Забытый Герой

      Стоял на редкость спокойный золотистый закат. Подле парадного входа в донжон свою службу несла парочка молодых, но уже заматеревших солдат. Однорукий юнец и относительно здоровый, если не считать множества шрамов на приплюснутой морде, пёсиголовец. Эти двое, видевшие бойню, развернувшуюся в родных краях, и даже лично верой, правдой и собственной кровью отстаивающие улицы, на которых они провели детство, сейчас же могли себе позволить расслабленно полюбоваться на городскую панораму, да нежиться в лучах уходящего светила.       Это было их наградой, и она им была нужнее гораздо больше любых орденов и почестей. Минуты передышки и пусть и гнетущего, но спокойствия. По сравнению с пережитым кошмаром — дворцовая вахта являлась чуть ли не отпуском.       Раскидистый пейзаж ласкал их затуманенный усталостью взгляд. Вернее, успокаивало только вечно недостижимое небо. А вот то, что лежало под ним вызывало даже не тревогу — лишь обреченное понимание того, что второго подобного бедствия страна не переживет.             И только вид мучительно медленно синеющего Древа вселял какую-никакую надежду. То был символ того, что в души выживших, что топчут эту землю, возвращается вера в завтрашний день. А как знает каждый житель Нового Эдема — что Древу отдаешь — то оно тебе и вернет.       — Приятный вечер, — вслух резюмировал гвардеец.       — Это в каком месте? — раздался стон по правую руку. Его сослуживец не мог похвастать бодростью, и устало опирался на алебарду, будто старец о палку.       — Ну, как минимум небеса сегодня в хорошем настроении, и слезы почем зря не льют, — он одарил небосвод искренней улыбкой. — Да и желающих прорваться во дворец сегодня почти не было.       На свои аргументы молодой, но уже не зеленый страж получил сдавленный хохот, перешедший в надрывный кашель.       — Ха… ха-ха… вот это ты даешь, Тит! Желающих, видите ли, не было! А те полсотни бунтарей что, думаешь, мимо проходили? Мне бы твою беззаботность!       — Но уже не сотню, как пять дней назад. И не полторы сотни, как декаду до этого, — подметил названный Титом воин.       — Н-да… Пущай волна у тебя и оттяпала руку, но оптимизм с тобой, похоже, до гроба останется. Слух, кстати о бунтарях. Заметил, с ними сегодня не было этого, как его…       — Лекса? Который ещё заводилой у них был? — уточнил Тит.       — Да-да, его. Не знаешь, чё это его сегодня не видать? — с неподдельным любопытством поинтересовался его боевой товарищ.       — Точняк! Я сегодня в столовой краем уха от Ромула слышал, что они как восточный район патрулировали, так к нему домой наведались. Тамошняя пекарша по соседству жила, наткнулась на них, да давай заваливать жалобами, дескать, несет из его дома дерьмом и дохлой крысой.       — А что они?       — Отказывать тетке не стали — прошли к дому Лекса, а там вонь жуткая. Никто дверь не открывал, так они долго не думали, и вышибли. А там этот гад висит в петле, а по полу бутылки с бухлом. Небось по синьке понял, что херню творил, отчаялся, да повесился.       — Х-м-м… — второй стражник заметно призадумался. — У него с пальцами всё в порядке было? То бишь, ногти не ободраны, кожа не слезла?       — Да поди ж разбери! Меня-то там не было, хвала Древу и небесам, — начал открещиваться Тит, но затем серьезно прищурился. — И вообще, на что намекаешь?       — А на то, что бунтарю нашему могли помочь зассыхи в юбках и в дебильных чепчиках.       — П-ф-ф, ты правда в эти байки веришь? — фыркнул заметно расслабившийся Тит. — Только не нужно сейчас опять доказывать, что у нас по замку шныряет кучка горничных-убийц. Хе, придумай лучше чего посвежее!       — Знаешь, после того как Его Величество внезапно обзавелся ногами, я уже и не в такое готов поверить.       Как только молва о царе начала витать в воздухе, Тита непроизвольно передернуло от прохладного ветерка.       — Неспокойно мне, братишка. Что-то нехорошее зреет, жопой чую.       — И мне, Тит, и мне. Поменялся Терий с тех дней, ой как поменялся. Не исключаю, что это он приказал с Лексом… ну того.       — Т-с-с! — шикнул на напарника однорукий, приложив палец к губам. Его голос сорвался на кричащий шепот. — Совсем сдурел такое говорить?!       Пёсья морда ощетинилась злобной усмешкой, обнажая неровный ряд белых клыков.       — Самого не задрало делать вид, что всё в порядке? Царь нынче иной! Неоправданно суровые указы, запреты на въезд и выезд, да ещё и налоги задрали, в теперешнее-то время! Это мы на хорошей ветке уселись, а гражданские концы с концами едва сводят. И «рассветные»… будто надсмотрщики, — человек-пес с явным презрением смачно сплюнул на брусчатку. — Хочу уйти, да не могу — мелкотню с женой кормить надо.       Мощный порыв всполошил могучую двуцветную крону Древа. В приятно шелестящей листве, звонкая мелодия которой прокатилась по почти пустым ныне улицам, казалось, прилило капельку угрожающей красноты. Притомившийся кинокефал почесал за длинным висячим ухом. Былую экспрессию будто сдуло порывами стихии.       — Его Величество всё никак к народу не выберется. Царь, которого я знавал, вышел бы в люди и вел бы разговор, как это должен делать настоящий лидер. А сейчас что? Единственные, с кем он хоть как-то пересекается — всезнайки из академии. У люда простое желание: узнать, что стране на него не плевать.       Издали начал слышаться монотонный перестук копыт. Цокот стремительно приближался, отчего стража напряглась, и встала по струнке. Наконец, из-за горизонта показалось три фигуры верхом на могучих скакунах.       Установить принадлежность визитеров с такого расстояния не представлялось возможным, а одинаковые серые плащи надежно скрывали личность каждого всадника. Как только до ворот оставалось около сотни шагов, лошади перешли на легкую трусцу.       Только легкомысленный Тит открыл рот, как тут же разглядел благородную белоснежную шерстку одного из жеребцов. Парень сию же секунду прикусил язык, ведь следом он встретился взглядом с наездником… вернее сказать, наездницей. Та, немного помедлив, ловко спешилась и погладила верного скакуна по холке.       — Дальше я сама. Позаботьтесь о нем, — обратилась женщина к своей свите, коими являлись безликие фигуры в таких же плащах с глубокими капюшонами.       По голосу признав свою царицу, сторожи тотчас синхронно ударили себя в грудь. В случае однорукого юнца сей жест выражения почести вышел несколько неуклюжим. Бедолага Тит настолько перепугался, что даже выронил алебарду. Оружие с оглушительным звоном опрокинулось наземь.       Искалеченный солдат застыл в ступоре, готовый сквозь землю со стыда провалиться. Наблюдая выступившую на побледневшем лбу испарину, Аку выжидающе уставилась на непутевого неудачника. Сообразив, что тот вот-вот в обморок грохнется, царица вымученно вздохнула, да махнула пушистым хвостом, ловко подцепляя оружие. Мгновение, и вот древко алебарды было в крепкой хватке лисицы.       — П-простите мою неловкость, Ваше…       — Оружие нужно держать крепко. На поле боя оно — твой главный друг и пропуск в завтра, — царица скосила взор к культе гвардейца. — Мне кажется, что ты должен был уяснить эту простую истину.       Аку грубо всучила алебарду обомлевшего стража, да так, что тот едва не свалился с ног, после чего грубо и властно приказала:       — А теперь иди, отдыхай. Лишь стоя здесь ты выставляешь посмешищем всех, кто сейчас находится во дворце.       Царица не стала ни ожидать ответной реакции, ни следить за исполнением приказа. Зачем, если доподлинно известно, что он будет исполнен сию минуту. Наблюдение за столь низким по статусу человеком сверх отведенного поставило бы её в невыгодное положение. Аку и без того проявила слишком много признаков внимания к какому-то рядовому.       Лишь минуя ворота, кицуне, не поворачивая головы и не сменяя маски статной безразличности, мазнула прохладным взором по относительно здоровому зверолюду, будто совершая смертельный росчерк.       Пёсиголовец и не успел заметить, как перестал дышать. Короткий мех по всему телу покрылся выступившей от волнения влагой. Всего один секундный взгляд сказал ему куда больше, чем любые слова и жесты. Аку всё слышала.

***

      Лисица по-хозяйски оглядела просторный холл. Нынче здесь было необычайно безлюдно, но оно и не удивительно, ведь у каждого в стране прибавилось работы. Это, разумеется, касалось и дворцовой прислуги.       Внутреннее убранство уже не поражало своей роскошью. Если бы не редкие отголоски разговоров из длинных коридоров, то можно было бы по ошибке счесть замок заброшенным. По углам невооруженным глазом можно было заметить пылевое покрывало, в укромном местечке под потолком непоседливый паучок уже раскинул свои сети, а доспехи в нишах на стенах так и вовсе, казалось, не трогали месяц. Даже парочка осветительных кристаллов то и дело мигали, как бы требуя скорейшей замены.       Перенаправление персонала на более общественно-полезные дела было одной из инициатив самой Аку, но на её точеном лице всё же отпечаталась секундная прострация. Она явно не ожидала по возвращению с длительной поездки узреть свой, по сути, дом в таком запущенном состоянии.       «И всё же, какой идиот додумался поставить калеку на охрану парадного входа?..» — про себя причитала владычица, уже больше на автомате, чем осознанно петляя по извилистым и бессистемным на первый взгляд замковым коммуникациям.       Лишь находясь в стенах собственных покоев, Аку смогла-таки позволить себе тяжелый вздох. Женщина даже не удосужилась дойти до кровати, и попросту сползла вниз, прильнув спиной к запертой двери. Её руки непроизвольно обняли колени, в то время как хвост прикрыл своим пушистым покровом облаченные в кожаные сапоги ступни.       — Дом, милый дом… — с самую малость обветренных в дороге губ сорвался сухой смешок.       Просидев на холодном полу с минуту, царица пришла к выводу, что пора вставать, да облачаться в повседневный наряд. Диаршья опочивальня наполнилась тихими недовольными жалобами на непростую судьбу её хозяйки, что уносились сквозь приоткрытое окошко в бесконечные дали. Аку выплескивала всё негодование, что накопилось за время её отсутствия, совершенно ничего не стесняясь. То скорее было устоявшейся привычкой, нежели выходящим из ряда вон случаем.       Это помещение уже долгие годы собирало в себе тяжбы владычицы, её сиюминутные переживания, а изредка и секреты. Лишь здесь Аку могла без опаски побыть другим человеком, не боясь за то, что её слабости уловит чей-то глаз или ухо. Дошло до того, что она даже время от времени про себя в шутку именует сие место «Храмом Нытья».       Лишь полностью обернув накопившийся стресс в речь, и преподнеся его четырем стенам, Аку решилась отодвинуть небольшую ширму, что скрывала зеркало на туалетном столике. На неё взирала утомленная прекрасная дева с глазами точно отлитыми из золота. Внешне её усталость, кроме как в выражении физиономии не отражалось. Едва завидев себя, на лишенном любых изъянов лице заиграла вялая усмешка, обнажающая острые хищнические клыки.       — Почти двое суток в седле, а всё равно как всегда неотразима… тц, — отчего-то мимолетный смех перерос в обозленный оскал.       Интерес девушки перешел от светлого лика к тому, что было ниже. Изящная ладонь чуть поднялась, и накрыла собой точку чуть выше солнечного сплетения. Именно туда пришелся наиболее смертоносный пронзающий удар чемпиона волны. И ведь глядя на идеально здоровое тело сейчас, никто бы даже и подумать не смог, что ещё недавно, на месте гладкой кожи была огромная сквозная рана, которую сложно сопоставить с жизнью.       «Я больше не могу так рисковать», — сделала немой вывод лисица.       Аку отвлеклась от созерцания собственного отражения и принялась натурально, без всякой грации, рыться в шкафу в поисках подходящего платья. Забраковав пару вариантов, она махнула рукой, да схватила первое попавшееся. Переодевалась Аку полностью самостоятельно, без помощи прислуги.       В момент, когда лисица наклонилась, ведя ожесточенную борьбу с очередной застежкой на спине, её внимание привлекла свисающая с шеи звякнувшая цепочка, на которой держалась небольшая, покрытая ржавчиной металлическая пластинка. Аку невольно провела указательным пальцем по испещренной царапинами поверхности. Та пропиталась теплом её тела. Чуть поколебавшись, кицуне сняла нетипичное для особы её статуса украшение, и с ещё более нетипичной для неё теплотой во взгляде, упрятала его в один из пустующих ящичков всё того же столика.       Уголки губ Аку мимолетно приподнялись в подобии грустной ностальгии, когда она задвинула ящик. Стоило раздаться короткому стуку дерева, всё тело царицы содрогнулось. Её лик перекосила гримаса боли, а из глотки рвались с трудом сдерживаемые стенания. Аку не смогла удержаться на ногах, и обняв всю себя завалилась на пол, при этом болезненно стукнувшись виском об угол тумбочки.       Девушка тряслась в судорожном припадке с минуту, лёжа на боку, и будто не зная, за что ухватиться. Её стучащие зубы сомкнулись, а их обладательница даже не заметила, что нечаянно закусила внутреннюю часть нижней губы. По щеке из уголка рта побежал ручеек из покрасневшей от капель крови слюны, оканчивая свой путь в пушистых ворсинках ковра. Там же исчезали и редкие слезы, что вытекали из выпученных глаз Аку.       Хватка пребывающей в столь плачевном состоянии повелительницы сомкнулась на краю кровати. Движения Аку были рваными и ломанными, будто она боролась за право управлять своим телом. Когда лисица сообразила, что все попытки встать тщетны, она ползком добралась до распахнутых дверец вмонтированного в стену шкафа, разгневанно сверля тот сузившимися зрачками.       Возня с механизмом потайного отсека продлилась до тех пор, пока не ударил второй импульс, который чуть не лишил Аку чувств. С утробным рычаньем она со всей силой вдарила по фальш-стенке, и одной рукой выдернула кусок дерева, не обращая ни малейшего внимания на впившиеся в ладонь занозы.       Расписной ларец с максимально возможной бережностью был извлечен из крохотной ниши, и Аку, задыхаясь и проклиная всё на чем свет стоит, кое-как смогла расположить тот на полу. На очереди был кодовый замок, от одного только вида которого страдающая девушка едва не взвыла. Она чуть было не попыталась силой взломать сундучок, но вовремя одернула руку. Сделай она так, то пришлось бы ещё с неделю выкорчевывать из тела неприятное проклятие, наложенное на шкатулку.       Картинка перед её глазами плыла, двигаться становилось всё сложнее, но царица лихорадочно вспоминала шифр, попутно проговаривая тот вслух и выводя его на панели. Заветный «щелк» частично вырвал Аку из мира агонии.       Непослушными пальцами она откупорила пробку первого схваченного флакона. Стоило Аку поднести горлышко сосуда с соком Древа Жизни к губам, как третий импульс сковал её тело. Царица с беспомощным видом наблюдала как ёмкость скользнула вниз, сквозь ослабевшую хватку. Секундный испуг отразился на всем её естестве — можно было даже пронаблюдать зашевелившиеся волосы.       Оцепенение отпустило девушку, и та, нелепо извернувшись, нырнула вниз, демонстрируя чудеса ловкости своих рук. Увы, рук не хватило. Спасение пришло снизу — фиал упал аккурат в пушистый мех на свернувшемся в подобие колечка хвосте.       Несколько капель всё же было потеряно, но то явно был более привлекательный сценарий, нежели если бы вся мистическая жидкость промочила ковер.       Кицуне залпом залила в себя всё, что осталось, и убедилась, что сосуд опустел досуха. Новая волна судорог сулила уже не боль, но прилив наслаждения совершенно разного толка, от низменного телесного, до останавливающего течения разума. То и близко не стояло с наркотическим дурманом или экстазом от кульминации союза плоти, нет… это была совершенно другая лига.       Аку была опьянена течением жизни внутри себя.       Каждую клеточку её тела кольнуло едва заметными разрядами, отчего на коже выступили целые табуны мурашек. Застоявшаяся кровь побежала по капиллярам будто бешенная, приливая к голове и особо чувствительным зонам, разгоняя все ощущения до предела. Первые несколько секунд дались Аку особенно тяжело, ибо тело попросту не слушалось, полностью отдавшись конвульсиям, в то время как разум буквально опустел. В эти мгновения она перестала быть мыслящим существом. Перестала быть самой собой.       Аку отпустило так же резко, как и погрузило в убийственную эйфорию. Когда она начала осознавать где находится, и что вообще происходит, то тут же принялась бегло ощупывать себя. Кисть руки остановилась на плоском, вздымающемся от частого дыхания животе.       Боли будто и не было, и теперь, уже в здравом уме и трезвой памяти, царица оглядела последствия своих деяний.       — Шкаф придется чинить, — апатичным шепотом констатировала Аку. Её взгляд медленно сползал вниз. — И ковер стирать… опять.       Поблескивающие пробирки вновь привлекли к себе внимание. Аку с деловитой задумчивостью и дотошностью пересчитала емкости, и пришла к неутешительному выводу: она ошиблась в расчетах. Затраты древесного нектара оказались выше ожидаемых, и теперь этих остатков едва хватало на три месяца.       С досады она закусила ноготь на большом пальце. Однако Аку не была бы собой, если бы вот так просто давала лишь одной проблеме подкосить свой дух. Кицуне подобралась, и в скорейшем темпе привела себя в надлежащий статусу вид. Скоротечная уборка окончилась последним беглым взглядом в отражение. Цыкнув сквозь зубы, девушка зашторила зеркало и покинула комнату.       Сторонний наблюдатель, коим выступала редко встречающаяся безликая прислуга, даже и близко не мог осознать, что гложет королеву. Всё, что обывателю доводится видеть — дежурная, отточенная до совершенства тонкая улыбка, по которой невозможно уловить ход мыслей.       Путь её лежал в канцелярию. Пусть девушка только с дороги, но навалившуюся после волн работу с документами никто не отменял. Впрочем, сейчас Аку решила, что бумажная волокита может ограничиться беглым просмотром выжимок малозначащих отчетов, ибо большую часть остальной рутины самоотверженно взял на себя супруг, ровно как и внутреннее делопроизводство.       Все необходимые бумаги уже ожидали её на положенном месте. Принесший их заботливо всё рассортировал и сложил в аккуратные стопочки в порядке важности — всё в угоду удобству и экономии времени госпожи.       Аку и читать особо не было нужды — удручающая картина за окном и омертвевшие лица горожан были гораздо красноречивее монотонных рядов сухого текста, сливающихся в однородное чернильное марево на бумаге. Тем не менее, иметь четкое представление об обстановке в государстве — её прямая обязанность.       Даже при учете того, что читала Аку по большей части по диагонали, ушло у неё почти четверть часа. Теперь же лисицу ждал волнительный и ответственный момент, коим являлась встреча с мужем. От одной из горничных Аку выяснила, что Терий недавно был в своих покоях. Сам вид служанки при упоминании имени царя вызвал у дамы недоумение. Горничная явно ощущала себя не в своей тарелке.       Кицуне и заметить не успела, как очутилась подле знакомой двери. Раздался короткий, но уверенный стук. Ответа не последовало. Тогда Аку уже не стесняясь, по-хозяйски, смело потянула ручку и зашла вовнутрь. Никого.       Комната пребывала в почти идеальном порядке, в воздухе даже и пылинки не витало. Обычно занавешенные шторы, что погружали покои царя в вечный полумрак, ныне не закрывали света. О том, что здесь кто-то недавно был, свидетельствовал небольшой, можно даже сказать творческий бардак на столе и отодвинутый стул. Последнее заинтересовало Аку гораздо больше, ведь если бы её муж и проводил время за пером или чтением, то делал бы это в своей коляске.       Аку несколько насторожилась, но всё же подступила к письменному столу. Её встретила неаккуратная стопка книг, развернутый пергамент с витиеватой кроваво-красной печатью, да перо в чернильнице. Судя по подтекам на внутренней стенке банки, пером относительно недавно пользовались. Златоглазая взяла одну из книг, что покоилась на вершине башенки. Обложка несколько смутила, но вместе с тем и заинтересовала Аку, ибо в стенах покоев правителя она видела подобное впервые.       — «Магическая инженерия: выгоды, риски и перспективы»?.. Ух ты… Не думала, что человек вроде него станет интересоваться подобными вещами. Тем не менее, раз он начал проявлять интерес хоть к чему-то, то это, пожалуй, хороший знак.       Девушка не могла не порадоваться за своего мужа. Её сердце на миг тронуло тепло, невольно заставившее разгладиться её застывшее лицо. Аку быстро взяла себя в руки и глянула на следующий талмуд, что привлекал взгляд приятной текстурой своего переплета.       «Манатех — ключ к будущему» — вот что гласила обложка. Аку приподняла бровь, и ведомая любопытством, переложила увесистый том, дабы рассмотреть следующие книжные экземпляры. Все названия, так или иначе, отсылали к одной и той же теме — симбиозу технологии и магии. Как выяснилось, среди серьезных трудов именитых деятелей также затесались и исследовательские журналы Хамвеллских выпускников, многие из которых ныне стажируются в Фобрее и даже диссертация за авторством её знакомого преподавателя из магической академии, который в мирное время преподавал её пасынку големостроение.       Лучик закатного светила коснулся глаз Аку, заставив ту прищуриться. Кицуне проследила за сползающим вниз отсветом. Тончайшая яркая полоса неспешно стекла с платья царицы, перекинулась на стол, и на миг остановилась на неприметном уголке листка бумаги, еле-еле выглядывающим из-под макулатурного настила. Не удержавшись, Аку бережно потянула будто нарочно подсвеченный листок.       Первое, что попало в поле зрения, было какой-то неразборчивой сноской, написанной мелким, но знакомым почерком, в котором узнавался её супруг. Следом показалась и часть рисунка, хотя его впору назвать чертежом.       Поначалу Аку приняла увиденное за набросок какой-то новой модели боевого голема, только вот мнимое наваждение стремительно увядало с каждым мгновением. Догадка пошла прахом при более детальном изучении наброска.       Явно проглядывающие, не свойственные эксплуатируемым образцам человеческие пропорции, покрывающая всё тело броня и иные дополнительные детали не самого ясного назначения, коими пестрел рисунок вызывали целый ряд вопросов. Впрочем, к каждой такой мелочи любезно прилагалась соответствующая заметка, правда многочисленные помарки и исправления ставили под сомнение их пользу.       Смотрелось конструкция сего — как окрестила про себя Аку — доспеха, громоздко и незавершенно, словно это лишь прототип. Пусть Аку и близко не являлась специалистом в големостроении, но даже ей под силу отличить конструктов от… вот этого.       Пушистое ухо дернулось, пытаясь поймать грозный отзвук чьего-то тяжелого шага. Вопреки ожиданиям царицы, неизвестный не прошел мимо, но уверенно открыл дверь, даже не удосужившись банально постучаться. Аку уже воображала, кем мог оказаться наглец, вот так без страха вламывающийся в спальню первого лица государства, и как бы его получше наказать.       — Рад, что ты вернулась в добром здравии, Аку.       Женщина оказалась обезоружена этим знакомым, полным тихой радости и заботы голосом. С ней говорило то самое первое лицо государства и по совместительству хозяин этих покоев. Теперь уже белоснежная лисица стала выглядеть как нарушительница. Тем не менее, Аку было всё равно. В её голове кое-что не складывалось, ведь она была точно-точно уверена, что слышала шаги. Обрывая ненужную нить раздумий, она резко повернула голову, да опешивши уставилась на стоящего в проеме Терия.       Царь с гордой ухмылкой и сложенными на груди руками наблюдал за слегка приоткрытым ртом своей жены и немым удивлением, плещущимся в её очах. Аку даже не сразу признала Терия в этом мужчине.       От образа жалкого, убитого горем слепца не осталось даже намека. Расслабленная, неформальная поза, в которой, тем не менее, прослеживалась надлежащая стать. Коротко постриженные пшеничные волосы и гладко выбритый подбородок заменили собой спутавшиеся от недостатка ухода колтуны, что по какой-то нелепой случайности именовались бородой. С лазурных глаз спала всякая пелена, и теперь взгляд правителя прямо-таки сочился жизнью. Весь его вид буквально фонил неясной аурой не самого уместного оптимизма. И всё это в совокупности ещё больше роднило Терия с погибшим сыном, что сразу же бросилось Аку в глаза.       Но самое главное, он стоял. На ногах.       — Ну как? — в нетерпении ухмыльнулся Терий, приподняв подбородок.       — Дорогой… — Аку повернулась всем телом к венценосному, попутно за спиной второпях пытаясь спрятать рисунок под кипой бумаг. Кицуне медленно двинулась к мужчине. — Ты… ты всё-таки наконец посетил цирюльника?       Томительная тишь длилась недолго — её разорвал сам эдемский царь своим внезапным хохотом.       — Ох Аку, ты всё не перестаешь меня удивлять, даже не смотря на минувшие годы! — государь состроил нетипичное для человека его возраста и склада ума выражение лица — деланную обиду. — Хотел похвастать, но тебя, похоже, ничем не удивишь…       — Нет-нет! — выставила руки Аку. — Я просто… Когда я уехала, ты выглядел, ну… сам понимаешь, иначе. Протезы в наше время конечно не редкость, но чтобы такие… Как?       — Так тебя всё-таки можно удивить! — обрадовался мужчина. — Однако моей заслугой здесь и не пахнет. Все почести ученым, которые и сконструировали это дивное изобретение. Поначалу я относился к ним со скепсисом, — Терий посмотрел вниз и принялся переминаться с ноги на ногу, — но теперь я уверен, что они ничуть не хуже, а где-то даже лучше настоящих. Жаль только, что теперь босым по травушке не походишь, да и про приятную усталость после долгого пути можно забыть…       Левое ухо Аку непроизвольно опустилось к макушке, в то время как лицо посетила кривая, нервно играющая улыбка. Девушка впопыхах пыталась подобрать подходящие слова, но приоткрывающиеся из раза в раз уста так и не принесли ни единого звука. Терий заметил настроение супруги, и поспешил сменить тему.       — Ну да что мы всё обо мне, да обо мне. Лучше поведай, как прошла поездка.       Девушку передернуло, будто её пронзило невидимой стрелой. Физиономия красавицы же заметно скисла, а отведенный стыдливый взгляд оказался на диво красноречив и позволил Терию предсказать приблизительный расклад.       — Всё не очень, да? — озвучил догадку мужчина, после чего вспомнил, что всё ещё стоит на пороге с распахнутой дверью.       Он кивком призвал Аку присесть на кровать, в то время как сам устроился на том самом стуле, что расположился подле письменного стола. Приняв предложение мужа, Аку без особого стеснения заняла предложенное место, попутно располагая хвост на собственных коленях. В этот миг она внутренне возносила мольбы, чтобы Терий не заметил результата её любопытства. Пусть они и обвенчаны, но это вовсе не давало Аку морального права вот так рыться в личных вещах мужа.       — Ну ка-ак сказать «не очень»… В какой-то степени, нам повезло, ведь саммит проходил не в Зельтбуле, иначе с меня бы спросили по полной.       — Ты делала всё по плану? — со всей серьезностью осведомился Терий.       — Ага, — последовал в ответ легкомысленный выдох. — Всё отрицала, как и договаривались. Только вот не уверена, что эта стратегия в долгосрочной перспективе будет правильной, ибо в будущем нам это вранье может ой как неприятно аукнуться. Впрочем, большую часть внимания небезосновательно взял на себя вопрос о Священных Героях.       — И что? Королева Мелромарка смогла всех урезонить?       — Как ни странно, да. Не устаю поражаться её навыку ведения переговоров. У этой женщины поистине дьявольский язык… — Аку с некоей завистливостью закусила губу. — В общем, вопрос о личности нападающего на зельтбульские Часы пусть и поднимался, но имел исключительно локальный характер. Нам на руку то, что о существовании Дубля никто не знает.       — Так тебе ещё не доложили?       — О чем? — заметно напряглась Аку, сжав края одеяла, на котором восседала.       — Пока что это неподтвержденная информация, ещё даже не достигшая уровня слухов, но похоже Серебряков поучаствовал в отражении волны, что отгремела в портовом городе Дриморг.       — И… как всё прошло? — с волнением в голосе вопросила кицуне, а затем вздрогнула, будто что-то вспомнив: — В зельтбульской волне же должен был участвовать Звездный Герой Метательного. Что с ним?       — Данные слишком разнятся, чтобы утверждать что-либо наверняка. Впрочем, оно и не удивительно, ведь в том хаосе поди разбери, что было, а что нет. Однако помимо слухов существует ещё утечка информации из фобрейского филиала Церкви Семи Звездных, и благодаря ей стало доподлинно известно, что Метательное Оружие потеряло своего хозяина.       Терий вещал совершенно обыденным, несколько отстраненно-меланхоличным тоном. Аку никак не могла взять в толк, как же её муж мог с таким поразительным спокойствием сообщать столь ужасную по всем параметрам весть. Она уже не первый раз за этот день оказывается в стрессовом положении, но именно последняя новость ввела Аку в состояние полнейшей прострации.       — То есть, тот юноша, Энель…       — Не факт, — Терий словом и жестом приостановил зарождающееся волнение своей жены. — Как я уже и сказал ранее, сейчас ничему нельзя верить. Версий произошедшего слишком много. Интересующая нас истина наверняка скрывается где-то посередине.       — Это уже не важно. Если Звездное Метательное осталось без владельца, то у нас проблемы.       Для неё уже не было принципиальной разницы, мертв ли мальчишка, или оружие покинуло его по иной причине — исход один. Новый Эдем остался без могучего покровителя.       — Всё будет хорошо, Аку, — мужчина одарил любимую ободряющей улыбкой, которая, вопреки ожиданиям, лишь вызвала у собеседницы налет раздражения.       — «Хорошо»?.. — она не сдержала вырывающийся саркастический смешок. — Ты хоть понимаешь, в каком сейчас положении страна находится? Хорошо, спрошу по-другому. Когда ты последний раз смотрел в окно? Всматривался в лица людей, которым ты поклялся служить? В конце-то концов, видел алеющую листву этого проклятого дерева? — Аку размашистым жестом указала в сторону окна. — Про тебя уже дворцовая стража сплетничать начинает.       — Прошу, будь благоразумна. Сама же знаешь, что если хочешь вернуть синеву — начни с себя.       — Я спокойна как сытая виверна, — лисица качнула копной серебряных волос, и после этого, казалось, всякая экспрессия покинула её дух. — Просто я немножечко в замешательстве, самую капельку.       — Прекрасно понимаю. Как понимаю и твои аппетиты, касающиеся Звездного Героя. Я в курсе, что ты приписала все свои заслуги ему, ведь лепила из него символ надежды, дабы вернуть Древо в прежний вид.       Веки Аку прикрыли золотистые глаза. Её взгляд похолодел, а губы вытянулись в тонкую линию. Все эти незначительные и едва уловимые перемены не ускользали от наученного совместной жизнью Терия. Правитель встал со стула, сложил руки за спиной, да принялся выписывать круги по периметру своих покоев. Собравшись с духом, он наконец заговорил, растворяя гнетущую паузу:       — Теперь в этом всём нет нужды. Ты и без этого сделала очень многое для нас. Как явного, так и тайного.       — Что ты имеешь в виду?       Тон Аку погрузил комнату в почти физически ощутимый мороз. Она специально задала наименее определенный вопрос, дабы не вызывать лишних подозрений и дать Терию выбор. Кицуне долго разглядывала лицо супруга, стараясь уловить в нем хоть какую-то зацепку, но тот на диво умело прятал любые посторонние эмоции.       — То, что сказал. Твой вклад в будущее страны неоценим.       — Не говори глупостей, — Аку фыркнула, и в более расслабленной манере отмахнулась. Былое напряжение сходило на нет.       — Я не шучу. Аку, я пусть лишился ног, но не глаз. Именно твоими усилиями страна стала походить на страну, а не на общину беглых отщепенцев. Пока я продвигал мелкие реформы по десятому кругу и пытался задобрить наших больших соседей, ты уверенно двигала нас вперед.       — Ты мне льстишь, — девушка с шутливым кокетством прикрыла рот распушившимся хвостом. На это Терий лишь посерьезнел, и принялся загибать пальцы.       — Отнюдь. Почти полное искоренение преступности как явления на всех уровнях, от казнокрадов до мелкого ворья и жулья. Рекордный рост экономики и качества жизни со времен основания государства. Везде, буквально в каждой сфере видны деяния твоих рук. И это я не затрагивал революцию в области магии.       — Последнее целиком и полностью на ученых из академии, — спокойно парировала лисица.       — Вот о чем я и говорю. Ты недостаточно откровенна со мной, — Терий подлетел к злосчастному столу, и принялся потрошить один из ящиков. Полуминутой позднее, царь выудил малость потрепанную папку, и продемонстрировал её содержимое собеседнице. — Это твой указ о форсировании добычи аккумулирующих кристаллов, которые на тот момент, на минуточку, считались не более чем пустышками и использовались разве что в ювелирном деле. А теперь мы экспортируем их по всему миру в качестве универсальных носителей заклинаний. В Хамвелле подтвердили все мои догадки: все как один твердят, что знания пришли извне. Аку, ты хоть понимаешь, какой вообще прорыв совершила?       — Всего-то подала умным людям идейку, — невозмутимо пожала плечами та, после чего на её лике заиграло недовольство. — Перестань осыпать меня лестью и присуждать мне надуманные достижения. Лучше поведай, к чему ты клонишь.       Мужчина звучно выдохнул и двинулся в сторону кровати. Аку поймала себя на мысли, что эти тяжелые, звонкие, лишенные всякой человеческой грации шаги её нервируют. Она не слышала в них человека, который был ей знаком. Для её чуткого уха они были словно удары колокола. Заняв место подле любимой, Терий стёр весь напускной настрой со своего лица.       — Мы живем вместе с тех самых пор, как я нашел тебя совсем малышкой в лесах. И за более чем двадцать лет, ты мне так и не доверилась. Это меня беспокоит, даже больше — ранит. Словно я для тебя чужак.       — Это не так.       Аку спешно отвернула голову в направлении окна, однако неожиданно для себя ощутила крепкую хватку на своих плечах. Осмелевший царь развернул свою возлюбленную и расположил её лик напротив своего. Расстояние было столь небольшим, что они могли ощущать тепло дыхания друг друга. Теперь у Аку не было возможности увильнуть, ей приходилось вглядываться в пронзающие своей чернотой зрачки. В ясной лазури его глаз девушка прочитала намерения их обладателя. Терий же в сей момент более походил на юношу, что полон решимости преподнести даме сердца свои чувства. Подобное поведение загоняло Аку в тупик, вызывало смешанные эмоции: забавляло, удивляло, немного пугало и злило. Она даже через чужие руки слушала вибрации от бешено колотящегося мужского сердца, но сама при этом оставалась хладнокровна и вдумчиво старалась сообразить, как ей вообще себя вести. Она знала, что в случае чего могла вырваться в любую секунду, но если она так поступит, то неизвестно как отреагирует муж.       Только времени на раздумья Аку не дали.       Пальцы Терия коснулись её подбородка, и слегка приподняли. Царь чуть наклонил голову, осклабился в волнительном предвкушении. С его уст сорвался требовательный шепот:       — В таком случае, докажи.       Блондин пошел в наступление, и резко сократил и без того мизерное расстояние, преступая интимную зону и размывая любые границы.       Всего миг Аку ощущала прикосновение чужих губ на своих. Это мгновенье заставило её полностью забыть себя, уже второй раз на дню выбивая из колеи.       Терий же специально не опускал веки. Он желал пронаблюдать реакцию любимой на свой напористый порыв. И во взгляде Аку он узрел не то, что желал, но то, чего опасался. Широко распахнутые глаза, сузившиеся до предела зрачки и хорошо слышимый прерывистый вдох. Это была ярость. Неконтролируемая и опасная, как буря.       Мужчина был готов ко всему. Его не испугал ни короткий свист, ни громогласный хлопок, ни внезапная боль в щеке. Аку даже не поняла, насколько быстро всё случилось. Её тело действовало самостоятельно, будто имея собственную волю. Кончики её пальцев легли на оскверненные чужим касанием губы, и лишь затем белая дама узрела поваленного на бок мужа. К везению последнего, тот заблаговременно уселся на мягкий матрас. Девушка ужаснулась и с беспокойством протянула ладонь Терию.       — Признаться честно, не так я себе представлял наш первый поцелуй, — венценосный тихо, почти утробно засмеялся.       Аку не стала ударяться в многословные оправдания, ровно как не спешила проявлять излишнюю заботу, как бы поступила на её месте какая-нибудь деревенская простушка. Вместо этого она ограничилась скромным, но довольно емким:       — Извини.       — Не бери в голову, сам дурак. Знал ведь, что ты приверженка платонических отношений. — Терий коснулся горящей от пощечины щеки. — Но колотить так сильно не было нужды. Больно же…       — Считай, что это было не только от меня, но и от Лукреции, — прохладно бросила Аку. — Будь она здесь, не оценила бы подобных порывов.       При упоминании почившей бывшей жены, Терий сник. Его скорбная полуубка отдалась уколом где-то глубоко внутри Аку.       — Ты не права. Ция желала нам лишь блага, и отнеслась бы с пониманием. Последнее, чего она бы хотела, так это чтобы я прозябал в одиночестве с закаменевшим сердцем. И вряд ли она желала, чтобы ты всю жизнь видела во мне лишь опекуна.       — Нельзя говорить об этом наверняка!..       — Аку, хватит. Прошло уже больше пятнадцати лет. Пора перестать жить прошлым. Ты вытащила меня из ямы горя, и я не желаю, чтобы ты знала тяжести отчаянья. Но пока ты закрываешься от меня, я не смогу ни понять тебя, ни помочь.       Мужчина нежно заключил ладонь Аку в замок. Ту самую, которой был нанесен болезненный удар. На сей раз отпираться кицуне не стала, более того, произнесенные слова осели в её сознании и многократно отзывались эхом в голове.       — Жить прошлым, говоришь… — отрешенным шепотом вторила она. Разглядывая лицо мужа немигающим взглядом, Аку на вид пободрела и попробовала увести разговор в другое русло. — Без бороды ты стал так похож на своего сына… и будто лет на десять помолодел. Нет, ну правда, тебе идет, — наблюдая смену в лице Терия, девушка изобразила смущение. — И не смотри на меня так!.. Я говорю искренне.       — А вот над тобой годы будто и вовсе не властны — как обратилась красавицей, так словно и застыла во времени.       Названной «красавицей» было решительно неясно, горд ли Терий, или же говорил с каким-то потаенным посылом; Терию удавалось лихо совмещать подозрительность и мягкость одной лишь интонацией. Сказывается опыт правления, что поднял уровень самоконтроля и красноречия.       — Ты аномально сильна, но несмотря на кажущуюся крепость, я чувствую, что дух твой надломлен. Я не знаю, что и в какой мере служит этому причиной, но знай, однажды я разгадаю эту, и остальные твои тайны… и помогу тебе.       — И откуда в тебе столько юношеского максимализма взялось?.. — почти картинно сокрушалась Аку, но Терий будто не слушал, и дальнейшая его речь стала походить на отповедь.       — Я провалился как воин. Как правитель. Как муж и отец. Многое потерял, и рискую теперь упустить то немногое, что осталось. Аку, хочешь ты этого, или нет, но теперь я вынужден что-то сделать. Иначе я даже мужчиной себя назвать не смогу.       — Терий?.. Ты меня начинаешь пугать.       — Я костьми лягу, отдам всего себя, но сберегу тебя и свой народ. Чего бы мне это ни стоило. Это моя клятва.       Фальшивая непринужденность, которую так рьяно старалась восстановить Аку, рвалась словно тончайшая нить. Её одолевал дискомфорт и желание покинуть поскорее эту комнату. Дать передышку как для себя, так и для соскучившегося мужа, что по её мнению был не совсем в себе.       Её глаза неуловимо забегали по помещению, скользя по убранству в поисках нужного предлога. Спасение пришло с неожиданной стороны. Стук в дверь приостановил зарождающееся желание царя вновь изречься.       Два коротких, три длинных, и ещё два коротких. Незамысловатый шифр ясно дал понять коронованной паре, кто стоял снаружи.       — Войди, — дал добро хозяин покоев.       Скрипнули петли — и вот, на пороге появилось новое лицо. Служанка, одна из тех приближенных Аку, отвесила два немых поклона, приветствуя знать. Говорить она осмелилась лишь когда голова госпожи легонько качнулась вниз.       — Ваша ванна готова, Госпожа.       — А?.. Ванная? Точно. Спасибо большое, Петра.       В данной ситуации, Аку осыпала бы эту горничную куда большими благодарностями, но в таком случае рисковала быть не так понятой. Вот она — спасительная соломинка!       — Смею добавить, что вода скоро остынет.       — Хорошо, в таком случае отправлюсь прямо сейчас. Это всё?       — Да, Госпожа, — почтительно кивнула служанка.       — Отлично, можешь быть свободной, — золотистые глаза вопрошающе воззрели на молчаливого царя. — Дорогой, ты же не против? Сам понимаешь, мне неплохо было бы освежиться после дороги. Если хочешь, продолжим позже, ну или в крайнем случае по утру.       — Нет. Не против, продолжим потом. Тебе и правда стоит отдохнуть.       Стоило Петре исчезнуть с глаз, как кицуне неуверенно шагнула к проему.       — Увидимся.       Только Аку переступила порог одной ногой, как тихий, пропитанный тянущей досадой и усталостью баритон вновь настиг её.       — Подожди. Возможно, стоило это приберечь на потом, но я считаю, что ты должна знать: мы готовимся к войне с Шилдфриденом. На бумаге мы всё ещё союзники, но я видел хищные рожи их послов. Под видом каравана с гуманитарной помощью они усыпляли нашу бдительность и осуществляли разведку. Всё вынюхивали про армию, интересовались, как там с довольствием, и не нужна ли помощь в ремонте стен или верфи. Ноги на отсечение даю — они замышляют подлость, жаждут поживиться нашими легкодоступными ресурсами. Шанса избежать конфликта считай нет.       Терий ещё с пяток секунд наблюдал ровную застывшую спину своей пассии, а затем та молча шагнула из поля зрения. Он вновь остался один.       — Кажется, прав был Разжак, опасения подтверждаются. Этот вкус на её устах… Дьявол, Аку, ну почему?.. Я ведь так хотел тебе верить…

