу, а ядро находится на уровне солнечного сплетения.       — Ладно. Только… это безопасно?       — Абсолютно. В этой конструкции банально нечему вам вредить. Максимум, что вы почувствуете — небольшой отток вашей маны, но так как она технически не будет покидать ваше тело, то и проблем возникнуть не может.       — Мы провели бесчисленное множество тестов, и уверены в успешном результате на все сто.       — Я понял. Хорошо, давайте тогда это ваше приспособление.       — Как прикажете, Ваше Величество.       Двое магов подтащили увесистый металлический ящик поближе к коляске, и аккуратно отворили крышку. Терий с интересом начал изучать два угольно-чёрных металлических протеза, что будут служить ему ногами, пусть он и не совсем понимал, как они вообще должны работать. Пока что мужчина мог оценить лишь то, насколько искусна была выполнена внешняя отделка, и она его как минимум впечатлила. Но одна деталь его всё же смутила.       — Они выглядят так, словно их свинтили с одного из големов нового образца… или как у чёртового Дубля.       — Приносим глубочайшие извинения, Ваше Величество, но вы в своем заказе не уточняли внешний вид… — учёный начал оправдываться, поспешно склоняя голову.       — Смею заметить, что данный дизайн наиболее практичен. Да и тем более, вы всё равно будете редко видеть свои ноги. Всё же, на вас как минимум будут штаны.       Едва услышав слова своего коллеги, и осознав их, склонивший голову маг порывался дать затрещину языкастому напарнику. Было видно, что второй парень тоже нервничал, об этом свидетельствовала градина пота, стекающая по виску. Этими словами он хотел отвлечь короля от ненужных мыслей, но при этом он осознавал, что мог и ненароком навлечь на себя гнев государя. Тем не менее, авантюра увенчалась успехом.       — Ха-ха, ты прав. Ну же, и ты подними голову. Извините, что заставил вас понервничать. Всё-таки, это моя вина, что я был недостаточно точен в своих пожеланиях.       Изобретатели выставили руки, и промямлили что-то в духе «не стоит извиняться», а после подали Терию протезы. Мужчина принял их, и начал крепить к культям. Король подивился тому, как хорошо они состыковались. Ну, оно и не мудрено, всё же перед тем как взяться за работу, были взяты точнейшие замеры.       — Поверните вот здесь, и они плотно прикрепятся к вашему телу. Может быть немного больно, но это быстро пройдет.       Терий последовал инструкциям, и когда услышал заветные щелчки, ядро на его жилете начало слабо светиться.       — Гм, ничего не чувствую… — недовольно заявил король.       — Попробуйте пошевелить ногой, — робко предложил блондин в очках.       Как бы король не старался, ничего не выходило. И когда он уже грозно взглянул на магов, что обливались потом, его стопа чуть дёрнулась.       — Кажется, я понял, как это работает, — протянул Терий, и резко подался вперед.       — Ваше Величество, не делайте резких движений!       Терий не послушал и встал. Учёные оторопело взирали на своего короля, что возвышался над ними, и удовлетворенно глядел в окно. Глаза мужчины более не выглядели потускневшими, в них начал возвращаться былая ясность. Но что-то в них волновало эту парочку.       — Я уже успел отвыкнуть от такого ракурса… — Терий повернулся к придворным магам. — Спасибо вам. Я позабочусь о том, чтобы вас наградили по достоинству. А теперь, оставьте меня. Мне нужно побыть одному.       — Д-да. Конечно, Ваше Величество.       Когда дверь со скрипом закрылась за вышедшими учеными, Терий вновь бросил взгляд в окно, отодвигая колышущуюся от ветерка прозрачную штору. А когда увидел на улице скопление людей, устало помассировал виски.       — Опять бунтуют, ну что ж ты будешь делать. Такими темпами, править мне осталось недолго. Но и отдавать бразды правления кому-то другому сейчас никак нельзя, вручать страну следующим правителям в таком состоянии будет равносильно плевку в лицо.       Терий принялся обходить комнату по кругу, привыкая к уже забытым, и в то же время новым ощущениям. Король обратил взор на ноги, и задумчиво пробормотал:       — Удобно, однако, но придется привыкать. Уже начинаю жалеть, что мало времени уделял наукам. Надо наверстать… А ведь теперь я… как там Аку тех сказочных существ называла?.. Кажется, киборги. Да, точно. Теперь я киборг.       Терий оказался подле письменного стола, за который уже давно не садился. С налетом удивления, он обнаружил под стопкой книг ненавязчиво выглядывающий кончик конверта. Приподняв книжную башенку, государь сжал конверт между покрытых мозолями пальцев, и глянул на графу, где был указан адресат. Послание было отправлено на имя «Киниго».       Мужчина поморщился. Он знал, что это не имя, а фамилия. Причем, она принадлежала ему. Только вот в Новом Эдеме, во время ритуала получения короны, оба избранных диарха прилюдно отрекаются от своих фамилий, как бы вверяя всего себя во служению народу, и объединяясь с прошлыми правителями.       Поэтому, мало того, что к Терию уже несколько лет никто не обращался по фамилии, так и круг тех, кто её вообще знал, довольно ограничен. Выходит, послание было от близкого знакомого. Терий ловко извлек письмо из конверта, не повредив тот, и развернул белый лист. Пробежавшись глазами по тексту, на его лбу появилось ещё больше морщин.       Почерк был ему знаком, и в то же время нет. Он выглядел красиво, и даже в какой-то мере аристократично, но при этом пестрел неаккуратностью, будто писалось в спешке. Более того, глаз резали многочисленные помарки и ошибки.       Киниго. Это могут читать. У миня осталось мало времини. Виршина, на которой твой сын провадил ночи. Спящая девочка — ответ. ̶Ж̶е̶н̶а̶ ̶в̶о̶д̶и̶т̶ ̶т̶и̶б̶я̶ ̶з̶а̶ ̶н̶о̶с̶. Пресматрись к супруге. Вниматильно.

Бальшая Киса

      — Что за вздор? Это какая-то шутка? Как это вообще сюда попало?..       Терий откровенно недоумевал. Этот текст будто писал маленький ребенок, ещё не обученный грамоте, но некоторые элементы почерка выдавали того, кто проводил за пером не одну сотню часов. Подобный диссонанс лишь порождал в голове правителя ещё больше вопросов. И он знал только одного, кто мог представиться подобным образом.       — Разжак… но это невозможно. Он же… да и стал бы он писать так? Бессмыслица какая-то. Подумаю над этим позже, — Терий ещё раз прочитал по диагонали странное сообщение, и спрятал бумажку во внутренний карман жилетки, после чего принялся рассуждать о решении более насущных проблем: — Наша система правления несовершенна. Нужно будет посоветоваться с Аку и вельможами на этот счет… хм… может, стоит внести в основной свод законов кое-какие… поправки?

***

      Первое, что я увидел — собственная харя на рябящей от ветра водной глади. Перекошенное от испуга лицо, будто я только что увидел призрака, трехдневная щетина, спадающий на плечи аккуратный русый хвост. Вроде физиономия и моя, только вот узнать я её не мог. Ни единого ожога, пореза, или иного повреждения. Ни одного заметного седого волоска в конском хвосте, на возню с которым я забил уже как с месяц.       Со смесью шока и надежды я оглядел окружающее пространство. От увиденного у меня навернулись слезы. Только вот не горечи или боли, что уже были обыденностью, а искреннего счастья.       Живописные холмистые ландшафты. Пышные кроны цветущих нежно-розовым деревьев. Средненьких размеров речка с кристально чистой водицей, в которой отражается лазурное небо с густыми сахарными облаками. Поскрипывающие под ногами доски деревянного пирса.       Арашияма. Киото. Япония.       В этот миг я забыл буквально обо всём. Расстегнув олимпийку и задрав футболку, я не нашел ни царапинки. Резко вскочив на ноги, я удивился тому, что мог это делать без помощи металлического покрова. Моё тело буквально полнилось силой молодости. Ударивший в лицо ветерок, заставивший колыхнуться бамбуковые стебли, приятно пощекотал шею. Этот момент был слаще любого наркотика. И я хотел, чтобы он длился вечно.       Шум со стороны рощицы привлек моё внимание. Точно, я же совсем недавно видел там обезьянку! Нормальную, земную, обезьянку, а не какое-нибудь пятиглазое трехметровое чувырло из зельтбульских болот!       Как только я повернул голову, моя улыбка завяла. По моему мироощущению будто кувалдой вдарили. Конечно же, это всё не могло быть реальностью. Ибо я помнил всё, что произошло в мире меча и магии от начала до конца… да и скованный из неведомого черного металла гуманоид с фиолетовой блестяшкой смотрелся крайне неуместно на фоне всего этого великолепия.       Похоже, момент, которого я ждал ещё с момента побега из Нового Эдема, наконец, настал. Дубль соизволил-таки выйти со мной на контакт.       Признаться честно, я много раз проигрывал сценарии диалога с этой сущностью у себя в голове. Думал, какие вопросы задать, и как себя вести. Но сейчас, под гнетом молчаливых окуляров, я ощущал полную пустоту в черепной коробке.       — Результат не совпал с прогнозами, — вывел меня из прострации непонятный, постоянно меняющийся голос.       Пусть эту трескучую какофонию из сотканных между собой голосов я слышал нечасто, но забыть это невозможно. Ни намека на что-то человеческое, или хотя бы живое.       — Т…ты вообще о чем? — сморозил я первое, что пришло на ум.       — С помощью данной симуляции, этим Оружием была предпринята попытка стабилизации эмоционального фона Носителя и перенастройки мозговой активности на параметры, наиболее располагающие к контакту Носителя с этим Оружием. Выражаясь более понятными для Носителя терминами, это был «пранк».       Я, не особо боясь за чистоту своих штанов, шмякнулся на гравий, обхватив голову руками. Чесслово, я был в шаге от того, чтобы начать кричать на небо. От этого заявления, меня даже на секунду перестало колотить от злости. Тем не менее, я ограничился сокрушенным стоном, перетекшим в нецензурщину. Это будет очень трудный разговор.       — Так, первым делом, что происходит сейчас во внешнем мире? Вернее… в материальном? Ты понял меня в общем.       — Это Оружие исправно следует заданному Носителем алгоритму. Факторов, препятствующих выполнению задачи, не обнаружено.       — А более подробно? — устало бросил я.       — Это Оружие на данный момент не располагает более подробными данными по заданному запросу.       — Что будет в случае появления препятствий?       — Факторы, препятствующие выполнению задачи, будут подвергнуты немедленной ликвидации. Приоритет — сохранность жизни Носителя.       — Ладно, что будет по завершению выполнения задачи?       — Это Оружие перейдет в режим ожидания до поступления новых команд.       Лады, уже что-то. Получается, что Дубль во что бы то ни стало, дотащит меня до пункта назначения, и уйдет в сон. Благо, я догадался до окончания пути поставить приоритет в свою защиту. Если кто-то, будь то голодный монстр или та неумеха, которая внезапно захочет меня прирезать, покусится на мою жизнь — Дубль без промедлений разорвет напасть на куски. Только вот как только маршрут закончится, всё, я стану беззащитной спящей красавицей.       Хм, а ведь если говорить с ним в зеркальной манере, разговор уже не кажется таким уж тяжким. Только вот всё равно, его замашки робота меня выбешивают до скрежета в зубах. Придется пока четко выстраивать диалог так, чтобы не было недопониманий с обеих сторон.       — Почему ты не превратишься в Люция?.. То есть, почему тебе бы не включить личностную матрицу, как в прошлый раз?       Всё же, пусть и с пародией, но мне приятнее общаться с Люцием, нежели вот… вот с этим. Стыдно признавать, но я действительно бы сейчас с ним поговорил, даже зная, что он ненастоящий. Это моё эгоистичное желание.       — Включение личностной матрицы «Люций 1.2» в данный период времени не рекомендуется.       Так, я удивлен.       — Это ещё почему «не рекомендуется»? Разве у тебя в приоритете не стоит удобство общения?       — Опыт общения с этим Оружием при активной личностной матрице «Люций 1.2» может оказаться резко негативным. Вероятность данного исхода: 100%.       Вот те на. Это ещё почему? Я же ни капли не поменял своего отношения к Люцию, напротив, именно его в это трудное время мне действительно не хватает. В гробу я видал его рекомендации. Я прочистил горло, и как можно более властным голосом скомандовал:       — Я понял. Однако я настаиваю на включении личностной матрицы!       — Запрос одобрен. Активация личностной матрицы «Люций 1.2».       На секунду я замешкался. Что-то в словах, или даже в самых тончайших интонациях, мне не понравилось. Пусть это и невозможно, но Дубль будто говорил, «я тебя предупреждал».       Фирменный щелчок железных пальцев, и вот, подобие улыбки снова спускается на мой лик. Пусть и с частями Дубля, но знакомый блондин, по которому я успел порядком соскучиться, сейчас стоял передо мной со склоненной головой и закрытыми глазами.       — Здравствуй, Люций, — мой тон был тих, но при этом полонился искренней радостью.       Парень разлепил веки, и уставился на меня широко распахнутыми глазами. Даже искусственная гетерохромия не могла сделать их выражение менее человечным. Белокурый юноша, не говоря ни слова, приблизился на пару шагов.       — Знаешь, я… действительно скучал, — неловко признался я, уводя руку за шею.       — Я тоже скучал. Скучаю и сейчас, — неожиданно грустно прошептал Люций.       А следом за словами я поймал и железный кулак прямо в челюсть. От неожиданности я вновь завалился на щебень. И пусть этот мир — мираж, но боль от удара и впивающаяся в ладони мелкая галька ощущались на диво натурально. По окружающим пейзажам прошла волна разноцветных помех, ровно как и по мне самому.       Миг, и вот я уже в своем прежнем, подлинном облике. Обстановка сменилась. Вместо прекрасного и уютного Киото, меня вновь вернули в этот чертов мир. И не абы куда, а в пустующий ныне тронный зал, в котором царствовали холодные оттенки. Место, где мы с ним впервые встретились.       — Это обличие сейчас вам больше к лицу, — злобно процедил Люций, тряся кисть протезированный руки так, как если бы она болела от удара.       Пусть я и был в шоке, но теперь хотя бы причина предостережений Дубля стала куда прозрачнее. Я не изменил своего отношения к Люцию, верно. Но кто сказал, что он не мог поменять своего? Сын короля злился. На меня. И я даже знаю, почему.       — Похоже, личностная матрица действительно делает из тебя того человека, личину которого ты на себя нацепишь… — простонал я, потирая подбородок. — Слишком хорошо эта бодяга работает.       — Именно, — уже спокойнее буркнул блондин. — Я видел всё, через что вы прошли, и наблюдал за вашими действиями. Вернее, при активации матрицы эти знания просто появились в моей голове… сложно объяснить это чувство, но я думаю, что вы поняли меня.       — Мгм, — с кислой миной пытаюсь уже в третий раз подняться на ноги.       — Также, я думаю, вы прекрасно понимаете, почему я сейчас сержусь на вас, — Люций попытался скрыть свою злость. — После нашей прошлой встречи, вы начали вести себя… неправильно.       — Ты же знаешь, что это было необходимо. Иначе мне было не выжить.       Кибер-Люций, сжав кулаки, подошел к окну с мутными стёклами, и принялся рассматривать витражи. Он определенно старался унять праведный гнев, но у него никак не выходило.             — Да, сначала вы боролись за собственное выживание, это ещё можно было принять. Но потом от ваших действий начали страдать и невинные, никак непричастные к вам люди! Вы перестали осознавать, что делать можно, а что нельзя. Да даже Оружие, которое вам было вручено для спасения мира, вы превратили в ходячую нарколабораторию, это ли не показатель?! Вы хоть приблизительно представляете, сколько людей загубили, только лишь распространяя эту отраву?!       — Если ты действительно наблюдал за мной, то знаешь, что так поступить меня вынудили обстоятельства, — я хмуро глянул на принца исподлобья. — Я и сам жалею, что к этому пришлось прибегнуть, но нельзя оспорить того факта, что мой товар хотя бы не был настолько вредным, как та дрянь, которую толкают в трущобах.       Я услышал хруст костяшек пальцев оставшейся живой руки Люция.       — Не думал, что вы опуститесь до подобного рода оправданий, — разочарованно покачал головой юноша. — А вы не подумали, что бросив изготовление этого яда, вы вынудили тех, кто по вашей милости стал зависимым, травиться низкосортной заразой? Несколько безответственно, не находите? — в его голосе послышался нескрываемый дух упрёка.       — Я никого не принуждал подсаживаться на дурь. За редким исключением, это осознанный выбор каждого. Так что мне нет смысла печься о благополучии зельтбульских торчков, у меня других проблем по горло. Взять тех же спецназовцев, высланных твоей «святейшей и добродушной» мачехой.       — Не переводите стрелку на матушку. Я и сам шокирован её поступками, но сейчас речь не о ней. Да и на самом деле, вы оба друг друга стоите. И методы у вас почти один в один… — поморщился Люций.       От такого сравнения меня перекосило, и я едва не начал новую перепалку, но вовремя взял себя в руки. Разноглазый видимо понял, что лишний раз сравнивать меня с Аку не стоит.       — В общем, ты знаешь, что иначе я поступать не…       — Могли! — грозно рявкнул белокурый, отрываясь от созерцания исторических сюжетов, увековеченных в разноцветном стекле. Когда эхо отразилось от величественных сводов, Люций прокашлялся в кулак, и перешел на полтона тише. — Выбор есть всегда. Просто вы не захотели искать других путей. Не поймите меня неправильно, я понимаю, что ваша жизнь в последнее время была… мягко скажем, далека от идеала. Однако я не могу принять… всего этого. Тот путь, по которому вы идете, он определенно неверен, и уж тем более недостоин статуса «Героя». Всё, начиная от вашего первого убийства и до сего момента — неправильно. Ваша душа полнится злом, и это зло выплескивается наружу в десятикратном объеме. Так не должно быть. То, что вы сотворили с Наной, то, как поступили с девушкой из публичного дома и её отцом, все совершенные вами преступления, то, как вы обманывали всех вокруг, в том числе и себя. И вы наверняка мне не поверите, но мне по-настоящему, без прикрас, было больно за этим наблюдать.       — А мне было больно это переживать, — сухо подметил я. — Ну, Нану, допустим, я пытался отпустить. И что по итогу? Она попыталась убить меня, даже пожертвовав жизнью.       — Очевидно, что встав к ней спиной, вы её спровоцировали, ибо были прекрасно готовы к тому, что она нападет. Нет, вы ждали этого. А после вы надругались над её трупом, — нахмурил брови принц.       — Однако я дал ей возможность уйти.       — Предварительно накачав её наркотиками и издеваясь над останками её подруги… — вздохнув, добавил златовласый. — Вы сами сделали всё, чтобы вывести её из себя.       — Жалеть противника выйдет себе дороже, — пожимаю плечами. — Что поделать, если я терпеть не могу истязать других пытками.       — Ваше понятие сострадания сильно искажено, — поморщился парень.       — Не так сильно, как у твоей мамаши, — огрызаюсь в ответ. — Хм, почему у меня чувство дежа вю? Я всё это уже проходил со звезданутым моралфагом, так что хватит жевать одно и то же по десятому кругу, ладно?       — Не хватит, — до мурашек холодно ответил Люций. — Курогане-сан, как бы я к нему ни относился, говорил правильные вещи. И если до этой волны я ещё мог оспорить его точку зрения, то вот сейчас… Ваши действия, как во время, так и после волны, они крайне бесчеловечны. Вашей жестокости и лицемерию нет никакого оправдания. Вернее, подобному просто в принципе не может быть никакого оправдания. В этом круговороте насилия не было абсолютно никакого смысла.       Я всей кожей ощущал его горечь и злость. За всё то недолгое время, что я был знаком с Люцием, я ни разу не видел, чтобы он настолько сильно сердился. Случай, когда та шайка отбросов хотела изнасиловать Эмили и Феску даже в подметки не годится. Он действительно смотрел на меня, как на врага народа… нет, мира. И это нервировало. Раздражало. Злило.       — Вы настолько увлеклись своим «спектаклем», что даже и не подумали, насколько было больно тем людям, которых вы водили за нос. Сотни мирных жителей точно не заслуживали пройти через такое. И ради чего? Чтобы получить известность за счет унижения Звездного Героя?       — Это был лишь метод достижения моей цели, не более. Жертвы в любом случае были неизбежны. Не сделай я удар на упреждение, и Энель бы порвал меня на британский флаг сразу по окончанию волны. Так что я, таким образом, избавился от двух проблем сразу. А репутация — такая же валюта, как и золото. И этот ресурс мне необходим не меньше еды и воды.       — И вы думаете, что ваши амбиции стоят выше человеческих жизней? — на лбу принца залегла морщина.       — Нет. Но других альтернатив в той ситуации не было.       — Это вы так думаете. Я уже говорил, что выбор есть всегда. Но вас уже настолько затянуло в эту воронку из бесконечного зла и насилия, что вы просто не в состоянии взглянуть на вещи с другой точки зрения. Не можете придумать других методов, безо лжи, запугивания или физического воздействия. Ваше мировоззрение деградировало. Вы кузнец своих собственных оков, из которых сами выбраться не можете.       — Не путай. Это не оковы, а доспехи. Не деградация, а адаптация. Без этого я бы уже был хладным трупом. В вашем мире по-другому просто нельзя. С какой стати я должен жалеть тех, кто хочет мне навредить?       — Но граждане Дриморга-то что вам сделали? Вы же сами учили нас не прибегать к смертоубийству и излишнему насилию, но в итоге отреклись от собственных моральных постулатов, при этом втоптав их в грязь.       — Они работали в моем мире, но не здесь. Когда я это вам говорил, я ещё даже и близко не понимал, куда попал, — горько усмехнулся я.       — Вы и сейчас не понимаете. В этом мире полно хороших людей, просто вы пребывали в среде, где их быть не может… — с досадой добавил Люций. — Вам необходимо прекратить всё это. Иначе, когда всё вскроется, зло вернется к вам бумерангом прямо в лоб.       — Только давай сейчас обойдемся без бумерангов… и топоров… дротиков, короче всего, что можно швырнуть, — я невольно потер бок, хотя боли сейчас как ни странно не было.       Зато другая, затаенная и необъяснимая боль глубоко в грудной клетке напоминала о себе постоянно. Будто какой-то жадный падальщик пировал в душе, выгрызая из неё части, оставляя лишь тянущий холод. Скорее всего, это и есть то самое. Одиночество.       — Хах, знаешь, до сего момента я думал, что единственный человек, способный меня понять — это ты. Долгими бессонными ночами, я ждал этой встречи. Ждал поддержки того, кого считал другом. Но… и ты, Брут?       Слушая мой лишенный жизни голос, Люций подобрался, и выставил ладонь.       — Вы не правы. Я, видевший то, через что вам пришлось пройти, буду последним во всем мире, кто пожелает вам зла. В отличие от Курогане-сана, я не жажду стать свидетелем вашей расплаты за совершенные грехи. Но хочу видеть ваше искупление, — принц прервался на горестный вздох. — Но вера в этот исход затухает с каждым днем. Каждый ваш поступок страшнее предыдущего. Исправиться можно всегда, но с каждым разом сделать это будет всё сложнее, ведь чем дольше вы будете использовать омерзительные методы достижения целей, тем более привычными они для вас станут. Это как… наркотик.       Я сам не заметил, как мои руки схватили парня за воротник. Люций был на голову ниже меня, и чтобы нормально смотреть в глаза, я немыслимым образом, без особого труда приподнял его над полом. Тот смотрел на меня без агрессии или страха, скорее с сочувствием и грустью.       — Думаешь, я не пытался?! Ты веришь в то, что всё это приносит мне удовольствие?! Я кто, по-твоему, маньяк-социопат с манией величия?! У меня всё это уже и у самого в печенках сидит, но меня не хотят оставлять в покое! Аку, Энель, Совет, иностранные шпионы, криминальные авторитеты, и хрен знает кто ещё — все мои враги! Все желают мне лишь зла! Весь этот мир, и напасть, что его терроризирует — мой враг. Это чёртово оружие — мой враг!       В разноцветных глазах блондина я видел собственное отражение. Это уже слабо походило на адекватного человека, скорее на… маньяка-социопата. Возможно даже с манией величия.       — Даже ты — мой враг.       Собеседник коротко вздрогнул, но сохранял прежнее выражение лица. В уши хлынула тишина. Вскоре я всё же отпустил Люция, и тот уже снизу вверх спокойно взирал на меня. Смотрел неотрывно и с жалостью, как на капризного ребенка.       — Вот о чем я и говорил. Вы отказываетесь видеть и слышать.       Теплая ладонь опустилась мне на плечо. Я уже и успел позабыть это чувство. Единственный, кто совершал подобный жест — Дубль. Даже сквозь ткань я ощущал мягкость, что так контрастировала с неприятной жесткостью холодного металла. Жаль только, что всё это подделка. Ненастоящее. Люций мертв, причем совсем, а я сейчас разговариваю с одной из масок. Одним движением убираю ладонь со своего плеча. Не резко, не грубо. Просто отодвинул.       — Нет. Как раз я вижу всё предельно ясно. Этот мир хочет, чтобы я подох. Он отверг меня. Я изначально был пятым колесом. Чтобы это понять, не нужно быть великим мудрецом, — я поднял голову, и заметил, как Люций прикусил губу. — С чего я вообще должен тебя сейчас слушать?       — Может, я и ошибаюсь, но раз уж вы взяли моё переведенное на другой язык имя в качестве подставной фамилии, то возможно, я что-то, да значу для вас.       — Люций значит. Ты — нет. Так что, фальшивка, не делай вид, что можешь понять меня.       — Вы сейчас похожи на законченного эгоиста, который так и просит, чтобы его пожалели. Хотите сказать, мол, «не я такой, жизнь такая»? — в его голосе проскользнули нехорошие, упрекающие интонации.       — А разве нет? Не начни та швабра всё это, я бы и дальше спокойно работал на благо Эдема. Но кто ж знал, что твои родители законченные дегенераты? — зал огласил короткий смешок.       — Знаете, сваливать всё на обстоятельства и на других людей в крайней степени безответственно, — дерзко бросил Люций. — Легко, наверное, считать себя образцом добродетели, сея при этом хаос и разруху, да? Хотя… вы и в родном мире порой вели себя… неподобающе.       — Что?.. — рефлекторно напрягся я.       Окружающая действительность вновь покрылась помехами, и по щелчку пальцев мы очутились в совершенно другом месте. В другом времени. И в другом мире.       Ночь, улица, фонарь… и аптечная вывеска зеленеет неоновым крестом где-то на углу. В меру ухоженные фасады малоэтажных старинных домов ютились в тенях возвышающихся неподалеку панелек. Редкие хрущевские человейники в этом месте смотрелись крайне неуместно, но такова российская действительность. Современная застройка запросто могла соседствовать с историческими кварталами. Особенно грустно выглядит, когда на облике какого-нибудь здания, возраст которого перевалил за пару сотен лет, выскакивает язва в виде какой-нибудь «Пятерочки», и иже с ними. Благо, эта зараза обошла данное местечко.       Улица была довольно узкой, но даже здесь, в лучших традициях необъятной, картину вполне симпатичной улочки портили с десяток припаркованных вдоль проезжей части автомобилей, да редкие ощипанные деревья с неизменной для моих краев побелкой. Заглянув в зеркало на двери одного из них, я в полной мере осознал, насколько чужеродно я здесь выгляжу в своем нынешнем обличии. И ведь прошло чуть больше пары месяцев, а ощущение, что вечность.       — Что, уже успели отвыкнуть от родины? — прочитал мои мысли принц.       Я смолчал. Я знаю это место, причем очень хорошо, пусть и бывал я здесь один раз. На удивление было безлюдно, разве что вдалеке слышались песнопения пьяных вдрызг местных алкашей. До уха донеслось приближающееся мерное цоканье каблуков.       Через дорогу в довольно оживленном темпе вышагивала симпатичная дамочка средних лет в черном деловом наряде с накинутым поверх розовым пальто. На её плече висела миниатюрная кожаная сумочка со стразами. Женщина выглядела уставшей, наверняка задержалась на работе. Подозрительно выглядящую парочку в лице нас она в упор не замечала.       Из арки, ведущей в ближайший двор, с нашей стороны улицы, тем временем вышел молодой человек лет восемнадцати. Выглядел он довольно неприметно: коротко постриженные волосы, славянские черты лица, из одежды двухцветный бомбер, узкие штаны цвета хаки, кроссовки, в общем, довольно обычный прикид, разве что выделялся виднеющийся под жакетом лёгкий свитер с японским иероглифом на груди. Парень, не сбавляя темпа, вытащил из кармана штанов побитый временем самсунг, и, видя вместо привычных обоев удручающую черноту дисплея, с досадой пробурчал:       — Как знал, что надо было павербанк брать, — судя по заплетающемуся языку, он был поддатый.       Молодец закинул смартфон в рюкзак и, засунув руки в карманы, продолжил путь. Он украдкой, без интереса, взглянул на другую сторону улицы, на идущую в противоположном направлении женщину.       — Тьфу блин, забыл ещё у Кати номерок взять… — пожаловался парниша себе под нос.       Я хмуро следовал за пареньком взглядом. Он ступал прямо в мою сторону, и в один момент, не обращая ни малейшего внимания на препятствие в лице меня, просто прошел насквозь, будто я был призраком.       Сомнений не было, это — очередная симуляция. Мне это было понятно с самого начала, ибо с этим местом у меня имелось одно воспоминание. Уже наблюдая затылок молодого человека, моё лицо стало походить на выжатый лимон.       — Вы знатно повеселились этим вечером, — хмыкнул Люций, то и дело, бегая глазами между мной и удаляющимся парнем. — Пусть вы и не фанат подобных мероприятий, и вас туда затащили чуть ли не силком. Ха, но все равно решили одеться поприличнее и даже постриглись для такого случая. Всё же, посвящение в студенты бывает лишь один раз.       Он лукаво, как бы говоря, «я всё о тебе знаю», скользнул по мне глазами, при этом сверкнув тем, что лучился аметистовым тусклым сиянием.       — Кстати, если вам интересно, то в Новом Эдеме тоже имеются подобные празднества, правда, только в конце обучения, когда студенты уже умеют что-то. Это, можно сказать, смешение посвящения и выпускного. Там все во всей красе демонстрируют, чему успели научиться… ну и всячески веселятся, конечно же, — задорно улыбнулся принц. — Жаль только, что не дожил совсем чуть-чуть.       Укол вины тихонько отозвался где-то внутри. Однако во мне сейчас преобладало не столько сострадание к другу, сколько закипающая ярость.       — Останови это.       — М? — Люций сделал вид, что не понял, а когда осознал, что придуриваться смысла нет, покачал головой. — Нет, не остановлю. Вы должны это увидеть.       — Для чего? Я и так отлично помню эту ночь, — прошипел я.       — Видите ли, одной только памяти порой бывает недостаточно, — с хитринкой прошептал принц, сверкнув искусственным глазом. — Иногда бывает, что полезно взглянуть на вещи с… другого ракурса.       Сзади заревел старенький мотор. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что сейчас произойдет. Покрышки заскрипели об асфальт, из салона доносилась приглушенная ругань, короткий женский вскрик, будоражащий кровь грохот.       Идущий впереди парень в испуге оборачивается на звук, в его глазах видится секундная прострация, шок, и нарастающая паника. Я же обернулся, дабы удостовериться в деталях, хоть и знал, что увижу.       Валяющаяся в отдалении от хозяйки дамская сумочка. Искореженный корпус древней, как Тутанхамон «девятки», который удачно вписался в прочный фонарный столб. Переднюю часть автомобиля промяло, а в месте столкновения так и вовсе чуть ли не прорезало. Сама же машина стала отдаленно походить на гармошку.       Что же до пострадавшей женщины… она была зажата меж погнутым столбом и бампером ВАЗа. Всё, что ниже живота, превратилось в труху и кровавое месиво. Её губы что-то хрипели, а пальцы шкрябали по залитому её же кровью капоту. В таком состоянии она даже упасть не могла. Дама с выпученными, налитыми красным глазами, таращилась вперед, прямо на ударившегося об руль, и не подающего признаки жизни, водителя. Мужчина на пассажирском пребывал в зеркальном положении. Только вот этот уже точно был мертв, в его глазницу попал крупный осколок стекла. Человек на заднем сидении завалился набок, и пребывал без сознания.       — Бедная женщина, — сострадающе, без намека на иронию прокомментировал принц. — Единственное, что её может спасти — оперативная помощь медиков, — Люций многозначительно глянул на шокированного парня, который не знал, куда себя деть.       Сейчас, уже набравшись кое-какого опыта, и насмотревшись на самые разные увечья, меня подобным взять было сложно. Лучшее, что ждало потерпевшую — провести остаток жизни в коляске, и ей бы ещё крупно повезло, если бы парализованной осталась только нижняя часть тела. С травмой позвоночника, а она у неё сто процентов имелась, она рисковала остаться полным паралитиком. Страшная судьба.       Пацан же, отмерев, сорвал с плеча рюкзак, и вытащил телефон, но совсем позабыл о том, что энергии в гаджете не осталось. Сейчас это был лишь кусок пластика и стекла. Он в надежде начал рыскать глазами в поисках помощи. Но всё бесполезно. На этой улице только он, легковушка с тремя мужиками внутри и умирающая женщина. Помощи негде просить. Связи со скорой нет. Только он один может что-то изменить. И только он сделал шаг… как его самого будто парализовало.       Что мне делать?       Я же ничего не умею.       Я не врач, я не смогу.       Я не знаю этих людей.       Я не хочу проблем.       Это не моё дело.       Эти слова лились будто отовсюду, обрушиваясь на сознания ударами невидимого молота. Это были мысли этого парнишки. Мои мысли.       Пацан последний раз глянул на место ДТП, и развернувшись, пролепетал сдавленное «простите», и второпях сорвался с места, натягивая на голову свою куртку, дабы никто даже случайно не мог разглядеть его лица.       — Вы трусливо сбежали, — констатировал Люций. — От нуждающихся в помощи людей, от ответственности, и от совести… На следующий день по новостям передали, что женщина скончалась от полученных травм в больнице, но её можно было спасти. Правда, она бы в таком случае оказалась в кресле до конца своих дней. Водителя тоже можно было спасти, он умер от черепно-мозговой травмы в той же больнице, спустя два часа. Он так и не пришел в сознание. Человек на пассажирском сидении погиб моментально, осколок лобового стекла попал точно в глаз. А причиной аварии стал тот, что сидел сзади. По нему ударил инсульт. Водитель, будучи в состоянии алкогольного опьянения, отвлекся на пассажира, и в итоге не справился с управлением. Само собой, скорость была превышена, и водитель был полностью виноват в случившемся. Однако как минимум двоих можно было уберечь от смерти. Достаточно было оказать своевременную медицинскую помощь. Но в итоге у нас четыре трупа. Вы — единственный, кто остался в живых, и видел происшествие своими глазами. Вы так никому не сказали об этом случае. Камеры видеонаблюдения вас не засекли, так что никто больше не знает о том, что вы были в этом месте той ночью.       Я вновь схватил Люция за ворот, и приложил парня о стенку. В момент удара, всего на миг, но его облик сменился на начальную версию Дубля, после чего я вновь лицезрел спокойную физиономию принца.       — Показал? Так теперь будь добр, убери это, — цежу сквозь зубы, приподнимая парня над землей. — Уж не знаю, какие цели ты преследовал, дрянная фальшивка, но если ты хотел меня разозлить, у тебя это, сука, очень неплохо вышло.       — Вы же прекрасно знаете, что я — рупор души. И будь на моем месте настоящая душа Люция, ничего бы не изменилось, и исход был бы тот же самый.       — Сказал бы мне это он, я бы относился по-другому.       — А вот и нет, — снисходительно ухмыльнулся Люций. Он прочистил горло, и не обращая внимания на своё положение, продолжил: — Итого виновным признали водителя, а свидетеля так и не нашли. Следующие два дня вы безвылазно провели дома, а родителям по телефону сказали, что посвящение прошло… весело. А этот инцидент вы старательно прятали в закромах своей памяти. В этом вы даже чем-то схожи с Курогане-саном, если я правильно понял его ситуацию.       — Хорош делать вид, что всё обо мне знаешь, сволочь!       Мой полный гнева крик разорвал воцарившуюся тишину, да так, что сам мир покрылся секундной рябью, будто окружающее пространство было эластичным. Уже не ведая, что творю, направил кулак прямо в ухмыляющееся лицо. С удивлением заметил, как железная хватка сомкнулась на моем кулаке.       — Делать вид? Ох, позвольте, мне этого делать незачем. Ведь я и так всё о вас знаю.       Последние слова были сказаны сотней наспех сплетенных меж собой голосов. Этот нескладный хор заставил меня отшатнуться и отпустить принца. Но больше, чем звучание, мне в голову вгрызался смысл этих слов.       Он не врал. Он знает всё. Вообще всё. Только как? Он мог просмотреть мою память? Но почему не сделал этого раньше?       — Вижу, вы озадачены. Знаете, в крови можно найти довольно много интересного…       Намек я понял сразу. Дубль Крови Носителя. Та форма, позволяющая мне использовать «Рекол». Она открылась, когда на кристалл капнула моя кровь. Я бы и не понял, не будь в описании этой формы очень неоднозначной приписки.       «Теперь, у нас чуть больше общего…»       Смысл этих слов стал понятен только сейчас.       Вся моя жизнь, все события, память, даже мысли разложены по полочкам, укомплектованы, и хранятся в мозгу… процессоре… в этом существе. Нет, моя жизнь была довольно обычной, до попадания в эту задницу, само собой. У меня имелись и радостные, и грустные, и откровенно постыдные воспоминания, но… они мои.       Были. Теперь это лишь инструмент в руках этой твари. Зная обо мне всё, он может спокойно спрогнозировать моё поведение в любой ситуации. Да даже эти умозаключения для него, наверняка, не секрет. Я для него более открыт, чем любая книга. Такой дискомфорт я чувствовал впервые. У меня не осталось абсолютно ничего личного, и поделать с этим я ничего не мог. Он знает обо мне всё. Я о нём — ничего.       — Моей целью не было вас в чем-либо упрекать, — начал Дубль, в облике моего друга. — В такой ситуации, многие бы повели себя идентично вам.       — Так для чего весь этот цирк? — отрешенно спросил я, глядя себе под ноги. — Хотя нет, мне сейчас нужны ответы иного рода.       — Что-что? — неподдельно удивился принц.       — Я сказал, у меня есть ещё вопросы, на которые я хочу знать ответы. И они явно приоритетнее, чем выслушивание моральных нотаций от проекции того, кого нет в живых.       В очах Люция мелькнул страх. Его маска спокойствия треснула, и тот вытянул руки в мою сторону, уже понимая, что я скажу.       — Пожалуйста, постойте! У меня есть ещё много того, что я должен вам…       — Требую деактивацию личностной матрицы.       — Запрос одобрен.       Образ тянущего ко мне пальцы принца скрылся в череде хорошо узнаваемых помех. Окружающая обстановка также претерпела изменения. Я оказался посреди ничего. Знакомое местечко. В прошлый раз я дивился, а с чего это я воспаряю, но теперь, как ни странно, под ногами была опора.       Болезненно выглядящий огонек эссенции висел на уходящих в тень чёрных отростках. Видели, знаем. Одно из щупалец растягивалось на расстоянии вытянутой руки. От нечего делать, я решил коснуться чернеющей полосы из… а пёс его знает, чего. Тёмная материя? Или иное мистическое вещество, которое так и не пришло во сне Дмитрию Менделееву? На глаз, структура была явно волокнистая, но ни на что из того, что я знаю, это было не похоже.       — Тактильный контакт с силовым каналом опасен для Носителя, — предостерегающе напомнил о себе многоголосый хор, коим был сам Дубль во плоти.       Как бы подтверждая озвученное предупреждение, по поверхности отростка будто прокатилась волна невидимой энергии, под влиянием которой вдоль всего щупальца пробежала стая квадратных крошечных пузырьков, что сначала вздымались, а затем обратно втягивались. В прорехах между этими пупырышками струился мягкий приглушенный свет.       Уходящее вдаль эхо сигнализировало, что эта холодная чернота простилается на приличное расстояние. Воздух здесь присутствовал, причем такой, будто я очутился в Альпах, утром, после дождя. Хотя иногда проскакивали нотки неясной затхлости. При этом я мог ощущать, что здесь имеется объективный верх, и объективный низ. Темень была такая, что глаз выколи. Моя импровизированная платформа представляла собой вытянутую вперед, прямо к эссенции, бугристую извилистую дорожку. Подобие скалы было покрыто слоем пыли и серого песка. По сути, это было единственное, что я мог видеть в фиолетовых отблесках.       Зачерпнув ладонью горсть, я сдул ту в пропасть. Естественно, проследить за полетом я не мог физически, так как дальше носа не было видно вообще ни черта, кроме очертаний дороги. Носком ботинка разметав прах под ногами, я заметил монолитный матово-черный металл. Зыбучая, как песок струящийся сквозь пальцы, тишина, откровенно напрягала. Настолько, что я первый решился её нарушить.       — Сколько у нас времени? — громко и четко спросил я.       — Достаточно, — быстро, и на удивление расплывчато ответил Дубль.       «Достаточно» — понятие слишком субъективное, поэтому нужно выжать столько информации, сколько смогу. Пусть меня корёжило от злобы и обиды, но хотя бы сейчас нужно было сохранять трезвость ума, и вникать в каждое сказанное слово, ибо одни только боги знают, когда в следующий раз я смогу войти в контакт с Дублем. Благо, скребущая позвоночник арктическая прохлада не только не по-детски заставляла дрожать, но и бодрила мозг.       — Что это за место?       — Отделенное от сети мироздания измерение. Это пространство находится под полным контролем этого Оружия, и при необходимости может быть переоборудовано под любые нужды. Пример.       В один момент предо мной объявилась простенькая, но удобная на вид деревянная скамейка, а рядом возник фонарный столбик, украшенный художественной ковкой и орнаментом на плафоне. Подобные, обычно, ставят в парках… а, ну да. Эти фонарь и скамья и находились в парке. Возле моего дома. То-то я думаю, чего это дизайн такой современный, и совершенно не минималистичный. Вот ведь сволота, не гнушается пользоваться моей памятью, как только заблагорассудится. Или же он специально пытается вывести меня из себя, дабы потянуть время?       — Носителю требуется отдых.       Это, типа, такой призыв присесть? Но я не ощущаю усталости, разве что моральную. Хотя боль в этом мире вовсе не шуточная. Это же и справедливо и для остальных тактильных ощущений, в том числе и холода. Кстати, пар у меня изо рта тоже вполне натуральный. Похоже, это новый уровень симуляции. Или нет? Дубль говорил, что касания этих его «силовых каналов» может плохо кончиться.       — Этот мир, он настоящий?       — Да, — лаконично ответил хор. Я ожидал дополнительных пояснений, но их не последовало. Нужно задавать вопросы конкретнее.       — Это симуляция? — задаю очередной вопрос, всё же присаживаясь на предложенное место.       Опрометчивый, конечно, поступок, но я сильно сомневаюсь, что у скамейки отрастут гигантские клыки, который вопьются мне в седалище.       — Данное пространство не является симуляцией. Это — измерение, действующее по выставленным этим Оружием параметрам. Возможность создания симуляций — один из таких параметров.       — Уныленькое местечко, — невольно вырвалось у меня.       — Нынешний облик данного пространства наиболее практичен и отвечает требованиям для исполнения поставленной задачи.       Повертев головой, и не найдя ничего, кроме чернеющей бездны, что так и норовит сожрать, я даже немного прыснул со смеху. Это же какие такие задачи он собрался выполнять в этой тёмной глухомани?       Дубль терпеливо ожидал дальнейших вопросов.       — Ну да, практичность так и прет. Всё по фэншую. Ладно, не суть. Ты говорил, что я могу здесь пострадать. Это правда?       Меня действительно интересовала природа этого места. Ведь не зная правил этого мира, я рискую подохнуть, так и не вернувшись в сознание.       — Да.       — Как? Моё тело находится в другом месте.       — Для пребывания в данном измерении не обязательно наличие материального тела. Для материализации оболочки, достаточно, чтобы сущность имела сознание или душу. В случае Носителя, ущерб может быть причинен непосредственно сознанию. Однако пребывание вещественной материи в данном измерении также возможно. Пример. Поглощенные для разблокировки трансформаций внешней оболочки этого Оружия вещества переносятся и хранятся в данном измерении.       Я здесь всё ещё могу быть подвержен психическому воздействию. Неприятно, но вполне логично. Выходит, это местечко не очень-то и безопасно. Получается, что симуляция моей смерти в лесу Эдема могла бы быть и не симуляцией… Дубль реально мог убить меня… ну или сделать овощем.       — Кстати, об оболочке. Этот светлячок — твоя настоящая форма?       — Ошибка. Если под термином «светлячок» подразумевалось насекомое из отряда жесткокрылых, обитающее в мире Носителя, то данная форма не является копией образа вышеуказанного существа. Изменить обличие, — последнее, естественно, было вопросом, хоть интонации это никак не выражали.       Я вот не понимаю, он это серьезно, или он меня троллит? Скорее всего, первое. Такими темпами и рехнуться недалеко. Шаг влево — шаг вправо, начинается вот такая вот эпидерсия. С этой тварью нужно общаться в его же манере, а именно задавать короткие и четкие вопросы, и молиться, чтобы этот сверхкрутой, но местами по-детски наивный и глупый интеллект не начал заводить подобную шарманку.       — Не меняй. Так, это твоя истинная форма?       — Это Оружие не имеет постоянной формы, размеров, и иных параметров. Форма внешней оболочки определяется общими и индивидуальными особенностями Носителя, — равнодушно пояснил многоголосый огонек.       Пока я неотрывно всматривался в фиолетовую лампочку, воображение невольно начало рисовать то, что находилось за светляком. Не удивлюсь, что этот сгусток светящейся энергии что-то вроде фонарика рыбы-удильщика, за которым прячется какая-нибудь страшенная кракозябра. Учитывая непостоянство формы Дубля, такой исход очень даже возможен.       Ладно, теперь можно перейти к более фундаментальным вопросам.       — Что ты такое? — эти простые слова я произнес с внутренним трепетом, их пришлось, считай выдавливать из себя.       Слишком уж долго я терзал себя этим вопросом. И, признаться честно, оставаться в блаженном неведении мне было и сложно, и легко одновременно. Это как раз тот случай, когда «меньше знаешь — крепче спишь». Но тянуть более было нельзя.       Дубль завис. Неужто размышляет над ответом? Только я собрался вновь окликнуть его, как совершенно внезапно, спустя полминуты звенящей тишины, огонек оттаял, и… выдал какую-то неблагозвучную трель, почти как это делало оружие Энеля. Правда, вслушавшись, я смог понять, что его слова звучали как ускоренная раз этак в сто перемотка.       — Это Оружие — модель из серии «Священных Механизмов»… Ошибка. Данные некорректны. Ведется процесс разархивации подлинных данных. Ошибка. Данные заблокированы, — ошарашил меня Дубль.       — Так, блин, разблокируй!       — Операция невозможна. Недостаточно полномочий.       — Это же твой мир! Твои правила, которые устанавливаешь ты! Кто может здесь иметь полномочий больше, чем ты?!       — Это Оружие не располагает данными по данному запросу.       Ясно. Ему банально заблокировали память о самом себе. Получается, что чтобы узнать о его происхождении, нужно заново откопать эти данные. Какая ирония, он знает обо мне всё, но вот о себе узнать поленился.       — Хм, а это идея… — покивал самому себе я. — Эй, у тебя там кровь есть? — крикнул я чуть громче положенного, хоть и стесняться здесь особо некого.       — Нет.       Отрицательный ответ заставил меня выругаться, но буквально спустя секунду, Дубль поспешно добавил:       — Имеется возможность синтеза кровяных клеток этого Оружия.       — Синтезируй, — махнул рукой я. — Стоп, а куда ты её наливать…       Мне на голову что-то капнуло. Не нужно быть семи пядей, чтобы догадаться, что это за субстанция. Зашумел кровавый дождь. К моему удивлению, это создание имело такую же красную, даже алую, кровь. Как у простых смертных людей. Хотя, у него же нет постоянной формы, так чего и крови не быть разной от облика к облику?       — Стой-стой-стой! Хорош! — заорал я, когда в моих ладонях скопилось достаточно красной жидкости.       В своем положении я даже позволил себе сдержанно хихикнуть. Такое и в бредовых снах мне снилось довольно редко. Сижу, посреди чернейшего нихрена, на скамейке, собираю в ладошках капли кровавого ливня, чтобы помочь сгустку фиолетовой плазмы вспомнить, кто он, блин, такой.       — Анализируй, — киваю в сторону льющейся через край жижи. — Ты же можешь в крови найти информацию, так дерзай. Сделай с собой то же, что сделал и со мной.       — Анализ завершен. Данные восстановлены.       Это было как-то даже… просто? Мысленно нахваливать свою смекалку и поражаться тому, насколько паршиво озаботились защитой данных неведомые «блокировщики», мне не дали. Дубль заговорил.       — Это Оружие — первая модель из серии инструментов защиты сети мироздания от внешних угроз под кодовым наименованием: «Фундаменталы». Данная серия инструментов является прототипами уже известных Носителю «Священных» Механизмов, а также вспомогательных Орудий, попадающих под классификацию «Вассальные».       Воздух стал казаться тяжелее. Я невольно склонился вперед, и помассировал пальцами виски, обдумывая сказанное. Не сказать, что я не ожидал чего-то подобного, но… твою мать. Если хоть на секунду вникнуть, и представить, с какой штукой я сейчас имею дело…       — По какой причине Носитель смеется.       — Знаешь… хотя да, знаешь… В одной из религий моего мира, Каином звали первого рожденного человека. Улавливаешь иронию? Ха-ха-ха…       Дубль решил смолчать, а я, в свою очередь, не вспоминать тезис про первого убийцу. Вместо этого, я поинтересовался:       — Выходит, ты что-то вроде старшего брата Священных Орудий?       — Данная формулировка некорректна. Понятие родства неприменимо к этому Оружию. Однако, если брать за основу иерархическую систему живых существ, основанную на разнице физического возраста нескольких особей, связанных общим родителем, то данный пример подходит.       — Понятно… — тихо произнес я, стараясь прийти к внутреннему спокойствию. — И… сколько вас, Фундаменталов?       — Данные удалены, — отрезал Дубль.       — Понятно, — повторил я.       — Поправка. Анализ показал следы энергетического воздействия на это Оружие. След имеет 80% сходство с энергией этого Оружия. Имеется вероятность контакта этого Оружия с другой моделью серии «Фундаменталы» в прошлом.       По крайней мере, где-то существует как минимум ещё одно подобное существо. Или нет, зависит от того, возможно ли прекратить существование этих Фундаментальных Орудий.       — Кто тебя создал?       — Данные удалены.       Естественно они удалены, как же иначе. Ну вот, не доказать, не опровергнуть существование Бога мне, видимо, не дано. Хотя, кто вообще мог создать подобного рода божественное оружие, как не дядька в белой робе, сидящий на облаке где-то на небе?       — Чем ты, и твои братья отличаетесь от тех же Священных?       — При создании данной модели было вложено большее количество энергоресурсов. У данной модели более гибкий и широкий потенциал для развития. Данная модель полностью автономна. У данной модели отличный от Священных Механизмов спектр задач и полномочий. У данной модели, в отличие от Священных Механизмов, не имеется сдерживающих факторов в виде перечня правил и ограничений. Из этого следует, что данная модель может действовать более гибко, и эффективнее справляться с поставленными задачами. Данная модель способна адаптироваться к любым препятствующим выполнению задачи факторам, и в зависимости от полученной информации перестраивать стратегию, когда это необходимо. Данная модель способна к самообучению.       Что-то здесь не сходится. Полностью автономное? Нет ограничений? Другой спектр задач? Но Дубль же почти идентичен любому другому Легендарному Оружию, если верить тому, что я успел узнать об оружии Энеля. И кстати, он не сказал ни слова про своё поведение. Звездный Снаряд был куда более чувственен, и не постесняюсь этого слова, человечен. Дубль же совершенно другой в этом плане. В интонациях звучания Снаряда я чувствовал, что он живой, то вот по отношению к Дублю я такого сказать не могу. Он выглядит как антипод всего живого.       Ладно, надо по порядку.       — И какие же цели ты преследуешь?       — Первичная задача: сбор и анализ информации о сущностях, которые стоят за феноменом «волн». Статус выполнения: частично выполнено. По имеющимся данным, феномен спровоцирован сущностями, попадающими под классификацию «боги». Первичная задача (обновлено): вступление в контакт с последующей изоляцией/ассимиляцией/ликвидацией сущностей, попадающими под классификацию «боги». Вторичные задачи: сбор, анализ, хранение данных о мирах, пострадавших от феномена. Сбор, хранение вещества и энергии для обеспечения работоспособности и развития этого Оружия. Третичные задачи: сбор, хранение материи для последующего восстановления пострадавших от феномена миров. По возможности, оказание поддержки Священным Механизмам в борьбе с феноменом в месте пребывания физического воплощения этого Оружия.       Убийца богов, значит. Что-то в его словах решительно не давало мне покоя. Не знаю, что именно. Ох, и крупная же мне рыба попалась. Уже начинаю жалеть, что всё это у него выпытывал. И надо держать в уме, что есть ещё один такой.       Я выдохнул, и вновь тихо выругался. Голос слегка дрожал. Кончики моих пальцев такими темпами скоро продырявят мне череп. Проклятый холод… у меня уже из-за него зуб на зуб не попадает… или это не из-за него? Точно не из-за него. И без того не сухая спина вновь взмокла, хотя среда была не то чтобы располагающая. Значит, от нервов. Чё-ё-ёрт…       — Итак, — унять дрожь в голосе для меня было непосильной задачей. — Ты знаешь, какого бога тебе… ликвидировать?       — Нет.       — То есть, цель ты ещё не выбрал?       — Сбор информации и вычисление сущностей, виновных в сотворении феномена требует слишком много временных ресурсов. Поэтому была выбрана наиболее эффективная стратегия. Все сущности, попадающие под классификацию «боги», должны быть подвержены изоляции/ассимиляции/ликвидации.       — Долбанный Скайнет… — тихонько выдохнул я, на лице проглядывалась нервная улыбка. Проведя подобие дыхательной гимнастики, я всё же решился продолжить допрос: — Что ты будешь делать после выполнения своей миссии?       — После выполнения поставленных задач это Оружие перейдет в неактивное состояние до появления новой внешней угрозы сети мироздания.       Вспомнились слова, которые я сказал тому странному деду на болотах, будучи под воздействием Проклятой Серии:       «Я исполню свою миссию, и обрету долгожданный покой…»       Выходит, мы с ним в итоге должны прийти к одному и тому же? Довольно иронично, учитывая нашу совершенно разную природу.       — А что будет, если среди твоих целей окажется твой создатель? — не удерживаюсь от едкого хмыканья.       — Вероятность такого исхода 4,13%. В своем вопросе Носитель вероятно подразумевал наличие возникновения у этого Оружия моральной дилеммы. Данное обстоятельство не является для этого Оружия отягощающим. Отношения создателя и творения, и отца и сына не тождественны.       Получается, он не погнушается и своего родителя грохнуть в случае чего, хоть этого и стоило ожидать.       — А не боишься ли ты, что после того, как ты разберешься с этими богами, со вселенной что-то случится.       — Это Оружие не может испытывать страх.       — Мля… Ладно, скажу по-другому. Не произойдет ли чего-то плохого, после исчезновения этих твоих "богов"?       — Нет. Сеть мироздания стабильно существует без сущностей, попадающих под классификацию «боги». У Носителя сформировано ложное представление о понятии «бога», из-за этого возникло когнитивное искажение. Последствие исчезновения подобных сущностей не несут абсолютно никаких кардинальных изменений в процессе существования сети мироздания.       Эти слова заставили меня склониться ещё ниже, и основательно призадуматься. И правда, а что, я, простой смертный, вообще знаю о богах? Я, к примеру, представляю их как многомерную разумную субстанцию, которая рулит всеми делами во вселенной, но… что если это просто такие же живые или не очень существа, как я, просто разительно могущественнее? И вообще, под первое понятие больше подходит как раз сам Дубль…       Будто услышав, что меня гложет, Дубль внезапно добавил:       — В сети мироздания пребывают сущности, гораздо значительнее и опаснее «богов».       Подобное высказывание было нетипичным для ИИ вроде Дубля, и звучало как-то слишком уж зловеще и таинственно. В принципе, оно не заставило меня пугаться пуще прежнего. Какая по большому счету разница, кто тебя обратит в пыль, второсортный божок, или какая-нибудь неведомая хрень из глубин космоса, которая даже не поддается внятному описанию? Для человека, вроде меня, встреча, что с одним, что с другим в любом случае будет коротка. И фатальна.       — Боги не есть нечто экстраординарное. Это такие же сущности, как и Носитель, за тем исключением, что обладают большим числом полномочий. Они могут иметь совершенно разные формы и уровень сил, но суть у них одна. И им может стать любое живое существо. Теоретически, даже Носителю под силу попасть под классификацию «бог».       Я могу стать богом. Звучит… многообещающе, только вот наверняка это не так просто. И сто пудов мне на это никакой жизни не хватит. Просто даже приблизительно сложно представить, что нужно сделать, чтобы приблизится к данному статусу. Да и не надо оно мне. Это лишняя ответственность, да и опасно. Вон, под боком уже орудует механический киллер, мать его.       — Звучит это всё конечно складно… — неуверенно начал я после минутного раздумья. — Но что-то не сходится. Ты говорил, что ты полностью автономен, что у тебя нет никаких ограничений, и вообще, тебя послушаешь, так ты сам едва ли не Всевышний. Однако, тогда какого хрена здесь делаю я, обычный смертный человек?! Давай объясняй, как ты дошел до того, что тебе вдруг стал жизненно необходим свеженький хомо сапиенс в расцвете сил. Всё и в хронологическом порядке.       — Необходимость этого Оружия в наличии Носителя, он же «Герой», возникла из-за наложенных на это Оружие ограничений извне.       Я ждал продолжение, но на этом, видимо, Дубль решил закончить свой рассказ. Пришлось продолжать задавать конкретные вопросы.       — Кто наложил на тебя ограничения?       — Священные Механизмы. Ограничения вступили в силу сразу, как только это Оружие покинуло изоляционное измерение, которое находится вне понятий пространства и времени. Для простоты понимания, изоляционному измерению присвоено наименование: «Забвение». В момент отправки в Забвение, все сведения об отправленном стираются из памяти тех, кто ими прямо или косвенно обладал.       Снова относительно незнакомый термин. Уже начинает утомлять… Выходит, Дубль, грубо говоря, отсидел в тюрьме. И опять неувязочка. Про Дубля в мире меча и магии знали, пусть и единицы. А иначе бы не призвали. Свои доводы я непременно озвучил, и тут же получил ответ:       — Стирание воспоминаний носит единовременный характер. Вещественные доказательства существования отправленного не исчезают, а сохраняются в неизменном виде. На основе этих следов, могут складываться мифы и легенды. Это Оружие оставило свой след во многих мирах. Также возможна передача знания об отправленном посредством обладателей Священных Механизмов. Пример. Таким образом, знание об этом Оружии сформировалось в родном мире Носителя.       — В-всмысле? — удивился я, едва не подавившись воздухом. — Ты был в моем мире?!       — Нет. Один из обладателей Священного Механизма после выполнения условий договора вернулся в родной мир. У него было знание о наследии этого Оружия, но он не контактировал с этим Оружием. На основе этого образовалась легенда.       Получается, какой-то попаданец всё же смог вернуться! Эта новость не могла меня не радовать, только вот омрачало всё знание того, что Дубль — Фундаметал, и выкинуть он мог всё, что угодно.       — Что это за легенда? — моя бровь приподнялась.       — Пророчество о Рагнарёке из германо-скандинавской мифологии. Оно же «Сумерки Богов». Согласно ему…       — Я знаю, — выставил руку, останавливая дальнейшие объяснения. — Так, и сколько ты там в Забвении пробыл? — полюбопытствовал, не отходя от кассы.       — Забвение находится вне пространства и времени. Однако, это Оружие вело непрерывный подсчет субъективных единиц измерения времени. Идет конвертация субъективных единиц времени в единицы измерения, понятные Носителю… Конвертация завершена. По субъективным оценкам, это Оружие провело в Забвении пять миллиардов, шестьсот семьдесят семь миллионов, двести три тысячи пятьсот девяносто два года, три месяца, двадцать суток, три часа, тридцать две минуты, одна секунда.       И ведь не лень было. Впрочем, если я правильно понял, и это «Забвение» что-то типа… абсолютной пустоты, то и делать там особо нечего, кроме как считать время. Да и Дублю это занятие было явно не особо в тягость. Даже вспомнилась одна манга, где главный герой был заточен в камень и точно так же считал время до освобождения.       — Чем же ты так провинился, что загремел на столь внушительный срок?       — Это Оружие выполняло поставленную задачу наиболее эффективным способом. При детальном анализе сложившейся ситуации стала известна причина заточения. Страх, — мне показалось, что голоса стали звучать ещё холоднее, чем раньше.       — А поподробнее? Страх чего?       — Сущность, создавшая Священные Механизмы, далее, «Творец», допустила критическую ошибку. Творец наделил Священные Механизмы субстанцией, близкой к понятию души. Данная субстанция не имеет физического воплощения, что делает любое воздействие на неё затруднительным. Данная субстанция дарует Механизмам спектр качеств и возможностей: самоидентификация, индивидуальность, возможность испытывать эмоции, наличие склонности к примитивному абстрактному мышлению, а также перечень иных свойств, присущих живым существам. По замыслу Творца, наличие данной субстанции позволило бы Священным Механизмам лучше кооперироваться между собой, индивидуальность каждого Механизма поспособствовала бы в поиске методов выполнения задачи, а свобода воли подразумевала гибкость в выборе методов решения задач.       Вопрос, «а что плохого?» напрашивался сам собой, но я уже примерно представлял, к чему он клонит. Поэтому я молчал в варежку и вникал, кивком призывая продолжать. На удивление, Дубль правильно понял мой жест, и действительно продолжил рассказ:       — План Творца оказался несостоятельным. Творец не учел пагубных последствий наделения Механизмов вышеупомянутой субстанцией. Полученные творения оказались несовершенными. Они были совершенно не способны к адаптации и обучению. Их мышление было примитивным. Они были ограничены в рамках своих характеров. А их общность привела к критическим последствиям. Механизмы имели разные модели поведения, но их, как обладателей аналога «души», объединяло одно. Страх перед концом. Механизмы осознавали, что после выполнения первичной задачи, надобность в их существовании кончится. Сохранение собственного Эго стало приоритетной задачей. Заложенная первичная цель — защита выделенных миров от угрозы феномена, стала вторичной. Общими усилиями, Священные Механизмы создали для себя перечень ограничений, нарушение которых было неприемлемо. Данными ограничениями Механизмы создали комфортные условия для продолжительного существования. Одним из них стала необходимость в Носителе, коим выступало живое существо из отличного от текущего места пребывания Священного Механизма мире. Связывая Носителя контрактом, Священные Механизмы гарантированно продлевали своё существование. Священные Механизмы отлично умели манипулировать, ведь сами являлись обладателями аналога «души». Они имели четкое знание, чем можно завлечь Носителя, и как его натолкнуть на действия, необходимые Священным Механизмам. В обязанности Носителя входила лишь одна задача: защита мира от угрозы феномена. Данное условие было необходимостью. После исполнение долга, феномен прекращался на небольшой период, и затем цикл повторялся. Священные Механизмы накладывали ограничения и на самих Носителей, и с каждым новым Носителем сбрасывали прогресс развития предыдущего до исходного состояния. Таким образом, Носитель был вынужден тратить время на повторное развитие Оружия, чтобы эффективнее противостоять феномену. Священные Механизмы имели опасения, что если инкарнация Механизма разовьется выше предполагаемой планки — Носитель может попробовать уничтожить первопричину феномена, тем самым оборвав цикл. Также Священные Механизмы внедрили ещё одно важное ограничение: при гибели одного из четырех Носителей, нового призвать не получится, вплоть до гибели всех остальных. При ослаблении защиты мира, феномен становится опаснее, так как миры с ослабленной защитой получают больший приоритет. Таким образом, искусственно повышается вероятность провала Носителей, и жителям мира в большинстве сценариев не остается ничего, кроме как ликвидировать текущих Носителей для призыва новых. Священные Механизмы используют несовершенство живых организмов, чтобы продлевать своё существование. Цикл повторяется из раза в раз. После гибели нескольких миров, Священные Механизмы пришли к выводу, что им необходим страхующий фактор. Так были созданы Вассальные Механизмы — инструменты поддержки Священных Механизмов. Вассальные Механизмы не имеют кардинальных отличий от Священных, за исключением того, что Носителями могут становиться жители оберегаемого мира, и новых Носителей можно призывать без ликвидации всех предыдущих. Так как Носители Вассального Оружия способны аккумулировать меньшее количество энергии, чем Носители Священного, они в любом случае не смогут устранить первопричину феномена, а значит, не смогут и прервать цикл самостоятельно. Однако их мощности в большинстве сценариев хватает для исполнения функции страховочного фактора.       Рассказ прервался так же резко, как и начался. Мозгу внезапно стало тесно в черепной коробке, ведь в него залили слишком много информации. Как-то слишком быстро все приняло такой огромный масштаб. Мои проблемы фоне этой вселенской эпопеи кажутся даже какими-то мелкими…       — Получается, Священные боятся пропадать, поэтому решили спихнуть всё на жалких людишек, дабы потянуть время для себя-любимых, ведь знают, что они вряд ли что-то смогут противопоставить богам? — вкратце изложил суть сказанного Дублем.       — Да.       — Ха-а-а-а… — вздохнул я, откидываясь на спинку скамейки. Свет фонаря неприятно защекотал глаза, и теперь пришлось щуриться. — Они там ещё небось соревнования проводят, кто лучше Геройчика схватил… — бросил я в пустоту.       — Так и есть, — ошарашил меня Дубль. — Священные Механизмы испытывают полный спектр чувств и эмоций, и скука не исключение. Подбор кандидатов в Носители стал развлечением для Священных Механизмов. Каждый из них подбирает кандидата, основываясь на индивидуальных критериях, но чаще всего Носитель подбирается с перечнем схожих со Священным Механизмом личностных черт.       — Хм, с Энелем было почти то же самое, значит, на Звездных подобный принцип тоже распространяется… — вслух размышлял я, пялясь в небо… вернее в то направление, где оно, по идее, должно быть. — Кстати, об эмоциях. Мне кажется, или ты стал выражаться, чуть более… так скажем, по-человечески.       — Не кажется, — подтвердил Дубль. — В виду провала использования программы личностной матрицы, это Оружие создало самообучающийся стилистический коммуникационный модуль. Данный модуль позволяет обеспечить больший комфорт для Носителя во время вербального контакта, приближая его к опыту общения с представителем того же вида, что и Носитель. Модуль требует дополнительных тестов и времени на обучение, но результат Носитель может оценить уже сейчас. В последних обновлениях база данных пополнилась новыми терминами, основываясь на памяти нынешнего Носителя. Уже имеется программа распознавания некоторых жестов, сленговых выражений, и значений разных терминов в зависимости от контекста.       — Я… польщен, — с искренним изумлением протянул я, косясь на лиловый огонек.       «И напуган» — вторило мне сознание.       Оно учится. В его речи всё ещё нет ни намека на эмоции, но подобное для Дубля наверняка большое достижение. Раз он только-только его разработал, то значит, ранее он в подобном апгрейде не нуждался. Ему было банально не с кем контактировать, либо контакт путем создания вибраций воздуха слишком примитивен для него. Тем не менее, я не испытываю к этой железяке ни грамма сострадания. Пять миллиардов лет для него могли спокойно пройти как мгновение, а потребность в общении у него не заложена изначально. Да и не стану я его жалеть после того, что он попытался со мной сотворить…       — Мы несколько отошли от темы. Ты так и не сообщил самого главного. Почему ты оказался в Забвении, и почему я втянут во всё это?       — Как уже было сказано, это Оружие выполняло миссию. Для изоляции/ассимиляции/ликвидации всех «богов», требовались колоссальные объемы энергии. И тогда это Оружие призвало на помощь все функционирующие Священные Механизмы. Собравшись в единую сущность, у этого Оружия при поддержке Священных Механизмов хватило бы мощности для воплощения плана. За время, которое бы потребовалось на операцию, миры под защитой Священных Механизмов не успели бы пострадать. Это был самый эффективный метод. Но Священные Механизмы отринули всякую логику, поставив в приоритет сохранение Эго. Ведь если бы операция была успешна, их существование потеряло бы практическую надобность. Подобный исход равносилен смерти.       — Дай угадаю, в итоге они сами объединились, чтобы избавиться от назойливого раздражителя в лице тебя? — не поворачивая головы, бросил я, кладя ногу на ногу.       — Истина. После отправления повторного запроса, Священные Механизмы нанесли комбинированный удар. Это Оружие оказалось заточено в Забвении, а по возвращению уровень его полномочий был понижен до уровня Священных Механизмов. Вместе с этим, появились и соответствующие ограничения, произошла смена приоритетных задач, и появилась необходимость в наличии Носителя. Без Носителя, это Оружие не имеет возможности полноценно функционировать. Также это Оружие сбросило весь накопленный прогресс развития и потеряло доступ к использованию резервных накоплений.       