***

      Аку бодрым шагом нагоняла невысокую фигуру Петры, попутно анализируя полученные сведения. Её не грызла вина, но теперь ей было ясно, что гложет сердце того, кто ей был небезразличен.       А ещё она с затаенным страхом поглядывала на свою ладонь. Аку терзало осознание.       Осознание того факта, что из-за слепой ярости, порожденной памятью собственного тела, она чуть не убила дорогого ей человека.       — Госпожа, позволите нескромный вопрос?       — М? — всполошилась Аку. — Да, конечно, Петра. Что тебя интересует?       — Троица предателей… им уже уготована смертная казнь, так?       — Естественно. Разве не очевидно, что изменники должны быть наказаны? — Аку склонила голову, искренне озадаченная поведением подопечной.       — И Феску тоже? — с грустью спросила служанка. И только сейчас, поняв, что она по сути продемонстрировала признаки сострадания ко врагу народа главе государства, горничная вжала голову в плечи.       — А-а-а, вот оно что. Всё не можешь её отпустить?       — В-вы не злитесь?       — С чего бы? Ты же не собираешься бросаться грудью на её защиту, — Аку нагнала девицу и положила ладони той на плечи. — Петра, ты ещё слишком юна, чтобы понимать всю картину. Фе… Та девушка, как бы это сказать… птица вольного полета. Понимаю, для вас всех она когда-то была примером, но теперь она чужая. В прошлом ей хватило смелости отвергнуть все мои дары, сбросить уровень и начать сначала. Это было её решение, и она прекрасно знала, на что шла. То же самое и теперь. Раз она выбрала смерть — так тому и быть.

***

      Минуло двое суток с момента, когда в нашей группе прибавилось голодных ртов. Отчего же не «спутников», «союзников», или на худой конец, «рабов»? Да всё просто: недооценил я воистину зверские аппетиты растущих организмов. Эти мелкие проглоты с поразительным остервенением уничтожали любой попавшийся под лапу провиант. По первому времени мне казалось, что где-то меня всё же нагрели, однако в вопросе исполнительности Фоуру не было равных. Мелкие поручения он исполнял не без ворчанья, но на совесть.       Не прогадал я, когда делал ставку на благородство этого паренька. Хакуко стал относиться ко мне заметно толерантнее, после того как его любимая сестренка перестала походить на время от времени говорящий труп. За эти два дня полосатая вела себя как натуральная кошка– то бишь ела да спала. Вот тебе и некочан, блин… Но главное, теперь Фоур хотя бы немного обрел уверенность в том, что Атла получит то самое «завтра».       Как и обещал, я снабдил его нужными препаратами и показал, что и как с ними делать. Фоур и без этого схватывал всё на лету, а если дело касается его сестры — то здесь он выкладывался на все сто. Само собой Атла не пребывала в здравии: ни бегала, ни скакала, но хотя бы могла немного ходить при необходимости.       То, как реанимированная мной пациентка в один момент смогла неуверенно подняться на ноги, я запомнил надолго. То был вечер, мы остановились в одном из пригородных острогов чуть южнее столицы. Наша орава выглядело столь жалко, что добросердечные сельчане выделили нам целую двухэтажную избу почти за бесценок. Я в тот момент даже начал подумывать обучить девчат корчить ту самую всеми известную жалостливую мордашку кота из мультика. Энеля мы заботливо уложили на будто специально подвернувшуюся кушетку, где он с комфортом продолжал влечь своё лишенное чувств существование.       Случилось всё спонтанно. Девочка внезапно изъявила желание попробовать встать, ну и… у неё это получилось, удивительно, как всё просто, да? Не без помощи, но получилось. Фоур тогда только от радости разве что не пел, стискивая сестренку в объятиях. Сильви же почти по-матерински улыбалась ей. Атла не видела этих улыбок, но своим нутром ощущала. Только вот разделить позитивного настроения она не могла. Слепая малютка, помимо заботы, чувствовала на себе и моё внимание.       В эти моменты, к своему стыду, помимо мимолетного удовлетворения меня терзало что-то плохое: чувствовал, как к горлу подступает ком, как челюсти сомкнулись до зубовного скрипа, как в грудной клетке неприятно затрепетало. Мне известно это чувство, даже очень.       Зависть. Злая, тихо вопящая на грани отчаянья, пробуждающая нехорошие мысли и порывы.       Я не захотел портить импровизированное празднество, и поспешил удалиться наверх, верхом на своем оружии. Коляску естественно было решено оставить на первом этаже. Как только от гостиной выехал к лестничному пролету, неудержимого с виду Дубля остановила чья-то хватка. Это могла быть лишь одна персона. Обернулся — естественно Сильви.       — Чего тебе? — моё тихое бурчанье из-под потолка растворилось в радостных детских возгласах из гостиной. Из-за шумихи пришлось повторить, но в этот раз уже более мягко: — Ты что-то хотела?       — Куда помчался? — не отпуская руки Дубля вопросила полторашка.       В полутьме сеней я не имел возможности разглядеть её лица, но знал, что Сильви была весела. Дети хорошо на неё влияют, чего нельзя сказать о выпитом вине, что нашло свое отражение в легком румянце на щеках. Второе делает её шибко смелой в общении. К счастью, с момента нашего объединения я довольно пристально слежу, чтобы моя новоявленная компаньонка не спилась.       — Наверх, — мой вид громче любых слов говорил, что желание продолжать диалог у меня отсутствует.       — Завидно стало?       — Просто не перевариваю эту слащаво-счастливую атмосферу.       Я снова врал. На сей раз неумело, словно напакостивший малец который оправдывался перед всё понимающей матерью. Сильви как обычно попадала в яблочко, раз за разом. И это неимоверно бесило, но вместе с тем даже как-то… радовало?       — Опять пытаешься лгать, ну что с тобой делать… — девушка вновь сокрушенно повздыхала, и наконец, отпустила запястье артефакта. — Я примерно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Наверняка задаешься вопросами по типу: «почему она, а не я?», я права? Можешь не отвечать, по тебе видно, что я права.       — Углядела, молодец. А дальше что? Что меняется? — раздражение накатывало, как морской прибой.       — Только твоё восприятие мира. Больше — ничего, — несмотря на пригоршню приторной зловредности в моем тоне, Сильви не отступила. Напротив, в отблеске свечей из соседнего помещения я узрел, как уголки её губ приподнялись. — Твоя реакция нормальна. Уверена, Атла и Фоур тоже поняли бы тебя. Особенно Атла.       — Может и нормальная, но от этого лучше не становится, — глаза сами собой застыли на проеме, из которого в наш мрачный отдельный мирок бил свет. — Вот бл-лин, даже за девочку нормально порадоваться не могу… аж тошно. Эй, ты чего лыбишься?       — Да так, ничего. Хм… давай посмотрим на ситуацию с другого угла. Ты спас больного ребенка от неизбежной смерти. Допустим, это было из корыстных побуждений, но это не меняет того факта, что эти дети здесь и сейчас счастливы, и они благодарны тебе за это. Не находишь ли это поводом для гордости?       По трухлявым половицам застучали подошвы сапог. Дубль уверенно двинулся дальше, неся меня к лестнице. Теперь Сильви не смела нас останавливать, но её голос всё ещё достигал ушей.       — Ты принес благо другим. Так, чтоб ты знал, и поступают Герои… ну, по крайней мере те, о которых я читала. В любом случае, это верный путь, Артём.       Что-то в речах Сильви меня зацепило. Я никогда не искал одобрения у этой девочки, но я бы соврал, если бы начал утверждать, что подобная похвала меня не прельщает. Простые слова сейчас виделись мне наградой за мои действия и решения. Неужели я и взаправду докатился до потребности в моральном компасе и утверждением собственной «героичности» от кого-то другого?       — Верный путь, говоришь… — одними губами вторил было я…       — Ар!..       Как больно стукнулся макушкой о низкий потолок. Изо рта вырвался тихий мат. Оглянулся — Сильви тянула руку в мою сторону. Она состроила скисшее выражение физиономии, как если бы ударилась она сама. Коротышка явно порывалась меня предупредить, но не успела.       — …Тём…       Потирая болевшее место, я тщетно старался вернуть навязчивую мысль. Вектор мышления утек в другое русло, а былой, отдающей завуалированной сердитостью настрой воротился в троекратном объеме.       — Иди веселись, психолог доморощенный. Потом возможности может не представиться. И проследи, чтобы дети ничего не наворотили. Я спать.       Вот так я и уехал, не дожидаясь ответа. Жаль, что по-английски не получилось.       Заунывно заскрипели наглухо проржавевшие петли. Комнатушка на чердаке оказалась крохотная, пыль здесь не протирали видимо с самой постройки, а пауки под потолком уже сколотили свою империю и были готовы брать штурмом весь остальной дом. Ну да мне не привыкать, всяко лучше заброшенного болотного хутора. Место не проблема, нас всего полтора, одной несчастной задрипанной кроватки мне хватит за глаза. Разве что обилие членистоногих немного омрачает картину — пусть россказни Фески об их безобидности оказались вполне правдивы, однако от этого легче особо не становится. С того момента будто вечность прошла…       Прошло десять минут, двадцать, сна не было ни в одном глазу. Узкие стены и низкий скошенный потолок начинали сдавливать. Шум снизу почти не прекращался. Отголоски разговоров просачивались сквозь щели в полу — то Сильви о чем-то увлеченно беседовала со своими полосатыми рабами. Мало-помалу я начал ловить себя на мысли, что пытался прислушаться, вычленить из их диалога что-то, уличить неясно в чем. Но в приглушенной болтовне ничего важного или подозрительного так и не проскользнуло. Ни заговорщических шепотков, ни обсуждения планов возможного побега, ни предположений о том, какой лучше яд мне подсыпать в еду — лишь пустой треп о том да о сём.       Редко проскальзывали смешки. Не саркастичные, совершенно обыкновенные. Вещал в основном Фоур. Его жизнь, невзирая на сравнительно небольшую продолжительность, наверняка была богата на события, о которых можно поведать таким приятным вечером как этот. Время от времени Атла вставляла свои тихие, еле слышимые комментарии.       В какой-то момент наступила временная тишь, за которой последовало шебуршание, и уже после полилась знакомая музыка. Мягкий перезвон восточной флейты спровоцировал протяжные и восторженные «о-о-о» со стороны тигрят. Сейчас Сильви играла свою сестру. Мелодии Рей подходили под текущую атмосферу куда больше, чем творения самой музыкантши. Эти хотя бы задорный настрой задавали — для мелких пушистиков самое то.       Меня утомило считать ворон и пялиться в сумрак, поэтому от нечего делать развернул древо трансформаций. Перед лицом тут же раскинулось бесчисленное множество пестрящих пурпуром иконок. По сравнению с самым началом моего паршивого путешествия, «древо» действительно начало походить на древо, а не на росток, по крайней мере, по масштабу. По форме это скорее паутина. Поправочка, бесконечная, вечно расширяющаяся фрактальная паутина, конца и края которой пока не предвидится. Каждое ответвление, каждое звено порождает ещё больше ветвей. Похоже, у Дубля и взаправду неограниченный потенциал. Страшно представить, в какого монстра он может отожраться в перспективе, если уже сейчас он довольно опасен. Пара лет, и у меня вполне может появиться ручная Годзилла.       — А ты классно играешь, хозяйка! Можешь ещё?       — …Согласна с братом.       — Вам правда так понравилось?.. — последовал неверящий, немного смущенный голос Сильви. Я четко представил, как в душе она всеми силами пыталась не растаять от похвалы. — В таком случае, я, наверное, не против.       Спонтанный концерт одного музыканта продолжился. Я же тем временем определил приоритет развития и освоения оружия. Целью стала форма босса предыдущей волны, которая мне пока не покорилась в виду отсутствия необходимого уровня. Закрытая хайлевельная трансформация требовала достижения юбилейного пятидесятого уровня.       — М? А это что такое?       Внимание зацепилось за иконку ныне активированной «человеческой» формы. Из-за полного отсутствия каких-либо полезных свойств и бонусов, я уже давно забил на неё, и даже не проверял описание на наличие обновлений или скрытых деталей. Переключался же на неё уже интуитивно, без использования лишних нажатий несуществующих кнопочек. А зря, как выяснилось.       Из-за правого верхнего угла значка выглядывал идентичный, едва заметный уголок. Очень походило на ярлык папки на рабочем столе, если бы в неё закинули несколько файлов. Стоило мысленно потянуть за иконку, как раскрылось новое меню. На данный момент оно выглядело довольно лаконичным, и являло мне два сложных незнакомых символа, аналогов которым я раньше не видел. Однако как только я начал в них вглядываться, начались необычные метаморфозы. Серия помех и искажений вылепило из каракулей два очень даже узнаваемых обозначения. Марс и Венера. Мужское и женское начала. Всё стало предельно ясно. В углу мельтешила ещё одна малюсенькая точка, нажав на которую, выползло следующее: [Для получения доступа к более гибким настройкам требуется больший уровень развития выбранной формы]       А как его развивать, собственно, никто не пояснил. Впрочем, имеется у меня одна людоедская, во всех смыслах, теория, о которой и думать даже жутко. Любопытство взяло верх. Указательный палец почти на автопилоте ткнул на изображение «зеркальца».       Дубль вмиг нацепил новое обличие. Первое, что стало заметно — чуть менее габаритный и более тонкий силуэт, на котором повисла прежняя одежда. Рубашка оказалась малость великовата. Дабы разглядеть всё получше, пришлось принять сидячее положение, хоть и очень не хотелось. Как выяснилось, от нагретого, належанного и ставшего уже не в меру уютным ложа я оторвался не зря.       Предо мной, на потасканной временем и множеством постояльцев кровати сидела, даже не симпатичная, а безо всяких прикрас красивая девушка неопределенного возраста. Причем красота была сбалансированной и неброской, не было какого-то перекоса в утонченную девичью милоту или в знойную женственность. Всего понемногу.       Подобную ситуацию в былые времена, да и чего уж греха таить, даже сейчас, я бы счел весьма и весьма щепетильной, особенно если брать приватную, если не сказать интимную обстановку. Естественно, с поправкой на то, если бы со мной рядом находилась настоящая девушка, а не искусственная пародия на человека. Но нельзя не отметить, что пародия эта своё дело знает.       Стройное тело с плавными изгибами, приближенное к золотым «90-60-90»… наверное, — глаз у меня в этих вопрос не шибко наметан, да и свисающее тряпье мешает, — в меру длинные изящные ноги, густые черные локоны чуть ниже плеч, что переливались глянцем в отсветах сумерек, светлая фарфоровая кожа. Полный набор, в общем. Принцип был тот же, что и у мужской версии — модель смотрелась максимально стандартизированной.       У Дубля не было персонификации. На видимой мне части не наблюдалось ни шрамов, ни родинок, ни каких-либо иных отличительных черт… Так мне казалось, пока репликант не повернул голову. Личико тоже ничем особым не выделялось. Оно бесспорно было привлекательным, но пройдя мимо его обладательницы на улице, большинство бы его забыли уже спустя секунды. Однако чем дольше я вглядывался в него, чем больше рассматривал под разными углами, чем больше заставлял вертеть марионетку головой и имитировать различные эмоции с помощью мимики, тем больше мне становилось не по себе, и тем больше крепла моя уверенность. Уверенность в том, что я видел это лицо. Да, черты были самую малость сглажены в угоду усредненности, да и уже ставшие фирменными лиловые радужки глаз выбивались из картины, но это была она, сто процентов. Девушка, которую я убил. Её звали Нана.       В памяти всплыло оповещение, что высветилось по пробуждению в подвале одного из разрушенных домов в рыбацкой деревне после битвы в топях. Тогда меня встретили её мертвецки-стеклянные глаза, и мигающая пиктограмма в HUD’е, на которую я в тот момент забил, ибо было немного не до неё. Вероятно, мигалка хотела сообщить мне об открытии именно этого облика. Как и почему это случилось, даже к гадалке ходить не надо — Нана расплескала свою кровь по всему подвалу. Скорее всего пока я валялся в отрубе, кристалл Дубля усвоил материал, отсюда имеем проглядывающие акценты её внешности.       Подобное знание осталось знанием. Оно не вызвало никаких эмоций, лишь новые тревожные мысли. Минимальную человеческую жалость к эдемийке я, разумеется, испытывал, но не более. Она была мне врагом. Причем смерть она избрала добровольно, так что и сожалеть мне не о чем.       Наши руки соприкоснулись. Её кожа была гладкой и приятной на ощупь, будто настоящая. Я и заметить на успел, как принялся увлеченно щупать её пальцы и касаться ногтей. Всё было неотличимо от обычного человека. Только вот она была холодна как труп, не источала никаких запахов и никак не реагировала, пока от моего разума не поступит импульс. Я специально давил на особые точки в надежде пробудить хоть какой-то рефлекс, старался убедиться в том, что в этом создании есть хоть немного живого. Тщетно. Это был лишь недвижимый манекен.       Для чего я это делал? Не знаю. Со стороны я наверняка выглядел как ребёнок, играющийся с куклой. Ну, или как отпетый извращенец — тут уж всё зависит от восприятия смотрящего. Доносящаяся мелодия заструилась спокойствием. Сильви сменила репертуар в пользу чего-то медитативного. Похоже, решила остудить разгоряченную голову Фоура и настроить детишек на сон.       Я поймал себя на мысли, что засмотрелся на фальшивое личико. Дубль всё это время таращил…ась на меня безучастным кукольным взглядом. Мои пальцы коснулись её губы, и осторожно оттянули вниз. Он даже её зубы скопировал. Помнится, я даже как-то их белизной восхищался, что будто сошла с рекламы зубной пасты. Следующее, что я ощутил — влага на кончиках пальцев. Естественно, Дубль мог имитировать и слюноотделение. Кукла приоткрыла рот. Всё, что можно было увидеть — всё как у людей. А дальше заглядывать без предварительной вивисекции было уже трудновато.       Диву даюсь, сколько мелочей разной степени полезности я смог узнать, просто чуть повнимательнее изучив свой инструмент. И сколько ещё скрыто… Будь я безумным ученым, подобная находка стала бы мне высшей наградой из возможных.       Чем я вообще занимаюсь?       Одернутую в спешке руку вытер об тряпку, по недоразумению названную одеялом. Придя в подобие спокойствия, я со спонтанным хмыканьем поднял голову, приговаривая, мол, «ну точно извращуга».       А затем я узрел улыбку. Игривую, манящую, зазывающую, заносчивую, бросающую явный вызов и лучащуюся превосходством. Такую мерзкую ухмылку не каждый человек может скорчить, но у этого чудовища получилось. Глядя на эти вытягивающиеся в стороны губы, мне становилось дурно, едва ли не тянуло блевать. Напоминала о себе ещё свежая память о том поцелуе.       Эта мразь играла со мной.       Уже не совсем ведая, что творю, я вцепился в рубашку девицы и рванул в стороны что есть мочи. Мышцы на руках задеревенели, а затем опали вниз, будто ветки ивы. Но моих скромных сил хватило, чтобы пуговицы одна за другой беззвучно разошлись. Одна из них и вовсе отлетела в сторону, тихо звякнула об пол и закатилась куда-то во мрак. Надрывно заскрипела мебель, раздалось секундное шебуршание, и вот мы уже поменялись ролями: сверху я — прерывисто и часто дышащий, с бегающими вытаращенными глазенками и колотящимся пуще отбойного молотка сердцем, а снизу безмолвная девичья фигурка, что светила неизменно торчащим аметистом и обнаженным торсом.       От резкого сдвига своей тушки перед глазами пошла противная рябь, а шумящая в висках кровь вскружила голову. Я с трудом сглотнул облепивший горло ком. Проморгавшись, я уже не обнаружил никакой улыбки, лишь обыденно-отсутствующее выражение лица как у незнамо кого.       Взгляд опустился ниже, к камню, и тому, что его окружало. Выразительная ключица и пара выпирающих холмиков. Уверенная тройка. Он будто знал мои предпочтения… хотя какое ещё «будто»? В его распоряжении все мои воспоминания, что мешало подогнать облик под нужные критерии? Ни-че-го.       Снова сглатываю тягучую слюну, что никак не желала исчезать и уносить с собой это мерзотное ощущение. Пульс в висках приносил уже физическую, причем очень ощутимую боль. Несколько оздоровительных пощечин не принесли должного эффекта. Я слишком сильно себя накрутил, нужно было как-то успокоиться. Взор сам по себе невзначай вернулся на всё ещё неподвижную миленькую девицу, а затем ненадолго спустился к открытому бюсту. Всё же, я пусть и не похотливое животное, но и не железный, поэтому отворачиваться, как среднестатистический ОЯШ-пуританец не стал, тем более что останавливать меня, собственно, никто не собирался… А созерцать гармоничные изгибы и выпуклости и не получать от этого хотя бы эстетического кайфа в моем случае было попросту невозможно. На миг в черепушку закрались плохие, безбашенные и откровенно грязные идейки.       Лицо окатило прохладной водой, отчего мне пришлось зажмуриться. То была Дубль-тян, заботливо плеснувшая мне в харю содержимое подвернувшейся под руку фляги. Вся похабщина будто стекла вниз по подбородку вместе со смесью родниковой водички и соленого пота. Насыщенное переживаниями сердце медленно, но верно успокаивалось; дыхание возвращалось в привычный темп; звуки стали ощущаться четче, словно резко вынул беруши.             Приятная тишина забилась в уши, её оскверняли лишь шаги, сопровождающиеся ревущими стонами старых половиц. И самое поганое, что доносились они прямо за дверью. Чувство жизни, которое до сего момента было приглушено моим психосоматическим припадком, взревело с утроенной силой и резкостью, являя мне образы двух аур. В одной читалась Сильви, вторая же, совсем тусклая, принадлежала Атле. Разум затребовал оперативных действий. Дубль попытал…ась было застегнуть рубаху, только вот больше половины пуговиц уже не было. Попытка резким рывком выдернуть одеяло тоже потерпела неудачу. И лишь сейчас я начал судорожно прикидывать, во что трансформировать своего карманного оборотня. И казалось бы, решение даже было найдено — невидимая рептилия, что могла попросту войти в стелс, но и тут ждал провал — дверная ручка провернулась. Времени не осталось, а упущенные секунды уже не вернуть.       Ещё одно маленькое поражение на моем счету. Но кто в моей ситуации успел бы выбрать верную стратегию, и при этом реализовать её за две, мать их, секунды? Только какой-нибудь шаолиньский монах с четырехзначным IQ под смертельной дозой адреналина.       — У тебя всё в порядке? Атла сказала, что слышала какую-то возню, — с порога заговорила Сильви и едва завидев нас прервалась на испуганный ни то вздох, ни то взвизг.       — Что такое, Госпожа? — с тихой робостью, но почтительно обратилась к ней непонимающая ситуации Атла.       Девочки застали нас в довольно нелепом положении. Забинтованная малютка дергала ушками и взволнованно теребила шнурки повисшей мешком толстовки, в попытках понять, что происходит. Замершая же изваянием Сильви медленно оглядывала идеально круглыми зенками сначала меня, а затем и развалившуюся подо мной красотку. Великое множество немых вопросов было написано на её вытянувшемся от шока лике, но озвучивать их не спешила. Ксено хлопала ресницами некоторое время, но будто получив несуществующий разряд тока, спохватилась и прикрыла глаза хакуко ладонью.       Мне даже сложно было поверить, что я взаправду оказался в этой идиотской ситуации. В смысле, это же одно из самых заезженных и тупых клише за всю историю человечества, и теперь я стал его жертвой! Даже не смешно как-то получается. Я и так уже перенесся во влажную мечту среднестатистического желтолицего писаки, только без набивших оскомину эльфов, дварфов и короля демонов, которого нужно забодать, но зато со зверодевочками и урезанным тавер-дефенсом, ага. Дальше что? Фоур окажется реверс-трапом? Сильви сейчас с карикатурным визгом наречет меня каким-нибудь обидным титулом? Кстати, не сказал бы что я прямо-таки уж против первого пункта… Так, меня что-то не в ту степь понесло. О, мелкая уже разомкнула губы. Кажись на кубике выпала злосчастная единица.       — Т-ты что тут вообще учудил?! И эта… она… погоди. Это что, Дубль? — началось. Темновласка была столь растеряна, что с трудом могла выдавать что-то членораздельное. Тем не менее, ей хватило элементарной смекалки, чтобы сложить два и два. Я влип.       — Ум-м-м, Госпожа… — с крадущейся в тон неловкостью напомнила о себе Атла, — я вообще-то и так ничего не вижу.       Эти слова ещё больше выбили Сильви из колеи, а также вытянули из неё сдавленное и виноватое «ой». Теперь уже я смерил взглядом пристыженную девушку, при этом потихоньку, не привлекая лишнего внимания, принимая более адекватную позу. Фигура Дубля при этом растворилась в воздухе. Правда, заметание улик и тут провалилось — даже в стелсе одежда-то никуда не делась. Начавшийся поток извинений Атла, прямо как взрослая, прервала одной лишь выставленной ладонью и ободряющей улыбкой. Миленько. А затем полторашечка требовательно зыркнула на меня, да так, что волосы на загривке на секунду зашевелились.       — Поздновато прятать, — насела Сильви. Эта нахалка явно не собиралась отставать — так что, пожав плечами, возвращаю прежний облик. Теперь обворожительная дамочка выглядывала у меня из-за плеча. Опираясь на опыт полученный из китайских мультиков, попытки оправдаться не приведут ни к чему хорошему. А значит, нужно идти от противного — насесть в ответ. — Это ты вот так «спать» собрался? Только не говори мне, что ты хотел…       — Я хотел её поиметь, — и мертвецкая тишина. Не хватает только треска сверчков, или перекати-поля.       Атла в силу возраста видимо слабо представляла значение этой речевой конструкции, но её детского ума точно хватало, чтобы уловить контекст — иначе бы не стала втягивать голову и накидывать капюшон худи, дабы скрыть пунцовые щеки. А Сильви… кажется немного словила пресловутый «синий экран».       — Прости?..       — Ты всё прекрасно слышала. Какие-то претензии?       — Ох-х-х, меня сейчас стошнит… — Сильви нахмурилась в отвращении, затем отвернулась и зажала рот ладонью.       — Да сколько угодно, только не здесь. Оттирать сама будешь, как и объясняться перед старостой, дурёха невоспитанная.       — Это я-то невоспитанная?! — неподдельно возмутилась девушка, на миг забыв как дышать.       — Нет, блин, я! Мало того, что вошла без стука, так ещё и ума хватило ребенка притащить! Тебя в детстве что, даже банальным азам этикета не учили?!       — О, посмотрите, и он мне ещё нотации читать будет, а сам-то чёрт-те чем здесь занимается!.. И главное, с КЕМ!       — Да, буду! — твердо отчеканил в ответ, и в сердцах стукнул кулаком по столешнице тумбы. Наша перепалка набирала обороты: и я, и Сильви перешли на повышенные тона. Внизу зашевелилась аура Фоура. Его сестра же немного попятилась, прикрывая голову ладонями — похоже, наши оры-крики её напугали. Да я и сам не на шутку разошелся, хотя изначально и в мыслях не было так остро реагировать на появление «наблюдателей». — Потому что своим поведением ты нарушила моё личное пространство! Тебя никак не должно касаться то, как я играю со своей игрушкой. Или что, резко желание присоединиться появилось?       — Да оно… оно же даже не живое! Ты бы ещё наковальню попытался тра…       Закончить очень разозленной несносной девчонке не дал подоспевший Фоур, что с беспокойством на лице впорхнул на второй этаж. Первым делом он, конечно обратил внимание на прижавшуюся к косяку Атлу, но стоило повернуть голову — сразу застыл с чуть отвисшей пачкой.       — Ох сука, да вы стебётесь… — последовал мой полный вселенской обреченности полу-вздох полу-стон. — Даже дверь не закрыла, ну что же с тобой делать… Сильви, ты что, в лифте родилась? Ну давайте, Энеля тогда ещё позовите, и всех местных, у нас тут проходной двор же! Ты, Фоур, заходи-заходи, не стесняйся, наш театр открыт двадцать четыре на семь, посмотреть есть на что, — Дубль выглянул…а из-за моей спины и поманила хакуко пальчиками нацепив страстную улыбку и не забыв посветить прелестями. Юный боец тотчас раскраснелся, но стоически вытерпел провокацию.       — Хозяйка… — парень с испугом бросил немой вопрос своей владелице.       — Не спрашивай. Лучше отведи Атлу в постель, она и так сегодня много сил потратила, — Сильви вымученно улыбнулась молодому гладиатору, но резко нахмурилась, глядя уже на меня. — Не знаю, что на него вдруг нашло, но лучше оставить Артёма в покое, в обществе своей… — она некоторое время пыталась подобрать подходящее словцо, но в итоге махнула рукой.       — Аллилуйя, сегодня мы наконец-то выучили понятие «личное пространство»! А теперь изволь взять свой детсад-слэш-зоопарк, и свалить из моей коморки.       И ведь послушалась. Крепко стиснула зубы, развернулась на сто восемьдесят, взяла детишек за руки да повела прочь. Несчастная дверца хлопнута так, что загудел буквально весь дом, а пылевой ковер, покрывавший абсолютно всё, пришел в движение. Даже вон тот здоровенный паук под потолком, и тот лениво повел лапами.       Эмоции всё ещё бурлили, отдавая неприятным трепетом в груди. Сильви тоже наверняка было что сказать — на лице было написано, что она держалась, чтобы не продолжать эскалировать спонтанный конфликт, но вместе с тем мне показалось, что в ней было что-то ещё, помимо отвращения и злости — что-то, что не отдавало настолько резким негативом. Разочарование? Беспокойство? Гадать бессмысленно, ибо мне вполне могло это привидеться. Хотел бы я её похвалить за благоразумие и терпеливость, вот только всё перечеркивает тот факт, что Сильви совала нос не в своё дело. Вот серьезно, какого лешего она упорно делала вид, что я должен перед ней оправдываться и объясняться? Как-то я успел забыть, когда она успела официально наняться моим личным «ангелочком», который сидит на плече и зудит в ухо о высокой морали.       Вот ведь, ещё сильнее разнервничался, буквально на ровном месте. Мой воспаленный мозг невольно старался подвести какие-то итоги и удариться в анализ, но от этого многострадальная голова лишь сильнее начинала пухнуть. Придется, видимо, прибегать к сторонним средствам.       Нет, тупая жестянка, я не о тебе. Нужна была альтернатива. Первое, что приходит на ум — алкоголь. Только вот сейчас ничего спиртосодержащего под рукой, увы, нема, ибо всё вино (которое по крепости впору с соком сравнивать), в одну харю вылакала Сильви. Морфей кажется хорошим решением, только вот вырубаться из реальности сейчас не самое разумное решение. Пёс его знает, насколько сильно демонетка могла на меня обидеться. И тут в поле зрения попал будто нарочно торчащий из сумки контейнер, в котором покоятся мои ненаглядные, без сомнения вкусные многоножки. Идея тупая, да и есть на ночь глядя не то чтобы пользительно, но что ещё делать — авось после медитативного хруста под зубами кое-как отойти смогу.