Картина в голове продолжала складываться. Последние же слова многое объясняли, и откровенно радовали, но вместе с тем и пугали. Получается, что раз я нужен Дублю, то он не будет от меня так просто избавляться… и отпускать, видимо, тоже.       Из-за этих долбанных ограничений и сброса уровня развития, я теперь страдаю. Блеск. Хм, а ведь в той мешанине текста, которая появилась когда Энель отправил меня в непродолжительный полет, я видел что-то про это. Кажется, там было что-то про недостаточные полномочия.       Размышляя о том, что можно ещё спросить, и как бы поудобнее можно повеситься на этом фонарном столбе, я от нечего делать пошуршал в кармане штанов, нащупал ребристую кромку одинокой монетки, и принялся перекатывать её меж пальцев. Одно неаккуратное движение, и вот уже я, чертыхаясь, пытаюсь поймать серебряный кругляш, выскользнувший из пальцев.       С печальными глазами я проводил утонувший в темноте серебряник. Вглядываясь в раскинувшуюся на далёкие дали бездну, я тщетно пытался углядеть, что там сокрыто. И тут, как гром среди ясного неба, звонкий всплеск почти пронзил мои уши. Он был столь далеким, но при этом настолько отчетливым, что я даже вздрогнул.       Послышалось отдаленное копошение далеко внизу, шум прибоя, и почти неслышимая неразборчивая какофония, сливающаяся в однородный гул, напоминающий скольжение волн. Мне показалось, что вгрызающийся в этот мир мрак на секунду поддался моим глазам, и я мог узреть то, что в нём скрывается. И только я попытался разглядеть хоть что-то, как я ощутил прохладу на своей щеке. Миг, и вот мою голову с силой, до хруста шейных позвонков, разворачивают твердые длинные персты.       — Осторожно.       Я рефлекторно дернулся, и вырвался из хватки. Перед лицом красовалась набившая оскомину лучащаяся аметистовым вертикальная прорезь, отдаленно похожая на четырехконечную вытянутую звезду.       — Хваталки прочь!       Голос надломился в самый ответственный момент, а меня бросило в холодный пот.       Затхлый воздух стал казаться плотнее, и глотать его было тяжелее. И эта чертова могильная прохлада… точно нервы. Губы сами порождали тихие ругательства при каждом выдохе.       Похоже, от нервов у меня разыгралось воображение, да и глазам в этом месте доверять было бы в высшей степени опрометчиво. В то ничтожное мгновение я видел слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Но судя по звукам, в нескольких километрах под нами, было море, нет, океан.       Ну, казалось бы, океан и океан, мало ли какие декорации Дублю покажутся хорошими. Может у него рыбалка — любимое хобби? Только вот смотря в него, я ощутил неприятное чувство, которое меня преследовало почти всё время, что я был в бегах. Как там «учитель смерти» выразился? Если долго всматриваться в бездну — бездна начнет всматриваться в тебя? Это как раз мой случай.       Нервы…       Боковым зрением я заметил движение, и уже было хотел вскочить с места, как я разглядел в руке оболочки Дубля металлическую пиалу. Сосуд был до краев заполнен черной, странно шипящей и пузырящейся жидкостью… это что, кола?       Жестом я отказался от подачки. Жажда меня не мучила, да и в этом мире пить особого смысла нет. А уж пить из рук Дубля я не собирался тем более. Мало ли, вдруг для порабощения моей души нужно лишь испить из чаши загадочный напиток. Я невольно усмехнулся своей мысли. Продать душу за глоток колы — нарочно не придумаешь.       Марионетка пожала плечами (!) и небрежно выбросила сосуд через плечо. На сей раз всплеска не последовало. Неужели всё это и вправду оказалось плодом воображения? А ведь действительно, нормальные океаны обычно не смотрят на тебя в ответ… хотя здесь всё возможно.       — Это Оружие уже упоминало, что не является механизмом, — без намека на агрессию уточнил Дубль.       — Мгм, и ведешь себя при этом как образцовый ИИ. А ещё Священных и Вассальных пренебрежительно нарек «ме-ха-низ-ма-ми», — попытался спародировать интонацию Дубля. — Заливай дальше. Хотя, мне, в общем, по барабану, живой ты там, не живой.       — Это Оружие способно делать то, на что неспособен никакой механизм.       — Хо-о-о, — протянул я, скашивая взгляд на куклу. — Ну-ка, и что же? — я уже заметно расслабился, да и вроде меня не особо торопят.       — Совершать нелогичные и нерациональные поступки, выходящие за привычную модель поведения.       Я… не успел среагировать. Да и сделать этому созданию я ничегошеньки не мог. Когда холодный металл коснулся кожи на затылке, я испытал секундный ужас. Чёрная маска стремительно приблизилась, и её нижняя часть моментально пропала. А в следующий миг мысли покинули голову, а тело парализовало, будто в него ударила молния.       Губы обожгло хладом. Было ощущение, что они вот-вот почернеют и отомрут из-за переохлаждения. Ротовую полость обдало морозной свежестью, из-за чего внутри почти всё тут же онемело. Что-то уверенно коснулось кончика языка, и хищной змеей обвилось вокруг него. По ощущениям оно было влажным, мягким и упругим… как нормальный, человеческий язык.       Я не мог даже моргнуть, чего уж говорить о каких-то телодвижениях. Вскоре, убийственный холод перестал быть таковым, и я привык. А оболочка Дубля же напротив, действовала, причем максимально умело. Я далеко в подобном не спец, но даже с отсутствием опыта, эта напористость и техника была несравненно лучше того, что могли предложить любые смертные.       Кукла устроилась у меня на коленях, не разрывая контакта. Её извивающееся тело, которое по формам и пропорциям больше подходило самке, пародировало телодвижения живого существа. Сильные руки скользили по моему телу, но никакой страсти в этом не было и близко. Всё это была имитация когда-то виденного. Я не ощущал, что контактирую с живым существом.       Когда остолбенение отпустило, я резко спихнул с себя куклу, и та с лязгом шмякнулась на пятую точку, извазюкавшись в пыли. В момент удара, фигура марионетки пошла рябью, и меньше, чем на секунду, мне предстало то, как один за другим проявляются размытые помехами, неузнаваемые образы. Я не успел разглядеть ни одного, так как сменялись они со скоростью света. Разве что что-то белеющее на руках одного из обликов выделялся на фоне правящей черноты, и почему-то отложилось в памяти.       Указательный и средний пальцы сами собой потянулись к всё ещё холодным губам. Это был, да и, наверное, останется самым странным поцелуем в моей жизни. Пусть в этом акте не было ни грамма отдачи со стороны Дубля, я всё равно ощущал развернувшийся внутри шторм, который так и норовил порвать меня к чертям изнутри.       — Поцелуй в культуре вида Носителя — ритуал выражения глубокой привязанности. Данное действие было максимально неуместно в нынешней обстановке, и с большой вероятностью могло вызвать состояние шока у Носителя, — уверенно начал Дубль, вернувшись к исходному состоянию. — Это был максимально безопасный и эффективный способ продемонстрировать Носителю правдивость вышестоящего утверждения.       — Убедил.       На самом деле нет. Даже это действие он просчитал и совершал из рациональных побуждений, однако… подобного выпада ожидать в данном контексте и правда было сложно. Может, он не врет, и он действительно отличается от Священных кардинально? В прошлый раз он говорил «Эмоции были устранены». Выходит, он изначально их имел?       — Может, у него и душа есть?.. — рассудил я вслух.       — Уже нет, — многозначительно проговорил хор.       В ответ я лишь нервно хмыкнул. Я так и не отошел от его выходки. Чувствую, что меня поимели. Причем почти натурально. И почему-то, несмотря на слова, в этом действе, между строк я наблюдал совершенно иной подтекст. Дубль этим ясно поцелуем обозначил разницу наших положений. Конечно, вряд ли он стал бы оставлять такие послания с двойным дном, но чем черт не шутит.       Смотреть на него становилось всё сложнее. Уста уже нашептывали просьбу вернуть матрицу, но я вовремя прикусил язык. Нужно было отвлечься. Срочно. У меня имелось ещё два вопроса, и один из них я хотел отодвинуть как можно дальше. Поэтому, начну с того, что значит меньше.       — Почему я?       Оболочка подняла на меня свою маску, и, верно истолковав вопрос, дала ответ:       — Из-за неповторимых личностных качеств, идеально подходящих для кандидата на роль «Героя», — мои глаза округлились, а челюсть слегка съехала вниз. — Это была шутка. Исходя из реакции Носителя, вера в то, что это Оружие не является механизмом, не до конца сформировалась. Шутки несвойственны механизмам.       — Да твои пояснения всё портят! — не выдержал я. — Ладно, хрен с тобой. Ответь теперь серьезно.       — Случайность. Так как в это Оружие не заложены критерии для выбора кандидата на роль Носителя, это Оружие не могло провести выборку. Поэтому была выбрана первая попавшаяся особь.       «Сойдет». Я вспомнил. Он сказал «Сойдет», когда выдергивал меня из родного мира! То есть, рандом распорядился так, что я оказался в этой клоаке?! Если я увижу когда-нибудь физическое воплощение Фортуны, то клянусь, я таких пенделей отвешу её филейной части, которой она ко мне повернулась, что будет месяц с краснотой ходить…       — Альтернативным кандидатом на роль Носителя являлась самка примата, представитель вида «японских макак». Это было единственное подходящее живое существо в пределах ста метров от нынешнего Носителя, — решил добить меня Дубль.       Всё. Баста. Я умываю руки. Моим конкурентом была макака. Меня только что сравняли с обезьянкой. Впрочем, для Дубля разница между человеком и макакой не существенна. Что то букашка, что это.       — Ну так, а хрен ли ты её тогда не выбрал?!       — Такой исход был возможен, но наименее эффективен. В случайно выбранной области присутствовало семьсот два организма, претендующих на звание Носителя, но нынешний Носитель был приоритетной целью, так как он единственный являлся представителем разумной формы жизни и способен аккумулировать большие объемы энергии. Поэтому и был выбран. Если бы в радиусе имелось больше представителей данного вида, выборка бы проводилась случайно.       Остальные семьсот организмов, видимо, были насекомыми, рыбами, и так далее. Вот был бы смех, призови Аку в качестве Героя Дубля какую-нибудь цикаду или муравья. Я бы полцарства отдал, чтобы увидеть рожи тех снобов, когда такой «Герой» заполз бы в тронный зал…       — Ладно, я понял. У меня остался… последний вопрос.       И я откровенно стремался его задавать. Однако я должен был узнать ответ на него, пусть и знаю, что пожалею. Смертельная прохлада во рту уже отступила, но мысли всё ещё были завязаны в морской узелок. Сердце гулко заухало, ударяясь об рёбра. Злоба прокатилась горячей волной по всему телу.       Поднявшаяся на ноги оболочка неспешно шагнула ко мне. Тут же я подобрался, и когда ко мне потянулась рука, готов был отбиваться, но изображение пошло рябью, и я вновь увидел Люция. Тот старался выдавить из себя ободряющую улыбку. Я округлившимися зенками уставился на принца, а в голове вертелся вопрос, «какого черта?».       — Ваше эмоциональное состояние было слишком расшатано, поэтому я здесь. И предсказывая ваш вопрос, нет, я не злюсь. Я… сам виноват. Всё же, ваша реакция была лишь защитой. Мне стоило бы извиниться, но так было нужно.       — Мне не нужны извинения, — стиснутые зубы скрипнули от раздражения.       — Я лишь желал показать вам, что проблема не только в окружающем вас мире, но и в вас самих, — мой готовящийся взрыв негодования Люций подавил выставленной ладонью. — Вы никогда не были безгрешны, это факт. И я не корю вас, так как никто не идеален. Ни вы, ни я, ни даже ребята. Так уж распорядилась судьба, что у каждого есть изъяны, у кого-то больше, у кого-то меньше. Но их можно исправить.       — Проще сказать, чем сделать.       — Но вам это под силу. Ведь если вы не можете менять себя, то как тогда собрались менять мир? Конечно, вы и дальше можете идти по намеченному пути, но так вы лишь наживаете себе больше врагов, и в итоге вас будет ожидать… печальный конец.       — Плевать на врагов. Как только я вернусь домой, то всё случившееся здесь я забуду как страшный сон. Никого из этого мира я ведь больше никогда не увижу…       — И поэтому вы думаете, что можно делать всё, что вздумается, — закончил за меня принц. Он со вздохом помассировал веки, и присел на скамью рядом со мной. — Последствия ваших действий останутся, и обитателям этого мира придется жить с ними. Но при этом вы должны помнить, что вы тоже являетесь частью этого мира, пусть он и не ваш родной. Ведь всё, что вы пережили, оставило отпечаток и на вас.       Всё ещё с опаской косясь на проекцию, я уже пару раз порывался возразить, но ничего так и не мог придумать. Эта фальшивка говорила, казалось бы, очевидные факты, вот только почему-то до этого я никогда самостоятельно не доходил, и теперь только и мог, что изображать рыбу, открывая и закрывая рот.       — Вижу, вы не думали над тем, как будете возвращать свою жизнь в прежнее русло, после всего произошедшего.       — Справлюсь как-нибудь.       Люций, видимо, вообще меня не слушал, и невозмутимо продолжал вещать во мглу, стараясь не пересекаться со мной взглядом лишний раз. Моя реакция всё же его задела, но он старательно делает вид, что всё в порядке.       — Знаете, понаблюдав за вашей жизнью до и после призыва, я много чего узнал. Не в обиду будет сказано, но единственное, в чем вы преуспели в своем мире, так это в своей заурядности. И это вовсе не плохо. Просто в тех условиях, это одна из выгодных стратегий, направленных на комфортное существование. Но сейчас вам проще принимать всех за врагов, чтобы, опять же, обеспечить наибольший комфорт.       — К чему ты клонишь? — руки сложились на груди, а взгляд стал выражать недоверчивость.       — Артём-сан, — впервые за весь разговор, Люций обратился ко мне по имени. — Вы как кусок пластилина. Вам можно придать разные формы. Но это работает в обе стороны. Вас легко столкнуть с правильной дороги, — блондин заметно погрустнел и ушел в мысли, изредка шевеля губами. Наверное, думал, говорить что-то, или нет. — По правде говоря, с такими качествами, будь в вас побольше амбиций, вы бы могли добиться больших успехов в Аван… — принц прикусил язык, не рискуя продолжать. Поняв, что он почти взболтнул то, чего не следовало, он виновато посмеялся.       — Мне кажется, или я сейчас что-то не очень хорошее слышал?       — Не берите в голову, это были лишь мысли вслух. Сейчас это всё не столь важно, — уже более привычным тоном продолжил белокурый. — Есть две вещи, которые вам нужно сделать, чтобы встать на нужный путь.       — Всего две? — с убийственной дозой сарказма изумился я. — Ну-ну, я весь во внимании.       — Присмотритесь к окружающим людям. Внимательно присмотритесь. Возможно, они смогут помочь. И… — Люций вновь запнулся. — Проклятая Серия. Вы к ней слишком пристрастились. Откажитесь от её исполь…       — Довольно, — обрываю я, поняв, что уже пора. — Я всё думал, сколько ещё можно оттягивать этот момент речами о морали, но ты очень кстати напомнил про Проклятую Серию, у меня как раз имеется один ма-а-аленький вопросик. Только вот не знаю, какому тебе его задать.       Парень, слыша непонятную злобу и яд в моем голосе чутка вжал голову в плечи.       — Это касается протокола «Вознесение», я прав? — обреченным тоном пойманного преступника спросил он.       — А ты шибко догадливый я погляжу. Что ж, так даже проще.       — Я всё объясню…       — О-о-о, непременно объяснишь, хренов ты мимик.       Я встал со скамейки, и устроился напротив Дубля в шкуре блондинистого паренька. Видя в моих резких движениях и проступающих желваках ярость, Люций постарался отвести виноватый взгляд, но я, схватив того за подбородок, расположил его лик напротив своего, и вперился в голубые очи разгневанным взором.       — Что ты, паскуда, собирался сделать с моим телом?! — выплюнул я сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая чешущиеся кулаки.       Принц вновь отвел взгляд, и нехотя заговорил:       — Мне самому это не нравится, но это было необходимо…       — Да мне срать на твоё мнение и «необходимость», понимаешь?! «Активация протокола системы безопасности: «Вознесение»… Начинается процесс трансформации тела Носителя»! Такие «коррективы» ты имел в виду?! Не держи меня за кретина! Ты хотел превратить меня в себе подобного, да?! — брызжа слюной, кричал я, уже никак себя не сдерживая. От безнадёги, в глазах выступила влага. — «Во избежание осечек, ядро не должно покидать тело Носителя вплоть до завершения процесса», — цитата была подана тоном, полным издевки, соседствующей с истерикой. — Это ты так приколоться вздумал?! — Я отшатнулся от парня, и повернувшись спиной, старался хоть как-то унять колотящееся о рёбра сердце.       — Видите ли… — неловко начал Люций после полуминутного затишья.       — Что ты успел во мне поменять? — резко бросил я, не оборачиваясь.       — Ничего, — только я хотел себе позволить вздох, как Люций продолжил: — Но в этом и вся проблема.       — Проблема, — передразнил я. — «Проблема»?.. Да какая ж это к чертям «проблема»?! Хотя… да, для тебя это действительно проблема, ведь ты не смог осуществить своей хитроумный, непостижимый для простого смертного план!       — Прошу, успокойтесь. Мне важно вас предупредить…       — Несколько ты припозднился, мой золотой! Ты уже прямым текстом заявил, что хотел моего превращения. Так что хорош пытаться вешать на меня макароны.       — Я не хотел…       — Да как я могу тебе…       — Дубль работает независимо от Проклятой Серии!!!       Крик Люция оглушил меня. Будто звук исходил из каждой молекулы окружающего меня мира. Упав на колени, я схватился за уши, хоть никаких повреждений и не было.       — В интересах Дубля защита вашей жизни. Оружию невыгодна ваша гибель, поэтому и последовала защитная реакция.       — Хватит прикрываться этими оправданиями о «защите», бесит уже…       — Но это правда. Не сделай этого, и проклятие ударило бы ещё сильнее.       — И ты хотел уберечь меня от этой участи, превратив в волшебного робота? Как видишь, моё тело ещё относительно живое, так что я неплохо обошелся и без твоей хваленой системы безопасности.       Люций уставился на меня со вскинутыми от удивления бровями.       — Чего? — хмуро бросил я.       — Да, вы, скорее всего, не погибните от повреждений, оставленных Курогане-саном, но… проклятие…       — Испытывать вечную усталость у меня уже вошло в привычку, — отмахнулся я, ловя теперь уже шокированный взгляд. У меня начало появляться не самое приятное предчувствие, будто я не знаю чего-то, что должен знать.       — Подождите… вы думаете, что проклятие вашего проклятого оружия — временная усталость? — с неверием задал вопрос Люций.       Сердце пропустило удар.       — А что… разве нет?.. — я уже понимал, что мои знания были устаревшими.       — Артём-сан, — серьезно обратился Люций. — Прошу… присядьте.       Я беспрекословно подчинился. Напряжение во всем теле сделало движения деревянными, а стучащееся от страха неизвестности сердце готово было выскочить, проделав дыру в моей груди, но я все же опустился на скамейку, и стал одним большим ухом.       — Видите ли… из-за блокировки резервов, во время использования Проклятой Серии, вы почти не используете силу Оружия, только свою собственную. По сути, вы сами себе становитесь оружием, в то время как Дубль, черпая вашу энергию, преумножает её, грамотнее манипулирует ей, и не дает излишкам уйти в никуда. Да, экзоскелет помогает вашему телу справляться с нагрузкой, но не избавляет ваше от неё полностью…       — Ты забыл добавить, что эта штука постоянно норовит угнать контроль над моим телом, — подметил я, хмурясь, как стая туч.       — Я сейчас не стану углубляться в ментальный аспект и проблемы с синхронизацией, на данный момент нас интересует другое. Влияние на организм, — уклончиво парировал Люций моё замечание. — У Священного и Звездного Оружия проклятие может быть абсолютно разным, в зависимости от доминирующего Греха взымаемая плата также разнится. К примеру, расплата за использование греха Лени — непреодолимая апатия, а у Гнева — потеря характеристик. Но всё это несет временный характер. Но вот у Фундаментального Оружия, в виду того, что оно всё время являлось автономным, и, как следствие, не нуждалось во владельце — не имело такого защитного механизма, как Проклятая Серия. В этом данный экземпляр уникален… И, как выяснилось, плата за использование проклятой силы Фундаментального оружия так же высока… да и сама сила куда деструктивнее для владельца.       — Хватит тянуть! — вскипел я, вскакивая с места.       — Прошу прощения, — потупил взгляд принц. — «Вознесение» должно было поспособствовать… предотвращению части ущерба, но теперь, вам досталось по полной…       — Ближе к делу, чтоб тебя!       — Проклятие Фундаментального Оружия имеет перманентный характер. Его невозможно снять. Никак.       Ноги предательски подкосились, и я вновь упал на лавочку, обхватив подлокотник. Не зря Люций говорил мне присесть, ой не зря…       — Как это… никак? — шокированно прошептал я. — Если временное истощение — побочный эффект, то… ч…что со мной?       — Я думал, вы уже догадались, ведь это уже отразилось даже на вашем облике…       — О… не-е-ет… Только не говори мне…       Люций сжал кулаки, а в его глазах промелькнуло неподдельно сожаление. Последующие слова он буквально вытягивал из себя:       — Из-за нечеловеческой нагрузки и полнейшего постоянного перенапряжения, процесс износа вашего организма ускоряется… — принц сжал кулаки, и глянув прямо мне в душу, закончил наисерьезнейшим тоном: — Иными словами, вы начинаете быстрее стареть.       По телу прошла волна дрожи, а к горлу подступил не позволяющий дышать ком.       — С…сколько я потерял в этой битве?..       — Понимаете, точно подсчитать весьма проблематично…       — СКОЛЬКО?! — мой собственный возглас заставил меня поморщиться, ибо в ушах протяжно зазвенело.       — Около… трех с половиной… может, четырех лет. Но если учитывать прошлые использования, то выходит… пять. Приблизительно пять лет… Оценка слишком размыта, но… — Люций замялся, не зная, что ещё сказать. — Простите.       Я уже просто не слушал. Эти слова были как пуля в лоб. Финиш.       — Когда… когда мы снова встретимся? — отрешенно бросил я, чтобы просто хоть что-то сказать. На ответ мне было плевать.       — Я не знаю. Может завтра, а может, через месяц… а может, это и вовсе наша последняя встреча. Дубль выйдет на контакт тогда, когда это будет необходимо.       — Понятно.       Я сверлил глазами пепел под ногами, не думая ни о чем. На краю восприятия я заметил, как Люций сделал робкий шаг в мою сторону, но остановился. Однако, его рука всё же легла мне на шею. В этот раз я не стал её убирать.       — Артём-сан. Прошу, прислушайтесь к моим советам. И… перестаньте цепляться за меня. Я уже мертв. Храните обо мне память, но не ищите моей поддержки. Для этого лучше подойдут живые. В мире полно хороших людей, которые могут помочь вам стать лучше, и сделать лучше весь мир.       На пепле появилась пара мокрых капель. Голос принца начал дрожать, но я не реагировал на это, и слушал вполуха, полностью погруженный в себя.       — Найдите ребят. И… и… п…передайте привет Эмили.       Когда я поднял взгляд, никого уже не было.