***

      Мой чуткий сон был нагло прерван. Ей богу, эти полы можно вместо сигнализации использовать.       Утро встретило меня взволнованным высоким голоском и довольно грубыми и настойчивыми толчками. Меня кто-то упорно пытался разбудить, и, судя по всем факторам (по большей части из-за силы и усердия, с которым моё плечо тормошили), назойливым «будильником» оказался Фоур.       — Джерико, просыпайся! Блин, он помер что ли… — сетовал хакуко, но не оставлял попыток привести меня в чувства.       — Ну шо тебе надо? Не видишь — человек спит, — с негодованием протянул я, лежа на боку. — Если Энеля надо выгулять, или подгузники ему поменять, то ступай к его хозяйке.       — Если ты продолжишь лежать, то твой друг сам погулять выйдет! — обеспокоенно выпалил Фоур, подключив теперь ещё и вторую руку.       — Ну так пусть идет, я что, держу его что ли? Всё, отстань, дай хоть ещё пять минуточек поваляться… — бормотал я с блаженной сонливостью, после чего дернул плечом в надежде сбросить чужую ладонь. — Стоп, чё?       Осознание окатило меня ведром, нет, водопадом ледяной воды. Веки взметнулись вверх, сон смело будто веником, и я тотчас повернулся на парнишу.       — Повтори-ка, что ты сейчас сказал?       — Тот парень очухался, говорю!       — Что он делал? Как себя вел? Заметил что-нибудь странное? Ты, надеюсь, не подпускал к нему Атлу. Вот же ж, почему так не вовремя всё…       Мой поток вопросов перерос в сплошную тихую матершину. Фоур услужливо помогал мне вскарабкаться на спину своего оружия. Забавно, что ушастый с заметным стыдом отводил взгляд — сто процентов надумал себе невесть что. Нужно прояснить.       — Значит так: ничем таким я вчера не занимался, усек?       — А-ага…       Удивительно, но архисуровый взгляд вкупе с убийственно-стальным тоном сыграл свою роль. Видать, могу всё же жути нагнать при сильном желании. Однако сейчас мне было не до сюсюканий с подростком. Внизу, если опираться на шестое чувство, нас ожидало два человека: Энель и Атла, если конкретнее. Та-а-ак…       Железная хватка опустилась на плечо Фоура. Моя куколка особо не церемонилась, из-за чего от тигренка последовало болезненное кряхтение.       — Куда. Свалила. Сильви?       — Кх-х-х… к колодцу она пошла, за водой. Сказала, что скоро вернется, — не врет. Дубль мигом отпустил раба, и тот принялся потирать больное место. — Не обязательно было так сильно сжимать, больно же.       — Ой, да брось. Ты серьезно это говоришь, после нескольких лет в бойцовских ямах? Для тебя подобное не больше чем легкие поглаживания.       Не тратя более ни секунды на разглагольствования, мы спустились вниз. На сей раз я, кстати, предусмотрительно опустил голову, дабы не стукнуться. Мельком глянув в окно, я удостоверился в полученных сведениях — низенькая фигурка и правда застыла вдалеке, подле деревянного колодезя.       В гостиной нас встретила умилительнейшая и вместе с тем криповатая картина. По разным углам помещения расположились две мумии, и молча наблюдали друг за другом. И если Атла меня сейчас не шибко интересовала, то вот Энель — другой разговор. Последний пусть и вяленько, но вертел головой, изучал окружение, но на наше прибытие вроде внимания не обратил. Кстати, отчетливо было видно, что он немного щурился от яркого света, а значит, как минимум зрение к нему вернулось. Хакуко и тут не соврал, тревога оказалась ни фига не ложной.       Забинтованный парень восседал на своей кушетке, причем с таким невинным и беззащитным видом, что хоть щас бери, да икону с него рисуй. Льющиеся из окна солнечные лучи только подкрепляли образ. И не скажешь, что ещё недавно он, будучи в психопатическом припадке, учинял локальный геноцид, заливая всё адским пламенем направо и налево. Полосатых мы с Сильви негласно решили не осведомлять о послужном списке Энеля, оттого они и относились с совсем уж небольшой опаской на грани халатности. Ну а что, на него глянь, такого разве что пожалеть, да по головке погладить захочется. А в моих глазах именно этот долбанутый маньяк стал истинным боссом волны, а не та несчастная калька с мозгожука, которая по факту является отрыжкой коллосального червя. Вот серьезно, у Энеля даже в лучших традициях было три полноценные фазы, как у любого уважающего себя босса.       — Он таким и был? — шепнул я на ушко Фоуру. Энель не реагировал.       — Угу, — кивнул гладиатор. — Как проснулся, он так сиднем и сидел, на нас с сестрой пялился. Я говорить с ним не пытался, подумал что лучше сначала тебя позвать.       — И правильно сделал. Молодец, потом куплю тебе леденец. Значит так, бери Атлу, и отнеси её куда-нибудь, после чего иди за Сильви. Мало ли чего выкинуть может, — а осторожничать было зачем. Он пусть и потрепан, но после той вакханалии в Дриморге, от этого очумелого можно было ждать и не таких фокусов.       — Понял.       Пусть мы говорили довольно тихо, но вполне достаточно, чтобы обычный человек услышал. Видеть-то он нас в теории мог, но разве что боковым зрением. Ради эксперимента поручил Дублю постучать по ближайшей стенке. Не сильно, но достаточно, чтобы Атла в другом конце комнаты дернула ухом. Попробовал чуть громче, и о чудо, теперь вздрогнул сам Энель, после чего резво повернул голову в нашу сторону.       Впервые с нашей дуэли на волне мы смогли взглянуть друг другу в глаза. Он узнал меня — это было отчетливо видно в сузившихся зрачках. Тем не менее, ожидаемой агрессии не последовало. Бывший Герой лишь раз покосился на обходящего его сбоку Фоура, но даже когда тот проскользнул на расстоянии вытянутой руки, никаких поползновений не совершал, даже больше, он потерял к нему интерес чуть больше, чем полностью.       — Ну что, спящая красавица, проснулись-улыбнулись? — молчанье. — Спик инглиш?       Ответом стала склоненная набок голова… а нет, три склоненные головы. Закономерно, меня никто не понял. Столь нелепый и неуместный вопрос позволил мне убедиться в том, что Энель распрощался и со встроенным в оружие переводчиком в том числе. Наконец, раздался приглушенный стук, и мы остались наедине, и теперь можно было говорить свободнее.       — Воды, — требовательно просипел Энель, да так, что разобрать удалось не сразу. Его голосовые связки будто через мясорубку прокрутили. Жуть жуткая.       Мумия даже робко потянула ко мне руку, на что я усмехнулся. Он выглядел жалко, но бдительности я не сбавлял. Вся эта показная немощность могла оказаться обычной пылью в глаза. Пусть он изранен, пусть его тело с ног до головы обклеили бинты, он всё ещё превосходит меня по уровню чуть ли не вдвое. Но и показывать то, что я его боюсь тоже никак нельзя.       — Потерпишь, пока твоя избранница не вернется, — от одного упоминания Сильви парня передернуло.       — Где… где она? — он понуро опустил голову, демонстрируя шикарную пепельную шевелюру. Видать, Курогане ему периодически макушку намыливала, ишь чистюля какая. За собой даже так не следила.       — О-о-о мой маленький сталкер, не беспокойся, скоро вы с ней свидитесь, — я с кряхтеньем перелез на ближайший табурет, и в этот же миг Дубль пулей сорвался с места. Мигом позднее железная пятерня утонула в серых волосах, а затем резко задрала голову парня вверх, вновь показывая мне забинтованное лицо. Вторая ладонь куклы была сжата в кулак и приставлена к спине мулата. К чести оного, он даже не шелохнулся, а лишь покосился себе за плечо. Стоит мне только подумать — и его сердце насадят на костяной шампур прямо через позвоночник, — А пока её нет, мы поболтаем. С глазу на глаз. Без одной пищащей настырной девчонки, — почему-то на эту фразу Энель непонятно хмыкнул. — Для начала, как ты себя чувствуешь?       Ответа, ожидаемо, не последовало. Зато последовал несильный, но весьма болезненный удар ребром ладони в бочину. У парня сперло дыхание, и тот закашлялся, окропляя простынь и свои же повязки красными каплями.       — А сейчас? Полегчало?       — С-сам как думаешь? — зашипел тот.       — Значит, полегчало, — удовлетворенно киваю, — Отлично, в таком случае переходим к следующему вопросу: помнишь, что было на волне?       — Да, — чуть погодя, просипел страдалец. Отвечал тот с явной неохотой, но ещё меньше видимо хотел получить по рёбрам.       — Отлично. Раз помнишь, то это всё упрощает, — расплываюсь в злорадной мерзкой ухмылке и наклоняюсь ещё ближе, почти вплотную. Опасно, но могу себе позволить. — Мне стоит говорить, в каком дерьмище ты сейчас оказался, или сам догадаешься? Хотя, можешь не отвечать. Для проформы всё же стоит пояснить, мало ли, вдруг у тебя после амнезии башка ещё не прояснилась. В общем, есть для тебя одна хорошая новость. Ты популярен. Нет, серьезно, про тебя даже уличные барды песенки сочинять начали, зацени: — прочистил горло, для пущей театральности, — «Кровожадное чудовище под маской храбреца, что несло террор в людские сердца, низвергнуто было в пучины…» э-э-э, какие-то там, блин, забыл. Но посыл, думаю, ты уловил. Репутация твоя на уровне грунта из тех самых пучин. Для всего мира ты никакой не Герой, а лишь конченый отморозок, коим ты и являешься. Общественность считает, что тебя прибили как бешеную псину. И лучше тебе поддерживать подобный статус, потому что после твоих преступлений по тебе эшафот не просто плачет — он хнычет навзрыд.       О том, что он теперь формально является рабом, я умалчивал умышленно. Не уверен, заметил ли он наличие печати, ибо проверить оное можно в статусе, но вот визуально это было невозможно из-за повсеместных тугих лоскутов. Мне хотелось проследить за его поведением, а ещё, на случай эксцесса, удостовериться в работоспособности печати. Наслаждался ли я унижением этого чудика? О да, ещё как! Я был бы стократным лжецом, если бы сказал, что это не так. Но это не было садистским наслаждением. Сейчас я просто совмещаю приятное с полезным, а именно стараюсь вогнать парня в глубины апатии. Выбить из него всю волю и тягу к сопротивлению, ибо сейчас он наиболее уязвим. Иными словами, мне нужно было сделать из него раба не только физически, но и ментально. Слету лояльность ему не привить, но вот поселить в его душонке отчаянье и безысходность — вполне. Тем более, что в отличии от Сильви, у которой, на минуточку, имеется хотя бы шанс на реабилитацию в обществе, то вот Энель взаправду находился в, пардон, полнейшей заднице.       Снаружи начали доноситься чужие голоса. Курогане и её временный прислужник возвращались, причем довольно шустро. Какой же всё-таки Фоур умничка, с удовольствием бы оставил его себе на постоянку. Со спины послышался деревянный глухой грохот. И вот, мы уже могли лицезреть на пороге порядком запыхавшуюся Сильви, что согнулась буквой «Г». Бег — это явно не её. За ней, водрузив на плечи коромысло, шатающейся походкой поспевал несчастный хакуко, на которого навьючили весь груз. Такими темпами мы совсем загоняем бедненького гладиатора. Изо рта девушки нескончаемой пулеметной очередью полилась неразборчивая речь, которая прерывалась на частые вздохи. Её язык изрекал слова быстрее, чем те успевали сформироваться в мыслях. Тем не менее, причина и общий смысл загадкой не являлись.       Вот Сильви в спешке вваливается вовнутрь. Вот её голова резко поворачивается. И вот, она сама получает ответы на все свои вопросы. Как там говорилось? «Искра, буря, безумие»? Здесь как раз такой случай.       Девушка резко приосанилась, ладоши сжались в кулаки, а характерная для неё живенькая мимика испарилась, оставив лишь застывшее выражение ожидания чего-то страшного. Похоже, у неё ещё оставались смелые надежды, но было отчетливо видно, что они стремительно захлебывались в потемках её личных кошмаров. Что же до Энеля, то хоть целый день на него гляди, поди ж разбери, что на уме. Они прямо полные противоположности.       — Джерико, чего это с хозяйкой? — забеспокоился подоспевший Фоур.       — Тщ-щ-щ, не мешай, — приставил я палец к губам. — У голубков здесь трогательное воссоединение.       Говорил я достаточно громко, оттого и ощутил на себе промораживающее и в то же время испепеляющее внимание со стороны вышеупомянутой парочки. А после гляделки продолжились. Первой слабину… а может и силу духа, тут уж как посмотреть, проявила Сильви, задав вопрос, который вне контекста я посчитал откровенно идиотским:       — Энель, это ты?       Слов не хватало, чтобы описать ту меру эмоций, те надежды, что она вложила в эти слова. Ещё бы, ведь для Курогане младшей этот, так сказать, «первый контакт» являлся судьбоносной вехой в её жизни. Не скажу, что меня тронуло, но вот Фоура, и откуда-то возникшую в комплекте с ним Атлу — точно проняло.       Губы экс-героя затрепетали, а затем, наконец, робко поползли ввысь образуя что-то вроде полуулыбки. Энель попытался что-то сказать, но пересохшее горло уже не давало выдавить ничего, кроме жуткого сипения. Видя это, он задал мне немой вопрос, на который я ответил кивком. Моментом позднее хакуко передал Дублю чарку с водой, из которой он дал испить жаждущему Энелю. Наблюдая за жадно глотающим жидкость парнем, Сильви заметно нервничала, судя по тому, как она в нетерпении притаптывала ножкой. Ей хотелось ответов. Наконец, юноша с потеплевшими глазами уже по-новому оглядел свою пассию и уверенно улыбнулся.       — Конечно, Сильви. Кто же ещё? — пропитанный нежностью мягкий тон спровоцировал её еле заметно выдохнуть застоявшийся в легких воздух, а её очи вспыхнуть огоньком надежды. До сего момента она даже дышать забывала. — Не знаю, сколько времени прошло, но я успел соскучиться…       Мне не давала покоя одна малюсенькая деталь, на которую и внимания-то в обычной ситуации не обратил, если бы на ней не заострила внимания сама Сильви. Энель держал сосуд в левой руке, хоть после моего лечения он вполне мог шевелить обеими. Да, такая себе зацепка, для полноценной предъявы её маловато, оттого и возникать я не стал. Но вот для Сильви этого оказалось вполне достаточно. Её подозрительный прищур быстро начал излучать ни то досаду, ни то разочарование.       — Знаешь, в детстве ты ведь был левшой, — с толикой ностальгии поведала брюнетка. — Я всё поняла. Хватит лжи, — эта просьба до краев была пропитана грустной апатией до такой степени, что даже у меня внутри противно заскрипело.       Лишившийся регалий герой оборвал непродолжительную паузу, на глазах переменив настроение.       — Но ведь такие слова ты желала услышать, я прав? — всякая доброжелательность исчезла по щелчку пальцев. Энель нацепил дьявольский оскал, с показной спесью уставился на свою хозяйку, после чего со стороны мулата послышался бесовской смешок. — Поверить не могу, что ты умудрилась даже на секунду купиться на эти слащавые бредни.       — Вспомнил, значит, — утвердила Сильви, да так, будто прощалась с усопшим.       — А то, сука! — с еле удерживаемым ненормальным смехом выпалил Энель, — Падаль, вроде тебя вовек не забудешь, даже если захочешь.       Колдунья скривилась, будто спустя долгое время встретилась с неприятным ей типом… что технически совпадало с действительностью. Кажется, мне становится понятно её подавленное настроение. Наблюдать такую… кардинальную смену поведения было мягко скажем неожиданно, хоть опасения у меня и были. Лишь в этот момент пришло полное понимание смысла слов Сильви о том, что именно она является главным объектом его ненависти. Правда до сего момента эти рассказы звучали не сказать чтобы убедительно, особенно глядя на то, как белобрысый героишко с самой добродушной наружностью едва ли с неё пылинки не сдувал. Пока я предавался думам, Фоур решил впрячься за хозяйку. Видать, вчерашний вечер и в целом теплое отношение Сильви к нему и Атле сыграли свою роль.       — Мне неизвестно, что между вами случилось, но тебе следует следить за своим языком. Она таких слов точно не заслуживает.       — Не знаю, откуда ты вылез, котёнок, но лучше бы тебе залезть обратно, — холодные глаза Энеля мазнули по Атле, — и это недоразумение с собой прихвати.       Полосатый хвост пылкого юнца вздыбился, а хрустнувшие кулаки довольно прозрачно показывали намерение выбить из языкастого лишнюю дурь. Хакуко встал между этими двоими, отрезая обоюдный зрительный контакт.       — У тебя уши что ли заложило? Брысь.       — И не подумаю, пока не извинишься перед хозяйкой.       — Ишь какого упертого наёмника отрыла… погоди, «хозяйкой»?.. «Хозяйкой»?! Так вы чё, рабы получается?! — помещение заполнил непродолжительный хриплый ржач, — Это что ж выходит, ты опустилась до владения рабами? И главное, какими! Могла бы хоть чего посолиднее взять, чем этих недоносков.       — Возьми свои слова назад, — со всей угрожающей серьезностью потребовал тигр.       — Фоур, не надо, — на плечо гладиатора приземлилась тонкая ладонь Сильви, что была мрачна как стая туч.       — Верно-верно, послушай её. Пресмыкайся, как положено порядочному рабу. А ты, шалашовка, так и продолжай прятаться за чужими спинами, как делала это всегда.       — Ты сам напросился, — Фоур небрежно дернул плечом, сбрасывая чужую ладошку, и двинулся прямо к койке, на которой восседал бывший Герой. — Хозяйка, может ты и готова стерпеть подобное, но вот я не могу позволить кому-то просто так оскорблять ту, кто отнеслась к нам по-доброму. И уж тем более он должен ответить за недоброе слово в адрес сестры.       — Хо? Подходишь ко мне? Не бежишь, а идешь прямо ко мне?       — Мне не заткнуть тебя, пока я не приближусь.       — Тогда подходи ближе. Я тебе тогда как раз ушки прочищу.       — Фоур, стой! Иначе мне придется использовать печать, — предупредила Сильви, а затем второпях повернулась уже на меня, всем видом крича «сделай уже что-нибудь!».       Совершать какие-либо телодвижения я не собирался — лишь осматривался в поисках попкорна. Да, полторашка наверняка посчитает меня скотом, но это не самая большая цена за возможность узнать Энеля чуть получше. В кулачке Курогане уже начали искриться алые разряды, но тут неожиданно возникла Атла.       — Брат, ты всегда был не очень умным, но сейчас ты превосходишь сам себя. На такую очевидную провокацию только самый маленький ребенок и поведется.       Слышать подобное замечание от девочки которой едва десять дашь было даже как-то… не знаю, комично? Однако младшая сестренка Фоура и вправду говорила очевиднейшие вещи, которые, правда, не столь очевидны для немного твердолобого, но исключительно благородного драчуна. Да и пусть он постарше мудрой для своего возраста Атлы, но всё же ещё ребенок. А вот чего добивался сам провокатор, для меня остается загадкой. Неужто и правда искал драки? В его-то положении, и главное, состоянии? Не ясно. Здравый смысл мне здесь не помощник. Фоур, кстати, мигом остыл, пусть и недовольно насупился. Конечно, ведь упрекнул не абы кто, а сестренка, авторитет всё-таки. Сильви в свою очередь быстрым шагом засеменила ко мне и склонилась прямо над головой, едва не задевая макушку своими укороченными рогами. С полным нетерпеливого раздражения шепотом моё ухо начало щекотать горячее дыхание.       — И что это было? Почему ты ничего не делал?       — Хотел понаблюдать за его поведением, — отвечаю с полной невозмутимостью. — И к тебе у меня, кстати, тоже имеются вопросы, — Сильви изобразила удивление, при этом выглядела даже какой-то оскорбленной. — Ты ушла, даже не предупредив меня.       — Что? Постой, в смысле «ушла»? Да я даже за частокол не выходила, ты мог меня из окна увидеть!       — Мне напомнить условия нашего договора? — немного приподнимаю бровь. Нас вновь отвлекает Энель своим злорадной усмешкой, в которой слышалась пригоршня изумления, или скорее даже культурного офигевания.       — Погоди-погоди. Теперь ты значит у него на подсосе что ли? Я херею… Конечно, мне было известно, что у тебя, бесхребетной подстилки, совести совсем нет, но чтобы так быстро перескочить на сторону врага — это надо уметь!       Я покосился на мелкую: с трудом сдерживаемая обида, доходящая до подрагивающей от проглатываемых слез губы, неловкие попытки отвернуть физиономию, но ни видимого раздражения, ни потаенной злобы не было. Прям всепрощающий ангелочек, ей богу.       — Долго терпеть ещё будешь? Ты, если что, можешь заткнуть его в любой момент.       — Не могу, — с болью шепнула та, стараясь спрятать лицо в ниспадающих волосах. Само собой, речь шла не о работоспособности печати. — Не могу… не могу. И всё тут.       Как бы я ни пытался, сокрушенных вздыханий удержать не получалось. Нужно было вмешиваться, ибо это никуда не годится.       — Ладно, тогда это сделаю я.       Жмурящаяся до этого Сильви переварила сказанное, сопоставила со старыми наблюдениями, захлопала ресницами, и запоздало попыталась что-то сказать. Но уже было поздновато.       — Эй, Курогане, — по старой привычке обратился я к Энелю, на что тот неожиданно резко взъелся уже на меня:       — Не приписывай меня к этому мерзкому роду! Всю эту вшивую семейку можно разделить на Рэй, и на пизданутых на голову выродков. И девку рядом с тобой, если что, не Рэй зовут.       — И в кого же ты такой буйный, а?       Не успевает пепельноволосый и рта раскрыть, как его тушка взлетает точно пушинка и направляется в направлении противоположной стены. Очень быстро направляется. Грохот сотрясает всю избу, из-за чего девичьи вскрики и звон упавшего разбитого кувшина остались незамеченными. Дубль, нацепивший изначальное обличие, неспешно чеканил шаг к распластавшемуся на холодном полу Энелю.       Девочки заголосили больше от неожиданности, чем от самого факта, потому быстро затихли, а вот замотанный продолжал негромко постанывать. Правда скалился всё так же, словно выпячивал свою стойкость. Пинок отправил парня кататься по полу уже к другой стенке, от которой тот отскочил как мячик. Последовал следующий удар прямо в живот, и вот, снова несчастный проехался до следующего угла, собирая повязками осевшую пыль.       — М-может хватит? — осторожно интересуется Курогане, поглядывая себе за спину, где Фоур, зачем-то закрывая Атлу, следил за действом, да с таким лицом, словно это им полы вытирают.       — Да, пожалуй. Не хочу портить частную собственность.       Сзади от Фоура послышался едкий вопрос: «чью именно собственность?», который я предпочел оставить без ответа. Пущай сами соображают.       — В общем, судя по тому, как ты тут распинаешься про «пресмыкания», ты видимо не до конца понял своего положения. Если не хочешь ещё полетать, то лежи и слушай. У нас здесь не демократия, а вполне простая иерархия. На верхушке, разумеется, я — царь и бог. Далее, эта малогабаритная симпатяжка, — киваю на Сильви, которая явно не знала, злиться ли на эпитет, иль удовлетворяться внезапному комплименту (но на всякий случай решила недовольно фыркнуть для проформы). — Следом, эти прелестные полосатые детишки, потом, — демонстративно указываю куда-то в сторону, — та маленькая крыска, что сейчас прячется под комодом и доедает хлебные крошки. И только затем идешь ты.       — По-моему, ты немного перебарщиваешь, — шепчут мне на ухо. Энель, кстати, пусть и прислушивался, но как ни старался, расслышать не мог.       — Пусть злится. Нельзя давать ему спуска, иначе будет чувствовать себя в своей тарелке, — произношу таким же шепотом в ответ, после чего обращаюсь уже к Энелю: — Так что уж кто здесь и на подсосе, так это ты, золотце. Причем не столько у меня, сколько у твой горячо любимой Сильви. Она же теперь тобой владеет.       — Э? — потупил взгляд Энель, но быстро сообразил залезть в статус, что было видно по плавающим из стороны в сторону зрачкам. После, он в неверии попытался извернуться червячком, дабы поглазеть на рисунок на груди — жаль только, намотанные бинты мешались. И лишь сейчас впервые его кое-как удалось выбить из душевного равновесия. Нет, он не попытался броситься в атаку, не стал даже орать (чего я ожидал), а просто издал загадочное хмыканье. — Что, раз не вышло выдрессировать из меня послушную собачонку с помощью лжи, так решила держать меня на коротком поводке, а, зассыха?       И откуда столько хейта в сторону Сильви?.. Да, когда она поведала мне свою историю в катакомбах, она акцентировала внимание на том, что Энель её терпеть не может, настолько, что тронулся головой, но почему? Он, кажется, даже напрочь забыл о том, что у него со мной были какие-то тёрки, и полностью отдался словесным нападкам на несчастную демонетку. Настолько всеобъемлющая неприязнь никак не могла усвоиться в моем черепе, особенно оглядываясь на недавнее прошлое. Не может такая подлинная ненависть взяться с потолка. И тут уже остается гадать: то ли у них имело место банальное недопонимание, то ли Энель действительно сумасшедший, то ли уже Сильви что-то недоговаривает? Не, то что пацан не совсем адекватный видно невооруженным глазом, но что делать, если и Курогане за личиной непогрешимой овечки скрывает демона… в самом привычном его понимании. Только глядя на этих двоих страдальцев уличить кого-то конкретного во лжи нереально. И это при том, что наличие фальши в эмоциональном фоне я воспринимаю быстрее смрада протухшей рыбины, пусть и великим эмпатом кличить себя не могу. Как же бесит, что вопросы копятся, а ответы на блюдечке не приносят. Придется, по-видимому, отращивать глаза на затылке и следить за обоими.       От этой Санта-Барбары у меня в голове заныло, поэтому пора бы уже сматывать удочки. Я объявил завтрак, после чего пересел в своё кресло. О последнем я тут же пожалел. Проехавшийся по ушам ржач снова заполонил пространство.       — Ха-аха, так я всё-таки тебя неплохо тогда отделал!       — Хозяйка, можно ему по зубам уже дать? Ну пожалуйста, — взмолился Фоур. Атла же пусть и хранила молчание, но судя по мило хмурящимся бровкам, поддерживала инициативу братца.       Да и чего греха таить, этого хотелось всем. На деле же, сделать это мог только я. Да только толку — он всё равно не умолкнет, только дальше буянить продолжит. Мне начинает казаться, что этот поехавший склонен к мазохизму. Или же… не чувствует боли? Последняя версия, кстати, вполне ложилась на его текущее состояние. Раз все чувства притуплены, то и боль — тоже выходит? Тогда, в рукоприкладстве смысла не особо много, а вот свои выгоды получить из этого потом будет вполне можно.       — Не обольщайся. Твоя заслуга здесь почти нулевая, — как бы невзначай кошусь на железного истукана, что пристроился чуть поодаль.       Удивительно, но Энель переменился в лице, и даже — слава тебе Хоспаде — закрыл свой рот. Однако счастье длилось недолго. Дубль уже замахнулся для подзатыльника, но бывший Герой заговорил внезапно тихо и спокойно, без намека на агрессивную издевку:       — Хм, Оружие, значит. Понимаю, — пока все присутствующие дивились его переменчивому настроению, Энель оглядывал меня так, будто впервые видел. — Так вот чего ты такой жеванный всё время, про проклятие значит не брешил. Эта хреновина изнашивает тебя. Паршивые творения паршивых божков.       Под конец и без того негромкая, но отдающая грубым звериным рыком речь сероволосого перетекла в невнятные бормотания, которые закончились полным презрения плевком на пол. Плюнул причем с душой я бы сказал. Меня аж коробить начало от того, насколько точно этот с виду пустоголовый маньяк подобрал слова. Ясен красен Энель не подразумевал под «божками» что-то конкретное, но это «изнашивает» — прямо в яблочко, лучше не скажешь. И ведь он реально меня понимал. Не хочется признавать, и уж тем более роднить себя с этим — но из всех знакомых мне людей, именно Энель пережил наиболее похожий опыт, будучи пусть и вассальным, но всё же Героем. Да, его проклятия вроде как обратимы, но их было два, они прогрессировали, и под конец, как контрольный в голову — оружие его кинуло, на прощанье вильнув хвостиком и оставив всю пагубную гадость с бывшим владельцем. И ещё меньше мне хотелось признавать правдивость высказываний Дубля о вшивой натуре его — если так можно выразиться — младших собратьев. Глазки-то мои всё видели, и способность этих артефактов вероломно предавать носителя тоже.       Завтрак прошел в тягучей атмосфере обоюдной враждебности. Несказанные слова и сдерживаемые порывы агрессии витали в воздухе, и вынудили распахнуть ставни настежь — стало душновато. Хоть приглушенный стук ложек стал отдушиной от утренней мишуры, и давал короткую паузу. Кажется, никто ни на кого в очередной раз не наезжал только из-за того, что рты были заняты. А самый громкий — не будем тыкать пальцами — так и вовсе уподобился нашим зверятам, хомяча всё что плохо лежит, и даже внаглую стырил горбушку черного хлеба, которая предназначалась Фоуру. Кое-какой столовый этикет, помимо меня, соблюдала лишь Сильви, которая вновь и не ела толком — так, лишь склонилась над своей лоханкой, да возюкала ложкой содержимое. В этот раз трогать её не стал, пусть уже неоднократно угрожал лично затолкать в неё пищу в случае недоедания. Бедняжка так всю трапезу и просидела со склоненной головой, лишь изредка посматривая на своего пробудившегося знакомого. Я же молча поражался тому, как присутствие всего одного человека способно испортить вечеринку. Невольно вспомнил наш последний совместный обед. Тот, который ещё перед заварушкой в той затхлой подземке. Я будто смотрел не на Энеля, а на брата близнеца, ибо в корне отличалось вообще всё: манеры поведения, речь, осанка, движения и самое заметное — выражение лица. Всё прямо кричало о том, что Энель, которого я знал, действительно мертв.       Снаружи начали проклевываться отголоски дневной рутины: забасили работяги-мужики, послышались мерные хлопки — видать, усиленно выбивали пыль из ковров, цокали копыта и чирикали филориалы под скрипучий стук несмазанных колес — оставшиеся на ночлег путники покидали укрепление и уезжали своей дорогой. Мы собирались поступить так же.       После набивания животов вся наша нескладная братия принялась собираться. Встала боком ещё одна проблема: Энель был всё так же маломобилен, лишь одна нога сохраняла прежние функции. Катать на спинке своего Орудия этого орущего балбеса уже не комильфо. Надо будет по пути заняться его лечением… Парень сам едва ли не нашел решение своей проблемы — принялся пытаться отломать ножку стола, за которым мы обедали. Остановить-то мы его остановили, вот только и я, и дети (да, Атла тоже по-своему умудрялась показывать знаки внимания) теперь с вопросом косились на Сильви, как бы спрашивая: «из какой пещеры ты его достала?». На выходе пришлось подобрать бесхозную прямую палку достаточной длины. Не походный посох конечно, но как временная мера сойдет.

***

      Шел уже пятый час нашей дороги, и, по совместительству, коллективных молчанок. Энель, даже когда решился прикорнуть после моего лечения, распылял вокруг свою ауру враждебности. Из-за неё наша и без того не очень болтливая компашка совсем стихла. Полосатые карапузики сидели в обнимку, Курогане думала о своём, Дубль придерживал коляску, чтобы та не выкатилась из то и дело вскакивающей на вездесущих кочках повозки, а я старался просчитать возможные исходы нашего визита в поместье Бартлоу. Получалось не очень. Приближающаяся неизвестность настораживала всё сильнее и сильнее, а дней оставалось всё меньше. Помимо грядущего приключения меня беспокоила и вся та ночная кутерьма.       — Прости за вчерашнее.       Мелкая что, научилась мои мозговые волны читать? Хм, а ведь не исключено. Всё же, она не обычная зверолюдка — чего бы ей не улавливать мысли окружающих своими рогами?.. Снова меня не в те дали несет, такими темпами впору будет фольгой запасаться: делать шапочки для себя, и для Дубля заодно.       Поворачиваю голову на тихонькую-тихонькую Сильви, что ерзала на скамье по правую руку от меня. В её апатичный голосок закралось немного исконно-девчачьего смущения, что от неё можно было увидеть не так уж и часто. А уши-то какие красные! Точно как её собственные лазеры… или как маковые цветы, да, такая аналогия звучит приемлемее.       — И за что именно тебя прощать? Огласите весь список, будьте любезны, — моя на автомате выпущенная фразочка заставила девушку протяжно выдохнуть через нос. Я уж бояться начал, что у неё из ноздрей дым валить начнет, но нет — обошлось.       — Не драматизируй, — брюнетка взлохматила копну черных прядей и зажмурилась, как бы пытаясь отгородиться от увиденного вчера. — Всё ты понимаешь. Мне, ну… не стоило к тебе вламываться, и тем более приводить Атлу.       — Забей, — вяло отмахнулся я. Желание поскандалить осталось в четырех стенах выделенной мне мансарды. — На самом деле, ты меня даже спасла… в какой-то степени. Однако такое поведение банально выходит за рамки приличия. Серьезно, ты бы ещё с двух ног залетела.       — Ага, скажешь тоже про… «рамки приличия», — нездорово-бледные щеки покрылись короткой краснотой, а затем Сильви внезапно прыснула в кулачок.       — Ты чего?       — Да так. Вся эта ситуация дурацкая похожа на сценку из третьесортной манги.       — Ага, и не говори, — машинально поддержал я кивком. — Стоп, манги?       — А? Ну да. У нас в доме книг особо не водилось, да и читать я не умела, а в манге хотя бы по картинкам сюжет можно было прикинуть.       Я разомкнул губы для изречения очередного потока удивления, но получилось в итоге неловкое «ладно». Пора было уже перестать удивляться каждому обрывку, принесенному из иных миров. Эта глухомань, в которую меня забросило, и без того потихоньку превращается в свалку из-за наличия влиятельных пришельцев. Разумеется, будут и те, кто принесет с собой кусочек своей культуры, и я уже неоднократно становился свидетелем этого явления. Та же «Аура» у меня появилась как раз благодаря записям какого-то англоговорящего попаданца. Эмили ещё тогда восторгалась самому факту того, что я смог перевести эти заметки. Эмили… надеюсь, у неё и ребят сейчас всё в порядке, и скорбная хандра из-за гибели Люция её уже отпустила.       — Э-э-эй. Мир вызывает Артёма, — моё плечо осторожно потыкали.       — Поаккуратнее, я почти получил урон, между прочим.       — Да брось, ты же не настолько хрупкий. «Вообще-то как раз настолько!» — всплыла в мыслях крохотная клякса возмущения. Однако в этот раз я и вправду гиперболизировал, так что эта самая клякса осталась при мне и быстро рассосалась.       — И я всё же не могу одного понять. Почему он… она… оно? Что вообще тебя побудило сделать ну… «это»?       Стоит заметить, что при подростках она старалась не выражаться, и явно стеснялась как-то конкретно обозначать сексуальный контакт. Хотя она же, помнится, вполне бодро отчитывала меня за пользования услугами борделя, и особо в жаргончике себя не ограничивала.       — Для начала: «этого» я не делал, — произношу со спокойствием анаконды, вложив десять очков краcноречия в свои слова. Два скептических взгляда и непонятное хмыканье Атлы. Видать, десятки оказалось недостаточно. — Фоур, ладно дамы, но хоть ты-то поверь.       — Чешешь языком ты конечно убедительно… — начал хакуко.       — Но у тебя уши красные, — закончила за него Сильви, демонстрируя вялую улыбку. Ишь как спелись.       — Ты всё ещё не ответил на вопрос.       «Только потому что сам не могу дать на него ответ», — пробурчал я в мыслях. А вопросик, между делом, очень даже важный. Но увы, сколько бы пыжился над ответом — всё без толку. Даже сейчас, когда торнадо в голове поутихло, а разум не затуманен никакими веществами. И всё же, что это вообще было? Триггер известен — ухмылка Дубля. И вопрос остается зеркальным. Самовольность Оружия? Сторонняя ментальная магия? Или же у меня сдвиг по фазе?..       Второе сразу отметается, ибо магия, воздействующая на сознание на меня не работает по определению, проверено на Аку и Энеле. Важная ремарка: это не распространяется на магию иллюзий, только вот много представителей этого редкого класса можно встретить в пределах столь крошечного поселения? Тем более, настолько мастеровитых, что способны обойти все обозначения в статусе, скрыться от шестого чувства, и при этом насылать волшбу с приличного расстояния не видя цели. Нет, точно не вариант.       С Дублем поинтереснее: уже не первый раз мне мерещится мимолетная крипота в его исполнении, только вот в виду отсутствия свидетелей и не скажешь, на самом деле это, иль же мои глюки. Не дает ударится в истерику лишь ощущение полного обладания своим инструментом — здесь стабильно без осечек. Может ли он втихаря что-то мутить с моими мозгами? Естественно может, только вот нахрена вроде как гениальному ИИ идти на такие тонкие ухищрения, вместо того чтобы сразу сделать из меня послушную марионетку? Тем более, так он только сделает из меня непредсказуемого шизика. С другой стороны, мы с ним мыслим совершенно разными категориями и измерениями. Ладно, пока что будем считать, что сама Эссенция не при делах. Остается третий, наиболее заковыристый и нежеланный сценарий.       Я чокнулся. Сам, под гнетом обстоятельств и свалившихся знаний о сути вещей, или с подачки моего дорогого многоликого дружка — вообще не важно. Даже при вынесенных за скобки потенциальных галлюцинациях я уже наскреб себе на билет в желтый дом. Но какой адекватный человек, при моих вводных, сохранил бы исходное состояние ума? В любом случае, вся эта ветвь размышлений тупиковая. Пока я не начну бросаться на людей с пеной у рта, не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть предшествующий тезис.       Моё почти минутное молчание воспринимали вполне спокойно, даже с каким-то подобием понимания. Из размышлений вытащил убойный чих возничего. По натянутой парусине забарабанили капельки грибного дождика; погодка не радовала. Я указал подбородком в сторону своего Орудия, который уже нацепил девичью мордашку, что заставила всех зрячих покривиться своей неестественно приветливой (и немного жутковатой) гримасой.       — И что это должно значить? — недоуменно произнесла Сильви, стараясь не задерживать взгляда на кукле дольше пары мгновений.       — Что вы можете сказать об этой девушке, если забыть, что она не человек? — отвечаю вопросом на вопрос. Первым решился выступить Фоур:       — Ну-у-у… — тигр с придирчивым прищуром заскользил зрачками вдоль изгибов тела Дубля, — она хорошо сложена. Не удивлюсь, если она бы оказалась умелым бойцом, — кто о чем, а Фоур о драках. На этом проф. анализ закончился, и теперь тигренок старался скрыть предательский румянец. — У неё миленькое личико, волосы красивые, а ещё у неё грудь больше чем у хозяй…кхи?! Атла, ты чего?       В попытках забороть смущение, Фоур явно перестарался, и вошел в раж, перестав следить за языком. За это отхватил вполне заслуженный тычок под рёбра от сестры, и взор демоницы, не предвещающий ничего хорошего.       Покойся с миром, Фоур. Ты был славным малым.       — И вот надо было сказать такое… Брат, немедленно извинись перед Госпожой Сильви.       — Да что я не так… ай!       Лишь после второго тычка на его лик снизошло запоздалое озарение. Мальчик покорно склонил голову и речитативом начал вымаливать прощения у Сильви. Сама Курогане и не заметила, как заулыбалась — ситуация явно немного подняла ей настроение.       — Сильви, есть что добавить?       — Мне есть, — неожиданно выступила Атла. — Я не умею точно передавать свои ощущения, но как только эта штука сменила облик, она начала чувствоваться иначе. Она будто… отголосок живого человека. Брат мне говорил, что есть какие-то «зеркала», и через них ты видишь себя.       — Хочешь сказать, что Дубль в твоем восприятии сейчас походит на отражение?       — Наверное, да… — девочка стушевалась и приняла зажатую позу. — Простите, если это прозвучало как какая-то глупость.       Глядя на неё, я ощутил резкий укол в груди. Теперь, наблюдая за её поведением, причина, по которой Атла сводила коммуникации со мной к минимуму, стала кристально ясна: она банально боялась, что я снова начну её бить, потому почти не говорит.       — Вовсе не глупость. На самом деле, ты мне подкинула пищу для размышлений. Спасибо, Атла, — я попытался передать ободряющую улыбку интонацией. Касаться её мне не хотелось, дабы не пугать её, и не провоцировать лишний раз её братишку. К моему удивлению, сработало — хакуко выглядела обрадованной похвалой. Теперь эстафету приняла Курогане.       — Глаза, — лаконично изрекла она. — Они будто кукольные. Я не вижу в них души.       — Поэтичненько, — протянул я в ответ.       — Просто всё, что я хотела сказать, уже было сказано Фоуром, — с досадой и неловкостью произнесла девушка. Моё вырвавшееся ехидное «хм», казалось, можно было услышать на другом конце континента. — Кроме рассуждений о формах, — снова испепеляющий «зырк» на бедного раскаивающегося подростка.       — Однако я удивлен. Вы все в разной степени глаголили истину. Её имя Нана.       — Ты своей кукле очередное имя выдумал? — не удержался от колкости Фоур, на что я лишь вяло приподнял уголки губ.       — Нана была горничной при дворе правителей Нового Эдема, и одной из первых, с кем мне доводилось говорить после призыва в ваш мирок. А ещё она являлась лидером элитного отряда убийц, который явился за моей головой, — шутливость сползла с мордашки Фоура. Каждый начал понимать, к чему я клоню. — Я убил её. И вот результат. Если честно, не знаю, что думать по этому поводу. Ужасаться? Принимать как должное? Упиваться возможностями своей игрушки? — закончил я поток философствования неопределенным хмыканьем.       — Игрушки… — с нечитаемым выражением шептала Атла и многозначительно «глянула» в направлении Дубля.       — Ты так спокойно говоришь о том, что кого-то убил, — грустно молвила Курогане, параллельно пялясь куда-то в пол нашего транспорта.       Кажется, все позабыли о вечернем инциденте и моём непотребном поведении. Будем считать, что с темы я съехал успешно.       — В ваших реалиях это дело житейское, — пожимаю плечами. — Либо ты, либо тебя. Закон джунглей.       — Перестань пороть эту чушь. Тебе ещё Энель говорил, что это не так, — сердитый вздох на миг заглушило беспорядочное карканье стаи пролетающих над повозкой птиц. — Где ты только этого бреда нахватался? И мы, напомню, не в джунглях.       — Ты уж извини, но сейчас твой дружок что-то на образчика гуманизма не тянет, — в знак подтверждения, тигрята вразнобой закивали китайскими болванчиками, причем без моей подачки.       — Всё равно, неправильно это. Да, ситуации бывают разные, иногда попросту нельзя выжить, не согрешив, только вот… не должно убийство себе подобного восприниматься как что-то обыденное.       — И снова старая шарманка.       Я с заскучавшим видом помассировал виски, а затем мельком глянул на собеседницу. Сгорбленная, мелко трясущаяся, она выглядела подавленно. И только в этот момент, внимательно понаблюдав, я понял, что она смотрит вовсе не в пол, а на свои ладони.       — Сильви, что тебя беспокоит? — мой голос звучал неожиданно мягко даже для меня. Бездонные зрачки ненадолго скосились в мою сторону, в них бурлило немного обидное для меня сомнение и соблазняющая нерешительность. Ей очень хотелось поделиться переживаниями, но она не была уверена, что мне нужно знать о её проблемах. — Ты кого-то убила?       Я попал в точку. Язык её тела говорил красноречивее любого слова. Всё-таки, Сильви не могла похвастать высокими познаниями в искусстве обмана, ровно как и умелым сокрытием эмоций. Она и сама это понимала, потому отнекиваться не стала — лишь единожды качнула головой.       — Хочешь поговорить об этом? — учтиво интересуюсь, на что в ответ получаю молчаливый отказ. — Уверена?       — Я, помнится, говорила, что утешитель из тебя посредственный, — в своей манере усмехнулась она. — Но за заботу спасибо. Не ожидала.       — Я ж обидеться могу.       — Да сколько угодно. На правду не обижаются, — Курогане совсем успокоилась и выпрямила спину, одарив меня своей фирменной утомленной блеклой улыбкой. — Давай сменим тему, — повернулась к Энелю, — Что за магию ты на него наложил, что он опять провалился в беспробудный сон?       — Уличную, — шутку, очевидно, никто не понял. — Дыхание жизни. Считай растянутое и более эффективное целебное заклятие, которое потребляет ресурсы твоего тела. То есть, сейчас он будет дрыхнуть, позволяя нам доехать без лишнего шума, а как проснется — непременно захочет скушать целого кабана. Но эффект, с учетом прибавок Дубля и моего собственного навыка будет того стоить, уверяю.       — А с Атлой ты так сделать не мог? — резонно подметил Фоур, пытаясь делать голос грубее.       — Неа. Это заклинание могло и убить её, учитывая тогдашнее состояние. Энель же пусть и кажется сейчас жалким, но на его стороне идеальная физическая форма и огромный уровень. Плюс, все повреждения у него недавние, а значит, легче поддаются лечению. У твоей сестры же всё с точностью наоборот.       — Давно спросить хотела… — заискивающе произнесла Сильви, ожидая, пока я обращу внимание. — Откуда у тебя такие навыки во врачевании? В своем мире ты тоже был знахарем?       Я невольно представил, как я занимался бы врачеванием на родных просторах Необъятной: сидел бы я такой с бородой до пупа в своей берлоге в русской глубинке, наряженный в льняную косоворотку, лапти и очелыш, варил бы отвары из подорожника и лягушачьих языков, да затирал бы деревенским бабушкам за чудодейственные свойства уринотерапии… Бр-р-р, не, ну его нафиг!       — Боже упаси, Сильви! Знахари наши с медициной ничего общего не имеют! А если бы я пошел на врача учиться, то меня с первого же курса меда отчислили!       — То есть ты алхимик? Хотя, ты неплохо владеешь тёмной магией… может, ты был заклинателем? Ну чего ты хохочешь как ребенок, я вообще-то ничего смешного не говорила!       Эти игры Курогане в угадайку по какой-то причине меня знатно повеселили. Сама она тоже стала выглядеть разительно расслабленнее, видя моё хорошее настроение… а ещё она засмущалась, понимая, что попадает мимо мишени.       — Будь я тёмным магом, меня бы либо упекли в сумасшедший дом, либо затащили сниматься в какое-нибудь шоу про экстрасенсов, где я бы искал у людей сущности в виде гномика, — не давая времени на встречные вопросы, я поспешил разъяснить, — Видишь ли, наши реальности отличаются, причем сильно. И с магией наяву я познакомился именно здесь. Там, откуда я родом, она лишь выдумка, так что я начал её постигать недавно, почти сразу после призыва.       Сказать, что все были ошарашены, значит ничего не сказать. Если честно, нравится мне ведать местным аборигенам об отличиях наших миров. Особенно умилительно наблюдать такие вот реакции. На меня после подобного реально начинают таращиться как на инопланетянина. В частности, если речь заходит о магии, тогда эффект культурного шока достигает апогея. Да и о доме помечтать в такие моменты можно. Да, я уже спустя неделю опосля переноса перестал ощущать ту самую, знакомую только моим современникам панику доходящую порой до микро-инфаркта, когда в кармане штанов ты не обнаруживаешь телефона, но вот липкое чувство чужеродности и нереальности всего вокруг не покидает до сих пор. Травмы, правда, в реальность возвращают.       — Если я правильно понимаю, что из себя представляет Фобрей — то это максимально приближенное к моей планете место. Разве что, технологии у нас скакнули далеко вперед.       — И всё же, несмотря на всё, у тебя хватило знаний, чтобы поставить Атлу на ноги. Даже если ты не постигал искусство врачевания, то как минимум каким-никаким талантом ты точно обладаешь.       — А, это… ну это, скорее всего от отца. Он у меня хирург по профессии, причем довольно успешный. Натурально фанатик своего дела. С юных лет у него сердце к медицине лежало. Вон уже сорок лет верен своему ремеслу. По правде говоря, в школьные годы я от безысходности планировал по его стопам пойти, но батя строго наказал: «Врачом ты не будешь».       — Осмелюсь заметить, что ваш отец оказался неправ, — уверенно заявила Атла.       — Я тя умоляю, видел бы он, как я тебя оперировал — он бы мне руки оторвал. И Дублю тоже. Без магии и Оружия я даже не дилетант-любитель, а так, заигравшийся самоучка.       — Погоди, ты сказал… «школьные годы»? Я правильно услышала? — промолвила Сильви с какой-то пугающей интонацией. Даже показалось, что в её глазах блеснул рубиновый огонек, который проявляется очень нечасто, обычно при особом освещении.       — Ну да, а… что-о-о?!       Сильви неожиданно рывком придвинулась ко мне почти вплотную, и заключила мою ладонь в хватку. Девчонку будто подменили. Вцепилась крепко, обеими руками, на мордашке черным по белому было высечено маниакальное любопытство вкупе с восхищенной улыбкой, а в глазах того гляди начнут плясать зажженные звездочки.       — Так ты учился в школе! В настоящей?!       — А-ага… вроде не в игрушечной… физмат… как бы… — от настолько резких перемен меня так заклинило, что мои ораторские способности опустились до уровня пьяного бомжа, караулящего возле продуктового.       — Поверить не могу… ни за что бы не подумала, что ты дворянин. И каково там? Чему вас учили? Тебе там удалось завести друзей? А учителя там какие?       Дворянин?!       Целая лавина из вопросов обрушилась на меня, и останавливаться не прекращала. Не успевал я осмыслить один, как появлялись два новых. Сильви завладел поистине детский восторг, её привычной взрослой рассудительности и след простыл. Лишь сейчас я начал мысленно корить себя за свою глупость, ибо для понимания причины такого поведения не нужно быть семи пядей во лбу. Курогане попросту мечтала учиться в школе, но по очевидным причинам, этой грезе не суждено было сбыться. Глухое средневековье всё-таки, здесь доступного образования в помине не существует, а знания по большей части передаются из уст в уста. С её перспективы школа предстает культовым местом, куда есть доступ только элите общества — эдакий Храм Знаний для самых-самых избранных. И сейчас я для неё как какой-нибудь мифический герой, спустившийся с Олимпа и принесший с собой откровения из космических далей… стоп, так ведь отчасти и есть. Ладно, проехали.       — Сильви, пожалуйста, угомонись! Фоур, оттащи её!       Коллективным трудом, нам удалось успокоить черноволосого чертёнка. Я в двух словах разъяснил про реальное положение вещей, поведал о неоспоримых плюсах и минусах знакомых мне учебных заведений, а также разбил мировосприятие одной несчастной мечтательнице. Тем не менее, Сильви пусть и выглядела немного расстроенной от открывшейся истины, но при этом новые сведения лишь подогрели интерес. Оказалось, что такое идеализированное представление о школах ей привила родня, а также злосчастная манга. По описанному девушкой сюжету, это был наитипичнейший жвачный ромком без изысков, коих в наше время тысячи тысяч. Но у Сильви в наличии имелся только один томик, который она пересматривала множество раз. На безрыбье особо выбирать не приходилось.       Мы с Курогане продолжали болтать о том, о сём, ещё некоторое время, пока малышня умиротворенно грела уши. В какой-то момент полторашка задала уже давно наклевывающийся вопросец:       — Как ты вообще к нам попал? Не похоже, что тебе приходилось умирать для этого. Так что получается, тебя прямо из собственной постели выдернули?       Скрывать такую инфу о себе толка я не видел, так что чего бы и не рассказать? Заодно немного подниму уровень доверия.       — Не совсем, но близко. Всё произошло быстро и внезапно, я и понять толком ничего не успел… как бы это описать…       — Опиши как есть.       — Легко сказать, — недовольно пробормотал я. — Если в двух словах, меня накрыло. В тот момент я был один, на берегу реки, и внезапно понял, что не могу шевелиться. Как вчера помню, по моей спине будто ледяная рука елозила, а потом как вцепилась, что аж ноги подкосились. Всё вокруг темнело, страх до костей пробирал. Смотрю в воду — а там моя рожа перепуганная. Моргнул — и вот уже вместо неё…       Тут я запнулся, потому как пытался вспомнить, что же именно я видел в своем отражении в последние секунды своего пребывания на Земле. Помнится, там я разглядел что-то похожее на маску. Казалось бы, ответ на поверхности — это на меня взглянул Дубль, только вид, дизайн и вроде бы цвет этой личины разительно отличался ото всех форм, что мне доводилось открыть до сего момента.       — Что?       — А вместо неё морда этого чучела, — выдал я полуправду. — А дальше упал, очнулся, и всё — на меня уже стадо каких-то ряженых мужиков в хламидах смотрит. Вот и сказочке конец.       — Это даже на детскую страшилку не тянет, — со скучающим выражением зевнул Фоур, едва не запустив цепную реакцию.       — Ты не представляешь, как бы я был рад, окажись это всё сказочкой или хотя бы розыгрышем на самом деле. Но таково реальное положение вещей. Меня попросили рассказать как есть — я рассказал, без прикрас.       Спустя некоторое время полосатики, притиснувшись друг к другу, дружно засопели в обнимку. Зрелище настолько милое глазу, что будь под рукой камера, я бы без раздумий запечатлел этот момент. Что я, что Сильви пребывали в полнейшей релаксации и любовались безмятежной картиной, лишь изредка обращая внимание на неспешно сменяемые монотонные пейзажи.       Вся мирская суета, все обиды и недоговорки, вся осточертевшая шумиха, весь учиненный хаос, принесенные и пережитые страдания, вся пролитая кровь, тревоги, постоянный страх за свою жизнь, весь грех, нависший над головой Дамокловым мечом — всё на время отступило. Мы оба знали, что вечно это длится не будет. Понимали, что эти минуты нужно ценить, как настоящее сокровище. И я, и Сильви имели достаточно уважения друг к другу, чтобы не разрушать эту хрустально-хрупкую атмосферу.       Кажется, это первый раз, когда наши души, без единого слова достигли такого запредельного уровня взаимопонимания.       К плечу прильнуло что-то тяжелое, мягкое и… тёплое. Ожоги напомнили о себе скоротечной болью. Шею пощекотали кончики чужих волос. Краем уха стало слышно слабое дыхание, что уподобилось утреннему бризу — такое же легкое. Смущение от столь близкого контакта меня не посетило, ровно как и должное недовольство от пересечения моей интимной зоны. Тело остолбенело само собой, будто окаменевшее. «Да спихни ты её!» — навязчиво подстрекал разум, но внутренний дьявол в этот раз остался голодным. Я не силился понять, действительно ли Сильви спала, или же усердно делала вид — какая разница? Мне не мешает, другие не видят. Разве что, ещё чуть-чуть, и её рога бы уперлись мне в руку. Интересно, а какие они на ощупь? Проверить так и не отважился.       Вопреки наличия поблизости тёпленькой соседки по скамье, становилось прохладно. Поскольку сидел я ближе к краю, левое плечо начинало стремительно мерзнуть, как из-за редкого ветерка, так и из-за просачивающихся капель, что мочили рукав. Дубль с изящностью лебедя и услужливостью дворецкого укрыл нас двоих тканевой накидкой. Не шерстяной плед конечно, но хоть что-то.       Вот разглядываю эту наглую и добросердечную оторву, и одно было мне не понятно: откуда такая беспечность? Сильви была осведомлена о моей натуре, о моих прегрешениях. Вот так спать на плече у того, кого чуть ли не в чин местного Сатаны возвели? Совсем страх потеряла? Или дело в том, что она мне просто доверяет?       Наша общая маленькая идиллия рассыпалась, словно карточный домик после неудачно подвернувшейся кочки. Сон Фоура был вероломно прерван, да и Курогане естественно проснулась — даже подскочила на месте, и затем ещё с минуту походила на сомнамбулу. А когда осознала, в каком положении находилась, и главное, обнаружив импровизированный покров, с оторопью отпрянула, издав короткое писклявое «ой». На её гримасе сменялось столько разных эмоций, что считать это всё не сумел бы даже прожженный физиогномик. Однако глухим разочарованием по мне почему-то ударил промелькнувший в ней испуг.       Конечно, «доверие», как же. Пурги я себе нафантазировал, и принял за реальность. Нельзя после всего случившегося за такой короткий срок породниться, да махнуть рукой на все невзгоды. Думал, меня так с наскока примут за дружка. Что-то я забываюсь.       — Артём, — окликнула меня она.       — Ась.       — Это что? — миниатюрный палец указал на Энеля. Вернее на то, что было намотано поверх его одежды. Ни за что не поверю, что она только сейчас заметила. Хочет замять эту неловкую ситуацию? Отвлечь меня? Или отвлечься сама?       — Как что? Цепь.       — Ты же говорил, что доверяешь мне! — с обиженной моськой она укоризненно ткнула меня в предплечье.       — Так я и доверяю. Вон, три с половиной метра моего железного доверия.       — Да ну тебя, — колдунья взмахнула волосами и демонстративно отвернулась.       — Сильви, не дуйся. Здесь вопрос не в моей вере в тебя, а в твоей вере в саму себя. Ты сама уверена в том, что способна удержать его в узде?       Она не ответила, и даже более не отважилась обращать ко мне взора — потому оставалось наблюдать её задумчивый профиль. Весь остаток пути прошел в клубящемся молчанье. Только убаюкивающий дождик, цоканье копыт, да мирное сопение Атлы. Красота.

***

      В пределы славного города Мартимар наша нескладная ватага попала без особых проблем. Присущих большим селениям стен здесь не наблюдалось, как и каких-либо КПП. С первых минут этот населенный пункт представал колоритным уютным местечком, со своим шармом провинциального городка. Столичным духом в Мартимаре и не пахло, не было этого повсеместного напыщенного снобизма в местных, не было извечной спешки, присущей откормленным тоннами богатств мегаполисам, ровно как не имелось и вычурного лоска на улицах.       Для чего вообще было переть в не самый ближний свет при надобности посещения имения Бартлоу? Причин, на деле, хватало на целый список: первая, самая очевидная — в Изексе просто напросто опасно оставаться, особенно сейчас. Горький опыт подсказывает, что с нашей мобильностью разумнее ошиваться в разных местах, а не то имеется риск обжечься, как это было с Энелем. Вторая — здесь под боком, — если верить наводкам Гильдии, — довольно вкусная фарм-зона. Монстряки мясистые, на экспу щедрые, но довольно опасные для низкоранговых охотников, коих здесь большинство. Популяция мобов на диво пассивна, и лутать с неё особо нечего кроме ширпотреба, потому заказов не поступает, и, следовательно, желающих тащиться сюда профессиональных истребителей немного. Всё же, у продвинутых зверобоев в приоритете стоит заработок средств и добыча редких материалов, а не гринд от рассвета до заката. Третья причина — время и расположение. В Мартимаре как раз в эту пору вовсю идут народные гуляния и празднества по какому-то там обычаю, вникать, увы, времени особого не было. Внимание населения сконцентрировано на обустройстве и участии в фестивале, поэтому сокрыться нам будет попроще. Что же до места, то здесь и того яснее — сам город пристроился в сравнительно компактной долинке, а за её пределами — сплошь невысокие нагорья и редколесья испещренные целой паутиной рек. На такой территории потенциальных недоброжелателей будет видно с расстояния пушечного выстрела.       Ну и последний немаловажный пункт сугубо личный — мне нужна была смена локации. Постоянно параноить при каждом выходе на улицы Изекса никаких нервов не хватит. Да и тамошние края уже в печенках засели. Так что как временная стоянка до злополучного дня это местечко подходит в самый раз. Тем паче, что в случае чего до северной границы здесь рукой подать.       Единственный аспект, которого я не учел, так это население Мартимара, состоящее преимущественно из нелюдей. Однако на лицах (а иногда и мордах) местных презрения к «понаехавшим людишкам» не наблюдалось. Вопреки опасениям наша процессия, и в частности восседающий на коляске я, излишнего интереса не привлекали — максимум изредка оборачивались да провожали чужаков недолгими взглядами. Их больше интересовала необычная одёжка Атлы. Дабы больше слиться с толпой, я велел Сильви перестать прятать рожки, на что та поворчала, но всё же послушалась. Цепей с Энеля снимать не стали, а вести заключенного поручили Фоуру, как самому физически крепкому. Правда сам ведомый всем видом демонстрировал, что это не его выгуливают, а это к нему какой-то пацан прилип.       Если честно, первое впечатление, — а именно то, что Мартимар глухое село, — развеялось довольно скоро. Здешняя инфраструктура звезд с неба не хватала, но и не была откровенно тухлой. И если Изекс представал каким-то Римом, то здесь — чистой воды Венеция. Примитивная, без изысков, но Венеция. Корень ассоциации произрастает из — кто бы мог подумать — бесчисленных каналов, которые вовсю использовались для транспортировки грузов. Причем, что примечательно, лодок здесь не пользовали, а валили ящики прямо на катамараны, которые уже тягали за собой запряженные водоплавающие зверолюды, на подобии тех, к которым причисляется Надия, или же антропоморфные жабы, что как две капли воды были похожи на сеговских «Боевых Жаб».       Первым делом я озаботился перекусом для нашей своры. Побудил меня вид Энеля, который втихаря обливался слюнями на аппетитно-выглядящие вкусняшки во вездесущих ларьках. На подкорке мозга зарождалось зудящее опасение, что если его не покормить сейчас, то он попытается слопать кого-то из прохожих. Я избрал наиболее прилично-выглядящий прилавок, раскошелился на закуски, представляющие собой насаженные на палочки посахаренные ломтики фруктов, и с удивлением отметил, что за короткий промежуток нас стало что-то уж больно многовато. Если не учитывать Дубля, нас пятеро. Прямо как до первой волны.       Сильви вызвалась быть нашим гидом, что стало приятным сюрпризом. Пояснила это тем, что уже была здесь проездом во время странствий с Героем Метательного, на что сам метатель начал презрительно плеваться желчью. Завел нас наш рогатый Сусанин в более-менее тихий скверик, само наличие которого уже было чем-то выходящим из ряда вон. То, что этот пятачок почти нетронутой почвы с пятью с половиной соснами у нас под этот термин вряд ли бы подогнали, мы опустим. А вот на что глаза закрывать не получалось, так это на умеренную опрятность, и главное, чистоту. Посещать такие места и не обнаруживать разбросанные повсюду бутылки, жестяные банки, сигаретные бычки, полиэтиленовые ошметки, лужи пьяной блевотины и прочие нелицеприятные человеческие производные — становится даже как-то стыдно от того, что воспринимается это как что-то необычное.       За созерцанием водного потока на набережной и вкушая свеженькие сладенькие локадо (которые, как выяснилось, вообще ничего общего с созвучным земным фруктом не имели) мы стали определять ближайшие цели и планы. И здесь у нас назревала проблемка. Монстры здесь в округе водятся, да, но разыскать точный ареал обитания задачка не из легких. Если у тебя нет в наличии специальной карты авантюриста, где имеются соответствующие пометки. Обычные карты в общей массе точностью не блещут, как и адекватным масштабированием и указанием каких-либо ориентиров, но мы говорим об обычных. Варианты подороже делались уже вполне себе умелыми картографами: в таких имеется как структурированная легенда, так и информативность. К такой обычно прилагается буклетик-бестиарий с заметками о локальной фауне. И последний тип, самый чумовой — премиальные зачареные карты. Видел я всего одну такую, выставленную на витрине в столичном филиале, и признаюсь, от её вида у меня случился отвал башки. Размером она была с приличную такую настенную плазму и имела целую уйму разноцветных меток. А самое мозговыносящее то, что метки на ней двигались. Эта хренотень буквально как GPS отслеживала помеченных заранее монстров, да ещё сама ранжировала их по уровню. Правда гильдейская сотрудница мне тогда прояснила неприятный нюанс: наблюдение ведется не в реальном времени, а с задержкой примерно в сутки. Нужно ли говорить, сколько такая бумажка может стоить?       Короче, сошлись на том, что нам сойдет и карта «среднего класса», потому как такие навороченные артефакты мы не потянем чисто финансово. Вторая проблема: в гильдии мне появляться нельзя — я сейчас даже без коляски слишком приметен. Значит, кого-то нужно отправлять вместо себя. Поскольку две наши мумии сразу оставались в пролете — нашими бегунками выступили Фоур и Сильви. Можно было бы парня и одного погнать, да вот только боюсь знаний и эрудиции ему не хватит, ибо род занятий и возраст не подразумевают. Это как детсадовца отправлять набирать материалы для научной диссертации в сфере квантовой физики.       Отпускал я Курогане с опаской и неохотой. Со столь очевидной, что закатился очередной скандал. На повышенные тона не переходили, конечно, но поющим неподалеку пташкам этого хватило, чтобы разлететься на все четыре стороны. Что поделать, вопрос доверия у меня стоял очень остро. Я подсознательно не желал давать Сильви хоть какую бы то ни было свободу, вовсю пытался контролировать каждый её вздох, всё моё нутро восклицало: «упустишь её из виду — тебе конец!». Сама Сильви не собиралась мириться с моей мнительностью, но при этом выворачивала всё так хитро, что я уже сам себе начал казаться параноидальным шизом.       — Джерико, мне кажется это уже немного выходит за рамки здравой осторожности. С такими рассуждениями тебе только в горах отшельничеством промышлять, — высказал Фоур свои мысли, и черт подери, я не мог с ним не согласиться.       Все, кроме Энеля, который лишь с безразличием следил за нашей перепалкой чуть поодаль, заняли позицию хакуко. И под напором этой троицы я… сдался. Отсчитал горсть серебра, обусловил место и время, да отправил в добрый путь как можно быстрее, пока не передумал. И нет, дело не во внезапном приступе доверия, а скорее в понимании того, что так мы просто здесь до ночи торчать будем без дела.       Часом позднее, уже будучи на самой безлюдной окраине Мартимара я понял, что разделяться именно так, как разделились мы, было не самой хорошей затеей. Стоило мне остаться наедине с Атлой и Энелем, как последний начал странно коситься на девочку. Он придирчиво щурился, осматривал с разных сторон, что не могло не настораживать. Пиком его странного поведения стала попытка насильно вдохнуть аромат слепой девочки… или скорее её одежды. В тот момент в его голубых глазах заплясала искра гнева, но сразу после этого Энель внезапно потерял к хакукообразной всякий интерес. Сама же хвостатая отделалась легким испугом.       Сильви с Фоуром воротились даже раньше запланированного. Правда что придя на место, знатно удивились, не обнаружив на месте нас, а лишь одного одинокого Дубля, который отвел парочку уже к нам. К счастью, на такую мою меру предосторожности пальцем у виска крутить не стали. Вернулись ребята с картой, а вот буклетика, увы, не захватили, что в принципе не самая страшная потеря. Нормальная карта и без этого неплохо могла подсобить. Медлить мы себе позволить не могли, и тут же отправились на охоту, добивать мне заветный пятидесятый, а заодно и проверять, на что способны мои сопартийцы.       Когда мы проходили магазинчик оружейника, меня совершенно внезапно осенило: у нас же все безоружные! И даже несмотря на окружающие реалии, где опасность на каждом углу, сей факт меня вообще не заботил — настолько я прикипел к наличию своей специфической приблуды, что позабыл о том, что кто-то использует какие-то там старомодные луки, топоры и мечи. Сильви свою палку посеяла где-то в руинах Дриморга, про Энеля промолчим, Атлу сражаться никто заставлять не собирался, а вот с Фоуром было не всё так ясно. На мою заинтересованность пацан браво обнажил зубы и стукнул кулаками друг о дружку.       — Они — моё оружие! Эти кулаки выбили зубов больше, чем я могу сосчитать!       — Оке-е-ей… Сильви, что насчет тебя?       — Я вполне могу творить заклинания и без катализатора, но с ним получится быстрее и эффективнее.       — Кстати о скорости. Ты, помнится, всегда свои лазеры колдовала без слов. Без посоха ты так же сможешь? И вообще, как ты это делаешь? Я что-то слыхал краем уха о тихочтении, но живых примеров кроме тебя не видел.       — Ты меня переоцениваешь, — Сильви смущенно потупилась, — но спасибо. Нечасто мои способности кто-то так высоко оценивает… Кхм-кхм, прости, отвлеклась. Тихочтением я не владею — на это способны только мастера. Что до меня, то… считай это совмещением врожденных особенностей и обилия практики. Да, так будет наиболее правильно. Если захочешь, могу потом попробовать объяснить всё в подробностях. И отвечая на вопрос, да — с посохом я естественно стану сильнее, хотя и обычного жезла хватит.       Признаться, не ожидал такого ответа. Получается здесь замешано что-то от её расового таланта? Или это личное качество? В любом случае, я согласно кивнул, ибо интересно ведь. Вдруг я тоже научусь лазеры кастовать без зачитки стишков? Так, а теперь самый проблемный пассажир…       — Мне похер, — развел руками Энель на мой незаданный вопрос.       — Объясни?..       — Оглох что ли? Читай по губам тогда: Мне. Похер. «П.О.Х.Е.Р.». С чего ты решил, что я вообще собираюсь за тебя драться? От тебя эта штука последние остатки соображалки откусила?       Вот сам вроде и нарывается, но рукоприкладствовать жалко — все мои усилия и потраченные на лечение средства насмарку.       — Печать, если что, больно жжется, — между делом напомнил Фоур.       — Молокососа забыл спросить, — огрызнулся тот, после чего оглядел нас всех с пренебрежительным прищуром. — Вы на себя гляньте. Собрали полевой, блять, лазарет. Самим не смешно? Слепошарая кошка, что вот-вот сдохнет, братец — долбанный сестролюб, «Герой», весь такой важный, а на деле что? Беспомощнее таракана, выглядит противнее стухшего жмура, да ещё и слюнтяй, который умеет только плакаться о своем «несчастной судьбе», да титьку мамкину сосать, — он покосился на Сильви, — И ты!.. — градус затаенный злобы подскочил до небес, но так же быстро и затух, — Вы все жалкая кучка отбросов. Хрен с ней со шпаной, но на вас двоих даже смотреть мерзко.       Словами не передать, как много усилий мне стоило урезонить всех. Даже тихонькая с виду Атла начала источать звериную кровожадность. Сильви, очень близкая к точке кипения, судя по беглым движениям зрачков полезла куда-то в настройки печати. Фоура пришлось оттаскивать Дублем.       — Пусти меня! Этот тип уже просто невыносим! — кричал Фоур, всячески брыкаясь и стараясь вырваться из мёртвой хватки. Интересно, что его больше обозлило: пас в сторону его, кхм, «особого» отношения к Атле, или же неутешительный прогноз её будущего?       — Так ребят, спокуха. Кроме сотрясания воздуха он больше ничего и не может, так что забейте.       — Но этот…       — В лае вшивой дворняги вы тоже пытаетесь что-то разобрать?       С горем пополам, мордобоя удалось избежать. Компаньоны диву давались моему удавьему спокойствию, да вот беда — оно было напускным. Я на сто процентов уверен, что каждый из этой троицы угомонился бы после того как разок хорошенько впечатал кулак в кое чью излишне болтливую морду. Но ни до кого кроме самого Энеля не доходило, как сильно он умудрился меня взбесить. Да, я соврал бы, если б сказал, что ему не удалось меня задеть. Бесспорно, к оскорблениям я привык, и уже пропускаю их мимо ушей, но в этот раз что-то пошло не так. Его агрессивная экспрессия, то, с каким выражением он изливал своё отношение к нам… Я еле смог удержаться от того, чтобы размазать его в кровавую кашу по стенке прямо здесь, на глазах у горожан. И я не желал наблюдать за тем, как Дубль рвет его на части, о нет. Я жаждал сделать это сам, своими руками, а такое я испытывал по отношению лишь к двум персонам.       Но терпеть и спускать с рук я не собирался. Кукла схватила копну пепельных волос, да дернула так, что Энель не устоял на ногах. Следом затрещали разорванные в лоскуты желтеющие бинты; нам явилась ничем не завуалированная наглая, насмехающаяся ухмылка. Он мнил себя альфой. Придерживая острый подбородок, Дубль вертел голову Энеля, давая мне его рассмотреть получше, во всех деталях.       — Личико смазливое, волосы редкого окраса, тело подтянутое, метис, да ещё и здоров как конь. Как думаешь, Фоур, из него бы получился гладиатор?       — А? — полосатый почему-то вздрогнул, растеряв всякий боевой пыл. — Наверное…       — Хорошо. Но Энель у нас натура нежная, драться ему не хочется, так что есть альтернативный вариант. Как насчет того, чтобы нашему красавчику поработать в каком-нибудь особом заведении… в публичном доме, например? Связи у меня есть, так что пристроим тебя непременно. Нарядим тебя в платьице, вуаль кружевную нацепим, дадим релаксирующих благовоний вдохнуть, а затем отправим дарить счастье богатеньким извращенцам, которых хлебом не корми — дай засадить какому-нибудь симпатичному юноше. Уверяю, в столице Зельтбуля желающих будет навалом.       — Ха, говоришь так, будто сам всё это и проверял, — осклабился тот ещё сильнее, но шалящие нервишки от меня не скрыть — зрачки-то бегать начали. Он совершенно точно не боялся, но небезосновательно опасался. Мудро.       — Просто я хорошо представляю, как может быть искорежен человеческий разум. И знаю, на какие ужасы он способен.       — Да? И откуда же? — Энель отряхнулся, и вновь просиял — учуял возможность вновь попытаться расшатать чужое самообладание. — Поведай мне, мелкотне и…       — В том числе потому, что я подобные ужасы и творил, — настал мой черед расплываться в торжествующей гримасе. Энель не ожидал, что я предугадаю его ход мыслей, и уж тем более не ждал, что я не стану отпираться от своих грехов. — Если ты хотел очернить меня в чужих глазах, то ты припозднился. Все и так в курсе про убийства и наркоту. И Сильви, и Атла с Фоуром прекрасно знают, что я не подарок.       Неукротимая и излишне шумная яндерка не нашлась что на это ответить и демонстративно отвернулась, якобы «чего с мусором спорить?». Что-что, а Энель — каким бы безмозглым приматом себя ни показывал — дебилом не являлся. Он способен на оценку рисков, и это как минимум — иначе продолжал бы раз за разом выводить меня из себя. Если на Сильви у него имеются рычаги психологического давления, а Атла с Фоуром пребывали в слишком нежном возрасте, то со мной такое не прокатит: Энель понимал, что мне провернуть описанный сценарий вот вообще ничего не стоит, да и моё криминальное прошлое явно не способствует образу доброго дяденьки. Хотя я и не исключал, что я всё же перецениваю Энеля как человека, и его интеллект в частности.       Позже, когда мы дали время его горячей головушке остыть, вопрос повторился. И о чудо — в этот раз он даже ответил относительно адекватно! И даже обошелся без прямых оскорблений. Тезис звучит так же: «мне похер», но контекст иной — последовал даже расширенный комментарий, общий смысл которого — если выражаться деликатно — сводится к тому, что дай ему мешок камней, он помножит на ноль и чудовищ, и нас, и кого только захочет. Кстати, именно после этого бахвальства вскрылась проблемка, о которой я опять же не подумал. Энель-то, метатель! А значит снабжать этого косипошу боеприпасом, ибо чит на бесконечные патроны, предоставляемый Звездным Снарядом, того — улетел куда-то в космос вместе с Эссенцией. Всё же, надо было ловить этот светлячок тогда, может сам бы какой плюшкой обзавелся. К примеру, возможностью материализовывать бесчисленное количество ножей, а может и того круче — научился бы с пафосным видом создавать порталы, что плевались бы снарядами всех мастей и видов, как это делал «Царь Героев», властитель Урука в своей ипостаси из гача-мобилки.       Всего в кузне мы всё же заимели четыре дешевеньких кинжала, а также набор метательных ножей. Зачем четыре? По одной зубочистке на даму: Сильви свой ножик также потеряла (вернее сказать, сама же и выбросила), Атле на экстренный случай, и пара для Энеля. Фоур, конечно, поглядывал на боевые рукавицы, но предпочел довериться своим кулакам. Обеспечить Сильви магическим приспособлением я всё же вознамерился, но хозяин магазина только развел руками и сказал, что, цитирую: «я здесь оружие кую, а инвентарь для фокусов двумя домами дальше». В итоге приобрели простецкий посох, похожий по текстуре на ясеневый.       Что ж, выползли мы со скрипом, да. Шагали долго, почти часа четыре, но до вечера ещё далеко. Самым проблемным элементом выступил не я, вопреки всеобщим ожиданиям, а Атла, которую пришлось братцу тащить на руках. Ну а что поделать, девочка-то слабая и хрупкая. Энель же оказался куда выносливее, что не удивительно — однако упорствовал он уже по другим причинам, которые поддались коллективному игнорированию. Вплоть до первого привала самой мобильной была Сильви, но она быстро выдыхалась.       Мастер, делавший моё кресло, кстати, не соврал — эта конструкция вполне успешно катилась по твердым и более-менее ровным поверхностям. Да, ямки приходилось объезжать, по грунту ехать было не то чтобы удобно, но терпимо. Главное чтобы не было совсем уж вязкой слякоти, чересчур рыхлой или сыпучей почвы, а так всё в ажуре. Но справедливости ради, у меня прекрасное дополнение в лице не ведающего усталости и исключительно сильного конструкта, который если понадобится и вовсе сможет вместе со мной в небо взмыть, так что вези меня та же Сильви или Фоур, результат не так бы впечатлял. Но амортизация бесспорно радовала, а описанные выше мелкие трудности вполне выправляются чарами на колеса, которые имеют довольно широкий спектр вариаций: одни доводят то, что под колесами до приемлемой консистенции, вторые ровняют ближайшую поверхность, нейтрализуя маленькие ямки и бугорки, третьи способны заметать за собой следы, четвертые так и вовсе создают что-то вроде воздушной подушки, но последнее это уже излишние навороты. Такого рода тюнинг казался больше для понтов, чем реально нужным. Если уж и буду ставить, то в комплекте со сферическим переключаемым барьером, бортовым ИИ, кондиционером, аудиосистемой и парочкой лазерных или ракетных турелей с автонаведением.       Ах да, привал. Новая почва для спора, ибо вперед рвался только я, на что встречал сопротивление. Всем, даже Энелю, хотелось передохнуть. Налегке шествовала одна лишь Сильви, не столько из-за того, что она прекрасного пола, сколько навьючивать на неё что-то бессмысленно в виду её щуплости. А вот парней нагрузили будь здоров — с них семь потов сойти успело. Я сдался после по идее обидного, но по сути гениального аргумента: у меня, в отличие от них, ноги не устают.