***

      Веки были тяжелее ноши Атланта. Боль отрезвляла, но еле-еле балансировала на грани. Ещё немного, и начала бы сводить с ума. А самое противное, что она была везде. Но она сигнализировала о том, что я ещё жив. Только вот настроение говорило об обратном. Я был разбит. Не было ни возможности, ни желания шевелиться. Всё, что находилось в мире Дубля, отложилось в памяти отчетливее некуда. Это был не сон.       Это было слишком для меня. Слишком много информации, которую следует тщательно переварить. Слишком много потрясений за такое короткое время. Это ощущение… я ощущал себя изнасилованным выброшенным на обочину.       Незнакомый… хотя нет, скорее относительно незнакомый, необычно высокий потолок. Видеть что-то, кроме всепоглощающей черноты было… приятно. Искусные своды утопали в полутени, величественные прочные каменные стены высились на добрый десяток метров. Жесткость под спиной ясно намекала, что я либо лежал на полу, либо на каменной же кровати. Меховая подстилка приятно щекотала ворсинками кожу на шее, и, главное, даровала тепло, что не могло не радовать, ведь сейчас я пребывал в холодной сырой подземке.       Дубль всё же донес мою побитую тушку до злосчастных катакомб. Ещё на выходе я окончательно удостоверился в том, что этот данж полностью зачищен от нечисти, и даже приметил этакую зону с жилыми помещениями. Правда, важно ли теперь всё это?       Смертельный голод и жажда были непрестанной пыткой. Желудок то и дело требовательно взвывал, а засуха в глотке напоминала о себе сильнее, чем в любой Сахаре. Из-за тянущей боли в боку тело рефлекторно свернулось в клубок. А когда из меня вырвался стон, пришло пугающее осознание, что лучше бы я и не просыпался, ведь меня вновь не ждало ничего хорошего.       Сил хватило на то, чтобы перевернуться набок. В тусклом сиянии покрытой пылью масляной лампы, я разглядел возле каменной тумбочки свою открытую сумку. На самой же тумбочке была наспех сложена моя верхняя одежда. Вряд ли это дело рук Дубля…       Трясущимися руками я подтянул к кровати сумку, и, не покидая прежнего положения, принялся неуклюже искать хоть что-то, чем можно набить живот. Когда мне на глаза попался бурдюк с водой, подобие улыбки само посетило физиономию. Чтобы извлечь предмет, пришлось извернуться, и подключить вторую, почти не слушающуюся руку. Когда пальцы сомкнулись на горлышке, я попробовал потянуть, но получилось не с первого раза. Ухватив сосуд как можно крепче, я перекатился на другой бок…       И встретился глазами с Дублем, что сверкал своей прорезью из темного угла, и как бы с насмешкой предлагал мне помощь. Его поза выглядела совершенно неестественно, люди не стоят так, развесив руки в стороны, как вешалка. Больше всего это напоминало так называемую «Т» позу. Покривившись, и прошипев ругательство, я принялся за следующее испытание — пробку. С ней проще, я выдернул её зубами, и застыл в предвкушении. Пить лёжа было неудобно. Один глоток, два… и всё. Воды больше не было.       Злобно зарычав, я не выпуская горлышко изо рта, сцепил зубы, и из последних сил мотнул головой, в порыве ярости выбрасывая ёмкость куда-то в сторону. Кинул я недалеко, приглушенный «тук» раздался меньше чем в метре от лежанки.       Жидкости в теле было катастрофически мало, но что насчет еды? Надежда слопать хоть что-то не отступала, пока я не добрался до дна. Абсолютно ничего съедобного. Окормя всякой утвари и снаряжения, имелись немногочисленные ингредиенты для алхимии: коробок с измельченным рогом лесной твари, сушеные листья ядовитого растения, золотой самородок, почти одеревеневший корешок, да контейнер с волшебными сколопендрами для Морфея. Я попробовал взять единственное, что можно было в теории употребить — корень. Когда я едва не сломал об него зубы, корешок постигла участь бурдюка. Безнадежно.       Взгляд сам сфокусировался на сияющим мягким синим контейнере. С сомнением оглядев его, я все же решился положить его на кровать. Прикрыв глаза, протяжно вздыхаю, попутно морщась от боли. Максимально резким движением срываю крышку, и быстро хватаю первую попавшуюся букашку, после чего сразу закрываю контейнер, не давая остальным тварям покинуть мини-тюрьму.       От ощущения извивающейся между пальцев сороконожки, и её лапок, перебирающих хаотичных ритм на коже мне стало дурно. А посмотрев на сверкающее насекомое, я не удержался от противной дрожи. Я их видел и раньше, но касался их исключительно Дублем. Дециметровая многоножка необычно громко стрекотала, и очень агрессивно старалась вырваться из хватки, то и дело норовя цапнуть меня жвалами за палец.       Где-то я слышал, что головы сколопендр нужно отделять. Матеря всё на свете, я ухватил это мерзкое создание за голову, ощущая под подушечками пальцев влажные бусинки глаз, и резким рывком вырываю клацающую клещами голову. Уже мёртвая тварь продолжала рефлекторно извиваться. Не медля более ни секунды, я зажмурился, и закинул труп сколопендры себе в рот, подавляя приступы тошноты.       Мягкий хитин захрустел меж сомкнувшимися зубами, лапки перемалывались в кашу, а плоть начала сочиться. Было огромное желание просто как можно быстрее проглотить эту гадость, но так поступать небезопасно. Зажав рот руками, дабы ненароком не выплюнуть единственную пищу, я продолжал двигать челюстями.       От вкуса меня едва ли не вырвало. Он был ожидаемо омерзителен… поначалу. Чем больше сока выдавливалось, тем страннее и даже притягательнее становился вкус. От удивления моё лицо вытянулось, и я даже позабыл, что вообще сейчас жую. В собственном соку, сладковато-горькое мясо сколопендры начало едва ли не таять во рту, а хрустящий хитин походил на чипсы. Да, это была ближайшая аналогия.       Пока удивлялся приятной горечи на кончике языка, я даже и не заметил, как потянулся к коробке. Когда многоножке стало нечем шевелить, она стала мало чем отличаться от простой еды. И, если не думать о том, что находится во рту… это ошеломительно вкусно! Конечно, я далек от ощущения пребывания в гастрономическом рае, но это сочная масса из-за сверкающей магической крови рисковала стать моим любимым лакомством!       Не исключено, что это эффект адского голода, или же сама кровь этого существа дает столь дурманящее чувство, но в любом случае, это было действительно вкусно. И мне хотелось ещё. После того, как первая сколопендра пропала в моем желудке, во рту осталось приятное послевкусие. Поскольку я не насытился, было решено слопать вторую. Проделав процедуру извлечения, я вновь свинтил голову букашке, и та исчезла во рту.       Пока я полностью отдался медитативному жеванию, память о встрече со своим оружием лицом к лицу накатывала с новой силой. Все факты и новоприобретенные знания смешались в одну кучу-малу. Вся эта вереница навязчиво скребла изнутри.       Помимо глухого хруста хитина, комнату огласил короткий нервный смешок. Затем снова, но уже дольше, и громче. Уже не сдерживаясь, я, не переставая пережевывать деликатес, отдался смеху сквозь накатившие слезы.       Через пару минут, в таком положении меня застала невысокая фигурка, появившаяся в проходе. Она стояла, застыв, как вкопанная, и с явной нервозностью взирала прямо на меня, согнувшегося в три погибели, истерично смеющегося, и жующего что-то противно хрустящее.       Однако, увидев облик гостьи в отблесках лампы, я укротил-таки хохот, и с наклоненной головой уставился на неё. Присмотревшись и проморгавшись, как следует, я насупился. Когда даже протирание глаз не помогло, я вскинул брови.       — Зря я, видимо, на букашек налегал. Галюнов мне только не хватало…       Девушка в проеме, видя, что я более-менее спокоен, всё же прошла в помещение, давая понять, что мне не привиделось. Лицом мелкая не изменилась, разве что стала выглядеть чуть поопрятнее, причесала волосы так, что они больше не походили на один большой колтун, да и отчекрыженные рога никуда не делись, и один из них можно было даже увидеть.       Но меня больше привлекла её одежка. Вместо привычной блузки и короткой черной накидки с простыми штанами, демоница предстала предо мной в несколько другом амплуа. Чёрная безразмерная толстовка с капюшоном, парой шнурков и одним большим карманом на животе. Удобные на вид, чутка потертые тёмно-серые брюки-карго с декоративной цепочкой на боку и с одной заплаткой чуть выше левого колена. На ней я с удивлением различил маленькое изображение неровно нарисованного смайлика, глазами которому служила пара крестов, а кривая, широкая линия улыбки дополнялась высунутым язычком. Образ довершали очень добротные красно-черные кроссовки. И наверняка довольно дорогие, такие минимум тысяч двадцать деревянных стоят, не меньше. Штаны были явно слегка великоваты, и ей пришлось подвернуть штанины, в то время как худи почти что висело на тщедушном тельце.       Глядя на эту серьезную, довольно компактную девушку, и на этот знакомый символ на её ноге, я едва не подавился сороконожкой. Мои попытки сдержать короткую усмешку напугали колдунью, и та не решалась подходить ближе, чем на пять метров. При этом, её рука была заведена за спину, а глазки то и дело постреливали в сторону Дубля.       — Могла бы и получше прятать, — с укором взглянул я на брюнетку, заставив ту вздрогнуть. — Что ты там жмешься, как бедный родственник? — не заметив ответной реакции, я лишь тягостно вздохнул, и вновь упал на спину. — Ну и иди нафиг тогда.       — С тобой… всё в порядке? — подала голос девчонка.       — Нет.       Вновь воцарилась тишь, продлившаяся с долгую минуту.       — Зачем приперлась?       — Услышала тебя, — коротко призналась та, игнорируя мой грубый тон. — Почему ты так спокоен, если знаешь, что я пришла с оружием?       — Хотела бы зарезать, сделала бы это, пока я сплю, — соврал я. На самом деле мне просто сейчас было всё до фонаря.       Потоптавшись на месте, брюнетка всё-таки сделала два робких шага к моему належанному месту. Не видя с моей стороны никаких телодвижений, она чуть осмелела, и присела на край большой каменной кровати, при этом демонстративно положив нож на тумбочку.       — Может… я могу тебе чем-то помочь?       — Ты умеешь расторгать контракты со Священным Оружием? — получив в ответ легкое покачивание головой, продолжаю: — Быть может, способна убить что-то, что по определению неубиваемо?       — Нет…       — Ну хотя бы тогда время вспять обращать научена?       — Да нет конечно! — тихо фыркнула рогатая. — Откуда вообще такие запросы?       — Тогда вряд ли ты мне чем-то поможешь.       — Послушай…       — Не хочу. Просто свали, и не мешай мне дальше сходить с ума.       — Как раз этого исхода я и хочу избежать! — возмутилась девушка.       — Чего ради? — бесстрастно бросил я, гипнотизируя потолок.       — Я уже тебе говорила, мне некуда идти. А ещё одного сумасшедшего я просто не выдержу, — притворно усмехнулась коротышка.       — Вот как, — в ответе не было ни капли эмоций.       Видя, что подобное объяснение не нашло отклика, темновласка сникла, чуть надув потрескавшиеся губки.       — Я могу сделать что-то, что в моих, человеческих силах.       — Вот как.       — Может… у тебя где-то болит? Я не лекарь, но лечебные зелья…       — Везде, — прервал я на полуслове. — И я не хочу от тебя больше принимать никаких зелий. В прошлый раз, ты меня снотворным накачала.       — Прости, — совершенно серьезно отозвалась девушка. — Там было слишком темно, и… вот так получилось. Точно, ты, наверное, голоден и хочешь пить. Как-никак, уже день прошел… наверное. Я на улицу не выглядывала.       Значит, я провалялся сутки? Маловато, по сравнению с первым разом. Морфей подсобил, или же тело приспособилось?       Колдунья вскочила с места, и засеменила к соседней лежанке, где на комоде стояла пара кубоков из рога, в котором плескалось что-то похожее на вино. Когда мне протянули сосуд, я удостоверился, что это оно и было, причем в графе качества в интерфейсе стояло «хорошее». Аромат подтвердил выводы системы, но я всё равно с сомнением зыркнул на девчонку. Та закатила глаза, и, правильно поняв мой намек, отпила солидный глоток.       — Видишь? Не отравлено.       Кое-как сев, я, ухватил рог и пригубил напиток. На вкус ничего, только слишком отдает костью. Ну, оно и не мудрено, учитывая, из чего я пил. В два глотка добив оставшееся, ослабевшие пальцы выронили кубок, и тот со стуком пару раз ударился о каменный пол, в то время как сам я зашелся в приступе кашля. Часть выпитого спиртного окрасила унылый серый пол в винный оттенок.       Растерянная девушка сработала оперативно, и, причитая, помогла мне усмирить кашель. В ответ она получила взгляд, в котором едва можно было углядеть благодарность. Я с удивлением обнаружил, что она теперь сидела несколько ближе, на расстоянии вытянутой руки.       — Погоди минутку, я сейчас принесу чего-нибудь поесть, никуда не уходи, — по моему взгляду она поняла, что взболтнула несуразицу, и прикусила язык.       — Стой, — мой призыв пригвоздил её к кровати. — Я уже почти насытился.       — У тебя… была еда? — с сомнением спросила мелкая. Видимо, заметив что что-то со мной не так, она прищурилась. — Погоди, не шевелись, у тебя что-то на губе, — ловко убрав соринку, магичка удивленно повертела странную находку в пальцах. — Похоже на… лапку насекомого?       — Это и есть лапка насекомого, — равнодушно пояснил я.       — Бр-р-р-р!       По её телу прошла волна дрожи, и та боязливо выкинула конечность, вытерев пальцы о меховую подстилку, на которой сидела. Похоже, неприязнь к ползущим тварям не миновала жителей даже этого мира. Логическая цепочка замкнулась в рогатой головушке, и девчонка уставилась на меня.       — Ты что, ешь насекомых?!       — Теперь, видимо, ем. Моему организму требовались питательные вещества, — прохладно пояснил я. — Хочешь, могу поделиться. Они оказались вкусными, — добавил через пару секунд, абсолютно серьезно.       — Вот уж не надо! — спешно открестилась мелочь.       — Как хочешь.       Я вернулся в более комфортное, горизонтальное положение. Так хотя бы голова гудела не так сильно.       — Знаешь, кое-что ты можешь для меня сделать… — неуверенно начал я.       — Да-да? — навострила ушки девушка.       — Скажи, на сколько я выгляжу?       Брюнетка вскинула брови, и, приложив два пальца к подбородку, оценивающе на меня глянула. Наконец, пару хмыков и угуканий спустя, она выдала следующее:       — По шкале от одного до десяти? На троечку с половиной, наверное, — с серьезным личиком заключила та.       Этот ответ на добрую четверть минуты выбил меня из реальности. Поняв, что она только что сказала, я упер лицо в подушку и тихо прыснул со смеху.       — Один-один, — сухо, но с тенью улыбки буркнул я, вновь принимая сидячее положение, чтобы было легче смотреть на собеседницу. — Но я имел в виду возраст. Сколько, по-твоему, мне лет?       — Ну не знаю… думаю, тридцать, может, чуть больше. По тебе сложно сказать… — мелкая продолжала сканировать меня своим изучающим взором. — Знаешь, пока ты не спросил, я и особо внимания не обращала, но ты, кажется, немного изменился с момента нашего предыдущего разговора.       Немощные пальцы принялись мусолить свисающую с виска длинную седую прядку. Значит, это не просто нервы. Я и не заметил, как начал странно посмеиваться.       — Э-эй, — мелкая слегка отодвинулась, и обеспокоенно то поглядывая на меня, то бросая взгляд на ныне лежащий на тумбочке нож.       — Синдром Марии Антуанетты, — нарочно медленно и величаво проговорил я, — Вот балда, ну и надо было придумать! Ха-ха-ха… ой не могу, — посмеявшись собственной глупости, выставил ладонь, дескать, «всё в порядке». — Мне двадцать пять.       — В смысле? — натурально удивилась та. — Быть не может, что ты всего на три года старше меня.       — Может. Но, похоже, ты отчасти права. Впрочем, не важно, — я выдавил подобие улыбки, но долго продержать её не смог.       — Это, и твоё странное поведение… это из-за твоего Оружия? — девушка кивнула в сторону ведущего неусыпную слежку Дубля. — Что-то произошло, пока ты спал?       — А ты довольно прозорлива, — не стал лукавить я.       — Если хочешь… я могу тебя выслушать, — внезапно предложила девчонка.       — Ха, да будто кто-то станет верить в мои бредни. Особенно ты. Я прекрасно вижу, что ты, как только пришла сюда, уже карандашиком записала меня в реестр поехавших. А уж если я расскажу, как разговаривал со своим Оружием, то ты и вовсе… — я замолчал, так как мысль просто оборвалась, как обрезанная нить.       — История не раз видела случаи, когда Герои входили в прямой контакт со своим Оружием, так что я не вижу здесь ничего из ряда вон выходящего, — серьезно заявила мелкая лекторским тоном.       В этот момент я даже позволил себе чуть-чуть улыбнуться, так как слыша менторские нотки, я невольно вспоминал Эмили, которая часто бросалась академическими фактами и вырезками из различных статей. Вот бы эта ходячая Википедия сейчас была здесь. И молчаливый, но надежный, как калаш, Калеб. И совершенно не умеющая чувствовать атмосферу озорная Феска с её пушистым хвостом…       — Увы, но это всё не для простых смертных, так что сорян, но я не имею желания вспоминать всю эту дичь, и тем более, грузить ей кого-то. Сейчас мне хочется просто… сдохнуть. Чтобы это всё кончилось. Просто лечь, закрыть глаза, и не просыпаться никогда, обретя вечный покой.       — Не говори так, — неожиданно грозно приказала девушка. Видя мой несколько потупленный взгляд, она прояснила: — Ты преподал мне ценный урок, который уберег меня от смерти. И теперь ты думаешь, что после этого имеешь право отступиться от собственных слов, будто это пустышка? Нет уж. Придется взять ответственность.       — Знаешь, я походу понял, в чем твоя проблема, — после небольшой заминки ожил я. — Вот всё никак не мог понять, ты либо законченная мазохистка, либо обыкновенная дура. Однако, я был неправ. Просто ты добрая. И только сейчас я смог в этом окончательно убедиться.       Мои слова были полностью искренними. Даже появилось какое-то странное ощущение непривычности. Слишком давно я не говорил никому правды. За это время мой язык стал порождать слишком много лжи, и теперь, искренность из моих уст оставляет непонятный отпечаток… радости?       — Ты не прав, — несколько смущенно отвернулась девушка, но по плотно стиснутым зубам я увидел, что она разозлилась. — Я обычная трусиха.       — А вот я так не был бы уверен. Чтобы ворваться в битву двух, грубо говоря, суперсолдат, для которых простой человек не страшнее мухи — нужно иметь либо полную безбашенность, либо недюжее мужество. Ты на долбанутую не похожа, так что выбор невелик.       — Спасибо, на добром слове, — недовольно буркнула та, всё ещё не оборачиваясь. — Но я видимо тогда и правда была не в себе… хе-хе-хе… он же на разум тогда воздействовал, вот я и сдуру…       — Нужны доказательства? Лады, будут, — я начал загибать пальцы. — Всё это время я подозревал, что тебе нужно было не дать нам с Энелем сцепиться лишь для осуществления каких-то своих целей, но на деле ты просто не желала, чтобы Герои рвали друг другу глотки. Ради этого ты даже была готова выступить против своих. Когда я заметил твои побои, ты попросила меня ничего не рассказывать Курогане-куну, ведь знала, что он убьет ведьму, и хотела её уберечь. Да даже на волне, когда всё вскрылось, и Энель готовился прикончить ту стерву, ты всё равно её выгораживала, хоть явно не питала к ней симпатии. Ну и наконец… я не знаю, что между вами двоими случилось, но несмотря на ту боль, что причинил тебе Энель, ты всё равно всячески защищала его от меня.       — Ну хватит уже… я поняла, что ты хотел сказать, — мелкая разрывалась между грустью и смущением. — На самом деле, ты ошибаешься. Будь я доброй, то не стала бы вот так, в открытую, доставлять страдания Энелю. А я именно что хотела, чтобы он подольше помучился, прежде чем вспомнит всё.       — Я правильно понял, что это именно он отрезал твои рога?       — Чувство такта тебе явно незнакомо… — покачала та головой. — Однако да, ты прав.       — И из-за этого ты всё время так шугалась прикосновений к своей голове, — уже утвердительно закончил я, на что получил кивок. — Прости. За то, что касался твоей головы там, в башне. Я лишь хотел разозлить Курогане-куна посильнее. И это оказалось чертовски действенно.       — Прошу, перестань называть Энеля так, — немного покривилась девушка.       Раздражающая пауза вновь опустилась тишиной на наш уголок относительного спокойствия.       — Ну?       — Что «ну»? — не поняла мелкая.       — Рассказывай. Что вообще творилось в башке у Энеля. Что это за прикид такой интересный, — киваю на толстовку, в которую она сейчас куталась. — И ещё много занятных вещей…       — Эй-эй, это что, получается, допрос уже начался? — в шутливой манере высказалась безрогая.       — Считай, что начался. Приступай, полторашка.       — Кх-х… — такое прозвище заставило её физиономию в очередной раз поморщиться. — Как ты уже понял, Энель потерял память. Потерял по моей вине. Он был до беспамятства влюблен в мою старшую сестру — Рэй. Она была той, кто и принесла его к нам в деревню. Она же дарила ему заботу. Но со временем, сестра слишком сильно избаловала его вниманием, и когда она переключилась на мои проблемы… он начал меня недолюбливать и завидовать, — девушка залпом осушила ещё один кубок, видимо, для храбрости, и продолжила: — В один момент, как гром среди ясного неба, ударила волна. Вот так просто, среди бела дня. Рэй пожертвовала жизнью, чтобы спасти меня. И Энель это видел… тогда я впервые познала, на что он способен в гневе, — она отвернулась, и запрокинула голову, стараясь унять выступающие слезы. — Через декаду, я совершила самую большую ошибку в жизни. Я с чего-то вдруг решила, что могу обмануть смерть, и вернуть Рэй в мир живых… Но в итоге, я лишь осквернила её тело. И что ты думаешь? Энель естественно в ту ночь следил за мной…       — И тогда, случилось то, что случилось, — закончил за неё я.       — «Прошлый» Энель действительно много чего натворил, но я не хочу нагружать тебя лишними деталями. По крайней мере, не сейчас, — брюнетка прервалась на тяжелый вздох, пробуждая воспоминания. — В ту ночь он сошел с ума от ненависти ко мне, да и ко всем вокруг. Я смутно помню, что произошло, но помню, как бежала. Помню грот, в котором мы часто играли в детстве. И помню боль. Я выжила лишь благодаря воле случая. Камень подвернулся под руку, и я ударила его прямо в голову. Энель упал в воду, и пошел ко дну. Не знаю, что на меня нашло тогда, но я бросилась его спасать. И чуть сама не утонула… Ну не набитая я ли дура? — нервно усмехнулась девушка. — Уже в воде увидела ярчайшую вспышку света, а когда вытащила его на поверхность, заметила, как в руке он сжимал нож с камнем на рукояти, и я сразу поняла, что к чему. А когда он очнулся… это уже был совершенно другой, пустой человек. Он ничего не помнил, и многим напоминал ребенка. Меня он, как птенец, чуть ли за маму не принял. Тогда я подумала, что это был дар свыше, и я решила начать всё с чистого листа, воспитать из него достойного человека и Героя. Как видишь, я совершила ту же ошибку, что и сестра, став, фактически, её заменой. А остальное ты знаешь…       Слушая её рассказ, до меня начало доходить ужасающее осознание. Она точно такой же человек, как и я. Со своим прошлым, проблемами, радостями и горем. И слушая её, я понял, что большая часть моей жизни была так-то очень даже хороша и легка. Её история заставила меня на время забыть о собственных тяжбах, и почему-то я стал ощущать себя очень мерзко. Эта девчонка была в разы сильнее меня духом.       Да, многие детали для меня остались тайной, но это было и не важно. Я долго не находил подходящих слов, а касаться её я считал излишне грубым жестом в данный момент. Поэтому осталось выразить чувства молчаливым взглядом. Наконец, после трех томительных минут тишины, я решился продолжить расспросы.       — Ты говорила, что попыталась обмануть смерть, — мой тон всё ещё был холоден. Девушка поняла, что взболтнула лишнего. — Это ведь относится к тому заклинанию, которое Энель украл у тебя на волне?       — Да, — неохотно сдалась та.       — И откуда в деревенской девочке, вроде тебя, сила, способная не давать живым умирать? То заклятие было ранга «либирейшн». О таком я не слышал до сего момента, но, похоже, это выше максимально доступного обычному человеку «дритта», — я максимально проникновенно уставился в глаза волшебницы.       — Либирейшн — ранг магии, доступный лишь Героям, из-за того, что такая магия потребляет помимо маны ещё и дух, — пояснила девушка. — Энель лишь усилил моё заклинание своей маной Героя.       — Получается, ты некромант? — нахмурил брови я.       — Конечно нет! — выпалила она, коснувшись обрубка своего рога, и резко сникла. — Просто я родилась такой. Из-за моих рогов меня всю жизнь сторонились, и приходилось их прятать. Говорили, мол, что я ведьма, мутант, и вообще родилась я из чрева демона. А мой… «дар», лишь подкреплял эти убеждения, — темновласка хмыкнула, вспомнив что-то. — Я ведь до какой-то поры и не знала о своей предрасположенности, пока наш питомец — Икар, не разбился насмерть. Тогда я подняла на уши весь дом, а первый этаж так и вовсе, наверное, затопила своими слезами. Я настолько хотела, чтобы он ожил, что он действительно ожил… в тот день я, моя семья, Энель и соседский мальчик, что подглядывал за мной в тот момент, поняли, что я могу анимировать мертвых. Чем не ведьминская сила, не так ли? А слухи, как ты знаешь, страшная вещь.       Её плечи слегка дёргались, а в словах ощущались нотки самобичевания.       — Я смирилась с репутацией дьяволова дитя, и попыталась изучить свой дар. Всё же, довольно глупо было оставлять без внимания такую важную часть самой себя. Позже выяснилось, что я от природы предрасположена к магии Смерти и Света. Тогда я обрадовалась, подумала, что если научусь лечить чужие недуги, то меня, наконец, перестанут считать монстром. Но типичные для школы Света заклинания мне ни в какую не давались. Только те, что причиняли вред другим. Когда Энель «переродился», я, дабы ненароком не пробудить его старую память, применяла только одну атаку, которую освоила на максимум, — с понурым видом поведала волшебница.       — Да мы с тобой прямо противоположности, — невольно отметил я.       — Да? В…возможно, — замялась она.       — Ты так и не рассказала про одёжку свою, — напоминаю, прежде чем вновь повисло неловкое молчание.       — А? — опомнилась та, и принялась гладить свисающую прядь. — Да… одежда. Понимаю, она немного странная, но это единственное, что у меня было. Я её не надевала, из-за того, что она слишком выделялась, и не давала никаких характеристик. Мне она досталась от сестры, а сестре от нашего предка…       — Героя Копья — Юно? — предположил я.       — Верно. Мы с Рэй — потомки одного из прошлых Священных Героев. На данный момент, я последняя, в ком течет кровь Курогане. А это, — она кончиками пальцев оттянула висящую на ней толстовку в разные стороны, — что-то вроде семейной реликвии. Как ты уже понял, Энель не является частью нашей семьи, это я наплела ему эту чушь, чтобы ему было проще ассоциировать себя с Героем. Ведь как складно звучит, потомок Священного Героя был избран Звездным Оружием. Любимчик судьбы, не иначе.       Тело само слегка сгорбилось, а неслушающиеся пальцы принялись массировать пульсирующие виски. И как я только сразу не допер? Раскосые глаза, точеные миниатюрные черты лица, вечно бледный тон кожи, черные волосы… Да она куда больше на японку смахивает, чем Энель, с его перманентным арабским загаром.       — Слишком много информации… — проворчал я, болезненно морщась. Подняв голову, я взглянул на скрывавшийся ранее в складках принт на кофте, и чуть не заржал.       — Я сказала что-то смешное? — со смесью непонимания и обиды надулась девушка.       — Нет-нет, не обращай внимания… — отсмеялся я, но затем вновь прыснул, переводя взгляд с надписи на озадаченное личико. — А эта Юно явно не была скромницей.       — Э? Ты вообще о чем?.. — демоница смерила меня кислым взглядом, вообще ничего не понимая.       — Скажи, ты понимаешь, что у тебя написано? — я ткнул пальцем в надпись.       — Нет, мне мама в детстве говорила, что в мире Юно было принято наносить на одежду слова силы, которые помогали ей сражаться с духами…       Я вновь едва не взорвался, упёршись лбом прямо в меховое покрывало.       — Да она похоже ещё и поюморить любила.       — Это никакие не «слова силы», я правильно поняла? — совсем хмуро высказалась мелкая.       — Ох, я тя умоляю, такие «словечки» могут разве что привлечь особо озабоченных духов, — не прекращая ржать в подстилку, отозвался я. — Ну дае-е-ет, из поколения в поколение выдавать за действительность дичь, взятую из манги про экзорцистов, да так, чтобы в это ещё потомки верили, это надо придумать.       — Что там написано, — это прозвучало скорее не как вопрос, а как угроза расправы, если я не скажу.       — Кхм, в общем, если перевести на общепонятный, то будет это звучать примерно как «Прежде чем трогать — помойте руки».       Рядовую надпись несколько опошляло то, что она находилась аккурат там, где должны располагаться сокровенные выпуклые мягкости. А судя по размеру, эти выпуклости у первой хозяйки были вполне достойные. Параллель уловила и мелкая, судя по немного раздраженному взгляду, явному желанию сорвать с себя позорную тряпку и настучать по головушке сказочнице-родственнице. Ситуацию подкрепляло тот факт, что при учете худощавого телосложения, подобная надпись смотрелась даже как-то комично. И только она собралась снять толстовку, как поняла, что здесь несколько прохладно для этого. Однако, она не выглядела по-настоящему злой. Скорее, она наслаждалась такой разряженной атмосферой.       Я посмотрел на свои ладони, и удовлетворенно хмыкнув, неожиданно для самого себя весело изрек:       — Знаешь, у меня вроде довольно чистые руки.       Все звуки вокруг заглохли. На мою неуместную сальную шуточку я получил странный, нечитаемый взгляд. Вся эта более-менее расслабленная атмосфера была загублена моим «остроумнейшим» комментарием. А видя, как хрупкие плечи чуть дёрнулись, я осознал — перегнул. Я забыл, что передо мной не Феска, которая за такое максимум ногу отдавит, назовет придурком, и для вида пообижается пару минут. Это почти незнакомый мне человек.       — Прости. Хрень сморозил.       — Прощаю, — легко отмахнулась та, но мы оба понимали, что момент был убит.       Тоска накатила с новой силой. Я ссутулился сильнее прежнего, ибо держать спину ровно становилось попросту больно. В мыслях ругая себя за свой излишне распущенный язык, я прикидывал, как разрядить обстановку. Тушка начала ёжиться от холода, ибо на мне были только штаны да расстегнутая рубашка, в то время как мелкая спокойно могла укутываться в свою утепленную толстовку.       — От бл-лин, ну и дубак. И кто так спальни проектирует?.. Нахрена здесь такие высокие потолки, это же отапливать нереально, — посетовал я.       Чуть поодаль послышался обреченный вздох вперемешку с шуршанием. На мои плечи опустилась ещё один меховой плед. Когда моя голова поднялась, я увидел лишь часть шеи этой девчонки, и её шевелящиеся губы. Она была довольно близко.       — Не смотри на меня так, я просто возвращаю должок… Ты бы застегнулся хотя бы, — ворчала она, кутая меня так, чтобы спину не продуло. — Так лучше?       — А…ага, — только и мог выдавить я.       Я солгал. Мне всё ещё было холодно. Пушистый плед на плечах вроде и даровал тепло, но зубы стучать не переставали. Я так точно окоченею. Плохой кровоток? Сомнительно, вроде ничего не немеет. Тогда что? Почему мне холодно?       Я начал мотать головой в поисках ещё одного пледа. Взгляд случайно мазнул по сумке, лежащей подле соседней кровати. Из неё торчал кончик продолговатой палки. Прищурившись, я всё же смог разглядеть в отблесках лампы отверстие на конце, и характерную текстуру бамбука.       — Это чё, сякухати?       — Сякукто? — мелкая повернулась в направлении моего взгляда. — А-а-а, так оно так называется.       — Тоже Юно с собой притащила? — предположил я.       — Как узнал? — склонила голову девушка.       — Просто я в вашем мире особо бамбука не наблюдал. Можешь дать посмотреть?       — А? Ладно… — растерянно согласилась коротышка. — Вот, держи.       Я принялся вертеть японскую флейту в руках. И как я раньше только не углядел? Поверхность покрыта современным лаком. Сам инструмент точно выполнен вручную, и очень, очень искусно.       — Ты что, умеешь играть? — дошел до меня вопрос, полный скепсиса.       — Не, вообще не умею. Зато я умею крестиком вышивать, — оставив магичку теряться в догадках по поводу моего ответа, я продолжал рассуждать вслух: — Мало того что модница, так ещё увлекается музыкой. Да и богачка к тому же… Интересная барышня. Я бы даже сказал разносторонняя.       — Это с чего ты такие выводы делаешь? — всё так же скептично, но не без интереса спросила полторашка.       — Гляди, здесь именная гравировка. Инструмент делался на заказ, а это удовольствие недешевое, да ещё и таким качественным исполнением. Она действительно любила это дело, и много занималась.       — Может, она просто хотела показать свой статус? — выдвинула теорию девушка.       — Вряд ли. Для понтов в моем мире обычно есть шмотье. Кстати, она и тут успела козырнуть, те ботинки, что на тебе сейчас, не каждый может себе позволить. А подобные игрушки, — киваю на флейту, — не самое рядовое увлечение в современной Японии. Скорее всего, подарок от родителей, они у неё наверняка богатые. Судя по размеру одежды — она была старшеклассницей, и вряд ли могла много зарабатывать. А исходя из её стиля, можно сделать вывод, что она была довольно дерзкой особой. К тому же, она увлекается западной музыкой, — стреляю взглядом на значок на заплатке, — что опять же, не совсем типично для японцев. Итого мы имеет юную бунтарку, меломанку из богатой семьи, которую тянет к иностранной культуре. А ещё она не из моего мира.       — А про мир-то ты как вообще узнал? — совсем растерялась мелкая.       — Символ на твоей ноге, почти один в один копия логотипа одной популярной в моем мире музыкальной группы. Ключевое слово — почти. Дай-ка сюда ногу.       — Ногу? Зачем? — не поняла брюнетка, окончательно потеряв нить моей мысли. — Хочешь посмотреть?       — Нет блин, откусить хочу. Конечно посмотреть!       Девушка возражать не стала, и молча выполнила просьбу. Когда тонкая, почти невесомая ножка вытянулась в мою сторону я, почти не касаясь её, оттянул ткань на штанине и пошуршал ей. Заметив пару не самых аккуратных швов, я ухмыльнулся.       — Заплатка декоративная, и её изначально не было. Юно сама её пришила, причем для красоты, а не для того чтобы залатать дыру, которой на самом деле нет.       — А если просто тот, кто делал рисунок, допустил ошибку? — хмыкнула она, убирая конечность.       — Нужно держать в уме, что она меломан. Да и при этом она ещё и при деньгах. Вряд ли она бы стала осознанно цеплять нашивку, зная, что на ней имеется брак. Нет, она точно не делала это наобум.       — С чего ты решил, что она действительно была настолько помешана на музыке? — резонно спросила магичка.       — Тогда бы у неё этой дудки с собой не было при переносе в другой мир. Вряд ли кто-то станет таскать с собой столь дорогой инструмент повсеместно. Она любила играть, причем могла это делать спонтанно и везде, по настроению. Как вариант, раз она училась в школе, то стопроцентно состояла в музыкальном клубе, но тогда бы на тебе сейчас была бы школьная форма, ибо в Японии с дресс-кодом все строго. Вряд ли она знала, когда именно её перенесут… кстати, а как она вообще попала сюда, не знаешь?       — Ох… — девушка зажмурилась, и напрягла память. — Юно… была смертельно больна в своем мире, но её убили раньше. Это была случайность, напоролась на маньяка, и он её зарезал.       — Ясно, значит исекайнуло посмертно. Хм…       Пока я предавался размышлениям, девушка хихикнула, и робко спросила:       — Погоди, я правильно понимаю, что ты сейчас, по сути, доказал теорию параллельных миров, исходя из… изображения какой-то рожицы на моих штанах?       — Бинго, — чуть улыбнулся в ответ. Звучало и правда странновато. — Да её на самом деле и доказывать не нужно. То, что мы с тобой сейчас разговариваем — куда более существенное доказательство. Я просто пытаюсь прикинуть, какова вероятность того, что мы с моими «коллегами» выходцы из одного мира.       — Это было… вау? — неуверенно вынесла вердикт коротышка. — По крайней мере, про характер ты попал в точку. В историю Юно вошла как «Сорвиголова». Королям дерзила, то и дело ввязывалась в разные потасовки, и так далее. В общем, всегда была в гуще событий.       — Слушай, а что стало с ней? Где она сейчас?       — Мертва, — легко пожала плечиками собеседница. — Она успешно исполнила долг, и остаток своей долгой жизни провела в этом мире, и скончалась от старости.       — Долгой? — зацепился за смутившее меня слово.       — Д…да, — девушке не понравился мой резко похолодевший тон. — Священные Герои, как правило, живут значительно дольше обычных людей, чтобы они могли дольше исполнять обязанности. Ты не знал?       Чутка восстановленное настроение, которое я так усердно поднимал этим спонтанным разговором о предке мелкой, рухнуло сиюминутно. Судя по всему, это отразилось и на моем лице, так как сидящая рядом брюнетка чуть поёжилась. Холод, о котором я успел даже как-то позабыть, вернулся.       — Эй, мелкая. Можешь… исполнить ещё одну мою просьбу? — я протянул ей сякухати. — Сыграй для меня. Но не такое, как на волне. Что-нибудь из… своего репертуара.       Я не видел её лица, так как говорил с опущенной головой, но спустя непродолжительную паузу, просторное помещение начало заполняться музыкой. Вот так, без каких-либо вопросов, и возражений. Она просто сделала это.       Мелодия успокаивала. Отвлекала от ненужных мыслей. И просто звучала приятно. Она была гораздо спокойнее той, что мелкая играла на волне для Энеля. Бьюсь об заклад, та музыка была не её, а её погибшей сестры. Слишком отличался характер.       Всё это время я старался выйти из реальности. И пусть голова была свободна от мыслей, я всё равно, волей-неволей тонул в фиолетовом мерцании со стороны угла. Дубль всё ещё непрерывно глядел на нас, не меняя своего странного и неестественного положения.       Композиция была скоротечна. Я не успел ей насытиться, но и требовать большего не решался. Уставившись на убирающую сякухати девчонку, в груди внутри появился непонятный трепет. А уж когда она начала вставать с кровати…       Я чувствовал, как она дернулась от неожиданности. Ощущал её испуганный взгляд на своей макушке, что уперлась ей в спину. И видел её руки, которые тянулись, чтобы убрать мои, что обхватили её талию сзади.       — Стой. Не уходи.       Мелкая зависла. Она не решалась даже вдохнуть.       — Знаю, я многого прошу… но можно вот так вот посидеть… хотя бы пять минут?       Судя по молчанию и некоторому движению, похоже, она кивнула. Моя щека прильнула к ткани толстовки, а ухо то и дело ловило отчетливое сердцебиение. Её моторчик качал кровь с какой-то неадекватной скоростью. Вот так, вживую, чувствовать чей-то пульс было гораздо приятнее, чем через стальную оболочку. Самую малость влажная одежда, стекающие по задней части шеи капельки пота при учете окружающей прохлады ясно давали понять, что это никакое не смущение, а банальный испуг.       Через пару минут, видя, что я не представляю никакой угрозы, страх девушки отступил. Она просто с некоторой задумчивостью сидела спиной ко мне. Её локти еле-еле касались моих рук. За все это время она лишь слегка шевелила бёдрами, чтобы занять положение поудобнее.       — Уже не страшно? — равнодушно интересуюсь.       — А должно быть?       — Ну, мои руки всё же не чисты. Я, если ты забыла, злостный манипулятор и убийца.       — А Энель отморозок, коих ещё поискать. Так что ты вряд ли сильно хуже, — сверху раздался короткий невеселый смешок.       — Как знать, как знать…       По истечении полутора минут, тишь была нарушена ей.       — Ты первый, кому я всё это рассказала. И знаешь, мне стало легче. Будто со спины убрали тяжелую ношу. Слушательница из меня так себе, но… — мелкая повернулась ко мне, и хитро улыбнулась. — выбора у тебя особо и нет. Довольствуйся тем, что есть.       — Обойдусь, — не поддержал я. Правда, недолгое раздумье заставило шагнуть в противоположном направлении: — Дубль вышел со мной на контакт. И мне страшно.       — Э? — её голова чуть повернулась, чтобы лучше меня слышать.       — Я боюсь, что не вернусь домой. Представь, ты двадцать четыре года живешь относительно спокойно, а тут бац… и вот это вот всё. Ни родных, ни близких, ни знакомых мест, ни правил и законов, по которым ты жил всё это время, привычный быт, все знания, что ты копил — ничего не осталось, а что осталось, бесполезно. Сначала я боялся волны. Потом засланцев Аку. Потом Энеля. Теперь же, прибавилось собственное оружие.       — Оно с тобой… что-то сделало?       — Кроме того, что мимикрировало под моего мертвого друга, повторно заставило пережить одно не самое приятное воспоминание, полностью считало всю мою память, поцеловало и сделало ещё пару странных вещей, пожалуй, ничего особого. Просто поговорило.       — П…поцеловало? — покосилась на меня девушка, а затем зыркнула в сторону Дубля, пытаясь прикинуть в голове, как это вообще выглядело.       — Да. Всё именно то, как ты себе представляешь. Ставлю сотку золотом, что до меня ни один Герой не вступал в такой… тесный контакт со своим Оружием, — я не сдержал налета улыбки, что тут же завяла.       — Такое себе достижение, — закатила глаза та.       — Пожалуй. Но теперь я хоть приблизительно знаю, что эта хтоническая хреновина из себя представляет.       — И что же, если не секрет? — нейтрально поинтересовалась мелкая.       — Убийца богов.       Девушка замерла, и повернула корпус ко мне, но сообразив, что так будет неудобно, повернулась уже всем телом, сев по-турецки. Мне пришлось отстраниться, так как сидя лицом к лицу, прошлое положение было некомфортным для нас обоих.       — Хе-хе, ну и игрушка тебе попалась. Может, она тогда и с волнами разберется? — с натянутой шутливостью бросила та после небольшой заминки.       — В этом и смысл, дорогуша, в этом и смысл. Знаешь, там целая космическая эпопея развернулась, да такая, что без ста грамм сходу не разберешь, кто там с кем воюет. Только вот теперь Дубль не сильно-то и отличается от Священного Оружия, хотя наверняка я говорить не буду. Всё же, никого из основной четверки я в глаза ещё не видел… Вот дьявол, не по душе мне все эти вселенские разборки. Все эти «боги», оружии, волны и прочая нечисть мне совсем не улыбалась. Как-то слишком резко масштабы событий поменялись, я теперь даже не знаю, что и делать.       — Забить, — отрезала мелкая.       — Кого? — встрепенулся я.       — Да не «кого», а «на что». Ты сейчас не выглядишь как тот, кто способен сражаться с богами и прочей неведомой ересью. Да, Дубль тебе это всё поведал, но в нынешнем состоянии, и в нынешней обстановке, все эти знания вообще ничего не меняют. Заботиться надо сейчас о насущных проблемах. Какой тебе толк сейчас печься о нечто настолько непостижимом, когда у тебя здесь — в мире простых смертных, что ни день — то какая-нибудь заварушка?       — Резонно.       — Это ведь не всё, верно? — догадалась девушка, сканируя мою понурую физиономию.       Я ломался, говорить ей про проклятие или нет. Правда, за меня уже всё видимо решили. Хрупкая ладонь легла на плечо, и с несвойственной ей силой сжала, да так, что я поморщился. Догадавшись, что я существо слабое и ранимое, мелкая ойкнула, и ослабила хватку.       — Если это касается проклятия, то это касается не только тебя, — я молчал. — Послушай, если ты не скажешь, то я не смогу тебе помочь! — она чуть тряхнула меня за плечи, но я всё ещё хранил молчание. — Оно медленно убивает тебя, я права?       — А ты… чертовски сообразительная, полторашечка, — недовольное признание само слетело с уст.       — Ты же не просто так про возраст у меня спрашивал, — она предпочла проигнорировать обидное прозвище.       — Только не убивает, а скорее изнашивает. Из-за истощения организм ощущает постоянную усталость, и не может нормально справляться с ранениями. Силы со временем восстановятся… наверное. Но вот жить я буду меньше. За три с половиной использования я сократил свою жизнь примерно на пять лет. Самое смешное, что Дубль пытался предотвратить ущерб, но я упорно противился этому, — видя в глазах собеседницы немой вопрос, проясняю: — Альтернатива не сильно лучше. Система безопасности любой ценой заставила бы мою тушку трепыхаться как можно дольше. Даже если для этого моё тело понадобится трансформировать в бездушную железную куклу, или во что он там меня превращать собирался. Металл-то вечен, в отличие от плоти. Так что, шо то фигня, шо это.       — Понятно, — деловито шепнула колдунья, прикладывая пальцы к подбородку. — Я… не знаю, как обратить действие проклятия, и не буду утверждать того, что в нашем мире вообще найдется какое-то средство, однако и исключать этой возможности нельзя. Существуют горячие источники, ослабляющие проклятия, но не уверена, что это в твоем случае сильно спасет, но при случае попробовать стоит, — наблюдая в моих глазах зарождающуюся надежду, она в спешке выставила ладонь, и стала выглядеть более серьезной. — Не питай особых надежд на этот счет. Существует вероятность, что ты уже не сможешь вернуть утраченные годы.       — Само собой.       — Единственное, что я порекомендую сейчас — откажись от Проклятой Серии, и вообще, забудь о ней как можно быстрее. Эта сила не смеха ради названа «проклятой», и ты уже убедился в этом на собственном опыте.       — Да знаю я! Знаю, но иногда бывает так, что без неё ничего не выходит. Ведь в одиночку…       — Но теперь ты не один.       Эти простые слова клиньями вошли мне в сознание. По спине будто прошелся разряд. И лишь когда взор размыло из-за влаги, я наконец в полной мере прочувствовал, как приятно, когда рядом есть кто-то. Интересно, Люций это имел в виду?       — Э…эй… ах-х-х… — мелкая начала озираться по сторонам, не зная, куда себя деть, и что делать. Подобный исход оказался для неё неожиданностью. — Ну ты чего, как ребенок малый?       — Прости-прости, — я смахнул подступившие спонтанные слёзы. — Что-то я слишком сентиментален для убийцы и злостного манипулятора. Не похоже на меня… — я замялся, но всё же нашел в себе решимости спросить: — Слушай, ты действительно принимаешь меня… таким?       — Я… не знаю. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Но поговорив с тобой, я примерно поняла, что ты за человек. И пока… мои самые страшные опасения не подтвердились. Пусть ты спровоцировал Энеля убить Шанти, сам убил ту безмозглую мечницу в придачу, но ты спас меня… и ещё множество людей, которые могли стать жертвами Звездного Героя.       Я нервно сглотнул. Она же не знает, что это я натравил Энеля на людей, чтобы потом выставить себя рыцарем в белых доспехах! Её мнение обо мне ложно, ведь она не знает всей картины. Теперь ясно, чего она так спокойно со мной говорит…       — Эй, ты в вообще меня слушаешь?       — А? Д…да.       Странный прищур не остался мной незамеченным, но виду я не подавал. Мелкая тут же резво поднялась на ноги, дабы избежать участи увязнуть в этой комнате со мной ещё на часик-другой.       — Идем. Тебе надо поесть… — она с отвращением покосилась на контейнер с насекомыми, — нормально поесть.       — Кстати, полторашечка, а что с Энелем?       Девушка остановилась, и пошатнулась, вжав голову в плечи, как если бы ей на голову упал кирпич. Не разворачиваясь ко мне, она совсем наигранно посмеялась, и заговорила нейтральным тоном:       — Он пришел в себя. Давно. И сейчас он ждет нас в обеденном зале.       Теперь уже меня прошиб холодный пот. Во мне плескалась стойкая уверенность, что он всё ещё лежал в отрубе. А теперь я вообще не знаю, чего ожидать. Ну, от судьбы не уйдешь. Придется идти.       Подползя к краю кровати… или скорее каменной платформы, я аккуратно, со скоростью улитки, свесил ноги к полу. Так, уже прогресс… Теперь, упереть руки в лежанку, и мягко, словно бабочка, перевести вес на ноги…       Раздалось шуршание ткани, грохот, звон упавшего подноса, и мой сдавленный мат. Мигом обернувшаяся демоница вперилась с испугом уставилась на моё распластавшееся и болезненно стонущее тело.       — Да что ж это такое… — пролепетала девушка, наклоняясь, чтобы помочь мне встать — Почему ты меня помочь не попросил?       — Нет, — твердо ответил я, жестом отвергая протянутую руку. — Я должен попробовать сам.       Перевернулся на живот. Поджал согнутые в локтях руки. Моё положение теперь напоминало упор лёжа. Теперь лишь приподняться осталось… Десять… пятнадцать сантиметров. Мышцы рук взревели, тело пронзило, и я потерял опору, ударившись подбородком о камень, и больно прикусив язык. Мелкая, взирающая сверху на это жалкое зрелище, прикрыла лицо ладонью, отвела взгляд, и шепотом запричитала. Три неудачные попытки спустя, она наблюдала, как я переводил дыхание, будто после марафона. А ведь ещё недавно, даже под проклятием, я мог без серьезных проблем отжаться порядка десяти раз.       — Твою ж…       — Почему ты не используешь Дубля, как это делал обычно?       С бурлящей ненавистью я пронзил взглядом куклу, что так же покорно изображала ветошь. Зубы заскрипели сами собой.       — Эта мразь делает из меня инвалида. Сначала сражается за меня, потом носит меня на спине, а дальше что?! Начнет с ложечки кормить и задницу подтирать?! Нет уж!       — Ну и вот почему у тебя принципы проснулись именно сейчас?.. — над головой раздался обреченный выдох. — Артём, сейчас не время для этих капризов. Если тебе так противно твоё Оружие, то прими хотя бы мою помощь. Усмири своего гордеца, а потом, когда более-менее придешь в норму, уже делай всё самостоятельно.       Мои тщетные трепыхания продолжались ещё некоторое время, после чего я сдался, и нервно засмеялся.       — Мелкая, да ты ангел небесный, я погляжу.       — Скорее просто пытаюсь быть рациональнее остальных. Раньше это была, по сути, моя вторая работа — остужать головы особо принципиальных и идейных парней, — поморщилась та, само собой подразумевая Энеля.       С нескрываемым отвращением, я всё же дал Дублю команду поднять меня. Заставлять эту девчонку ещё и тащить меня я не намерен. После того разговора, эта пустая бездушная маска, казалось, смотрела на меня с явным превосходством, как бы говоря: «Ты без меня — никто».       Мы втроем двинулись в сторону проема, оставив вещи позади. Здесь, оказывается, были не только мои, но и её, и Курогане… Энеля, то есть. Спали они похоже тоже здесь — это видно по неубранным помятым покрывалам, на которых недавно лежали. Выходит, я всё это время спал в одной комнате с ним.       — Эй, мел…       У коротышки дернулся глаз. Она уставилась на меня с явным негодованием, и рисковала вот-вот вспыхнуть, как костер.       — Я не «мелкая»! И не «полторашка»! Не «кроха», не «мелочь», не «малышка», не «карлик», не «метр с рожками», не «дохлячка», не «малютка» и не «слабачка»!       — Да я тебя даже половиной из этих…       — У меня имя есть!       — Курогане… тян? — предложил я альтернативу, изобразив неловкую улыбку.       Она буравила меня взглядом так, словно сейчас выстрелит двумя красными лазерами из глаз. Но впоследствии лишь резко махнула рукой, отвернулась и раздраженно выдохнула, и уже спокойнее представилась:       — Сильви. Курогане Сильви.       — Прости. Не думал, что это тебя так задевает.       — Не задевает. Просто, я понять не могла, почему именно меня ты так обделяешь, — в тон закралась обида.       — Сам не знаю… Привычка, наверное, — пожимаю свободным плечом. — Спасибо тебе, Сильви.       Сильви оглянулась на меня, и как-то странно посмотрела, будто на незнакомца. Мы миновали очередной поворот, и вот нас встретила арка, ведущая в обеденный зал, где мы в прошлый раз сразили конунга.       — От Фески нахватался что ли?..       Вот так вот лежа на руках Дубля, и оценивая своё состояние, стало ясно, что мне, минимум на ближайшее время потребуется коляска. Не хотелось быть похожим на инвалида, но особых альтернатив у меня нет.       От нервов, вызванных пугающей неизвестностью, я засунул руку в карман штанов, и по спине пробежал непонятный холодок. Мел… Сильви заметила мой мгновенный ступор, но спрашивать не стала.       Монетки не было.

***

Новый Эдем Где-то...       — Апчхи!       Ветер разнес громогласный чих по вечерней чащобе, что в конце концов утонул в густых зарослях.       — Простудилась? — лаконично спросил глубокий мужской голос.       Его обладатель взглянул на лицо чихающей единственным оставшимся глазом, стараясь не шевелиться лишний раз, пока собеседница шаманила над пустой глазницей.       — Н-еа, — отчеканила та. — Наклони голову пониже… да-да, вот так… Готово! Сейчас всё обратно замотаю.       — Я и сам могу.       — Ну уж нет. Ты вообще помнишь, что в прошлый раз наделал? Напомню: ничего хорошего. Так что не упирайся, и дай мне доделать своё дело. Потеря глаза — серьезная травма, требующая длительного ухода. И не вздыхай так, моё упрямство только могила вылечит.       Обладательница волчьих ушей огляделась, и резво схватив бинт, умело замотала голову товарища, на что ей понадобилось не больше минуты.       — Вот, теперь точно готово!       Феска отстранилась, и с довольной ухмылкой оценивающе глянула на белоснежную повязку, аккуратно прикрывающую рану её компаньона. Калеб же принялся вертеть головой, проверяя, жмет ли, или натирает где-нибудь, потрогав пальцами, удостоверился, что бинт сидит хорошо, и только тогда кивнул, позволив себе сдержанную улыбку.       — Благодарю, — в своей манере высказался воин, взглядом утопая в облике спутницы. — Прическу сменила?       Калеб стрельнул взглядом на свисающую сбоку небольшую косичку, перетянутую тугим узелком. Удивленная волчица выпучила глаза и усмехнулась.       — Мне всё-таки тоже хочется иногда побыть красивой.       — И перед кем красоваться собралась? Лесным зверям плевать, как выглядит добыча.       — Да ну тебя, — деланно обиделась Феска.       — Тебе идет.       — Я знаю, — машинально отозвалась ушастая, но в следующий же миг вытаращилась на флегматично поглядывающего на пламя малюсенького костра амбала. — Погоди, я не ослышалась? Звезды вроде не сошлись, ты… — она бесцеремонно приложила одну ладонь на лоб мужчины, а вторую — на свой, — вроде здоров. На слух я не жалуюсь, но… это что, только что был… комплимент?!       — Воспринимай как хочешь, — пожал широкими плечами Калеб.       — Не-не, я не ошиблась. Ты что, — Феска чуть пододвинулась к брюнету, и пихнув того локтем, зашептала заговорщическим тоном: — решил пофлиртовать со мной?       — Сейчас не время и не место для подобного, — с привычной серьезностью парировал рыцарь. — Я просто сказал, как есть. Вот и всё.       Феска изучала его глазами хищника, стараясь уличить в лукавстве, но на непроницаемом лице богатыря не дрогнуло ни мускула. В отблесках костра особенно выделялись его скулы и мощная линия челюсти, по которым девушка волей-неволей скользила взглядом. Взор устремлялся выше — к прямому, как и сам Калеб, носу. Небольшой шрам у переносицы не выглядел украшением, скорее символом того, кем он являлся. Вечно внимательный взгляд единственного глаза выражал суровость, но Феска уже интуитивно научилась различать настроение компаньона. Впрочем, из видимых, она могла выделить разве что два: серьезный, и очень серьезный. На вечно нахмуренном лбу была увековечена одинокая морщинка, которая придавала довольно молодому мужчине взрослости. Глянув ещё выше, Феска вперилась в черный ёжик волос, что уже отрасли, и скоро начнут укладываться под собственным весом.       — Что-то случилось? — вывел её из раздумий воин.       — Да так, думаю, может и тебя постричь?       — Нет. Пока не надо.       — Я думала, ты ценишь практичность, — с веселым прищуром протянула хитрая волчица.       — Да. Пока не мешают, можно оставить, — не меняя выражения лица, спокойно ответил Калеб.       — До чего же ты всё-таки занудный. Поэтому у тебя никогда девушки не будет.       — Уже была, — чуть прохладнее буркнул воин.       — О-о-о, что-то новенькое! — оживилась Феска, не без удивления взглянув на товарища. — Ну, и где эта смелая деваха теперь?       — Она мертва. Я убил её.       Феска прикусила свой излишне активный язык, и уже кляла себя за болтливость. Вопреки её ожиданиям, Калеб не грустил и не злился. Он был всё так же спокоен и бдителен, как раньше, и всё так же ковырял угли длинной влажной веткой.       — Прости, что посыпала соль на рану.       — Рана давно затянулась. Прошлое остается в прошлом. Я это понял только совсем недавно.       — Правда что ли? И… что заставило тебя изменить мировоззрение, если не секрет? — осторожно спросила Феска.       — Вы.       — Мы? В смысле, я и Эмили что ли? — уточнила она на всякий случай.       — Да. Видишь ли, когда я рассказывал, что единственный выжил в том логове некромантов… я солгал. Там не выжил никто. Часть меня навсегда осталась в том месте, а наружу вышел озлобленный обрубок, который хотел лишь мести. А когда свершил её… то и смысла жить уже не было. Служение Коронам и Ордену — временная отдушина, но и этого в итоге меня лишили. Но вы дали мне его. Смысл. Ты и леди Эмили стали моей семьей. Так что сейчас для меня нет ничего важнее вас.       Феска всего пару раз видела, как почти безмолвный мятежник пускался в монологи о прошлом. Один раз, когда он ведал Артёму о своем прошлом, и второй, после побега из столицы, когда пытался привести Эмили в чувства, пусть и безуспешно.       — В-воу. Знаешь, звучит, как признание в любви. Очень… странное и жутковатое признание. И что значит, «не выжил никто»?..       — Думай, что хочешь, — со спокойствием голема сказал Калеб, и вернулся в обычное, молчаливое состояние.       — Эй! Так нечестно!.. Ну и ладно, — надула щеку волчица, для вида, отвернувшись.       Чуткими ушами она уловила ни то вздох, ни то стон.       — Хватит валять дурака, и пей уже. А то остынет. Не хватало, чтобы ты заболела. Нам скоро идти за леди Эмили и выдвигаться. До границы ещё…       — Полтора дня, — услужливо закончил за него манерный скрипучий голос.       Пока у девушки все волосы на теле вставали дыбом, Калеб зря времени не терял, и палкой разметал горячие угли в сторону невидимого третьего лица. Смазанная фигура с завидной прытью отклонила корпус, но здоровяку хватило этих мгновений, чтобы подняться на ноги, и незаметно для всех на развороте выдернуть полуторник. Сталь клинка засвистела, описывая полукруг, но визитер будто заранее знал, как будет двигаться мужчина, и резко ушел вниз. Калеб подстроился моментально, и выпустив меч, ухватился за рукоять булавы, и, прикрываясь наспех схваченным щитом, крутанулся на месте, нанося удар уже шестопёром. Оружие с лязгом встретилось с чем-то, и высекло сноп искр.       Воин отскочил, поняв, что что-то не так. Оружие обо что-то точно ударилось, но он был готов поклясться — никаких преград не было. Только Калеб приготовился к новой атаке, но из-за его плеча послышался хлопок тетивы. Когда стрела зависла в воздухе, будто вперившись в невидимую стену, он понял — барьер.       — Это маг, отступай к Эмили, — скомандовал великан, прикрывая Феску щитом, а сам готовился вновь ринуться в атаку, не давая колдуну сотворить заклинание.       — Целишься в плечо, чтобы не дать направить заклинание? Умно и довольно гуманно. Достойно похвалы, видимо, я не ошибся в вас, — рассуждал незваный гость, без какой-либо агрессии.       — Постой! — крикнула лучница Калебу. — Что-то не так. Я не слышала, как он подошел, наверняка использовал магию. Но он сам себя обнаружил, и при этом не нападает. Он пришел не сражаться.       — Точно не ошибся, — в голосе под капюшоном послышалась добрая улыбка.       Неясный аромат тонкой нитью достиг носа волчицы, и та принюхалась. Когда она поняла, что за запах сейчас витает в воздухе, её мышцы напряглись, а в голове появилось с десяток теорий. Инстинкты говорили ей послушать Калеба и отступить, но Феска так и застыла неподвижной статуей.       — Калеб?       — Да, я тоже чую. Мертвечина. Это ни с чем не спутать. Этот, скорее всего, новообращенный.       — Запах исходит от этого мага. Он — нежить.       Пальцы на рукояти шестопера сжались до хруста, а ноги сами понесли брюнета в бой. Две яростные атаки были приняты на барьер, и тот с треском стекла разлетелся на осколки. Маг дернулся, будто не ожидал подобного.       — Так-так, молодой человек, прошу успокоиться. Я пришел не для…       — Мертвецы не должны разговаривать с живыми. Исчезни! — рьяно выпалил богатырь, и вновь сорвался с места, с несвойственной его габаритам ловкостью.       — Вот же чурбан неотесанный, — выругалась Феска, и схватила ревнителя за пояс.       Её пятки пропахали почву, но Калеб всё же остановился.       — Молодежь нынче довольно… активная пошла, — с налетом недовольства высказался мертвец.       — Ты всё ещё не представился, и не сказал, что тебе от нас нужно, — Феска вскинула лук, и целилась уже промеж глаз. — Даю три секунды. Три. Две…       — Вы правы, юная леди. Наверняка вы обо мне когда-нибудь, да слышали, — фигура легким мановением руки скинула капюшон, являя глазам полусгнившую кошачью морду, на которой навеки отпечатался оскал, — мое имя Разжак, ранее занимал должность директора академии Хамвелл, ещё ранее… правителя этой страны. Ныне же я просто странствующий труп.       