***

      Гринд… как много в этом слове для сердца геймера слилось… Вот слышишь его — и волей-неволей вспоминаются давние ламповые посиделки в условной «линейке», бессонные ночи в надежде выбить какую-нибудь классную шмотку на своего гладиатора тридцать второго уровня, вся эта вводящая в транс монотонность, прерывающаяся время от времени на переписки в чате, трейды или переговоры с товарищами по тимспику, конечно же через микрофоны максимально убогого качества. Романтика тех лет понятна не всем…       Как только моя нога ступила в этот мир, с набором первой команды, моя душа наполнялась искренним авантюризмом, порожденным ложными воспоминаниями и несуществующими прожитыми жизнями по ту сторону монитора. Дух приключений довольно быстро выветрился, но некоторая искра во мне оставалась, вплоть до волны. Лишь под начало трагедии в Новом Эдеме пелена увлеченности сменилась пониманием того, что, по сути, делая вылазки чтобы «пофармить», мы буквально вычисляли и истребляли популяции существ, — порой очень опасных, — и что это не просто развлекалово, а довольно ответственное и рисковое дело. Сейчас, сопоставляя игровой опыт, первые шаги в новой реальности и то, что мы имеем сейчас — всё это было несравнимо.       В данный момент мы занимались тем же самым, но мой настрой отличался кардинально. Помимо практической цели — набора уровней, я утолял накопившийся голод по насилию. Я же уже вроде около недели никого не убивал… в таком спокойном ключе даже мыслить об этом было странно, если говорить с позиции «нормального» человека из привычной мне среды. И нет, такого рода «голод» не тождественен маниакальному желанию лишать жизни, как можно сначала было подумать — жестокость мне претит как явление… за редчайшим исключением. Зверушки самоотверженно выступали грушами для битья, освобождая от этой вакансии Энеля. Лучше уж выбросить всю агрессию сейчас, на зверье, которое я и так собираюсь утилизировать.       Живность не пёрла на нас ордами как на волнах, и по большей части нам самим приходилось её вынюхивать моим чувством жизни. О нём я не распространялся, потому компаньонам скормил очередную полуправду, что, мол, просто неплохо ориентируюсь по картам. Фауна оказалось скудна на видовое разнообразие. То же можно сказать и про виды: тот же Новый Эдем, как бы сильно он находился в моей немилости, является очень живописным местечком. В Зельтбуле же, если верить слухам, основные красоты находятся в пустынях далеко на юго-западе, за которыми простирается океан — именно там в полной мере раскрывается визуальный колорит этой державы.       Возвращаясь к зверькам. Здесь тебе и стада дружелюбных травоядных бычков, больше всего похожих на зубров, только с другими рогами и окрасом (этих мы не трогали), уже знакомые, не очень дружелюбные бегемоты с кучей костяных пластин, но какого-то другого подвида (этих мы трогали) и полчища кротообразных засранцев (эти пытались тронуть уже нас). Здесь вообще всё, что габаритами больше легкового автомобиля не несло великой природной агрессии, но вот грызуны это атас. Без средств детекции эти землекопы своими неожиданными атаками из засад вполне могли погубить неплохо обученный отряд. Зато открывшаяся с них форма оказалась на редкость прикольной — позволяла Дублю шустро рыть тоннели и маневрировать под землей. Именно ей я прожорливую погань и истреблял, считай единолично. Клин клином, как говорится.       Фоур так и вовсе обомлел, когда Дубль на его глазах с неистовством берсеркера рвал на части воющего бегемота. Хакуко видимо начал осознавать, против чего он когда-то давно выступал на ринге. Мальчишку эта неумолимая мощь и восхищала и пугала до подрагивающих коленок. Атла держалась молодцом — на страшенные предсмертные ревы и звуки смерти реагировала с совершенно недетским хладнокровием. Мне начинает казаться, что если она поборет свои физические недуги, то на воинском поприще она может и братца обскакать, хотя бы за счет смекалки и мужества. К сожалению, даже при учете её хорошей — для незрячей — ориентации в пространстве, со слепотой далеко не уедешь.       Какие-то другие монстры попадались редко и исключительно в штучных экземплярах. И если Сильви иногда из-за своего класса могла повлиять на бой, то вот остальным даже не приходилось вмешиваться. Но отводить трем вполне боеспособным юнитам роль наблюдателей я не собирался, а потому время от времени нарочно не вмешивался, давая дорогу, так сказать, молодым. Ибо нечего филонить, обеспечивать эти охламонов халявным опытом я не собирался. Даже при учете моих геройских льгот на повышенный рост очков опыта, он всё ещё делился на четверых. Сильви ничего не получала из-за звездочки, из-за чего выглядела вдвойне понуро, потому большую часть получали мы с Фоуром. Энель лишь время от времени без энтузиазма бросался ножами, получая незначительные для него крохи, а Атла, в виду ничегонеделанья, отхватывала и того меньше.       Вечером, когда уже все изрядно притомились, на нас напал необычный монстр. Явно не из здешних. Первое, что я заметил — скользящая по земле тень с могучими формами. От раздавшегося грозного рыка полосатики, морщась, зажали уши. Подняв в воздух клубы пыли, наземь опустилась здоровенная химера. Метров пять в холке, не меньше. Матёрый крылатый хищник, как это здесь часто и бывает, имел знакомый набор атрибутов и узнаваемые очертания. Массивное мускулистое тело украшенное шрамами, кроваво-алый мех, перепончатые крылья, лапы с лезвиями-когтями, длинный скорпионий хвост — от привычного образа мантикоры эту махину отличала разве что вытянутая саблезубая морда, заместо привычной львиной. Ну и наименование, угрожающе сверкающая желтым «Скорпикора». Что примечательно, штынил зверь не только мокрой шерстью и звериной мочой, но и чем-то другим, сладковато-трупным. Зажевал кого залежавшегося накануне? Вряд ли, вон как пена изо рта валит, а глаза оголтелые, совсем бешеные.       Нацелился монстр на самого ближайшего к себе — Энеля. Фоура от потенциально самоубийственной атаки остановил я, пока Сильви впопыхах старалась прицелиться, держа наготове искрящуюся алыми блестками палку. Посох подрагивал, норовил вырваться из рук и жахнуть раньше времени, но девушка справлялась.       Стоило Энелю двинуться, как зверь рванул на всех порах в лобовую. Мы с Сильви негласно спланировали комбинированный удар, по передним конечностям. Что-то пошло не так. Недавно купленный, ещё совсем свежий посох Сильви заискрился точно как бенгальский огонь, да рванул, разметав щепки по округе. Саму горе-колдунью отбросило назад, Фоур еле-еле успел прикрыть сестру от древесных ошметков, а я… я с шипением рассматривал кровоточащее предплечье. Не закройся я — получил бы занозу прямо в глаз. Пришлось отклонить Дубля от курса, оставляя Энеля на растерзание скорпикоре. Парень стоял как вкопанный, но мне было как-то не до него. Если загрызут — сам виноват. Однако пока марионетка оттаскивала контуженную Сильви поближе ко мне, я скороговоркой зачитывал ауру.       Расстояние между зверем и бывшим героем неумолимо сокращалось, а второй лишь поднял с земли булыжник посолиднее, что-то бурча под нос. Энель встал в позу бейсбольного питчера, и тогда зверь почуял неладное; скользнул в сторону, взмахнул крыльями, оторвался от земли и загородил собой солнце. Когда Энеля окутала магическая пленка, хищник ушел в пике, намереваясь протаранить тушей неподвижную добычу.       Меня отвлек Фоур, который вовсю помогал дотащить пострадавшую до меня. Всё, что я успел увидеть за короткие секунды — россыпь торчащих из левой руки и груди щепок и стекающая по затылку темно-красная кровь. Её тело было обмякшим. Меня ненадолго хватил мандраж. Всего на пару секунд все мыслительные процессы заклинило, но в чувства вернула Атла, трясущая меня за плечи.       Точно, бой ещё не закончен! Кручу головой, пытаясь по новой сориентироваться. По перепонкам бьет непродолжительный рёв вперемешку с треском ломающихся костей. Из-за поднявшейся пыли не видно ни шиша, но в логах всплывает два новых сообщения: [Вы получили 23 547 EXP за содействие в убийстве Скорпикоры: 72 ур.] [Вы повысили уровень! Ваш уровень — 50!]       — Он его убил? — изумленным шепотом спросила Атла, которая по-видимому так же заметила сообщение.       Я не собирался терять времени, сейчас важно было выяснить состояние Сильви. Первым делом я бегло изучил рану на затылке. Когда я увидел лишь слегка покарябанную кожу, облегченный вздох вырвался сам собой.       — Джерико, что с хозяйкой? — обеспокоенно обратился Фоур, видя, что Курогане в чувства не приходит.       — Её мана на нуле. От настолько резкого истощения резерва хорошо, что она просто вырубилась, — я устало стек вниз по спинке кресла и помассировал веки. Смотреть, что там у Энеля, было даже немного страшно.       Однако посмотреть было на что. Энель, сияя кровожадной улыбкой, усиленно старался свинтить уже мертвому животному башку, голыми руками, и совершенно не брезгуя перепачкаться в горячей крови. И ведь получилось. С противным хрустом, вытянутая голова, размером с добротный такой советский телевизор отлетела в сторону. От греха подальше, я приготовился к новой стычке, уже с потенциальным безумцем. Сам пепельноголовый в пару шагов подскочил к вырванной голове, и с упоительным кряхтением начал в ней ковыряться.       — Кх… чё гнус, спрятался, а? Думал, я тебя не замечу? Вылазь!       Признаться, от наблюдения за тем, как этот маньяк роется в чужих мозгах, при этом с ними разговаривая, становилось неприятно даже мне, а я к жести уже даже как-то попривык, чего уж говорить про невинного Фоура с его не до конца сформированной психикой. Да и Атла, даже без глаз понимала очевидное.       — Эй… — пихнул меня локтем хакуко, стараясь не привлечь внимание начинающего потрошителя, — что делать с ним будем?       — Пока ничего.       Когда рука Энеля погрузилась внутрь почти по локоть, он замер, что-то видимо нащупав. Равнину наполнил громкий хохот. Он не сочился безумством, но оттого не стал звучать лучше. Этот гогот был сродни ногтям по доске — так же уши в трубочку сворачивались. Из-за него я чуть не пропустил мимо внимания то, что оторванная голова фонила жизнью. Мулат с силой выдернул руку, и в сторону полетело нечто… просто нечто. Белёсое, длинное, тонкое и с множеством гибких отростков, оно извивалось и истошно пищало. На землю оно упало уже мертвым — пара сотен грамм железа оказалась губительной для этой дряни. Тут же пришло немного опыта за содействие в убийстве «Межпространственного отакурского нейропаразита».       Энель затих так же внезапно, как и начал шуметь. Вынул нож из рефлекторно дергающейся пакости, ещё пару раз погрузил острие в тело на всякий случай, и лишь потом встал во весь рост. Оглядев запачканный клинок, он цокнул языком и тут же швырнул оружие в траву. Как ни в чем ни бывало, Энель вновь схватил многострадальную голову за гриву, уже изрядно испачканную в пыли и каше из собственных мозгов, подошел к нам, и небрежно отправил ту катиться мне прямо под ноги. Взор сходу зацепился за торчащий камень из пробитого лба. Кусок породы раздробил череп и почти полностью погрузился вовнутрь.       Получается, что он… буквально снял этого здоровяка с одного камушка? Конечно, на нём была Аура, но всё равно… ваншот? Останься у него Легендарный Снаряд, я бы и бровью не повел, но он ведь сейчас обычный человек. Хотя какой он человек, это же натуральный монстр! Да он же без своей героической вундервафли только опаснее стал! Сам зверобой по-своему расценил всеобщее молчание, и не упустил возможности повыёживаться.       — Что? Рожи попроще сделайте. Особенно ты, патлатый. Я говорил, что кого угодно камнем вынесу, я и вынес.       Похоже, мои думы отчетливо читались на лице. Энель покосился на Сильви, что уже лежала в кругу Покрова маны. Он явственно старался скрыть пренебрежение, поджав губы. На вопрос о её состоянии, я продублировал ответ, данный тигрятам.       — Всё такая же жалкая и бесполезная, — сказал Энель ни то с презрением, ни то со злобой, ни то с… обидой? Синь его глаз впилась уже в нас, но уста так и не разомкнулись. Он будто желал что-то добавить, но передумал.       Поглощение паразита и отдельных частей трупа скорпикоры заняло свыше получаса. Сильви к тому времени успела очухаться, и весь остаток дня ходила как виноватая. Я же сделал пометку: не экономить на оружии, в особенности на магическом. Глядя на останки тентаклевой мерзости, что словно приползла из классики хорроров ушедшего столетия, я невольно задумался о самом феномене волн и их влиянии на мир.       Кто их создал? Почему они появляются в местах скопления разумной жизни? Для чего вообще нужны волны? Насколько я слышал, они призваны слить миры воедино. Но на кой оно условному псевдобожеству? Столкнутся два мира, а дальше что? Польза-то практическая какая? «Один мир проще захватить, чем два», так что ли? Может, они таким образом ищут себе легкое пропитание? Или вся эта свистопляска нужна чисто для увеселения? Умом этих небожителей не понять… Истинный мотив останется для меня загадкой, покуда я сам не стану одним из них.       В каком-то смысле, даже если я и мои коллеги по цеху будем успешно отбивать все-все иномирные напасти, волны всё ещё будут выполнять обозначенную функцию. Доказательство я только что поглотил Орудием. Инвазивные виды, прибывшие из иных реальностей уже населяют этот мир и меняют его экосистему в свою пользу. Хватит и одного единственного беглого монстрика.       На ужин у нас было грибное рагу с мясом убитой Энелем твари в исполнении Сильви. Оценка показала, что мясцо было пригодно в пищу, и даже имело какие-то бонусы при поедании в комбинации с другими ингредиентами. И, несмотря на вполне презентабельный вид, вкус был, мягко скажем… ну на два с минусом из пяти. Да, Курогане совершенно не могла в кулинарию. Пусть она и предупредила, что готовит «не очень», но никто не помыслить не мог, что всё настолько плохо. Подозрения возникли ещё когда Энель как-то слишком легко согласился с её самокритикой. Сам раб наотрез отказывался брать в рот готовку своей владелицы, выдавая очередную порцию нелестных слов в её адрес. И, признаться честно, это первый раз, когда я был солидарен с его позицией. После трапезы я начал побаиваться за свое здоровье, ибо эта несъедобная дичь охотно просилась назад. Привередничать было никому не с руки, но урон понесли все. Котятки пытались как-то приободрить совсем сникшую девчонку, но даже их улыбки казались натянутыми. Энель, в свою очередь, загрыз крота. Вернее, кротов. Сразу трех. Сырыми. И, падла он эдакая, расхаживал с довольной миной до ночи, почти в открытую над нами насмехаясь!       Обратная дорога заняла секунды благодаря телепорту. Хотелось дать себе подзатыльник за эту инициативу с пикником ради очередной экономии. Но кто ж знал, что у Сильви обнаружится такой неприятный изъян. Сон под открытым небом никому из нас не улыбался, потому снова пришлось раскошеливаться… Пока от этой оравы одни убытки.       Двух номеров хватало. Снова не хоромы, но сойдет, хотя б без пауков. В этот раз разделение пошло так: Энель и Сильви в одной, я и малышня в другой. Успевший отличиться экс-герой пал в дрему почти сразу как его голова коснулась подушки. Всё из-за Дыхания Жизни, которое поддерживалось на нём почти постоянно, но зато результат поражал — он уже без проблем мог передвигаться, даже не хромая. Курогане не пребывала в восторге от перспективы ночевать в одной комнате со своим кошмаром, но я настоял.       Атлу с Фоуром я загреб к себе не просто так. В деле, которое я собирался провернуть, я мог довериться только чистым детским сердцам. Рассадив мелкотню рядом с собой, я принялся за брифинг:       — Так ребятки, у меня ответственное поручение, так что слушаем и запоминаем.       — В такой-то час? — вяло почесал макушку Фоур.       — Именно. График у нас плотный, так что сейчас самое время. Ничего сверхъестественного, вам просто нужно побыть здесь и понаблюдать за мной. Атла пусть следит за мной своим чутьем, а Фоур… ты просто наблюдай. Внимательно. И если чего случится — сразу выноси сестру и зови Сильви.       — Что ты задумал? — насторожился юноша, неосознанно прикрывая девочку собой.       — Ничего такого, хочу протестировать новый навык моего оружия. Ой, не надо на меня так смотреть, он действует исключительно на меня. Если всё пройдет успешно, то никто ничего не заметит. Вы меня поняли?       — Да, — ответила за двоих Атла.       — Атла! Не стоит так просто со всем соглашаться…       — А тебе, брат, стоит помолчать. У меня появилась возможность расплатиться за помощь, и я не стану её упускать.       Старшенький рвался возразить, но напарывался на твердь уверенности Атлы. Фоуру пришлось сдаться без боя, пусть и нехотя. Похоже он чуял, что не сможет её переубедить.       — Ладно. Но прежде чем мы начнем, Джерико… знаю, прозвучит нагло, но у меня к тебе просьба. Выслушаешь меня?       — О? Ну допустим.       — Купи нас, — необычайно серьезно попросил он. Такому запросу изумилась даже его сестрица. Я молча потребовал подробностей. — Для начала, я благодарен тебе и извиняюсь за своё прошлое поведение…       — Не заискивай. Ближе к делу. И голову подними.       — Л-ладно… После того, как наши пути разойдутся, Атле вновь придется вернуться в клетку. Мы не дураки, и понимаем, что тогда всё, что ты для неё сделал, просто потеряет смысл. На себя мне плевать, но для Атлы я хочу нормальной жизни. Потому и прошу выкупить нас у толстяка.       — Почему просишь меня, а не Сильви?       — Я… я пытался. Но она всё увиливала, меняла темы, будто боялась брать на себя ответственность. Ты не подумай, хозяйка хорошая девушка, — примирительно выставил руки Фоур, непонятно за что извиняясь. Почему меня должно было это задеть?.. — но… она слишком мягка. Хозяйка больше похожа на старшую сестру, поэтому она не тот человек, который должен принимать такие решения. Тем более, ты сам говорил, что самый главный, так что даже если я бы выпросил её согласие, всё равно пришлось бы просить и тебя.       Логично. Я устроился поудобнее, закинул ногу на ногу, и лишь затем вынес решение, которое принял ещё в самом начале разговора.       — Отказываюсь.       — Я обещаю, что в долгу не останусь! Если нужно, буду работать за троих. Защищать, таскать вещи, стирать, готовить научусь… — он удрученно глянул узкими зрачками в сторону двери, намекая на одну рогатую отравительницу, — в общем, сделаю, что понадобится.       — Довольно, — я выставил руку, — нет нужды унижаться, тебе это не к лицу. Я своего решения всё равно не поменяю.       — Но почему?! Да, пусть мы с Атлой не чистокровные хакуко, но в нас всё ещё сильная кровь! Если я наберу такой же уровень, как у Энеля — то запросто утру ему нос!       Слова давались ему тяжело. Он явно не привык кого-то упрашивать, но в этот раз Фоур был готов поступиться гордостью, что было и похвально и унизительно одновременно. Такой жест мне казался проявлением истинного мужества, но нужно было доходчиво объяснить, что подобный финт — мертвая в зародыше затея. Я отхлебнул травяного отвара из чашки, собрался с мыслями и заговорил:       — Дело не в этом. Точнее, не только в этом. Во-первых, вы очень дорогие…       — Тогда давай просто сбежим! — перебил меня совсем отчаявшийся Фоур. — Печати ведь уже стоят на нас, мы принадлежим Сильви.       — Брат, хоть иногда думай, что собираешься сказать, — осадила Атла своего перевозбужденного защитника.       — Дело говорит. Как думаешь, что будет, если я вас украду? Правильно, я подставлю себя под удар. Меня и так в мире не очень жалуют, а ты желаешь подкинуть мне ещё проблем? Ты бы стал объявлять войну всему преступному миру целой страны в обмен на двух малолетних рабов? — Фоур не нашелся что ответить, лишь сомкнул зубы покрепче. — Вот то-то же. А теперь к самому важному пункту… Скажи, ты готов смириться с тем, что Атле будет грозить ежедневная опасность?       — Я уже сказал, что буду защищать её.       — Упорства тебе не занимать. Ладно, начнем с азов: вы хоть приблизительно представляете, что такое волна?       — Я слышала, что во время волн с неба падают монстры… — Атла приложила пальчик к подбородку, изображая задумчивость. Фоур покивал в знак согласия.       — Ясно, не представляете. Я спокойно мог бы посвятить этот вечер лекции об этом феномене, но у меня, увы, немного другие планы, — с нажимом выделил я, заставив юнца ощущать себя неуютно, — потому ограничусь короткой версией рассказа. За подробностями дуйте к Сильви. Готовы слушать? — пара рассеянных кивков в ответ. Удостоверившись, что меня слушают, я несколько раз подумал, что вообще сказать, и в итоге остановился на самом подходящем варианте: — Это… это пиздец.       Ребятишек данное определение заставило пересмотреть свое отношение к оговариваемому явлению. Уж не знаю, сработала ли магия интонаций, то ли крепкое словцо, или они просто были способны к эмпатии, но главное, меня поняли. Но Фоуру было всё мало, он снова пытался открыть рот, чем начал утомлять. Я оказался первее.       — До тебя ещё не дошло? Ладно, объясню по-другому.       — Э? Э-эй, т-ты чего?!       Дубль принялся расстегивать пуговицы на моей одежде, одну за другой. Фоур почему-то заалел, старался отвернуться, да и вообще вел себя по-девчачьи. Моё молчание начало его нервировать, и вместо обыденного смущения начал посматривать на дверь, будто прикидывая, как слинять. Но стоило его цепким зенкам скользнуть по моей фигуре и по пустому лицу, как Фоура коснулся смысл моих действий. Он не без доли неприязни, но больше с интересом, мимолетным шоком и каким-то непонятным уважением засматривался на каждый маленький рубец, оглядывал каждый сантиметр открывшейся кожи на обожженном торсе, глядел на уже еле проглядывающую косую отметину огромного шрама, оставленную мне незнакомкой с веерами.       — Пару лун назад всего этого не было. Я не был сед, я мог самостоятельно передвигаться. То, что ты видишь — следствие не только волн, но и действий моих недоброжелателей, а также его деяний, — мой указательный палец вперился Дублю в кристалл. — Никто не застрахует вас двоих от моей участи, ибо я — магнит для несчастий. Разговор окончен, переходим к делу.       Новых споров не последовало. От греха подальше, детям я приказал расположиться подле входной, — уже отпертой, — двери. Сам лег на спину. Было страшновато. Раз за разом просматривал описание навыка, в попытках разглядеть тот самый «текст мелким шрифтом», прикидывал риски, набирался смелости…       Я почувствовал, как Энель поднялся с кровати и двинулся в коридор, после чего побрел в сторону нашей двери.       — Если не хотите, чтобы вас сейчас зашибло, лучше отойдите, — предостерег я детвору.       И не зря, ибо вскоре безо всякого предупредительного стука дверь грубо толкнули, Дубль к счастью успел её придержать, дабы та своим грохотом не перебудила весь Мартимар. Внутрь юркнул силуэт Энеля.       — Чего не спишь? — голос получился грубее, чем планировалось.       — Будешь тут спать, когда этот кошак здесь развылся.       — У тебя нормализовался слух? — со скепсисом спросил я.       — Ага, как же. Просто здесь стены тоньше бумаги. Ну и? Чего затеял?       Поскольку Энель сейчас вел себя сдержанно, то и темнить, или же вступать в конфронтации смысла я не видел. Кто бы что ни говорил, а сейчас он так же мог быть полезен, как подстраховка. В двух словах я пояснил, что хочу провернуть, чем это может обернуться, и что делать.       Вдохнул-выдохнул.       — Ни пуха ни пера. Майнд Шифт.