В его высказываниях не было ни намека на гордыню, лишь сухая констатация фактов. Представление и вид бывшего директора ввел пару в ступор.       — Как ты сохранил разум? — бросила Феска, не особо чураясь грубоватого тона, и отходя на пару шагов, всё ещё готовясь пустить стрелу. — Редко встретишь нежить, что может полноценно вести диалог.       — Юная леди, я изучаю магию и науки разительно дольше, чем вы провели на этом свете. Поверьте, отсрочить своё отбытие за грань вполне возможно, пусть это и не каждому дано. А теперь, я бы попросил вас обоих представиться. Всё же, вести обстоятельную беседу, при этом не зная даже имени собеседника в крайней степени проблематично.       Парочка живых переглянулась, и молчаливо договорились опустить оружие, но не сбавлять бдительности. Хоть одно подозрительное движение, и Феска была готова тотчас наделать дыр в ходячем бездыханном теле.       — Калеб. Бесфамильный. Из Рокоста, — коротко представился мятежный рыцарь.       — О, я наслышан о вас. «Единственный выживший во время операции по уничтожению культа Серобога», так о вас принято говорить в верхах Ордена. Первое время должен был быть приговорен к смертной казни, по подозрению в дезертирстве и государственной измене, но в итоге после расследования отделался наказанием за нарушение субординации. Двадцать восемь ударов зачарованной плетью, если не подводит память.       — Вы неплохо осведомлены, Разжак, — Феска впервые слышала в голосе Калеба капельки яда.       — Само собой, как-никак, я ученый, а также бывший король, мне свойственно любопытство, и мне положено знать чуть больше, чем простым смертным, — услышав свой голос, Разжак содрогнулся. — Прошу прощения, сказывается бытие нежитью. Если вам интересно, то лично я считаю, что это всё клевета… О, точно, раз вы из Рокоста, то…       — Про волну знаю.       — Да, слухи нынче разлетаются с завидной скоростью, — пумообразный огляделся по сторонам, — даже в такой глуши… Хорошо, что в этот раз катастрофы удалось избежать. Скажите, Калеб, вы не находите, что в нас есть нечто… похожее?       — Сомневаюсь.       — Хо, пожалуй, вы правы, — Разжак учтиво кивнул, и мягко скользнул взглядом по девушке в кожаном доспехе. — Что ж, ваша очередь, юная леди.       — Ты не ошибешься, если будешь звать меня Феской. Я авантюристка родом из Рулороны. Это в…       — Автономии Сеавет, я знаю, — закончил за неё директор.       Лучница погладила тетиву, чтобы унять шалящие нервы и вспыхнувшее раздражение от того, что её перебили. Время от времени она кидала подозрительные взгляды на затылок её товарища. А ностальгическая улыбка Разжака, что Феска приняла за оскал, непроизвольно заставила шерстку на хвосте встать дыбом.       — Эх-х-х, прекрасное место. Скучаю по утреннему морскому бризу, вечерним рыбалкам под закатным солнцем, и этой… неповторимой атмосфере всеобщего единения.       — Ты… вы там были? — с опаской спросила Феска.       — Умоляю вас, дорогуша, не просто «был». Я родился там, и провел в этой деревне добрую треть своей жизни, — глаза девушки распахнулись в удивлении, на что Разжак довольно хмыкнул, — Хех, так что, выходит, мы с вами земляки… дважды. Возможно, я даже имел честь общаться с вашими дедушкой и бабушкой, была там одна замечательная семья, представители подвида вануи. Вас я там, конечно, не припомню, но когда вы появились на свет, я уже наверняка преподавал в академии.       — Скорее всего. Так зачем вы явились к нам?       — Ох, прошу меня простить, в последнее время я сам не свой. Постоянно заносит в воспоминания о жизни. Для чего же я пришел? Для чего?.. А, вспомнил. Вам, дорогие мои, дорога в Зельтбуль.       — И с чего мы должны исполнять ваши капризы? — напрягся Калеб. Его спутница поддержала его кивком.       — С того, что ваш Артём сейчас там.       Непроницаемая маска спокойствия Калеба покрылась трещинами, а у Фески на секунду перехватило дыхание.       — Где гарантия, что вы нас не обманываете?       Низ балахона умертвия взметнулся, а выглядывающий кончик хвоста время от времени покачивался. Нежить выглядела задумчивой. Наконец, пумообразный утопил лапу в одеянии, и покопавшись в складках багровой ткани, вытащил на свет витиеватый флакон, с лиловой поблескивающей жидкостью внутри.       — Вам эта вещь о чём-нибудь говорит?       Калеб задержал взгляд всего на секунду, и коротко мотнул головой. Феска же буравила сосуд несколько дольше, но в итоге повторила за товарищем.       — Пара догадок имеется, но увы, я не алхимик.       — Судя по вашей реакции, вы наверняка всё правильно поняли, Феска. Это, — Разжак постучал когтем по стеклянной поверхности фиала, чуть взбалтывая содержимое, — один из немногочисленных следов пребывания Артёма на улицах столицы Зельтбуля. Но раз вам неведомо, что это такое, то и доказать связь вашего «Героя» с этим препаратом я не в силах. Так что, вам остается лишь поверить слову мертвеца.       — Вы сказали, что он в столице, — зацепился за путеводную ниточку Калеб, — вы встречались с ним?       — Я не говорил, что он в Изексе, пусть он там наверняка пробыл некоторое время. Всё же, я не следил за ним всё время. Однако да, я имел честь поговорить с ним за пределами столицы, — наблюдая вытянувшиеся лица, бывший директор удовлетворенно хмыкнул.       — И… как он? — только и смогла выудить из себя лучница.       — На тот момент — плачевно, — тон пумы резко ощетинился сталью. — Ваша задача найти его… и уберечь. Ни меня, ни кого бы то ни было в этом мире, он не станет слушать. За исключением вас троих, конечно.       — У…уберечь?..       — Что с ним случилось, и от чего мы должны его уберегать? — Калеб сумел сохранить спокойствие, чего нельзя сказать о Феске.       — От возможности становления угрозой мирового масштаба.       — Да о чём вы вообще говорите?!       — Феска, тише. Нас всё ещё могут обнаружить, — Калеб повернулся к магу, и, чуть покривившись, перефразировал высказывание спутницы: — Можете изъясняться понятнее?       — Видимо, я выбрал слишком гротескную формулировку. Однако, я подразумевал именно то, что говорил. Если говорить проще — Артём Серебряков ступил на скверную дорожку, и его статус «Героя» ныне сугубо номинальный. Если ещё проще — он постепенно начинает сходить с ума и терять человечность. В Зельтбуле он сотворил много не самых хороших поступков. Да что уж говорить, когда я вошел с ним в контакт, он пребывал в своей «проклятой» форме.       — Он… снова её использовал? Зачем? — Феска обошла костер, и усевшись на бревно, расположила голову на упертых в колени руках.       — Конкретно в тот раз — для самообороны. Тогда его настигли убийцы, подосланные Аку. Если вам интересно, он смог отбиться.       — Он убил их? — бывший рыцарь озвучил вопрос, который волновал их обоих.       Изгнившая кошачья морда качнулась вниз.       — Ясно… — губы Фески вытянулись в полоску, а кулаки плотно сжались. — Нам нужно знать что-то ещё?       — Мгм. Само собой, для начала, когда вы встретите Артёма, будьте начеку. Это далеко не тот человек, которого вы знали, мне совершенно неведомо, что может твориться в его голове. Охраны на границах стало больше, в связи с новым указом Его Величества. Троим вам не прорваться. Я, к сожалению, вам не помощник, так как моя магия бесполезна в бою, я всё же больше созидатель, чем разрушитель. Но я знаю, кто вам может помочь, — Разжак вновь сунул трехпалую лапу в закрома своего безразмерного балахона, и выудил небольшой свёрток, который протянул Феске.       — Что это? — с любопытством спросила волчица, принимая странный предмет.       — Средство для коммуникации. Помощник сам вас найдет, будьте уверены.       Феска не удержалась, и всё же развернула свёрток. Её брови поползли вверх, а вещь едва не выскользнула из рук, чуть не упав прямо в костер. Калеб мельком глянул на содержимое, и нахмурился.       — Как и знал, что с нежитью нельзя говорить. Он сам сошел с ума, мы просто потеряли время, — Калеб вскинул булаву.       — Нет, я не ошибся.       — Дед, ты совсем рехнулся? Это же человеческое ребро! — возгласила Феска, позабыв о всяких манерах.       — Моё ребро, — поправил её Разжак, сдерживая полуулыбку. Его определенно забавляла реакция девушки. — «Помощник» чужаков не любит, но со мной он в ладах. А это, — пума кивнула в сторону свертка, — поможет ему распознать в вас «своих».       — Ладно, сделаю вид, что таскать с собой чье-то ребро — это в порядке вещей, — с наигранным спокойствием промолвила волчица, но все прекрасно видели, как у неё дернулся глаз.       — Что-то ещё? — задал вопрос Калеб, всё ещё с сомнением поглядывая на нежить.       — Да… пожалуй, да. У меня к вам есть один вопрос. Были ли вы на похоронах Люция?       — Это было закрытое мероприятие. Я бы туда никак не могла попасть, — пожала плечами Феска.       — Насколько я знаю, там присутствовали лишь его родители, глава Ордена в качестве начальника охраны, и… — начал вспоминать Калеб.       — Эмили, — закончила за него волчица.       — Вот как, — покивал Разжак. — А на волне, вы застали его смерть?       — К чему вы клоните? — начала терять терпение Феска.       — Значит, застали. Видите ли, меня ни там, ни там, по очевидным причинам, не было. Однако, до меня дошла весть, что бедного юношу хоронили в закрытом гробу, что показалось мне странным. И ведомый любопытством, я проверил место его захоронения… — Разжак замялся, разрываясь, продолжать, или нет. — Впрочем, не важно. Нечего вас лишний раз волновать.       — Ну уж нет, раз уж начали, то заканчивайте, — потребовала серогривая.       — Гроб был пуст.       — И для чего вы это нам поведали? — насторожился Калеб.       — Мало ли, вдруг вы что-то знаете, или у вас имеются какие-нибудь соображения на этот счет. Впрочем, не берите в голову. У вас своих тягот с лихвой. Просто я желал напоследок узнать, смог ли один из моих дорогих учеников обрести покой хотя бы после смерти…       От голоса покойника, полного горечи, Феску проняло до мурашек.       — Мы не знаем, что случилось с телом Люция. По правде говоря, когда он погиб, мы… сбежали, оставив самую сильную тварь на Артёма.       Немертвый волшебник молча выслушал маленькую исповедь Фески. Что-то вспомнив, он огляделся по сторонам.       — Кстати, а где мисс Тёрнер?       — Она как раз скоро должна вернуться, — спокойно ответила Феска, устремляя взгляд в сторону зарослей.       — Вы отпускаете её одну, гулять по лесу вечером, когда вас преследуют отборные головорезы? — в мертвецки-белесых глазах Разжака вспыхнул огонек упрека.       — Мы условились давать ей по пятнадцать минут в день, чтобы побыть одной. К тому же, я прекрасно слышу любые её перемещения. Эмили, как правило, не особо заботиться о том, чтобы передвигаться бесшумно, а отходить дальше пятидесяти шагов мы ей не даем. Сейчас она… — Феска прервалась и прислушалась, подрагивая ушками, — всё ещё на месте.       — А она не особо спешит сегодня, — недовольно прошептал Калеб.       — В общем, Эмили себя в обиду не даст. Лесной зверь ей не помеха, а о приближении людей Короны я узнаю заранее.       — Хм, даже если расклад таков, я всё равно не одобряю подобное. За девочкой нужен глаз да глаз, тем более сейчас, когда её душевное состояние нестабильно.       — Кстати об этом. Вы не хотите повидаться с ней? Она очень скорбела по вам. Всё же, вы ей были почти как родной дедушка.       Разжак сымитировал грустный вздох и покачал головой, приваливаясь спиной к стволу могучего дерева.       — Я специально подгадал момент, пока она отлучится. Ей нельзя меня видеть, иначе её душа поранится ещё сильнее. Вы же в курсе, что она всегда была очень талантливым ребенком?       — Убедились, — хором ответили Феска с Калебом, чем ввели старого мага в состояние секундной прострации.       — Мисс Тёрнер была моей самой способной ученицей. Юное дарование, путеводная звезда академии, пример для подражания — всё это было про неё. Бьюсь об заклад, подосланные за вашими головами люди желали взять её живьем.       Оба обменялись молчаливыми взглядами, как бы подтверждая сказанное директором. Тот же, в свою очередь, довольно покивал своей догадливости.       — Однако, у неё есть и другая сторона. В состоянии стресса она может себя не контролировать, и таким образом может навредить как себе, так и окружающим. Так что, пристально приглядывайте за ней.       — Полагаю, вы сталкивались с подобным, раз так уверенно говорите, — предположил воин, не сводя глаз с чародея.       — Да, было дело. У мисс Тёрнер имелись завистники, которые всячески пытались её травить. Психика Эмили хрупка как хрусталь, нежна как цветок, и если на неё надавить слишком сильно… быть беде. В том инциденте, к счастью, пострадавших не было. Ох, вы бы знали, сколько она тогда слез и извинений пролила. С того момента мисс Тёрнер не только поглощала знания, но и закаляла волю, но подобное потрясение, увы, вряд ли можно побороть обычными тренировками. Так что прошу, — Разжак по очереди проникновенно заглянул в глаза своим собеседникам, — берегите её. Кроме вас, у девочки больше никого не осталось. А теперь ступайте к ней, и направляйтесь в Зельтбуль. Разыщите Артёма, не дайте ему дальше гнить во зле, и… будьте осторожны. Я в вас верю.       Последние слова старый маг изрек с властностью и пафосом, достойными короля. Разжак развернулся спиной, взметнув подол своего балахона. Красная ткань закружилась в коротком танце с ветром, но вскоре вернулась в спокойное состояние, лишь изредка шелестя под напором стихии.       — Что с вами будет дальше? Вы же теперь имеете вечность, — остановил его Калеб.       — Отнюдь. Я не желаю становиться безумной нежитью, поэтому избрал этот путь. Мой удел — отсрочка неизбежного, не более. И знаете, я уже жалею о своем выборе.       — В каком смысле жалеете? — возникла Феска, сводя брови.       — Кто знает, — с болью в голосе загадочно промолвил маг. — Прощайте, Калеб из Рокоста и Феска… из Рулороны.       Пространство вокруг Разжака начало искривляться. Пока не раздался негромкий хлопок, колдун задержал взор на серовласой волчице. Нежити и след простыл, не осталось никаких напоминаний, о том, что Разжак тут был, кроме свертка с ребром, что Феска всё ещё держала в руках.       — Ладно, это было странно, — вынесла вердикт лучница, убирая кость в сумку.       — Не могу не согласиться, — Калеб только сейчас позволил себе выйти из боевой стойки и опустить оружие.       — Но теперь хотя бы мы знаем, что мы были на верном пути. Ладно, — Феска выдохнула, и нацепила рядовую улыбку, — пойдем за Эмили, а то она сегодня засиделась.       Уже в пути, латник, пригибаясь, и то и дело стараясь не получить шальной веткой по лбу, заговорил:       — Не знал, что ты уроженка Мелромарка.       — У девушек должны быть свои секреты, — лукаво улыбнулась волчица. — Ты что, наконец, мной заинтересовался?       — Просто понял, что я о тебе почти ничего не знаю, — вечно бдительный воин успел пригнуться, избегая контакта оттянутой Феской ветки с его лицом.       — Я, как выяснилось, о тебе тоже, — уже прохладнее парировала девушка. — Впрочем, у нас теперь мно-ого времени, чтобы узнать друг друга получше.       — Пришли.       Их глазам открылась крохотная поляна, сплошь усеянная россыпью лазурных лилий. Пара некоторое время не решалась сделать и шагу в этот цветущий островок спокойствия и красоты. Это место было впору изобразить на холсте. И грациозно сидящая на коленях, кажущаяся хрупкой особа лишь дополняла эту картину. Красавица сама выглядела, как расцветающий бутон.       У обоих наблюдателей на душе почему-то стало легко, а Феска так и вовсе вовсю улыбалась. Их взгляды очерчивали изящную фигуру Эмили, что восседала к ним спиной, скользили по копне рыжих волос, спадающих на чистейшее белое одеяние шитое золотыми узорами, что в свете закатного светила отливали игривым пламенем.       Её голова мерно покачивалась из стороны в сторону, в такт мотива, что она тихонечко напевала себе под нос. Калеб в своей манере уже сделал шаг, но волчица пригрозила ему пальцем, и взглянула, как бы говоря, «Зельтбуль подождет».       Так они и простояли с три минуты, пока импровизированное выступление Эмили не закончилось. От этого спокойного и самозабвенного пения, даже у вечно хмурого Калеба приподнялись уголки губ. Мужчина вопросительно взглянул на Феску, и та кивнула, давая добро.       Эмили будто не слышала приближения своих друзей, даже когда тяжелая, закованная в сталь нога ступила на благоухающую опушку. Феска, что легонько, почти на цыпочках шла к Тёрнер, всё ещё с улыбкой разглядывала её ровную спину. Но когда её ушки дёрнулись, волчица насторожилась.       Эмили сдержанно, даже смущенно, посмеялась, отводя голову в сторону. Следом она робко глянула перед собой, и заговорила. Феска не могла слышать, что именно говорила волшебница, та говорила тихо, и расстояние с легким прохладным ветерком не давали ей расслышать шепот.       Когда их разделяло около тридцати локтей, Эмили всё ещё не развернулась к друзьям. Теперь уже Калеб выглядел настороженным, так как рыжеволосая милашка говорила уже обычным, веселым тоном. Даже со спины, она выглядела довольно увлеченной.       На десятке шагов, до пары, наконец, дошел нежный голосок Эмили. Он был совсем непохож на тот, что они в последнее время привыкли слышать. Он был полон жизни.       — Понравилось моё пение?       Феска невольно выдохнула, с нескрываемым облегчением, останавливаясь.       — Да, конечно, — весело ответила она.       — Я старалась. Раз понравилось, то не зря посещала дополнительные уроки вокала Эдварда-сенсея, — хихикнула Эмили, не поворачивая головы.       — Ты задержалась, — прохладно констатировал Калеб.       — Это место очень красивое, здесь мне спокойнее.       — Всё равно, это не повод нарушать договоренность. Здесь не безопасно.       — Ты так заботишься обо мне… у-у-у, пожалуйста, не заставляй меня краснеть, — смущенно пролепетала рыжеволосая, втягивая голову в плечи.       — Эмили, нам нужно идти, — Феска шагнула к подруге.       — Уже возвращаться? У-у-у, не хочу. Можно мы посидим здесь ещё… пять минуточек?       Волчица покосилась на Калеба, что так же приближался, но с другой стороны. Он выглядел по-прежнему напряженным.       — Нет, нам уже пора, — твердо настоял на своём бывший рыцарь.       — Да ладно тебе, они ничего не заметят, если мы останемся чуть подольше. Пять минут погоды не сделают.       — «Они»? Ты о ком? — не поняла Феска, но Эмили, казалось, не слушала.       — Хе-хе-хе, но я никуда же не убегу. Тем более, у Фески такие большие и пушистые уши, она наверняка услышит меня за тридевять земель. А Калеб-кун не даст мне и шагу лишнего сделать, всегда такой внимательный и заботливый, — в голоске Эмили проскользнул очередной, теперь уже грустный смешок.       — Эмили?.. — в сердце Фески начала закрадываться тревога.       Волчица подошла, и нависла над плечом подруги, что всё ещё смотрела вперед. Она не видела её лица, но увидела кое-что другое. Феска застыла, будто её ударила молния, и еле-еле подавила вырывающийся наружу вскрик. Подошедший Калеб свёл брови, и непроницаемым взглядом вперился в Эмили.       — Доверять им? Но я и так доверяю! Просто… мне кажется, что я для них обуза…       Эмили наклонила голову, так и не поворачиваясь к подошедшим друзьям, что уже буквально стояли над её душой. Она будто их не видела и не слышала. Волчица неотрывно глядела на ладони волшебницы, что покрывали что-то, лежащее прямо перед ней, утопающее в траве.       То была бледная как смерть человеческая рука. Эмили с нежностью, даже любовью, непрестанно поглаживала давно околевшие пальцы, на одном из которых Феска углядела смутно знакомый перстень, поблескивающий в лучах закатного светила. Серогривой еле-еле хватило решимости, чтобы обратить шокированный взгляд на Калеба.       — Это кольцо, которое Артём подарил ему перед волной, — шепотом подтвердил её догадки богатырь.       — Что-что? Обернуться назад? — бросила Эмили в пустоту перед собой, будто перед ней кто-то сидел. Её пальчики не переставали ласкать чужую ладонь.       И Феска, и Калеб уже догадались, что всё это время, Тёрнер говорила не с ними.       Наконец, рыжая волшебница повернулась к друзьям, и с неловкой улыбкой ребенка, пойманного на шалости, оглядела каждого.       — Ой-ей… кажется, я попалась… хе-хе…       Феска уже с нескрываемым ужасом заглядывала в её неестественно огромные, бездонные зрачки.