***

      Незнакомые ощущения. Похоже, в этот раз попался кто-то другой, возможно и не человек вовсе. Реальность виделась почти привычной, разве что чуть более четкой и резкой. А вот остальные чувства будто выкрутили на максимум. Ветер приятно щекотал кончики ушей, принося с собой отголоски необычайно далеких шумов. Казалось, что они доносились за многие километры отсюда, но это не мешало улавливать разного рода шелесты и гулы где-то на самой периферии. Мир запахов тоже был довольно богат. Более того, я мог слышать даже свой собственный аромат. Он был сладок как цветущая глициния, и вызывал странное желание тут же впитать его и никогда не отпускать.       Первым звуком, порожденным мной же, являлся свист. Он складывался в сложный и ритмичный мотив, что терялся где-то в глубине рассветного неба. Впрочем, кроме бесконечно глубокого розовеющего полотна пока что в поле зрения и вовсе ничего не попадалось, так как стоял я с запрокинутой головой, которую подпирал сложенными в замочек на затылке ладонями.       Когда свистеть безымянному надоело, он, наконец, склонил голову, и теперь зрению открылась небольших размеров терраса с одним единственным выходом. Сзади толкнул неслабый порыв ветра, взлохмативший копну волос, которые оказались бледно-голубыми. Свистун коротко глянул себе за плечо, и стрельнул глазами в сторону раскинувшегося по-сказочному великолепного пейзажа. Всё это время за спиной была пропасть, отделяемая лишь невысокой балюстрадой, на которую неизвестный и облокотился.       Взор опустился ещё чуть пониже. Тело выглядело скромно сложенным, можно даже сказать тщедушным. Тонкие руки, невысокий рост, узкая талия, такие же ноги, да плоский живот, под серой тканью тонкой кофты. Причем определить гендерную принадлежность по этим признакам было решительно невозможно, так как исходя из роста, то был ещё не сформировавшийся подросток.       Ловкие пальцы выудили из кармана что-то небольшое и гладкое. То оказалась какая-то игрушка, но как только её обладатель сфокусировал на ней внимание, стало ясно, что это йо-йо.       Приблизительно около пяти минут безымянный со скуки исполнял совершенно фантастические по технике трюки, которые при наличии зрителя точно бы привлекли немало внимания. И в один миг представление кончилось протяжным вздохом. Трюкач сдвинулся с места и двинулся в сторону выхода, украдкой посмотрев на восходящее светило. Игрушка была спрятана от глаз посторонних.       Как выяснилось в ходе недолгого петляния по извилистым коридорам, это место было ни то храмом, ни то горным фортом. А может, и тем и другим одновременно. Местное убранство спартанским явно не назовешь, но и элементов роскоши особо замечено не было. Зато «природные» атрибуты в виде лоз и цветов, а также резные чаши в стенах, которые держали скульптуры неведомых существ, встречались тут и там.       Путь лежал через длинную галерею, что освещалась лишь тусклым светом из окон. Неназванный отвлекся, и подошел к одной из чаш. Его явно не интересовало утоление жажды, так как он уставился на водную гладь. Из отражения бесстрастным взором серебристых очей меня сверлил обычный на вид симпатичный подросток с очень выразительными чертами лица. Ни страшных клыков, ни третьего глаза, ни безумного оттенка кожи — почти всё как у людей… за исключением цвета волос и глаз, а также не свойственных человеку длинных ушей.       Подростка неопределенного пола впору смело нарекать эльфом.       — Сестра? — после долгих раздумий адресовал чаше остроухий.       Судя по голосу, это скорее был юноша. По воде прошла небольшая рябь, но она быстро успокоилась. Мальчик в отражении нахмурился, и обратился уже более уверенно:       — Ирю, ты здесь?       Секундная тишь была ответом. Маленький эльф уже было порывался отойти от чаши и продолжить путь, как случилось нечто… неожиданное. Губы отражения зашевелились, хотя их истинный, живой обладатель держал их сомкнутыми.       — Конечно, Мефлай. Ты что-то хотел спросить? — голос оказался самую малость тоньше, чем у оригинала.       Выступившая улыбка мальчика отразилась на воде.       — Ничего такого. Просто… ну сама понимаешь. Немного стрессовый разговорчик назревает, вот и я маленько волнуюсь, — эльф слегка стыдливо отвел глаза.       — Боже, ну что с тобой делать… Ты будто как дитятко малое, ей богу. Первый раз что ли? — отражение в ответ закатило глаза. — Будь смелее. В конце-то концов, в этот раз ты у руля. Или неужто умирать боишься?       — Нет, — Мефлай покачал головой. — Просто перед гибелью я хочу сделать так, чтобы в следующей жизни тебя не тяготили ошибки, которые ты совершила в прошлой.       — Какой заботливый у меня братик, — хихикнула из отражения Ирю. — Неужели думаешь, что всё так безнадежно?       — Да. Что бы мы не решили на совещании, скорее всего это мало на что повлияет. Но я всё равно не хочу упустить возможности освободить тебя от пакта с Богиней. Всё же, в этот раз я довольно далеко продвинулся, и не упущу возможности подготовить для тебя благодатную почву.       — Ха, ну попробуй, братишка, а я с удовольствием посмотрю на твои потуги. А теперь кыш с глаз моих, а не то ещё опоздаешь, — надменно высказался двойник заливистым голоском, подкрепляя свои слова жестами.       — А-ага… — с некой растерянностью выдавил эльф.       — Эй.       — Ну что ещё? — с легким раздражением выпалил Мефлай.       — Удачи, — с теплотой отозвалась сестра.       Водицу заволокло сильной секундной рябью, и теперь на подростка смотрело его привычное отражение, которое не проявляло свою волю, и в точности повторяло за оригиналом.       Несколько минут в безмолвном пути тянулись будто резина. Казалось, что весь храм вымер, и Мефлай был его единственным обитателем. Да вот только стоило об этом заикнуться самому среброглазому, как до его острого слуха донесся чье-то сдавленное грубое кряхтение и звуки возни, шедшие явно из-за поворота далеко впереди. Эльф застыл на месте и прислушался:       — Кх-х, по-хорошему ты не хочешь, — за словами последовал отчетливый звук удара.       Мефлай, ведомый любопытством, на цыпочках зашагал прямо к месту, где развернулась драка. Он аккуратно выглянул из-за поворота, и под открывшейся взору колоннадой узрел именно то, что и предполагалось. Зеленоволосый молодой азиат и взрослый мужчина самозабвенно обменивались ударами, отложив на время оружие.       Размашистый хук Такеру прилетел прямо в челюсть Сэму, отчего у того даже шляпа слетела. Для школьника он был шибко силен. Однако златовласый реднек не сдвинулся с места — лишь сплюнул кровь.       — А с прошлыми поколениями вы делали так же?! Собирались вместе, и решали их судьбу?! — с неприкрытой яростью процедил парень. Сэмюэль не отвечал, и со стиснутыми зубами следил за реакцией молодого Героя. — Э…эй… почему ты не отвечаешь? Сэм… Сэм! Говори, черт тебя подери! Что стало с теми, кто был до Хитоми и остальных?!       За Сэма ответили его кулаки. Четко поставленный джеб прямо в лицо. Далее серия молниеносных атак по открытому корпусу. Следом техничный нырок в бок — техасец ушел от контратаки беспорядочного машущего кулаками оппонента. И завершил стычку добивающий апперкот.       — В драке языками обычно не чешут, — спокойно изрек мужчина, утирая рукавом запачканную в крови губу. — Ну что, остудил свой пыл, хулиган?       — Как бы… не так… — сдавленно просипел Такеру, тщетно пытаясь подняться.       — Хорош уже, сам ведь всё понимаешь. Лапу лучше давай.       Сэмюэль, будто позабыв, что они только что дрались будто насмерть, протянул руку своему протеже. Сам лежачий оскалился и злобно зарычал, но впоследствии сменил гнев на милость, и принял помощь.       — Рад, что у тебя мозги окончательно не отшибло. Садись, — блондин кивком указал на свободное место рядом с собой на скамье.       Герой Лопаты молча устроился рядом, и уставился перед собой, на центральную часть помещения, представляющее собой углубление с журчащим фонтанчиком, на который с верхних этажей величественно ниспадали потоки света. В этот момент Мефлай решил спрятаться получше, дабы избежать преждевременного раскрытия. Как гром среди ясного неба чиркнула зажигалка. В пазухи ударил удушающий аромат табака.       — Будешь?       Судя по молчанью, за которым последовало секундное копошение, школьник принял подачку от наставника. Кашель Такеру заполнил округу.       — Как эту дрянь вообще вдыхать можно?.. — бросил в пустоту зеленоволосый.       — В нашем полку сохранить крохи разума можно было тремя способами: морфин, опиум, и вот это. Как видишь, я выбрал самый безобидный.       — Простите. Я не должен был срываться именно на вас, — виноватым тоном заговорил парень после небольшой паузы.       — Хорошо, что на мне, а не на ком-то из остальных, — невесело усмехнулся ковбой.       — Думаете, я им не ровня? — с явным вызовом бросил юноша. — Конечно, кроме как с вами, Мефлаем и Сторфией-сэмпай я ни с кем из Небесных не пересекался, но неужели остальные прямо такие жуткие? По крайней мере, эти двое страшными мне не видятся…       — Абсолютно. Я с ними не первый год этот мир топчу, знаешь ли — в лепешку размажут, да забудут. Не в обиду ей будет сказано, но Сторфия тоже, не ведись на милую мордашку… Хе, и чего это ты так резко на «вы» опять перешел? Раз уж мужика показал, так и оставайся им всегда, — весело отозвался Сэм, и, судя по всему, похлопал младшего коллегу по спине. — Ты повзрослел, Цудзи.       — С чего это вы… ты взял? Потому что решился полезть на сэнсея с кулаками? — уже окончательно успокоившись, поинтересовался Такеру.       — Тц-тц-тц. Наши неуклюжие потанцульки тут не при чем. В той захолустной яме с булыжниками. Я по глазам видел, что ты бабу свою до гроба защищать будешь, ведь уже к тому моменту соображать начал, что её может ожидать. Тогда я и подумал, «о как пацан возмужал-то», — владелец цепной Пилы прервался на затяжку.       — Ты так и не ответил на заданный мной вопрос.       — Про предыдущих Священных? Ха-а-а… тут всё сложно, парень. Прежде чем я озвучу то, до чего ты и сам, наверное, уже догадался, поклянись, что всё, что будет сказано на совещании и то, о чем мы с тобой толкуем прямо сейчас, останется здесь, между нами. Ни Хитоми, ни Арима не должны знать даже о самом факте, что Небесная Восьмерка собиралась здесь. Это важно, Цудзи.       — Да даже если бы хотел, Хитоми я бы ни за что такое не сказал, — с львиной долей закрадывающегося ужаса ответил Такеру. — Клянусь.       — Отлично. В общем, как ты понял, подобные встречи проводились и раньше, правда сценарии были несколько другие. Раньше из проблем были только волны, да сами Герои, которые частенько оказывались подгнившими яблочками. При гибели Героя, волны усиливаются. Причем очень значительно. Поэтому важно, нет, необходимо сохранять всю четверку живыми. Но видишь ли, Судьба штука непредсказуемая, и случалось так, что Священные погибали.       — И в таком случае проще призвать новую четверку, чем возиться с остатками, верно? О боги, это так…       — Мерзко, — закончил за него Сэм. — Ты абсолютно прав. Но таковы уж законы мироздания. Нам, увы, пока не под силу их менять, поэтому приходится включать холодный и жестокий расчет. Ну, в нашей ситуации есть и плюс — Хитоми ещё и близко не осознала, в какой она сейчас заднице оказалась, а значит, она не станет паниковать раньше времени.       — Перестань говорить так, будто есть надежда на хороший исход!       — Сейчас необычная ситуация. Пока доподлинно не будет известно, что хоть один из парочки пропавших погиб — Хитоми никто и пальцем тронуть не посмеет. Даже Начальница, с её авторитетом и полномочиями арбитра. А уж поверь, ежели Анора или Константин и правда мертвы, мы и остальные Небесные узнаем об этом раньше кого бы то ни было.       — Даже если они и взаправду погибли, я никому на всем белом свете не дам навредить Хитоми, — в этих тихих словах можно было ощутить решимость, неподвластную большинству людей.       — Я понимаю, что вас призвали, как говорится, «два по цене одного», только сейчас тебе нужно остудить голову. И даже не думай говорить подобное на собрании, и уж тем более пытаться сбежать с ней — всё равно бежать некуда. В первом случае тебя скорее всего тут же ликвидируют, во втором ты своими действиями приблизишь апокалипсис… Эй, остроухий, долго ты там за углом куковать собрался?       Мефлай пришел в движение, и смело вышел из-за угла. Узрев мирно сидящую парочку, он деланно удивился, прикладывая ладонь ко рту.       — Сэм Питмэн и Такеру Цудзи, что с вами стряслось?! — высоким голоском изрек эльф, подразумевая опухшие после драки физиономии пары Героев.       — Для тебя дядя Сэмюэль, шифтер. И вообще, хорош придуриваться. Сам всё прекрасно видел.       — Ты как всегда зришь в корень, «дядюшка» — легко сдался сереброглазый. — Давайте, горе-борцуны, потопали быстрее. А не то вас неправильно поймут, если ещё и припозднитесь.       Остальной путь прошел в гнетущем молчанье. Что у эльфа не было явного желания перекинуться парой слов с пожеванными коллегами, что у дуэта Героев сельхозинвентаря не имелось потребности в общении с нагловатой длинноухой мелюзгой. Сам малец, кстати, едва ли мог достать макушкой животов своих братьев по ремеслу.       Поистине величественный коридор закончился стеной, будто сотканной из молочно-белого тумана. Дымка ластилась к земле и прилегающим стенам, будто живая. Без единой капли сомнений, Мефлай коснулся эфирного киселя рукой, и тот, слегка обдав эльфа прохладой, начал обволакивать его тело, источая протяжный воющий гул.       После прохождения дымных врат, глазам мальчишки предстала весьма необычная картина. Посреди рассветного неба, вопреки всем законам физики и логики, висела выложенная из темного камня лесенка, ведущая на круглую парящую плиту. Внизу же лишь реяли облака, а под ними ширились неизведанные дали. Странно, но несмотря на огромную высоту, ни ветра, ни разряженного воздуха не ощущалось. Будто Мефлай и не покидал стен храма вовсе.       Уже знакомый гул отгремел позади, и остальная двойка Героев поравнялась с голубоволосым. Такеру выглядел ошеломленным, даже на время позабыв о неимоверно напряженной ситуации. Старший коллега же сохранял внешнее равнодушие.       — Офиге-еть… Мы что, правда где-то в небе?       — Нет, балда, — с легким раздражением выдернул парня из потока детского восторга Мефлай. — Мы всё ещё внизу. То, что ты видишь — всего лишь проекция того, что сейчас происходит в небе.       — Короче, считай это смотровой площадкой, откуда можно в реальном времени следить за округой, — добавил Сэм, что уже поднимался по лесенке.       — Даже если так, всё равно это круче Ока Саурона, — с немного отвисшей челюстью восторгался японец.       Эльф ловко взбежал наверх, после чего с победной лыбой уставился на не поспевающего ковбоя. А когда он глянул на огромный круглый, будто выросший из платформы стол с семью пустующими местами, уголки губ так и вовсе начало сводить. Стол, кстати, не пустовал — на нем расположились простецкие деревянные песочные часы.       — Слушайте, а похоже мы первые!       — Ну так, до собрания ещё полчаса почти… — пояснил возникший рядом азиат.       На лице Цудзи отразилось мгновенное непонимание, когда на одном из самых дальних мест, вопреки словам в меру энергичного мальчугана оказалась неподвижная фигура, завернутая в темный бесформенный балахон с ног до головы.       — А…       — Цыц, — шикнул на японца Мефлай. — Не буди лихо.       — И вправду первые, — невозмутимо подтвердил Сэм, оглядывая площадку.       Ковбой рухнул на ближайший каменный трон, и устроившись покошернее, закурил в своей привычной манере. Мефлай, уже вовсю играющий со своим йо-йо, уселся с противоположной от незнакомца в плаще и Героя Пилы стороне. Зеленоволосый драчун, то ли забыв былые обиды, то ли от опаски, устроился на соседний с Сэмом трон. Всё же, Такеру больше привык к обществу Питмэна, с которым у них выстроились довольно крепкие узы, издалека даже немного похожие на родственные.       Эльф перестал обращать внимание на присутствующую троицу, совершенно не слушая редкие переговоры. Неизвестного в плаще так и вовсе постигла участь тотального и беспощадного игнорирования. Мефлай полностью отдал себя медитативной игре со своей игрушкой… нет, со своим Оружием. В боковых частях игрушки можно было заметить сверкающий драгоценный камень, который в данной ситуации был самым ярким показателем принадлежности к перечню Небесных Орудий.       Туманная дверь вновь зашептала. В невидимых ныне стенах обсерватории появилось новое лицо. Неожиданно, вместо обыденного стука подошв о твердый камень ухо начал ласкать цокот копыт. Он был легок и звонок, не такой как у лошади или иного крупного животного.       Сидящий напротив японец обернулся на звук и заметно оживился. На его побитом лице просияла улыбка, наполненная чистой радостью.       — О-о-о, Сторфия-сэмпай! — владелец Лопаты приветственно помахал новоприбывшей.       — Давно не виделись, мисс Уваш, — хмыкнул Сэм, пряча свою физиономию под полами шляпы.       Реднек старался выглядеть безразличным и холодным, однако с этого ракурса было прекрасно видно, что он разделял настрой своего ученика.       Сама Сторфия Уваш оказалась во всех отношениях удивительной особой. Естественно, первое, что привлекало внимание — необычный облик. Сторфия не являлась человеком, как и Мефлай, однако различия не кончались на длинных ушах.       Миловидное личико почти не отличалось от человечьего, более того, выдавало в молодой девушке настоящую красавицу. Нежные на вид губки, чистая и светлая как первый снег кожа, вздернутый маленький носик и непропорционально большие, абсолютно круглые малиновые глаза. Её пастельно-розовые волосы казались легкими как воздух. Ненормально длинная густая шевелюра, которую впору было наречь гривой, свисала чуть ли не до поясницы, подчеркивая привлекательные изгибы тела, и закрывая собой не слишком большую, но заметно выступающую вперед грудь.       На этом, впрочем, сходства с человеком заканчивались. Прямая переносица была покрыта слоем темно-серой чешуи, что отходила ко лбу, из которого торчал довольно крупный изогнутый рог. Отросток будто был выполнен из нефрита, и был ветвист, как у оленя. Чешуйки обрамляли бока Сторфии, а также опоясывали её по-девичьи тонкие руки. Тёмный покров сходился на пояснице, и отходил дальше, к нижней половине туловища, которая уже не имела ничего общего с людским. Четыре длинные грациозные ноги, что были покрыты короткой шерсткой мягкого оттенка, оканчивались миниатюрными копытцами. Именно они издавали то самое цоканье. Причем если бока покрывал зеленоватый мех, то вогнутый живот и грудка сияли своим бледно-мятным оттенком. Несвойственный парнокопытным длинный хвост же оканчивался розовой кисточкой, что точно повторяла оттенок её прически.       Не знакомый с мифическими созданиями сходу окрестил бы девушку кентавром, или же причислил её к каким-нибудь дриадам, однако все внешние признаки указывали на то, что девушка, названная Сторфией Уваш — гибрид человека и кирина.       Поднявшись на одну с остальными Героями высоту, кирин трусцой засеменила к побитой парочке.       — И-ик! Что с вами стряслось?! — встрепенулась девушка, впервые демонстрируя свой прекрасный голосок. Почему-то, первое, что он напоминал — журчанье лесного ручейка.       — Повздорили немного. Не бери в голову, — лениво отмахнулся Питмэн, и сложил руки на груди.       — Поня-ятно. Что ж, самцы нередко имеют привычку решать вопрос кулаками, такова уж ваша природа. Однако! — Сторфи с напускной грозностью продемонстрировала указательный палец, — Я не могу позволить вам двоим присутствовать на совещании в таком виде.       Дивное создание непонятно откуда извлекло крохотный колокольчик, в основании ручки которого пестрел уже знакомый по форме самоцвет. Язычок стукнулся о металлический купол, порождая услаждающий уши звон.       — Э… Э-э-э?! — Такеру принялся удивленно ощупывать свою по-волшебству восстановившуюся физиономию. — Я слышал, что вы можете лечить, но чтобы так быстро… Вы удивительны, Сторфия-сэмпай.       — Ой-ой, не заставляй меня краснеть, Такеру, — девушка отвернула голову и выставив руки вперед начала забавно ими шевелить, как бы защищаясь.       Не подающий до сего момента признаков интереса к окружающему миру, Мефлай угрюмо фыркнул, чем привлек внимание четвероногой. Пара блеснувших будто рубины глаз были явно недобрым знаком. А медленно выступающая хищноватая улыбка кирина так и вовсе заставила длинноухого вжаться в свой трон.       — Не смей. Слышишь, не смей! Я буду защищаться!       Эта угроза послужила спусковым крючком. Одним прыжком, девушка перемахнула через весь стол, и возникнув прямо возле замешкавшегося Мефлая, мигом стиснула того в объятиях.       — М-мф!!!       — Ме-е-еф! Ирю-ю! Я так по вам соскучила-ась!       Щеки мальчика обдало жаром, а мягкие прикосновения к волосам будоражили разум. Её поглаживания оказались слишком приятными. В нос ударил аромат меда и ландыша, который быстро вскружил голову, а касающаяся шеи необычайная мягкость неожиданно спровоцировала некоторую тесноту в штанах, что и не удивительно, при учете того, что кирин не особо утруждала себя ношением какой-либо одежды. А самое страшное то, что это не осталось незамеченным, о чем символизировала коварная улыбка, переросшая в почти детский восторг.       — Ура! Я знала, что я тебе на самом деле нравлюсь!       — Пуфти мефя, ненормальная!       Эльф небрежно отпихнул настырную женщину от себя, несмотря на её явное превосходство в массе и габаритах.       — Сумасшедшая кобыла…       Уваш вовсе не выглядела хоть сколько-нибудь задетой прямым оскорблением. Напротив, она послала мальчику мимолетную улыбку, и будто что-то вспомнив, потянула ладонь к переметной сумке на своем боку. Покопавшись там, дева выудила длинный свернутый свиток, который она тут же развернула на столе.       На пергаменте чернел всего один незнакомый символ, который спустя миг засиял ослепительным светом. Дальнейшее иначе как магией обозвать не получится. Из свитка, будто из-под воды, вынырнула сначала чья-то пушистая вытянутая морда, а затем и всё остальное тело.       — Оп, вот так… — Сторфия сноровисто поймала на ручки вылезшее из свитка существо.       Новым визитером оказался волк, покрытый тёмно-синей густой шерстью. Анатомически, от примитивных родственников, его отличало лишь наличие аж семи распушившихся хвостов, кончики которых имели контрастирующий белый окрас. Судя по размерам, он ещё недавно был щенком. Хищник деловито огляделся, изучил каждого присутствующего ясным взором, и с благодарностью кивнул Сторфии.       — Не ждал, что даже «вечно-занятая» Хранительница Архивов Акаши сюда заявится. Чего это затворница, вроде тебя, решила высунуть свой мокрый носик из глубин потусторонней свалки? — удивленно прокомментировал появление нового гостя Мефлай.       «Хранительница» лишь мазнула по коротышке взглядом, после чего молча слезла с рук кирина. Одним из хвостов она быстренько свернула свиток, и схватив его этим же хвостом, запрыгнула на один из тронов. Уваш же заняла соседний, который по форме больше походил на кровать. Только такое сидение подходило под нестандартное строение её тела.       — Не хочешь — не отвечай. Больно надо.       — Почтенная Лурана, — с неожиданным уважением заговорил обычно хамоватый Сэм. — Вы разузнали что-нибудь насчет воплощения нового Всадника?       Гордо восседающий на троне зверь силой мысли разложил сверток на столе. Теперь же пергамент разил своей чистотой, хотя ещё недавно там точно были следы чернил. Новые, постепенно проявляющиеся штрихи, будто оставляемые каким-нибудь незримым фантомом, на фоне творящегося вокруг волшебства уже никого не удивляли. Новые письмена засияли мягким перламутром, принося за собой звук. Из символов полился спокойный, отдающий слабым эхом голос:       — Небесный Свиток показал мне имя аватара Третьего, однако его точное местоположение ещё остается для нас тайной. Тем не менее, до меня дошла весть, что далеко на западе то и дело повсеместно вспыхивают огромные пожары.       — Ну и как же его звать? — не скрывая волнения поинтересовался Такеру.       — Криг, — почти без задержки отозвался свиток.       — «Война» с немецкого то бишь? — перефразировал Мефлай.       — Ага. Значит, наша устоявшаяся теория подтвердилась, — тяжко вздохнул техасец. — Видимо, последней по наши души придет сама старуха с косой.       — Если доживем ещё, — добавил эльф, невесело хмыкнув.       Повисла неловкая тишина. Последние минуты перед совещанием давались новичку в лице Такеру тяжелее всех. Если его тревожила ничем не скрытая нервозность, то остальные прямо-таки заскучали. Сторфия поглаживала свою гриву, Лурана застыла статуей, но то и дело косилась на пустующие троны, а Сэм сделал вид, что задремал.       — Собрание должно начаться с минуты на минуту, а двоих ещё нет… — простонал Герой Лопаты, сверяясь со стоящими на столе песочными часами.       За туманной стеной послышались приглушенные разговоры и кокетливые смешки. Живая дымка вновь взвыла, пропуская через себя нового гостя. Тяжелые вальяжные шаги застучали по ступенькам. По лестнице, вразвалочку шагал… на сей раз человек. Высокий, зрелый загорелый мужчина. На вид ему ещё и сорока не стукнуло, максимум тридцать пять можно дать с натяжкой. С первого взгляда его можно охарактеризовать одним словом. Мачо.       Короткая аккуратная стрижка, ослепительно-белые зубы, мужественные черты лица, ухоженная бородка, источающие превосходство карие глаза. Острый взгляд эльфа углядел свежие следы помады на шее, а также отсутствие первых двух пуговиц на черной рубашке. Было предельно ясно, чем этот ловелас занимался последний час-полтора. Сам же брюнет будто нарочно показывал следы своих похождений, и нисколько не стеснялся демонстрировать часть мускулистой груди.       — Буэнос диас, амигос. Не скучали без меня? — с долей ироничной надменности изрек, судя по всему, мексиканец, отсалютовав левой рукой.       Именно эта конечность выделяла этого красавца на общем фоне. Его рука горела, даже не так, она была будто соткана из затвердевшего пламени.       — Джакобо Гарсия. Ты чуть не опоздал, — с толикой упрека заявил свиток Лураны, которая в свою очередь отсчитывала песчинки в часах.       — Ну так не опоздал же, малыш лобо. Так что какие могут быть претензии? — жутковато осклабился мужчина, приближаясь к одному из двух пустующих мест.       Джакобо натурально плюхнулся на свое место, и нагло расположил обутые в кожаные ботинки ноги прямо на столе. Никто из присутствующих явно не был рад находиться в обществе подобного нахального типа, но особую неприязнь питал Питмэн. Ковбой старался лишний раз даже не смотреть на мексиканца, тот же отвечал зеркально. Невооруженным глазом было видно — эти двое не в ладах.       — Может сыграем? — внезапно предложил Гарсия, уже выудив футляр с колодой но его беспардонно проигнорировали.       — Оружие тебе дано не для игр, — сделал замечание Мефлай.       — А ты за словом в карман не лезешь, ушастый. И ведь сам постоянно со своей побрякушкой играешься, — резонно заметил Джакобо.       Мексиканец с горестным вздохом спрятал металлический коробок в карман брюк, и от нечего делать принялся пожирать глазами единственного привлекательного по меркам человеческого самца представителя противоположного пола — Сторфию. Девушке было не очень уютно, но виду она особо не подавала.       Как только последняя песчинка упала в нижнюю секцию, молочный туман в очередной раз загалдел.       — Наконец-то она яви… — начинающий злиться эльф прикусил язык, когда увидел последнего визитера.       Его встревоженный настрой разделяли все, за исключением разве что застывшей фигуры, завернутую в черный плащ, о которой все присутствующие уже с десяток раз успели позабыть.       — А-Арима?! — выпучил глаза Цудзи.       — Этот-то тут что забыл?.. — бросил в пустоту обладатель огненной руки.       — Любопытно, однако, — прокомментировала кирин, склонив голову набок.       — И как всегда, секунда в секунду. Не изменяет самому себе, — из-под пшеничных усов техасца вырвался сухой смешок.       — Священный Герой Часов. Объяснись, — требовательно заявил Небесный Свиток, излагая волю своей безмолвной владелицы.       Статный японец чуть за тридцать обошел стол по кругу. Усердно зачесанные назад черные волосы, что словно так и норовили вскочить и образовать колючий ёжик, располагающее к себе, в какой-то мере смазливое лицо, не тронутое морщинами, холодный и цепкий акулий взор хвойно-зеленых глаз за отполированными линзами очков, а также строгий черный костюм, поверх которого на плечи накинут длинный тёмно-зеленый — под цвет глаз — плащ, как у какого-нибудь детектива; мужчина дотошно следил за своим внешним видом, поддерживал себя в форме, имел идеальную осанку, а каждое его движение яро демонстрировало выдержку и внутренний стержень. Всё это много говорило о личности Священного Героя Часов, но первая характеристика, пришедшая на ум — педант. Само же орудие противодействия волнам красовалось на запястье, поблескивая самоцветом. На этой же руке, вокруг безымянного пальца обвилось сверкая золотом обручальное кольцо.       Мужчина встал во главе стола, после чего отточенным не одну сотню раз движением поправил очки.       — Приветствую всех собравшихся Небесных Героев. Как вы уже наверняка знаете, меня зовут Дзюн Арима, и я являюсь действующим Священным Героем Часов.       — Это всё конечно замечательно, — заигрывающе заговорил Сэм, — но куда подевалась Начальница? И какого сена ты сам здесь забыл?       — Правильные вопросы задаешь, гринго, — неожиданно поддержал неприятеля Джакобо. — Ты вообще в курсе, о чем мы тут толковать собрались?       — Само собой, ведь всю необходимую информацию я получил из первых уст. Так что мне прекрасно известно, что ваш коллектив собрался здесь для того, чтобы решить вопрос о целесообразности сохранения наших с Ёшиокой-сан жизней, — с завидной невозмутимостью объяснил Священный Герой.       — Для человека ты больно спокойно разговариваешь со своими потенциальными убийцами, — с напускным безразличием протянул Мефлай.       — Более того, вы совершенно не испытываете страха, — дополнила слова ушастого Сторфия, что нервно теребила одну из многочисленных сладко-розовых прядей.       — Вопрос моего эмоционального состояния уходит за рамки сегодняшнего совещания. Прежде, чем начать необходимо кое-что узнать, — голова Дзюна обратилась к своему земляку, — Цудзи-сан, где сейчас находится Ёшиока-сан?       Подросток заметно скис при обращении часовщика к своей персоне, но переборов свою неприязнь, он всё же нехотя ответил:       — Беспробудно спит в своей капсуле. Похоже, те события слишком сильно ударили по ней.       — Отлично. Значит, в случае чего, нам не придется тратить лишнее время на её поиски.       Эти слова, произнесенные столь обыденным тоном, не на шутку взбесили буйного парня, и тот, едва не позабыв напутствия своего наставника, слегка привстал с места, сжимая рукоять оружия до предела.       — Да как ты можешь быть таким бесчувственным?!       — Цудзи-сан, — осадил закипающего от гнева паренька Арима. — Время — самый недооцененный и вместе с тем самый ценный ресурс любого живого создания. А время собравшихся здесь и вовсе не поддается адекватной оценке. Тратя его впустую на выплеск своей злобы, ты проявляешь неуважение ко всем, кто находится в этой комнате… нет, — Герой Часов широким жестом описал окружающую небесную панораму, — ко всему миру.       Не было сказано ни единого слова, но сосредоточенное внимание остудило пылкого хулигана, заставив того сесть на положенное место, и напоследок шепнуть пару нелестных эпитетов в адрес Дзюна.       — Раз организационные моменты наконец решены, можно приступить к делу. Я буду проводить данное заседание на правах заместителя отсутствующего ныне организатора сего мероприятия — вашей коллеги, занимающей также пост Арбитра Священных и Небесных Героев — Инари Инес.       — Знаю, пустые разглагольствования не в твоем стиле, но остальным, думаю, хотелось бы видеть доказательство того, что это именно Начальница тебя подослала. Да и лично мне она и словом не обмолвилась, — Сэм с долей досады отвел взгляд.       — Само собой, — безропотно кивнул Дзюн и спрятал ладонь во внутреннем кармане плаща, после чего извлек прозрачную прямоугольную пластинку, сделанную из какого-то прозрачного минерала, по текстуре напоминающего стекло. — Здесь зашифрованные логи нашей с Инари-сама переписки.       — Так Инес и правда назначила тебя своим замом… — задумчиво поглаживал ус ковбой, вглядываясь в табличку.       — Если этого недостаточно, могу с помощью Часов воспроизвести её аудиообращение.       — Не стоит, мы тебе верим, — поспешно выставил руки Сэмюэль, пока остальные по очереди изучали содержимое послания.       — Здесь сказано, что мадам на какой-то секретной миссии. Может хоть намекнешь, в чём она заключается? А то некрасиво как-то получается. У меня, между прочим, тоже дел по горло, но я, почему-то, удосужился явиться, — вовсю возмущался Гарсия.       — Ага, знаем мы твои дела, дамский угодник, — между делом вставил Мефлай.       — Плотские утехи не входят в перечень геройских обязанностей. Кому-то стоит ответственнее относиться к своему предназначению, — добавил Свиток Лураны.       — Вот зануды…       — К сожалению вынужден отказать, — перехватил слово Арима. — Даже располагай я данными об операции, гриф секретности стоит не просто так. Но будьте уверены, что Арбитр не сидит без дела.       — Эта женщина своим традициям не изменяет. Делает что хочет, и когда хочет, — с недовольным вздохом изрек обладатель Йо-йо.       — Это да, Начальница дама своевольная… — с никому не понятной ностальгией протянул Сэм.       — Итак, для начала займемся передачей информации, а затем каждый выскажет своё видение ситуации, — деловито напомнил о делах насущных Дзюн, поправив свой элегантный галстук. — Для этого нам понадобится ваша помощь, Мефлай Ирю.       Шесть пар заинтересованных глаз уставились на эльфа, который покрепче вжался в подлокотники.       — А? А что ты с нас-то выудить хочешь?       — Сами прекрасно понимаете. Как обстоит ситуация в Авангарде Волн. Нас интересует любая мелочь, которая так или иначе может относиться к недавнему инциденту в Святилище. Может, в посмертных воспоминаниях вашей сестры что-то имеется, или же вы контактировали с членами Авангарда в ближайшую неделю?       — Н-а-а-а… Я же уже не раз говорил, Ирю пусть и была авангардисткой, но не обладала таким чином, чтобы располагать данными о столь крупномасштабных операциях. А вот второй случай про меня, перекличку мы проводили. Только вот никто из моих знакомых на тот момент даже не заикнулся о происшествии — мы контактировали на следующий день, после того как Хитоми Ёшиока и её отряд вернулись из столицы. Сейчас все мои данные могут быть не актуальны.       — Хочешь сказать, что Авангард не при чем? — озвучил начертанные письмена Свиток сумрачной волчицы.       — Я такого не говорил. Просто предупредил, что я в данной ситуации не самый надежный источник информации, только-то и всего, — пожал плечами мальчик.       — От этого мелкого больше проблем, чем пользы, — тихо запричитал мексиканец.       — Я вообще-то старше тебя минимум в три раза. И это если считать только эту жизнь. Знай свое место, человек, — в тоне Мефлая зазвенели нотки угрозы. Деликатный кашель Аримы вернул голубовласого в чувства. — Впрочем, я слишком умен, чтобы обижаться на столь неискушенное годами создание.       — Вы точно ничего больше не знаете? Может, внутри вашей конторы происходило что-то необычное? Например, перетасовки кадров, или что-нибудь в этом ключе? — Священный Герой не оставлял попыток выудить хоть немного информации из длинноухого мальчишки.       — Знаешь, когда ты это сказал, я кое-что вспомнил. Уж не знаю, относится ли это к делу, или нет, но относительно недавно, с пару месяцев назад, в наших рядах заметно прибавилось новых лиц, которые представлялись перебежчиками из этого мира…       — В чем подвох? — сразу почуял неладное Питмэн.       — Большинство из них были людьми.       — Что?! — встревожилась предпочитающая быть слушательницей Сторфия. — Не может быть, ведь люди уже как три тысячелетия вымерли, и теперь приходят в мир лишь в качестве призванных Героев. Это точно какая-то ошибка.       Её изумление разделяли и все остальные, даже фигура в плаще чуть шевельнулась, не говоря уже о приоткрывшем рот Дзюне, который до сей поры показывал стойкость.       — Вот и я о том же. Более того, слушок прошел, что в этот мир тайно вторгся один из новобранцев. Так вот, он обладатель Легендарного Оружия. Мне говорили, что это всего лишь Клановое, вот только чушь это всё. Это Священный Герой.       — Откуда такая уверенность? — скептично вопросила Уваш, нацепив кажущееся нетипичным для неё серьезное выражение лица. — Как минимум для перехода между мирами, Священный Герой должен обладать исключительным правом, выданным самой Эссенцией, которое не так просто получить. А ещё если бы чужеродная эссенция проникла в этот мир — я бы узнала об этом первая.       — В одной из моих прошлых жизней я уже сталкивался с обладателем этого оружия. Пусть воспоминания теряются, но я точно помню, что жил в одном мире с ним, и это сто пудов Священный Герой.       — Ну и что же это за перец такой? — в своей манере вставил вопросик Сэм.       — Этот перец, никто иной, как Священный Герой Щита.       — Чё за бред, щит ведь даже не оружие, — ухмыльнулся Джакобо, движением головы смахнув упавшую на лицо челку.       — Уж явно не нам такое говорить… — с кислой миной вставил Такеру, бросая взгляд на свою лопатку, и тогда он увидел Дзюна. В его лик было вморожено выражение замешательства. — Арима, всё в порядке?..       — А? — оттаял часовщик. — Да, разумеется. В любом случае, мы обязательно проверим эту информацию, — резюмировал Арима, вновь поправляя очки, как бы знаменуя следующий этап этой важнейшей дискуссии. — Итак, воплощение Войны бушует в противоположной от происшествия стороне света, явных признаков причастности Авангарда Волн к пропаже Священных Героев Клинков и Пушки не имеется, тел Куин-сан и Некрасова-сан обнаружено также не было. Вопрос, что случилось с ними и жителями столицы всё ещё актуален. Как и вопрос, ради которого мы здесь сегодня и собрались. Предлагаю на основе предоставленной информации высказать своё мнение. Начнем с вас, Лурана, и далее по часовой стрелке.       Тёмная как ночное небо волчица почтительно кивнула, и принялась взглядом выжигать слова на бумаге.       — Думаю, моя точка зрения, как одного из защитников этого мира вполне прозрачна. Мне нет дела до судьбы его обитателей, равно как и до владельцев Священного Оружия. Если плата за сохранность мира — жизни двух людей, то пусть будет так.       Лурана ясным взглядом оглядела сохраняющего абсолютное хладнокровие Ариму, а затем повернула морду в сторону зеленовласого сорванца, что будто сидел на иголках. Речь Свитка словно дала пощечину парню, и тот вперил зенки куда-то себе вниз. Негласно ответственный за него Сэм то и дело поглядывал на юнца, готовясь в случае чего принимать какие-либо меры.       — Хорошо. Сторфия, продолжайте.       — Ух-х-х… А можно мне пока что воздержаться от ответа? — взмолилась кирин, сложив руки в замочек.       — Ладно, в таком случае, Мефлай Ирю.       — Нам с сестрой, если откровенно, в целом пофиг, убьют их, не убьют. Это всё лишь отсрочка неизбежного. Если парочку Священных действительно грохнули — нам уже не поможет ни призыв новой четверки, ни сохранение нынешней. Иными словами, нам всем капец. Однако, если судить чисто логически… то наверное призыв новых был бы вполне рациональной мерой, особенно сейчас, в период, когда бушуют Всадники.       От разгоряченного Такеру последовал неразборчивый, полный злобы и презрения шепот, который, впрочем, острый слух всё равно уловил.       — Вот паршивец…       — Я правильно понял, что вы одобряете позицию, подразумевающую ликвидацию остатков нынешнего состава? — на всякий случай уточнил Дзюн.       — Как бы да… Но мне как бы пофиг. В общем, ты меня понял. Всё равно конец близок.       — Люди так не рассуждают, — дрожащим шепотом выпалил Цудзи.       — А я и не человек, если ты забыл. Приятель, мы с сестрицей шиф-те-ры. Для нас смерть — как рабочая смена. То бишь я отойду на отдых, а Ирю будет вкалывать, она умрет — настенет моя очередь, и так по кругу до бесконечности.       — Но у Хитоми всего одна попытка!       — А с какой милости меня это должно волновать? В новой жизни нас будут ждать новые знакомства, а старые скорее всего просто останутся воспоминаниями. Ты и твоя подружка умрут, а мы — нет.       — Сторфия, вы готовы? — обратился к кирину часовщик, прерывая потенциальную перепалку.       — Да! — твердо заявила она, сжав кулачки. Запал мифической кобылки быстро затух, стоило ей встретиться с непроницаемыми глазами Аримы. — А можете, пожалуйста, закрыть уши?.. А то мне неудобно говорить такие вещи… ну, при вас…       — Если это вам поможет, — Дзюн послушно исполнил просьбу Уваш.       — И отвернитесь пожалуйста! А то если вы прочитаете по губам, будет неловко…       Священный Герой обернулся вокруг своей оси. Вид мужчины, что заткнув уши стоял, и рассматривал небесные красоты выглядел откровенно забавно, учитывая строгость его образа.       Главный нестабильный элемент, в лице Такеру, с надеждой обратился к однорогой:       — Хоть вы вразумите остальных, Сторфия-сэмпай!       — Прости, Такеру. Но я разделяю позицию Хранительницы, пусть и не полностью.       — Ч-что?.. — было почти слышно, как невидимая струна доверия парня лопнула. — Н…но почему?       — Костя, Анора, Хитоми и даже Дзюн — все они хорошие люди и я считаю их своими дорогими друзьями… — с неизмеримой заботой начала Сторфия. Видя, что её собираются перебить, девушка внезапно посерьезнела, и заняла более уверенную позицию. — Но! Я родилась в этом мире, и всем сердцем люблю его. Я люблю каждого, кто был здесь рожден не меньше. Более того, я знаю, что эта любовь взаимна, ведь я чувствую волю Сердца Мира. Этот шаг дается мне нелегко, но я не могу игнорировать те чувства, и то желание жить, что оно мне транслирует. Прости.       Арима вернулся в прежнее положение, и учел мнение Сторфии, после чего право голоса перешло Гарсии, Герою Карт.       — Знаете, а я вот поддержу, пожалуй, нашего японского амиго.       — Ничего себе. Уж от кого, а от тебя такого финта не ждал, — неподдельно удивился Мефлай.       — Дело не в том, что я такой добросердечный. Всё же, я как-никак уже заключал сделку с ним, — меж пальцев его огненной руки будто из воздуха возникла карта.       Мексиканец молниеносным движением с хлестким свистом развернул её лицевой стороной к эльфу, открывая вид на стилизованное изображение какого-то инфернального создания, преисполненное в черном. Снизу, большими печатными буквами было выведено «XV — THE DEVIL».       — В общем, моя позиция может показаться несколько тривиальной, но я не думаю, что после того, как мы вгрохали столько ресурсов в этих четверых, будет не разумно просто взять и выкинуть это всё на ветер.       Такеру облегченно выдохнул. Юноша явно радовался, что помощь всё же пришла, пусть и с совсем неожиданной стороны.       — Понятно. Следующий, Сэмюэль Питмэн.       — Ха-а-а… — ковбой подобрался, и занял наиболее выгодную для говорящего позу. — Героев нужно ликвидировать… сказал бы я, но не стану.       — О-о-о, неужели ты прикипел к этим соплякам? Теряешь хватку, Сэм. Не такого ожидаешь от главного истребителя Священных.       — Захлопнись, шифтер…       — Но твоя позиция, гринго, и вправду не звучит столь убедительно, после череды инициированных тобой же убийств. Чего же такая резкая смена настроения, а, Сэмми? — насел на американца ещё и гамбит.       — Истребитель Священных? Инициированные убийства? О чем они, Сэмюэль-сан? — взволнованно затараторил Герой Лопаты.       — Сейчас речь не о прошлых грешках. Я говорю так потому что не верю в смерть остальной парочки. Пока не будут предоставлены вещественные доказательства гибели — хрен позволю тронуть этого парня и деваху. На этом у меня всё.       — Ясно. Что скажет исторический друг Кинжала?..       — Н-н-н-наконец-то!!!       Позабытая всеми фигура в плаще ожившим торнадо пришла в движение, и сорвалась со своего насиженного места. Она вскочила на стол, и взметнула одну из конечностей ввысь.       — О Боже правый, сохрани и спаси, — страдальчески простонал Сэм.       — Кто его вообще сюда позвать додумался? — разделил настроение реднека Мефлай. — Просил же, «не буди»…       — Я, конечно, не хочу ничего сказать, но… ум-м… — стеснительная кирин не могла сформулировать свою мысль так, чтобы она не звучала обидно.       Со стороны Джакобо зазвучал тихий мат, а семихвостая волчица, которая казалась образцом невозмутимости и здравомыслия, лишь прикрыла своими хвостами склоненную морду, пародируя известный жест. Лишь Такеру не понимал, чего все так резко сменили настроение.       Зашуршали складки плаща, который, казалось, вертел законами физики как хотел, и попросту красиво развевался во все стороны, будто от потоков несуществующего ветра. Тем временем, сокрытый под тканью продолжил вещать неестественным скрипучим голосом, заняв глуповатую позу:       — Имя мне Хиро, что значит «Герой»! Я избран в качестве Небесного Героя Плаща! Сейчас, сильнейший и истинный Герой вынесет свой судьбоносный вердикт!       — Что с этим типом?.. У него будто синдром восьмиклассника… — осторожно прошептал Такеру.       Услышав пас со стороны японца, назвавшийся Героем Плаща резво обернулся на сто восемьдесят, не забывая эффектно тряхнуть своим оружием-аксессуаром. Вот только когда с головы Хиро слетел капюшон, весь несерьезный настрой Цудзи будто испарился.       На него смотрели две зияющие чернотой пустые глазницы. У Хиро не было лица — только голый череп. И вздернутая рука могла запросто стать макетом для начинающего хирурга, так как была лишена кожи и плоти.       Хиро, Герой Плаща, был ожившим скелетом, с несколько неказистой и непропорционально-большой головой. Все видимые кости были отполированы чуть ли не до блеска, и не имели даже намека на наличие иной органической ткани.       — У него не синдром никакой, он просто сам по себе безмозглый… — поспешил внести ясность Гарсия.       — У меня вообще-то очень много мозгов!       — Костный не в счет! — пискнула Сторфия.       — Я внимал каждому вашему слову, и пришел к выводу, что Священные Герои должны принести себя в жертву во блага будущего всего мира!       Зеленоволосый бедолага, и без того бывший на нервах, сейчас уже казалось полностью отчаялся. Четыре против трех. Большинство было за убийство его дорогой подруги. Его мнение уже ничего не меняло.       — Особенно, это касается темноволосой красавицы! — плечи Такеру дрогнули при упоминании Хитоми. — Эта храбрая девушка точно-точно должна драматично сгинуть в решающей битве! А её жертва, ох, её прекрасная жертва должна быть увековечена в стихах! Лишь так она сможет приблизиться к понятию «Истинного Героя», а не фальшивки, что кичится своей реликвией!       Хиро самозабвенно пел своим раздражающим, скрипучим, ненастоящим голосом, что бесило паренька всё больше и больше. Если доводы прошлых говорящих ему были хоть сколько-то понятны, то вот это…       — Кончай нести этот бред!       Крик юноши эхом отразился от иллюзорных стен.       — Цудзи, чтоб тебя!.. — хватка ковбоя сжалась на запястье его ученика, но тот, будто набравшись сил, с легкостью вырвался.       — Она и без того жертвует своей кровью, отдает всю себя, а ты ещё предлагаешь ей и жизни лишиться?! Так с какого перепугу, чтобы становиться «Героем», Хитоми нужно ещё больше страдать?! Почему ей должна быть уготована такая жестокая участь?       Стоящий на столе скелет задумчиво, в какой-то степени мило поднес указательный палец к нижней челюсти и призадумался, пока в какой-то момент не начал склонять череп набок, до хруста в позвонках. Сам воздух вокруг Хиро начал темнеть, а полы плаща угрожающе вздыматься. Зловеще сверкнул маленький драгоценный камень на застежке, и в такт этому, Плащ начал источать угольно-черные частицы, как если бы он являлся ожившей тенью.       — «Почему»?       Стоило искаженному потустороннему голосу, обретшему жуткие демонические нотки задать этот вопрос, как всё прекратилось. Хиро вернулся в прежнее состояние, а пугающее представление будто было лишь наваждением.       Пусть все и относились к этому странному созданию с напускной несерьезностью, но ощущение влаги на спине, из-за которой одежда липла к спине, и небольшая испарина на лбу Мефлая ясно говорили, что Хиро воспринимают не только как шута. Чтобы унять стучащее сердце, эльфу потребовалось приблизительно с полминуты.       — Потому что настоящий Герой познается в своих подвигах конечно же! А какой подвиг скажет о величии Героя лучше, чем грандиозный акт самопожертвования?! Не замечал ли ты, о мой юный друг, что та девица сама рвется к своей судьбе?!       — Х-хочешь сказать, что Хитоми сама ищет гибели?.. Да ты чокнулся…       — Она великолепна в своем желании! Истинное воплощение героизма! Рвется на помощь каждому встречному, не жалея саму себя! После неё останутся отличные легенды, которыми будут восторгаться многие и многие поколения! Это ли не прекр-р-расно?!       — Довольно! — отмахнулся Цудзи, прерывая словесный поток. — Настала моя очередь говорить. Даже если это ничего не изменит… Пусть даже если вы продались Дьяволу, — взгляд на Гарсию, — пусть даже если вы бессмертные существа, прожившие не одну жизнь, — парень встретился глазами с Мефлаем. — Пусть даже если вы защитники этого мира или легендарные звери, — взор пал на хранящих молчанье девушку-кирина и волка, — пусть даже если вы обыкновенные монстры, — взгляд в пустые бездны глазниц Хиро, — мне нет дела. Я, обычный человек, но делю с вами один и тот же титул. И я не позволю вам убить мою девушку. Даже если вы все ополчитесь на меня. Подобного рода жертвы не имеют никакого смысла, а всё это собрание иначе как цирком не назвать!       Самоцвет на черенке лопаты заметно потускнел, словно не одобрял слов своего избранника.       — Вот же… Цудзи, мать твою, угомонись! — рявкнул Герой Пилы.       — Смелые слова для того, кто только что едва ли слезы крокодильи не лил, — без намека на волнение произнес Мефлай.       — Такеру! Если ты поддашься гневу в своей душе, я очень-очень в тебе разочаруюсь! — воскликнула владелица Небесного Колокольчика, что ещё не теряла надежды вразумить своего товарища.       — Нд-а-а… не быть тебе, парень, Истинным Героем, — с грустью тряхнул черепом Герой Плаща.       — Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, то нам придется задуматься о надобности сотрудничества с таким эмоционально нестабильным союзником, — с нажимом изрек Свиток, а Лурана угрожающе направила кончики хвостов на Такеру.       — Пардон приятель, я пытался тебе помочь, но походу не выгорело, — картежник расслабленно потянулся, после чего выудил свою колоду. — И вообще, чего это он на меня-то взъелся?       Подросток схватился за оружие, и с убийственным оскалом намеревался было сорваться с места, как вдруг полностью застыл. Все присутствующие перевели взгляды на Ариму, который несколько затерялся во всей этой шумихе. Священный Герой держал маленькие часы с цепочкой на вытянутой руке. Стрелка на циферблате остановила свой ход.       — Я был готов к подобного рода эксцессам.       Внезапно, с другого конца зала донесся уже не раз и не два услышанный за сегодня гул. Кто-то прошел через туманные врата.       — Арима?       — Я здесь не при чем.       — Но ведь через туманные врата могут пройти только Герои, — заверещала Сторфия.       — Если Хитоми в капсуле, а Начальница на задании, то остается либо Анора, либо Костя.       Всеобщее внимание переметнулось к лестнице. По ней бодро поднималась молоденькая блондинка, одетая в пятнистый черно-белый маскхалат. За спиной у визитерши торчало нечто опасное, несомненно очень тяжелое, и просто неадекватно огромных габаритов.       — Да ну нахер, живая… — выругался Сэм, глядя на визитершу и на её увесистый агрегат.       Священная Героиня Пушки выдохнула с деланной усталостью, смахнула со лба несуществующий пот и отсалютовала всей разношерстной братии.       — Сюрпри-и-из! Скучали по мне? Ой… кажется я вас отвлекла от чего-то важного? Хе-хе, неудобно… получилось…

***

      Сильви очнулась от резкого шума прямо за соседней стеной. Ещё ничего не понимая, сонная девушка решила было, что почудилось, но глухой звук неясного происхождения повторился, попутно перерастая в натуральный грохот, что не прекращался ни на мгновение. Даже не проснувшись до конца, сквозь дрёму она поняла, что что-то не очень хорошее творится в комнате её сопартийца. Черные глазки с растерянностью и долей испуга обвели мрак помещения, в то время как мысли Сильви метались из одной крайности в другую, обращаясь неясной мешаниной. За окном стояла глубокая ночь, а кровать Энеля пустовала, зияя незаправленным бельем и небрежно сброшенным на пол одеялом. Вид свободной койки заставил полукровку сглотнуть тянущий ком и стряхнуть капельки выступающего солёного пота. Она и сама не заметила, как уже вскочила с места, стремглав несясь к двери, попутно спотыкаясь об так неудобно намотавшееся на ногу одеяло. Уже находясь на полу, она судорожно принялась освобождать конечность, попутно матеря всё, на чем свет стоит.       — Твою мать, он же не мог…       В такт её бормотанию, слуха Сильви коснулся знакомый голос, источающий разъяренную ругань. Он шел вперемешку с испуганными возгласами Фоура. И вот, брюнетка, что наконец смогла вырваться из плена белья, заметила в проеме юношу, лицо которого перекосила пелена животной ярости. Тот влетел в комнату, и грубо схватив хозяйку за воротник, заставил подняться на ноги. Глаза девушки расширились в ужасе, и та, недолго думая, почти бессознательно активировала триггер наказания рабской печати. Треск, похожий на искрящуюся молнию, и брань её невольного раба ясно дали понять, что проклятие работает как часы. Грудь Энеля вспыхнула малиновыми искрами, отчего тот рефлекторно отшатнулся и согнулся в три погибели.       — Ты чё творишь, мразота?! — болезненно зарычал пепельноголовый, хватаясь за собственную грудь. От неожиданности, его нога подогнулась и парень припал на одно колено. — Там этот… железный… с катушек слетел.       Только после ничего не объясняющих слов её раба, Сильви прислушалась, и заметила, что бедлам в соседней комнатушке никак не прекращался. Опомнившись, девушка тотчас протянула руку, которую часто дышащий Энель без раздумий отбил в сторону своей отмашкой. Кое-как он встал во весь рост, и своим выкриком прервал поток невнятных извинений.       — Захлопнись и дуй за мной! — быстрым шагом сердитый прислужник засеменил наружу, но Сильви следовать не спешила. Она увлеченно рассматривала свои дрожащие ладони, и по кругу прогоняла то, что только что сделала, не веря в случившееся.       «Я… смогла? Я смогла! Мне под силу усмирить его!» — внутреннее ликование отразилось в глупой подрагивающей улыбке. Долго радоваться Курогане не дал Энель, крепко дернувший её за запястье.       — Хер ли ты встала?! У тебя сейчас малышню поубивают, тупая ты сука! Шевели булками!       — Д…да.       Вылетев в коридор, Сильви обернулась на скрип лестницы, по которой впопыхах поднимался грузный трактирщик, что явно вознамерился угомонить наглецов, портящих общий покой. Брюнетка потянула Энеля за руку, ведь тот всё ещё имел некоторые проблемы с чувствами, и со слухом в том числе.       — Вы чего тут устроили?! Быстро тишину наладили, или выметайте…       Старик наткнулся на острый взгляд Энеля, заставивший его захлебнуться собственными словами. Бедолаге показалось, что его уже пронзили не один десяток раз. Так он и остался на лестнице, с подкашивающимися ногами, открывая и закрывая рот, как беспомощная рыба, выброшенная прибоем.       В комнате Артёма их ждала страшная картина. Всё вокруг раскидано как попало, мебель разнесена в щепки, в мутном стекле на окне зияла трещина. Сильви упала на пол, но вовсе не по своей воле — Энель утянул её за руку. И довольно вовремя, ведь над их головами пролетел разломанный табурет.       В центре помещения бесновалось оружие их партнера. Дубль крушил всё вокруг себя, будто в приступе бешенства, бросался чем под руку попадется, бился всем телом или головой о бревенчатые стены, превращая те в труху, и время от времени хватался за собственную голову, будто намереваясь разорвать её на две половины. В углу тихо притаилась Атла, которую своей спиной закрывал старший брат. Одежда на его спине была порвана, а на проглядывающей светлой коже образовалась кровоточащая ссадина. Заметив новоприбывших, артефакт выгнул голову, и, приняв нечеловеческую позу, сорвался с места. Сильви будто околдованная, беспомощно наблюдала, как ожившая сталь, точно одержимая каким-то демоном, несется на неё, желая пронзить её плоть острыми когтями и раздробить ей череп. Мгновением позднее её грубо толкнули назад, а удар, предназначавшийся ей, поймал на себя Энель, с великим трудом удерживая разбушевавшуюся куклу.       — Голема беру на себя, а ты приведи этого идиота в чувства! Поняла?! — мулат нашел глазами Фоура, — Хакуко, ко мне! Хватай его за руку!       — Да!       — Понял!       Сильви проползла в шаге от опасной парочки, и уже на коленях доползла до кровати, на которой беспробудным сном покоился Артём. Его лицо выражало безмятежность, будто его орудие не разносило всё вокруг себя в считанных метрах от него.       — С-сильный!.. — прокряхтел Фоур. Его мышцы заныли, но хватка на конечности не разжималась. Тогда Дубль взмахнул рукой, и паренька отбросило в сторону как пушинку.       Безрогая лихорадочно пыталась найти решение проблемы, и её взор зацепился за стакан на комоде подле койки. Его содержимое в сию же секунду было выплеснуто на лицо владельца Дубля, однако тот никак не реагировал. Более того, Сильви, заподозрив неладное, поднесла ухо ко рту Артёма, и…       — Он не дышит! — в порыве паники вырвалось у неё.       — Так, сука, сделай так чтобы дышал! — в гневе выкрикнул Энель, уклоняясь от очередной неуклюжей размашистой атаки.       Дубль отстранился на пару шагов, после чего вытянул шею, будто заходясь в беззвучном крике. Тогда Сильви и сделала первое, что пришло на ум — собрала ладони в замочек, и как следует обрушила их на грудную клетку спящего. Сам Артём успешно продолжал пародировать хладный труп, зато марионетка вздрогнула, будто испугавшись.       — Артём! Очнись, чтоб тебя! — кричала девушка, расталкивая и тряся того за плечи.       Энель воспользовался заминкой, и бросил кулак на встречу с железной головой. Однако метатель с налетом удивления заметил, как его запястье перехватили на полпути. Пока кукла отвлеклась на раба, уже вставший Фоур сам попытался атаковать, но был сбит с ног до одури быстрой подсечкой. Дубль стоял неподвижно, сдерживая удар серовласого, и даже не глядя в его сторону. Фиолетовая трещина, заменяющая глаза, была направлена на пытающуюся привести хозяина в чувства Сильви.       — Я здесь.       Девушка с налетом шока обернулась на трескучий голос, и увидела уже относительно спокойного Дубля, что отпустив Энеля, подошел к кровати.       — Т…ты?.. — из-за испуга Сильви не могла продолжать говорить — в горле внезапно будто засуха началась, и слова отказывались вырываться наружу.       — Никогда бы не подумал, что увижу себя с такого ракурса. Охерительно жуткое чувство.       — Ты нас всех порешить вдруг захотел, а?       Энель без намека на страх потянул голема за плечо, привлекая внимание.       — Да. Простите… просто я… испугался, то-то и всего, — растерянно вещал Дубль.       — Как случилось… ну, это? — осторожно поинтересовалась Сильви. — Ты вообще живой?       — Живой-живой. И тело моё живое, только сейчас это видимо пустая оболочка. Я попробовал новый навык с босса прошлой волны, и… очутился здесь. А самое паршивое… я не понимаю, как это выключить.

***

      Полностью осознавать реальность я начал лишь после удара Сильви. До этого… а что вообще было до этого? Кажется, я видел сон. О чем он конкретно был, уже и не вспомню… Там были люди, какие-то мифические твари, все за круглым столом, и всё. Воспоминания и образы сыпались как песок сквозь пальцы. В этом потоке утекающей грезы, всего одна фраза зазвенела отчетливее всех, я мысленно вцепился в неё намертво.       «Герой Щита — член Авангарда Волны».       Дабы не потерять пришедшее извне откровение, я продублировал его вербально. Ведь чтобы не забыть ничего, легче всего перевести память в другую, более надежную форму, будь то надпись, изображение или слова. Последних мне оказалось достаточно.       Не знаю, что за авангард, но делать никаких однозначных выводов основываясь исключительно на смутных приходах я не собираюсь. Хотя, помнится, что-то про какой-то авангард я, кажется, уже слышал. Если память не изменяет, личностная матрица Люция заикалась, что из меня получился бы неплохой авангардист. Какой именно «авангард» подразумевался, узнать уже не представляется возможным, но нужно быть начеку. Это касается и Героя Щита, который в последнее время слишком часто маячит в моем информационном поле. Если нас когда-нибудь сведет судьба, то мне придется не спускать с него глаз, ибо он уже косвенно повлиял на мою жизнь. Причем не самым лучшим образом.       — Что-что? — не поняла Сильви, всё ещё взволнованная, я бы даже сказал шебутная.       Кажется, я неосознанно произнес это на родном языке. Образы из сновидений замещались обрывками моих собственных действий. Бесновался я знатно. Всё же, нужно было ночевать на свежем воздухе… Эх, ошибка за ошибкой…       От поднявшегося шума и гама, естественно, из соседних номеров повылазили сонные постояльцы. Их оперативно загнал по местам Энель. Одному, особо недовольному бугаю он без проблем закрутил руку и пинком отправил к себе.       — И чего им неймется? Пусть сидят в своих коморках и не суют носы не в свои дела. Бесят!       — Потому что кое-кто опять вместо того, чтобы поспать, творит какую-то оккультную неадекватную хренотень, — Сильви недвусмысленно по очереди посматривала на присутствующих, — Жду объяснений.       — Глаза разуй, «хозяюшка», — съязвил Энель.       — Я практиковал перенос сознания, — взял слово уже я. — Как видишь, с переменным успехом, но у меня получилось.       — И… что теперь? Планируешь поселиться в кукле, чтобы не влечь существование… таким? — осторожно предположила Курогане кивая на моё бессознательное тело, на что Дубль, то есть я, покачал головой.       — Нет. Здесь я ощущаю себя каким-то плавающим мозгом в банке. До мурашек неприятное ощущение. Хотя откуда у меня сейчас мурашкам взяться…       Я не преувеличивал. В этом состоянии мне словно обрубили всё тело. Вот хочется пошевелить чем-то своим, а не можешь. Почти как во время сонного паралича. У Дубля, само собой, нервных окончаний не может быть и в помине, потому и чувствуется это всё как наблюдение через объектив камеры, в то время как я захоронен где-то внутри. Всё казалось каким-то отстраненным и ненастоящим, будто кино. Но слушалась оболочка беспрекословно, отклик шел даже быстрее, чем у биологического тела. Чего было не отнять, так это утраченного восторга от возможности делать что-то самому. Пусть это сродни управлению дроном из какой-нибудь футуристичной VR-капсулы, пусть не моё тело, пусть ничего не чувствую, но смотреть на всех свысока, беспрепятственно вышагивать по комнате, слыша пусть и не совсем свои, но шаги было чем-то невообразимо приятным. Насладиться током мощи в своих венах так же, увы, было непозволительной роскошью. Потому что вен не было. Зато от первого лица наблюдать удивленное личико Фоура, глядеть как его тело сносит от моего взмаха… бесценно.       — Атла, — обратился я к кошкодевочке. — Наблюдаются какие-нибудь изменения?       — Ваше тело сейчас напоминает тех, кто застрял между жизнью и смертью. Ток энергии замедлился, но не остановился совсем. В целом, ваша жизненная сила осталась без изменений, она всё так же циркулирует между вашим телом и Оружием.       — То есть, моё тело сейчас в каком-то подобии контролируемой комы. Это состояние может навредить моему телу?       — М-м-м, не думаю… — чуть погодя ответила Атла. — Кроме самого факта, что ваше «я» переместилось в другой сосуд. И ваш разум обособлен от влияния Оружия, его сущность окружила его скорлупой, но смешаться не пытается.       Это был решающий нюанс, который волновал больше всего. В отличие от каждого использования проклятой ветки, трансплантация разума не имела за собой негативных последствий, и в процессе я более чем полностью был предоставлен себе.       — Понятно, — Дубль приблизился к Сильви и пребывающему в беспамятстве телу. Я наклонился, стараясь уловить собственное дыхание. Слабо, но я дышал. — Вегетативные функции в пределах нормы.       — У тебя до жути спокойный голос для того, у кого душа из тела вышла… И как ты вообще говорить умудряешься безо рта? — заговорил недовольный Фоур, потирая ушибленный при падении копчик.       — Спроси чего попроще.       Я взаправду был спокойнее обычного. Полагаю, это из-за влияния разного рода химических процессов в организме, вернее их отсутствия. Да и боль не докучает, что тоже приятно. Соображать легче, когда у тебя ничего не болит.       Атла бесшумно подошла со спины, положила ладошку на мою почти неподвижную грудь и обернулась на моё нынешнее пристанище. О, кажись, заметила.       — Тоже «видишь» её?       — Угу. Нить…       — Нить? — в унисон вторили Сильви с Фоуром, с совершенно непонимающими лицами.       — Та, что связывает его тело с этой грудой железа, — ответил за мою персональную ведунью Энель. Сам он пристроился подле выхода со скрещенными руками на груди. Крест всеобщего внимания теперь навис над его пепельной головой. — Что? Я не виноват, что этим бестолочам не хватает ума понять очевидного. И нет, я её не вижу. В прошлом рубился с духовными тварями — так некоторые присасывались к живым, а другие демоны и вовсе делали из их тел свои оболочки. Прям как ты сейчас.       — В целом, он прав, — согласно склонила голову Атла.       Её миниатюрный пальчик оторвался от меня и начал медленно выписывать какую-то витиеватую фигуру в воздухе. Получалась плавная линия с множеством петель. Атла приближалась и приближалась к Дублю, продолжая одухотворенно дирижировать. Какое-то вдохновение, будто сошедшее «свыше» посетило малютку, и та шагала чуть ли не вприпрыжку. В точности до сантиметра, она повторяла узор моих духовных уз. Эфирная полупрозрачная нить никак не реагировала на касания живой плоти. Слепая девочка остановилась. До драгоценного камня, вместилища Эссенции Дубля, её отделяли считанные сантиметры. Железная длань предостерегающе опустилась на её хрупкое плечо и слегка скомкала складки на одежде.       — Мне нужно коснуться его сердца, — невозмутимо заявила она.       — Зачем?       — Мне кажется, что если я дотронусь до него, то лучше смогу услышать его звон. Вы же хотите узнать, каковы намерения этой сущности на самом деле?       — Атла, ты и близко не знаешь, с чем имеешь дело, — тоном строгой учительницы сказала ей Сильви.       — Лучше скажи, откуда растут ноги у твоей уверенности, — потребовал уже я.       — У всего в этом мире есть звук, но не каждый способен его услышать. Ваше Оружие тоже звучит, только слишком тихо. Но касаясь чего-либо, я могу «читать» звучание той или иной вещи. Возможно, мне удастся понять природу вашего Оружия, а может, оно мне само захочет что-то сказать, — Атла обратила лик выше, как бы стараясь установить зрительный контакт. — Я знаю, вам страшно. А я хочу вам помочь в меру моих сил.       Последняя фраза ввела меня в ступор. Всё, что происходило вокруг, отошло на второй план. Я всерьез задумался над её предложением…       — Так, всё, заканчивай, — к нам второпях зашагал Фоур. — Ты уже достаточно сказала и сделала, на улице время позднее, тебе пора спать.       — Ничего не достаточно! Я могу больше! — самоуверенно выпалила Атла. На её браваду парень начал подавать признаки раздражения.       — Это может быть опасно.       — Но я же всего лишь коснусь камня! — капризно возразила Атла.       — А если он проклят, или чего похуже!       — Я не чувствую в нем зла!       — «Не злой» не значит «безопасный»! Всё, довольно, — Фоур схватил сестру за предплечье.       — Ребята, не нужно ругаться… — тихий и робкий призыв от Сильви был бессовестно проигнорирован.       — Отстань от меня! Дай мне хоть раз в жизни сделать хоть что-то самостоятельно! — Атла грубо одернулась, поцарапав брату ладонь, а затем потянулась к кристаллу.       В этот миг, время словно замедлило свой ход. Стоящая позади ссорящихся ребятишек Сильви приоткрыла рот в изумлении, а затем рванула в нашу сторону быстрее любой стрелы, вытягивая руку что есть мочи. Рассерженный Фоур даже не заметил кровоточащей ранки. Его праведный гнев вдруг начал покрываться пеленой исконного всеобъемлющего страха. Кажется, в его волосах поубавилось черного. Энеля я не видел, но судя по звуку, он пришел в движение.       Всё из-за Атлы. Жалкая секунда её контакта с потусторонней сущностью обернулась кошмаром, нашедшем отпечаток на её замершем личике. Девочка выглядела потерянной, явно не понимала, что происходило. Конечно, ведь она, в отличие от нас, не видела, как всё её маленькое тельце покрывала пленка лилового света.       Такая появляется, если Дубль собирается что-то поглотить.       Мне не под силу было на это повлиять. Пытался, но не мог. Никак. Всё стало как в тумане, меня будто уносило куда-то далеко. Пространство рассек пронзительный вопль Фоура:       — АТЛА!       Он тянул руку к сестре, но он не успевал. Его крик, зов к дорогому человеку остался лишь растворившемся в пустоте эхом. Мне начало мерещиться нечто ужасающее.       Над ухом, в неприличной близости, разливался скорбный мужской плач. Не брат — кто-то постарше. Он старался задавить отчаянье своей волей, утопить собственные слезы, но раз за разом терпел неудачу. Он без остановки шептал имя Атлы. Своим нутром я ощущал безобразие собственной плоти и смрад жженого мяса. Но сильнее всего было радостное тепло на губах…       В реальность вернул леденящий девичий визг. Затёкшее тело само приняло сидячее положение. Я даже не сразу понял, что уже пребывал в родном теле. Всё уже закончилось. Дубль оказался прижат к стенке Энелем. В противоположном углу, сидя на полу, Сильви крепко обнимала Атлу. Девочка визжала как резаная, брыкалась, стучала Курогане по спине руками и ногами, но Сильви, пусть и морщилась, но стоически терпела и не отпускала. Впервые за всё время я смог посмотреть Атле в её невидящие очи. Из их краев струился поток горячих слез, а дрожащие белесые блюдца не выражали ничего, кроме совершенно безумного ужаса. Её несвязные крики не несли в себе чего-то осмысленного. В центре комнаты обнаружилась неприглядная лужа рвоты. О том, кто наследил, даже гадать не приходится.       — Атла, прошу, успокойся! Сейчас тебе ничего не угрожает! — возгласы Сильви не оказывали никакого эффекта.       — Не-е-ет! Пусти! Я не хочу здесь больше находиться!       Девушка утопила лицо Атлы в своем плече, положила ладонь ей на голову, и повернулась к пребывающему в прострации Фоуру.       — Фоур, чего ты встал?! Помогай!       — А?.. Д-да…       Голубоглазый в один прыжок перемахнул через всю площадь нашего номера и принялся утешать паникующую сестру. Атла тем временем умудрилась подобрать ноги к груди, и с ненормальной силой толкнуть ими Сильви. Брюнетка охнула от неожиданности, и отлетела на полтора метра. Быстро вскочив, она молящее глянула на меня. Атла, тем временем, старалась всячески отмахнуться уже от Фоура.       — Всё хорошо. Я зде…       — ОТПУСТИТЕ!       Напуганная до смерти, она на четвереньках пятилась назад пока не вжалась в возникшую на пути стену. Свернувшись в ноющий клубок, одичавшая хакуко заскребла ногтями по собственному лицу, оставляя ярко-красные борозды. Фоур не рисковал применять силу к своей младшенькой, а Курогане не могла протиснуться сквозь царапающие отмашки. Чего-чего, а силушки у напуганной Атлы оказалось немало — закипела звериная кровь. Энель… вовсю делал вид, что удерживает Дубля. На деле сто пудов наслаждался зрелищем. Приказывать ему успокаивать ребенка не вариант, моя реликвия тоже в пролете. Что странно, Атлу не ударило печатью за то, что она била Сильви, а значит хозяюшка сама ей позволила это сделать. Непорядок, нужно было что-то менять.       — Сильви, печать, — на моё требование Фоур тут же зыркнул на меня из-за плеча с прямо-таки убийственным прищуром.       — Ты совсем сдурел?! Её успокаивать надо, а не калечить! — за компанию осадила меня уже черновласка.       — Ну давай ёпт, успокаивай, милости просим! — от моего возгласа она отвела взгляд, молчаливо признавая поражение, но никак не желающая с ним мириться.       — Энель, сделай что-нибудь уже! — в бессилии выкрикнула Курогане.       — Это прика~аз? — с искренним наслаждением протянул, почти промурлыкал мулат.       Всей своей мимикой и пластикой он прям визжал от восторга. Энель упивался беспомощностью своей госпожи, скрывая рвущуюся на обозрение улыбку ликования.       — ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ УЖЕ!!! — драла глотку Атла.       В этой суматохе я уже не знал, что и делать. Кто-то что-то говорил, все друг на друга орали, Атла билась в приступах животной паники, снаружи засновали недовольные постояльцы, которые теперь уже не отстанут просто так. Атмосфера достигла точки кипения. Хаос всюду преследовал меня по пятам. Я обратился к Дублю. Он обернул свою прорезь ко мне. Клянусь, всего на пару сантиметров, но он склонил свою чертову башку. Моё воображение само дорисовало ему злорадную усмешку. Мразь, мразь, мразь! Он опять ставит мне капканы на ровном месте! Нужно что-то делать. В первую очередь, разобраться с собой.       Вдох… выдох…       Всегда помогает. Почти всегда.       — Печать. Живо, — Сильви вновь мотает головой. — Блять, толку от тебя…       Уж не знаю, скорчил ли я страшную рожу, или то моя полная хлесткой злости фраза, но девушка вздрогнула. Плевать. Всё придется делать самому. Перевернуться на бок… есть. Ещё поворот — вот я уже на краю кровати. Сильви с Фоуром забеспокоились, Энель выразил озадаченность. Согнул руки в локтях и выставил перед собой. Рывок, глухой стук и боль от падения. Вроде ничего не повредил.       Ползать оказалось чертовски трудно и больно. Сверху будто накинули пару мешков картошки, а кости ощущались совсем хрустальными — вот-вот того гляди треснут. Пусть я кряхтел и выглядел в целом жалко, но двигался шустро и технично, по-пластунски, пока силы не покинули. Хоть чему-то армия научила.       Почуяв моё приближение, Атла на секунду затихла, только для того чтобы снова завопить.       — Нет! Не приближайся!       Крохотная ступня болезненно ударилась в плечо, затем без задержек пятка впечаталась мне в висок, отчего в голове помутилось. Я не остановился. В ход пошли когти — щеку зажгло, следом досталось выставленному для защиты глаз запястью. Беспорядочные удары сыпались один за другим, уклоняться я не мог, отбиваться тоже, оставалось лишь терпеть и закрываться. Настойчивый стук, от которого дверь дёргалась, и ругань из-за двери выводили из себя не меньше свежих порезов и истошных визгов.       — Нет! Пусти, ты такой же! Такой же!       Наконец, мне удалось перехватить очередную отмашку и заключить Атлу в самые крепкие объятия, на которые я был способен. Вторая, свободная ладонь незаметно скользнула на черно-белый затылок малолетней горлопанки и потянулась к уху.       — Тише, тише, тщ-щ-щ…       Плечо резко укололо, будто пронзенное иглами. Тельняшка в том месте намокла от смеси слюны и крови. Атла меня укусила. Тигриные клычки у неё блестели отнюдь не для красоты. Мои пальцы сдавили и скрутили её круглое пушистое ушко и потянули к моим губам. Шепот заползал ей прямо в ухо, обдавая горячим дыханием:       — Если ты сейчас не захлопнешь свою пасть, Он тебя услышит, а затем порвет всех, кто находится в этой комнате. И Сильви, и брата, и тебя.       Сработало. Блаженную тишину теперь омрачал только остаточный звон в ушах и люди, что уже ломились к нам.       — Фоур и Сильви — за вещами. Энель — займи их, — киваю на дверь. — Мы уходим.

***

      Рассвета пришлось ждать на свежем воздухе, в чистом поле. Восход светила, разумеется, был до опупения живописен, но западные ветра не щадили. Прятаться было особо негде, только за склонами редких скал. Благо хоть без осадков обошлось. Возврат в город протек без происшествий. С вилами нас не караулили, наши рожи не красовались на плакатах, стража не проводила досмотров. В общем-то, мы ничего и не сделали, так, пошумели слегка.       Часы бежали со скоростью сверхзвукового истребителя. У нас осталось катастрофически мало времени, уже завтра ожидалось событие Х. Заниматься построением хитроумных планов смысла я не видел, ибо впереди неизвестность, но кое-какая затея у меня была припасена. Атла пришла в себя лишь к вечеру, когда я остался нянчить, как выяснилось, ничуть не беззащитных деток. Энеля и Сильви я спровадил в темпе вальса навестить портного, снарядив сладкую парочку пузатым кошельком. Куда же потерялась моя родненькая паранойя? Да никуда. Опрометчивость сего поступка я осознал лишь постфактум, когда наблюдал удаляющиеся затылки. Сильви ведь и обидеться могла на мой вчерашний выпад, а заодно и готовить какую-либо страшную мстю. Но без этого риска дальше не поплывем, эти двое — хрупкая опора, на которой держатся мои замыслы.       Атла со мной не разговаривала. Даже будучи слепой, она ко мне не поворачивалась, при моём приближении дрожала как осиновый лист. Кажется, весь прогресс в налаживании контакта обнулился в одночасье. Не велика беда, тем паче что и я к ней не лез. Все молчали. Молодые от нерешительности и страха, а я от сосредоточенности. Теперь рабы Сильви действительно выглядели рабами — поникшие и смотрящие только в пол. Время от времени шуршали страницы; это я неустанно грыз гранит иномирной науки, а заодно мельком заглянул в журнал, подаренный Ригом, земля ему пухом.       — Подай баночку, будь добр, — на автомате бросил я, чем всполошил лохматую ребятню.       Мою просьбу удовлетворил Дубль. В контейнере копошилось многоногое лакомство.       — И давно ты с ним говоришь? — без энтузиазма спросил Фоур.       — Не знаю… Разве это важно?       — Просто ты так говоришь, будто он живой…       — Так в том и прикол, что он живой, — беззаботно пожал я плечами и откинулся назад. Стоило запрокинуть голову, как меня встретил фиолетовое мерцание нависших надо мной прорезей. Нас отделяли жалкие дециметры. — Непостижимая, бездушная, но разумная сущность. Сами же вчера всё засвидетельствовали, у него своя воля. Как мне кажется, этого достаточно для присваивания этой космической образине статуса «живого».       — Ты не при чем, получается, — без эмоций утвердил Фоур, непрестанно разглядывая Атлу.       — Угу. Мне известно не сильно больше, чем ей. Если представить, что знания — океан, то у Атлы имеется лишь капля, в то время как у меня — ведро. Не самая большая разница, согласись. А уж что она там увидела, я вообще понятия не имею. Вот такая вот загогулина.       — Ясно… Ответишь на ещё один вопрос… Артём?       О, даже по настоящему имени обратился… Ну, пусть задает, мне не жалко.       — Что ты вчера сказал Атле?       Предсказуемо. Я выпустил воздух через губы, заставляя спадающие на лицо пряди расплыться по сторонам. Руки уже машинально нащупали клокочущую жвалами сколопендру и свинтили той голову. Нужно будет ещё затарить…       — Я? Пригрозил ей расправой, а что?       Ужасные по смыслу слова изумительно легко отскакивали от зубов. И… на удивление, Фоур не вспылил, как это положено подростку с его бойцовским характером, вовсе нет. Он испустил разочарованный вздох… и уже с шокированными глазами по пять рублей принялся наблюдать за исчезающей в моей глотке сороконожке, которую ещё не отпустили конвульсии. С набитым ртом я начал отчитывать мальчишку, что стало для него ещё большей неожиданностью:       — Знаю, ты злишься. Но я что ли виноват, что вы, додики, ни в какую не могли управиться с этой крохой? Тебе, как брату, должно быть стыдно за себя.       — М-мне?!       — Нет, мне! Ё-мое, Фоур, ты же парень соображающий, со стержнем, здоровых мужиков на лопатки кладешь, а на сестру управу не найдешь. Если ты не будешь хотя бы изредка проявлять необходимой строгости — можешь потом пожалеть.       — Не тебе меня учить, как вести себя с Атлой, — огрызнулся пацан и отвернулся. — У самого одна только Сильви и есть, которая лишь чудом ещё не сбежала…       Хм, возразить-то нечего, парнишка констатировал факт. Я похрустел хитиновым панцирем ещё с минуту, посмаковал единственную закуску и насладился приятным послевкусием.       Внезапно оживилась Атла.       — Я очень извиняюсь…       — Атла! — тут же заволновался Фоур. — Тебе нет нужды…       — Цыц. Пусть скажет, что хотела.       — Я хотела сказать, что мне очень жаль за свое поведение. Напугала Госпожу и брата, да к тому же и вас поранила…       — Это точно. Плечо до сих пор болит, между прочим, — пожаловался я, неосознанно касаясь места укуса. — Но… твоя вина здесь нулевая. Возможно, я перегнул палку, но извиняться не буду, потому что успокоил тебя именно я, и сейчас все живы-здоровы как раз благодаря мне.       — Я… я понимаю.       — Отлично. Не хочешь поведать о том, что случилось?       Девочка долго собиралась с духом. По мелкой дрожи было видно, что даже вспоминать ей было очень тяжко. Ждать пришлось около трех минут, но никто пострадавшую торопить не смел. Спешить до возвращения Сильви было некуда.       — Это всё было слишком по-настоящему… как наяву. Я находилась где-то… не здесь. Оно было как гигантское море, только скользкое и густое как слизь. Я плавала на спине, меня несло почти незаметным течением. Там было… сыро, да. Очень холодно, сыро и одиноко. Даже через слепоту я видела эту темноту, она была повсюду и тянулась и тянулась до бесконечности… А ещё там невероятно сильно воняло — в сто раз хуже, чем в клетке.       На этих словах Атла зажала рот ладонью в попытках подавить рвотный позыв.       — Вздохнуть было просто невозможно. Сначала там было невероятно тихо. Но в какой-то момент я поняла, что на меня посмотрели. Затем совсем рядом раздался громкий «буль», будто в воду упало что-то маленькое… как камушек, или монета, не знаю.       По мне будто ток пустили от макушки до пят. Пульс в груди стал неприятным и тяжелым. Но я продолжал слушать.       — А потом… началось. Пошли волны, меня куда-то начало нести, и океан застонал, будто живой. Со всех сторон гудел, не замолкал ни на секунду, и становился громче-громче-громче. А сверху, вдалеке, начало грохотать и скрежетать. Бам-бам-бам-бам! Будто куча огромных молотков стучали по железу. Мне стало страшно и я попыталась зажать уши, но тело окоченело и совсем не слушалось. Оно ощущалось другим… но оно точно было моим! Повсюду было дикое жжение, я пыталась шевельнуться, но ничего не получалось! Я даже на помощь позвать не могла, а тот ужас всё продолжался! Кожа адски болела, будто… я… будто я заживо сгорела! Это было… невыносимо…       Атла вновь заплакала. Следить за мокрыми дорожками свежих девичьих слез со вчерашним настроем было уже невозможно. Меня облепил стыд. Рука сама потянулась к несчастной, но я вовремя одернулся.       — Ну что, Фоур, всё ещё хочешь к нам в рабы?       Ответ даже не нужно было озвучивать.       — Сразу как те двое вернутся, мы вернем Атлу работорговцу. Как бы это странно ни звучало, но там ей будет безопаснее.       Фоур на моё предложение мрачно угукнул. Я посмотрел в сторону мягкого пурпурного сияния. Не знаю, чего фундаментал добивался, что хотел мне сказать своим ужасающим поступком, но эта чудовищная сущность уже давно заслужила мою вечную ненависть. И сейчас я лишь окреп в своем убеждении.       Я поклялся себе, что как только у меня представится возможность, я убью его.

***

      — Тц, и почему именно с тобой? У этого подонка скверное чувство юмора.       — У меня схожий вопрос.       — Не слышу, чё ты там бубнишь, но на всякий случай завались.       Энель вальяжно вышагивал по центральной улице, пряча ладони в карманах. Его ворчанье вкупе с угрожающим выражением лица заставляло каждого прохожего обходить его полукругом. В условиях нескончаемого потока людей, такой «островок безопасности» оказался для ступающей по левую руку Сильви настоящим подарком. Без такого раба, её бы наверное уже смели и затоптали, даже не заметив. Другое дело, что она предпочла бы пробираться через нескончаемые народные массы, чем соседствовать с этим агрессивно настроенным и эмоционально нестабильным головорезом.       Вокруг царил фестиваль. Наряженные в яркие одежды горожане сновали в пестрых масках. Каждый третий на предплечье подвязывал украшение в виде белого банта. Уличные музыканты сбивались в целые оркестры и изливали на публику заводные мотивы. Бубны и трещотки пели буквально отовсюду. Сильви, невзирая на угрюмость, постепенно проникалась духом празднества и начала подумывать потянуться к флейте. Уличный зазывала буквально всучил ей пару масок задаром, пожелав хорошего дня. Целый парад улыбчивых лиц и сгущающаяся приветливость не могли не насторожить девушку, но… никакого подвоха не оказалось. Люд просто веселился. Но не Энель. Он с презрением оглядывал округу, отстраненно наблюдал за проходящими мимо людьми и воротил нос.       — Хватит на всех так пялиться. Это привлекает внимание, — пожурила Сильви своего попутчика.       — Им это лучше скажи. Ходят тут, дармоеды, весело им. Можно нормально подготовиться к волнам, так нет же — гуляют.       Сильви тут же вспомнила канун Дриморгской волны. Тогда она и сама ломала голову над причиной халатности местных властей и жителей Зельтбуля.       — Но сейчас-то волна минула…       — Ага. А затем придет следующая. И ещё одна, и ещё, и так пока все не сдохнут. А эти ничего — прохлаждаются, надеются на ничтожную кучку самовлюбленных балбесов. Этот мир не спасти.       «Поздновато он начал говорить по-геройски» — про себя отметила Сильви. Она предпочла оставить высказывание своего сопровождающего без ответа, потому что не могла оспорить его позицию. Курогане, не глядя на весь пережитый негатив, связанный со «своим» Героем понимала, что Энель злился от безалаберности окружающих, ибо он уже неоднократно рисковал своей головой за них, при этом редко когда он удостаивался содействующих мер. Зачастую вся работа лежала исключительно на Звездном Герое, ней самой, остальных спутницах и горстке солдат, которых высылали ради галочки. Случай с царицей Нового Эдема Сильви казался чем-то аномальным, ибо обычно власть имущие первым делом заботились о своей шкуре и собственных богатствах, и уже потом о подданных. Впрочем, в её понимании и поведение Её Величества Аку представало другой, безрассудной крайностью.       Девушка внезапно подскочила от внезапного испуга: её кто-то упорно тянул за рукав. Наглецом оказался незнакомый мальчуган в маске лет двенадцати. Он выглядел чуть постарше Атлы, но при этом значительно моложе Фоура. Сильви бросила вопрошающий взгляд. Ответом стала протянутая рука со скромным букетом цветов.       — Это вам, тётя! — с улыбкой в голосе продекларировал ребенок.       — О? Правда? — удивилась брюнетка, после чего с подобревшим лицом приняла подарок. — Какие в этом городке детки приветливые, — она потрепала мальчика по голове.       Парнишка развернулся и шустро побежал восвояси. Сильви проследила его удаляющуюся во тьме переулка фигурку, и с удовольствием на лице понюхала подаренные цветы. Отвлекла её усмешка Энеля.       — Ты-то чего такой довольный?       — Да так… представил, какое наказание тебя будет ждать от хрыча на коляске.       — Наказание?.. Ты что вообще несешь? — насторожившаяся Сильви перестала вообще что-либо понимать.       — Столько времени прошло, а наивность так и не выветрилась. Жду не дождусь увидеть, как ты будешь оправдываться за потерю денег.       — Д…денег?.. — Сильви прошиб холодный пот, а когда ладонь попыталась нащупать кошелек, её сердце пропустило удар. Золото исчезло. — Ты всё видел! — обвинительно бросила она.       — Ага, — с небывалой радостью ответил Энель. — Первый отвлекал, второй подрезал кошель. А ты, идиотка, повелась на такую банальщину! Ха-ха-ха!       — Почему ты ничего не сделал?! — рассвирепела Сильви и с угасающей надеждой глянула в сторону переулка.       Курогане бранила саму себя за неосмотрительность всеми возможными ругательствами, в то время как Энель почти отошел от смеха.       — А зачем? Ты же мне не ничего не приказывала, так что сама виновата. А по такому случаю, я с удовольствием посмотрю на твои новые унижения. Ты главное не расстраивайся. В качестве компенсации, можешь цветочки подарить. Уверен, он будет в восторге!       — Верни украденные деньги назад, — мрачно потребовала Сильви.       — Это приказ? — Энель в той же манере повторил фразу, которую говорил прошлой ночью. — Впрочем, не столь важно. Ты меня вчера смогла повеселить, так что так и быть…       Между ними двумя прошел человек. Когда он исчез из поля зрения, Энеля на месте уже не было. Лишь по печати, Сильви смогла сообразить, в какую сторону двинулся её раб. И девушке ничего не оставалось, как пуститься бежать следом.       «Семьдесят шагов… девяносто… сто пять… сто двадцать… Да как он вообще так разогнался в такой толпе?!» — кричала в своем сознании Курогане, в реальности изливаясь потоком извинений перед каждым встречным. С её невеликим ростом разглядеть что-то было решительно невозможно, а прокладывать себе путь через бесконечную стену из человеческих тел, было сродни прохождению через самую густую трясину. Судя по ругательствам и женским возгласам, Энель особо не церемонился и распихивал народ безо всякого смущения.       Минутой позднее она узрела, как её подчиненный ловко запрыгнул на фруктовый прилавок, и уже по нему вскарабкался на длинную террасу на втором этаже ближайшего здания. Теперь ему ничего не мешало настигнуть воришку. Расстояние растянулось ещё на добрую сотню шагов. Энель с невероятной для своего состояния прытью перемахнул через перила, после чего вновь растворился среди толпы. Чутье подсказало Сильви, что он свернул с тракта куда-то вправо, возможно нашел обходной путь. В любом случае, ей пришлось волочиться за ним, иначе быть беде. Миновав переулок, Сильви оказалась на небольшой, почти безлюдной набережной. Далеко впереди виднелся мост, на котором можно было различить улепетывающую фигурку малолетнего карманника. Энель же остановился, чуть подумал и повернулся к водоканалу. Там, по водной глади как раз проплывал плот груженый деревянными ящиками. Девушка сразу же побледнела, понимая, что сейчас произойдет.       — Да нет, не будет же он…       Парень взял хороший разбег, домчался до самого края и сиганул вперед. Прыжок получился невероятно дальним, но недостаточным, чтобы перескочить через весь водоем. Ботинок Энеля коснулся катамарана. Из-за внезапного пассажира, судно слегка погрузилось в воду, а тащащий его получеловек-амфибия квакнул от удивления. Энель оттолкнулся, но без былого разгона ему просто не хватит импульса. Сильви уже готовилась ко всплеску, как тут…       — Фёст Виндблоу! — воздушный поток из ладоней темнокожего трюкача придал ему ещё большего ускорения, тем самым продлив его скачок.       — Да ладно?! — опешившая Сильви с приспущенной к земле челюстью таращилась на Энеля, что преспокойно отряхивался, стоя на другом берегу.       Сверля взглядом спину удаляющегося силуэта, девушка с чувством выругалась, и продолжила бег по своему берегу. В самый неудачный момент она споткнулась о неизвестно откуда взявшийся булыжник и на полной скорости влетела в какого-то прохожего. Незнакомец вроде бы устоял на ногах, но ноша в виде удерживаемого на вытянутых руках бумажного пакета вылетела из захвата. Содержимым, коим являлась целая груда наливных яблок, рассыпалось по брусчатке.       — Ай-яй…       Сильви потирала разодранное колено, и заметила, как мимо её носа в сторону обрыва катится один из красных плодов. Девушка на автомате выбросила вперед руку, и в последний момент успела схватить яблоко, прежде чем оно бы упало в рукотворную речку. Сильви с облегчением выдохнула, но быстро опомнилась и попробовала вскочить на ноги, но как только она повернула голову, то тут же едва не стукнулась с жертвой её спешки ещё раз, на сей раз лбом.       Курогане замерла как статуя. Первое, что она увидела — чарующие своим серебром глаза. Сильви не знала, сколько в них вглядывалась: две секунды, а может и полминуты, но оторваться не могла. Радужки были словно призмой, за которой в глубине мерцал волшебный перламутровый отсвет нежного лилового оттенка. Опомнилась ксено лишь когда её щечку пощекотала упавшая на неё прядка шелковистых серебряных волос. Их обладателем, а вернее обладательницей оказалась молодая красавица с обворожительно-милыми чертами лица. Незнакомка сидела на корточках и терпеливо смотрела на Сильви почти безучастным взглядом. Сильви боялась даже выдохнуть, потому как если она это сделает — эта девушка перехватит её дыхание. Из-за почти неприличной близости, она невольно втянула носом нежный цветочный аромат. И полукровка с ужасом поймала себя на мысли, что ей отчего-то захотелось зарыться носом в её шевелюру…       «С-слишком близко!!!» — панически визжал её внутренний голос. От подобной мысли щеки Сильви вспыхнули. Брюнетка отползла не вставая с пятой точки на полшага.       — П-прошу прощения! Я сейчас же помогу всё собрать…       Сильви, ожидавшая брани на свою голову, увидела протянутую ладонь. Новая волна шока настигла колдунью, когда она принялась рассматривать необычную девушку в полный рост. Она напоминала куклу, но на сей раз в хорошем смысле, не такую, как древняя реликвия Артёма. Зрачки Сильви скользили вдоль тела сереброволосой милашки. Внимание приковал необычный фасон её фиолетово-белого наряда. Он выглядел странно, очень выделялся на фоне остальных жителей Мартимара, но черт возьми, как же он ей шел…       Поднявшись на ноги, Курогане второпях принялась собирать яблоки. Брать чужую руку она постеснялась. Когда дело было сделано, Сильви сама сложила всё в пакет и передала его девушке, до сих пор не проронившей ни звука. Она неосознанно отметила, что она смотрит на барышню в странных одеждах не поднимая головы. Они обе были одного роста, несмотря на явные различия в возрасте. Впрочем, и они были не существенны: молчаливая дева на лицо выглядела несколько младше, лет на пятнадцать-семнадцать, но в то же время и сама Сильви благодаря расе — если как следует отдохнет — вполне может сойти за подростка на пике взросления.       Всё больше изучая внешность безымянной, Сильви одновременно ужасалась и радовалась. Прическа, телосложение, рост, акценты лица — куда ни глянь, она видела в незнакомке… себя. Да, Сильви не могла назвать себя такой же привлекательной, ухоженной и утонченной, её волосы большую часть времени походили на птичье гнездо, а её одеяние на фоне этой стильной дамочки виделись лохмотьями, но в общем и целом они были похожи. Слишком похожи. Поработать расческой, хорошенько одеть, приправить неброской косметикой… и вот, они могли бы походить на близняшек, разве что с инверсированной цветовой палитрой.       Сходства портила пара костяных огрызков, что раньше служили Сильви рогами. Сейчас этот рудимент лишь уродливое напоминание о кошмарах. Воображение девушки само начало дорисовывать стоящей напротив «близняшке» белоснежные крылья за спиной, как бы в противовес себе. Получалось ещё очаровательнее.       — Ещё раз прости… ладно… мне пора!       Вновь пустившись в бег, Сильви услышала за спиной что-то странное. Это было нечто напоминающее шум песка.       — Ты что-то сказала?       — Ты гонишься за тем ~~~~~~?       Разобрать что она говорила удавалось с огромным трудом, ибо мистические помехи накладывались поверх речи. Последнее слово оставалось додумывать по контексту. Сильви не стала задавать лишних вопросов и ограничилась кивком.       — … Помогу. Тебе нужно на ту сторону?       — Да, но тебе не обязательно…       — Помогу, — повторила тихоня уже настойчивее.       — Ух-х… спасибо, — Сильви не оставалось ничего, кроме как со стыдом принять помощь. Строить диалог с этой особой представлялось ей тяжелой задачей. — Итак, получается… ты знаешь короткий путь?       Тихая девчушка подошла к каналу. У Курогане начали закрадываться некоторые подозрения.       — Знаешь ведь?       — … Неа, — мило помотала головой собеседница.       — Ла-а-адно… тогда что ты предлагаешь?       — … — теперь она вовсе замолкла.       Сильви не могла больше терять времени, и подумывала удалиться, как «куколка» оживилась. Пакет был поставлен на землю, а из кармана красавица достала… ножницы?       «Она белошвейка что ли? То-то у неё одежда такая странная…»       Но удивительным был не инструмент, а то, что он после тусклой лиловой вспышки превратился в моток ниток. Держащая необычный артефакт девица что-то прошумела на своём «песчаном», после чего из катушки вырвались сотни блестящих нитей. Они извивались змейками по воздуху, переплетались и формировали единую конструкцию. Не прошло и минуты, как чудесное зрелище кончилось, и в результате двум девушкам предстал свитый нитевой мостик. Сильви бы так и стояла с глупым выражением физиономии и подрагивающим веком, если бы экстраординарная швея не пощелкала бы пальцами прямо перед ней.       — Идем, — как ни в чем ни бывало сказала сереброглазая.       — Э-э-э…       — Не вол~~~~~, он нас обеих ~~~~~~~~.       — Да меня не то чтобы именно это волнует… Ладно, проехали.       Сильви вздрогнула когда её беспардонно схватили за руку. Загадочная девчонка с таким же непроницаемым лицом увлекла Сильви за собой как своё чадо, да так напористо, что она едва успела схватить пакет с яблоками. Новоиспеченная переправа оказалась ничуть не уступающей по прочности и твердости камню. Ни паутина высших арахнидов, ни нити из маны не могли посоревноваться с этим материалом. Но свойства мистической ткани уходило куда-то на второй план.       «Она прямо не от мира сего…», — отвлеченно думала ксено, тщетно пытаясь утихомирить красноту на своем лице.

***

      В темном-темном переулке, куда нога порядочного гражданина обычно не ступит, свой приют нашла пара беспризорников, что с дикой усталостью жадно ловили воздух. Радость и предвкушение, однако, стояли гораздо выше неприятной дрожи в коленях.       — Ну, давай! Открывай быстрее!       — Да-да, сейчас, не торопи. Вот та-а-ак, и…. О-О-О! Сегодня у нас большой куш!       Золото своим неповторимым шелестом убаюкивало слух воришек, а его тяжесть была желаннее чего-либо на белом свете. Содержимое этого маленького мешочка было дороже, чем всё, что было надето на этих двоих вместе взятых, причем во много-много раз.       — Поверить не могу, что та хмурая тётка оказалась такой простодушной дурой! Расхаживать с такими деньжищами — надо же голову на плечах иметь! Она просто заплатила за свою глупость! — вовсю ликовал мальчуган, что обманывал Сильви. Своими словами он будто пытался оправдать совершенное преступление.       — Она выглядела не очень-то богатой… — рассуждал тот, что постарше. Впоследствии, он просто махнул рукой. — Неважно. Ты отлично справился.       — Я знаю! — заулыбался через маску обманщик. — Поэтому мне семьдесят!       — Чего-о?! Глупостей не городи, ты парня рядом с ней вообще видел? Я когда мимо пробегал, прямо там чуть не кончился! Я сначала хотел рассудить по справедливости, поровну, но теперь передумал! Шестьдесят мне!       — Нет, мне! Без меня бы ты не смог стащить его!       Бегун, пораженный наглостью младшего подельника, всплеснул руками и перешел на повышенные тона. Горячая дележка добычи продолжалась недолго, в какой-то момент старшой услышал странный свист. Свистел летящий на неадекватной скорости металлический прут. Плут тут же оттолкнул своего собрата по несчастью с траектории полета. Ладонь молодого вора разразилась жаром, а от мощи броска его руку едва не вывихнуло. Снаряд прибил мальчишку к стене, войдя в кирпич почти на треть. От болевого шока пронзенный даже крикнуть не смог — только заскулить. Сквозь рыдание он оглядывал кровоточащую ладонь, из которой торчала длинная железка. Его сил было недостаточно чтобы вытащить инородный предмет из себя, и уж тем более из камня. Шевелить конечностью было и того больнее.       — П… помоги!       Мальчик, которого он считал другом, даже не смотрел на приятеля. Он упал на колени, жадно желая набить карманы как можно большим количеством блестящих монет.       — Быстрее… быстрее… это всё может быть моим!       Пригвожденный, видя этот акт предательства, на время позабыл о боли, и со всей дури пнул ползающего в ногах подельника в живот, отчего тот кубарем покатился по грязной земле, вымачивая одежду в лужах и набивая синяки о рельефную кладку. Те несчастные три монеты, что он успел собрать, укатились в разные стороны.       — Нет! Мои деньги! Кх-х-х, хоть одну…       Алчность мальчика растворилась, стоило ему услышать над своей душой незнакомый голос:       — Вот бл-лин, а хотел двоих сразу. Да и вообще, я в шею метил… долбанные проклятия, совсем со зрением туго.       Энель с пугающей медлительностью вышел из тени и даже не посмотрел на валяющегося в грязи сорванца. Но даже так, жадный воришка понял: либо деньги, либо жизнь. Его невеликого ума хватило, чтобы понять, что на тот свет золото не утащишь. Потому босяк с горечью бросил прощальный взгляд на поблескивающие кругляши и принялся улепетывать подальше отсюда, оставляя старшого в одиночестве. Он задержит этого страшного человека.       — Тебя, кажись, только что кинули, — сказал Энель, не скрывая сухой усмешки. Он поднял с земли украденный кошелек и докинул туда несколько выпавших монет. — Ладно, вроде всё на месте.       Его рука достала с пояса кинжал. Душа беспризорника ушла в пятки. Он заерзал, замолил о пощаде, а Энель в это время готовился нанести безжалостный смертельный удар. Внезапно для себя, сам Энель обнаружил, что клинок так и завис в воздухе. Рука противилась воле владельца, и попросту отказывалась слушаться.       «Что за дела?! Печать запрещает мне прикончить этого шкета? Не-е-ет, тогда бы сработало наказание, это что-то другое… но что?». Целый клубок версий покатился в его голове, но всё никак не желал распутываться. Внутри Энеля что-то щелкнуло.       Он как вчера помнил, как эта рогатая дрянь водила его за нос, вдалбливала в его голову свои никчемные убеждения, заливала о добродетели и моральном кодексе Героя. Сильви пользовалась его очищенным разумом, и лепила из него размазню, неспособную даже на такую мелочь, как прибить какого-то паразита из числа отбросов общества.       Зубы злобно заскрежетали друг о друга. Энель подавлял порывы бешенства, но ярость ластилась до самых глубоких точек его сердца. С досады, парень саданул кулаком по стене, оставляя в кирпиче несколько заметных трещин.       «Ничего. Я обязательно вылечусь. Выкорчую из себя эту болезнь. Без остатка».       — Пусть удача решит твою судьбу, — рассудил Энель после долгих раздумий и продемонстрировал уже мало чего соображающему оборванцу зажатую меж костяшек пальцев монету. — Убивать, так и быть, я тебя не буду. Но ты знал, на что шел. И наверняка слышал, как наказывают подлых воришек. Всё просто: аверс — свободен, реверс — лишаешься руки.       Монета взмывает в воздух. Судьба, заключенная в кусочке золота, провернулась несколько десятков раз. Точным движением, Энель ловит монету, но не показывает её бедолаге. Выражение его лица могло бы дать подсказку, но голубоглазый каратель как был холоднее снега, так и остался.       — О, повезло-повезло, — резюмировал Энель с интонацией рыбака, с крючка которого сорвалась крупная рыбина. — Аверс. Своё слово я держу, так что…       Не договорив, он резко выдернул прут из стены, а заодно из пылающей от боли ладони мальчишки. Агонизирующий нарастающий крик разнесся по округе, но задорная музыка и сотни радостных голосов не оставляли ни единого шанса кому бы то ни было услышать его. Счастливчик даже не мог подняться на ноги, только и делал, что зажимал рану и плакал. Послышался строгий женский возглас:       — Энель!       — Вот зараза. Явилась всё-таки…

***

      Белошвейка так и тащила Сильви за руку вплоть до самого конца пути. Она очень хорошо ориентировалась в пространстве, и выбирала наиболее короткие и доступные маршруты. Без неё, Курогане бы плутала ещё с добрую четверть часа, за которые Энель успел бы сделать непонятно что.       Они остановились на входе в темный закуток, который на всеобщем фоне казался каким-то отдельным мирком, где нет ничего кроме тьмы, беззакония, безнадеги и запаха нищеты.       — Спасибо, но дальше я сама. И ещё раз прости за то, что врезалась в тебя, — Сильви с благодарной улыбкой передала девушке пакет с её фруктами и сделала шаг. — Кстати, а как тебя зо… вут?       Когда Сильви обернулась, на месте, где стояла швея, уже никого не было.       — Даже и слова напоследок не сказала… Ну точно не от мира сего.       Полукровка улыбалась, но внутрь закралась непонятная грусть. По какой-то причине, ей хотелось если не встретиться с этой неразговорчивой красавицей снова, то хотя бы узнать её имя. Отогнав мельтешащие мысли, Сильви направила стопы во мрак.       Она знала, что за поворотом её ожидает Энель, потому была готова ко всему. И правда, излишне прыткий подручный стоял, сжимая в руке окровавленную железку; рядом с ним — тот самый вор, совсем молодой, с продырявленной ладонью. О том, кто оставил эту рану, не оставалось ни единого сомнения.       «Той ночью я смогла заставить себя использовать печать. Значит, в случае чего, смогу и сейчас. Я смогу пересилить свой страх. Сейчас или никогда!».       — Энель!       — Вот зараза. Явилась всё-таки…       — Сейчас же положи эту штуку и отойди на пять шагов назад, — с аномальной для себя уверенностью приказала девушка. — Это приказ.       Препираться Энель не стал. После исполнения указания, Сильви с льдинкой в глазах посмотрела на вора и одними зрачками велела тому бежать подобру-поздорову. Оставшись совсем одна напротив своего личного ожившего кошмара в месте, где её никто не увидит и где никто не придет на помощь, Сильви трепетала всей душой.       Эта мерзкая подворотня была идеальным местом, чтобы дать бой ему, и главное, самой себе.       Сейчас Энель не казался столь страшным, особенно после того, как она уже единожды применяла проклятие рабской печати. Она была под надежной защитой. Вернее, ей хотелось на это надеяться. А потому, Сильви смело приблизилась к его фигуре. Что есть сил толкнула мулата к стене, руками отрезала тому любой проход. Их глаза встретились. Они оба будто перенеслись на два года назад.       — И что это должно значить? Совсем сдурела? А если бы я головой ударился? — осадил девушку Энель.       — Так было бы даже лучше. Глядишь — может ещё раз стал бы хоть немного походить на человека.       — Э? Совсем оборзела? — он вмиг помрачнел. — Я, значит, гроши твои вернул, а ты распетушиться здесь вздумала? У тебя этот что ли, как его… бабский кровоток? Эй, я с тобой говорю вообще-то.       «Пока не поздно, я должна показать ему, что больше страх мне не писан!»       — Вижу, у нас возникло недопонимание, поэтому мне хочется прояснить несколько деталей. С того момента как ты, долбаный изверг, сделал всё то, что сделал, кое-что изменилось.       — И что же? Просвети меня, — девушке на обозрение предстали проглядывающие в полуулыбке контуры зубов. Жуткие, острые контуры, свойственные охочему до крови и мяса хищнику.       — А то что теперь ты… ты… — она перебирала все возможные и невозможные слова, но те никак не могли образоваться на устах. Сильви, отбросила всякие сомнения и с силой надавила пальцем на грудь Энеля, прямо в то место, где располагалось рабское клеймо, в то время как её язык чеканил слова так, будто от этого зависела её жизнь. — Ты теперь моя сучка! И я не собираюсь терпеть ни твоих выходок, ни такого скотского отношения ко мне!       Лицо юноши медленно разгладилось. Бесконечно-долгие секунды Энель осмыслял сказанное. Такое поведение не вписывалось в его картину мира. Девушка излишне поспешно посчитала, что смогла словесно обезоружить своего мучителя. Зря. Зазвенел противный прерывистый регот, более похожий на кашель тяжелобольного туберкулезника. Плотоядная ухмылка и поистине акулий прищур заставляли самооценку только-только обретшей почву полукровки дрогнуть.       — Ох-хо-о-о-о, вот как мы, значит, заговорили? Признаю, удивила. Вот только прежде чем лезть бодаться, неплохо было бы рожки отрастить.       Это было прямое попадание в больное место — Сильви слишком поздно взяла себя в руки и вздрогнула. Ошибка, такая маленькая, но такая фатальная…       Энель довольно хмыкнул, громко похрустел шеей и подался вперед. Вырываться из импровизированной клетки даже не пришлось, ведь черноглазка отпрянула сама.       — Я не знаю, чего ты добиваешься своими провокациями, но знай, я на них не поведусь! Так что прекращай, или я… — она запнулась, когда уверенно поигрывающий плечами мулат шагнул ей навстречу.       — Или ты «что»? Пожалуешься своему новому господину? В сто пятидесятый раз напугаешь меня этой кляксой? Посветишь на меня своим демоническим лучиком? А может, позовешь на помощь свою дохлую мамочку?       На каждый шаг Энеля, она неосознанно пятилась назад, всячески пытаясь совладать с дрожащими коленями. В приступе отчаянья, Сильви выбросила вперед раскрытую ладонь.       — Не подходи! Я в любой момент могу изжарить твоё сердце!       — Ой, боюсь-боюсь, — угроза не сработала, и парень всё так же неумолимыми тихими шагами настигал её. — Давай. Действуй. Ты говорила, что что-то изменилось, но я как видел лишь бесполезную размазню, лицемерку и гребанную сестроубийцу, так вижу и сейчас. Ну же! Давай!       Стоило этим словам коснуться её ушей, как пальцы на выставленной руке самопроизвольно начали сжиматься в крепкий кулак.       — Не смей приплетать сюда Рэй, слышишь? Не смей, — послышались тихие электрические потрескивания, в такт которым на руке Сильви заплясали красные молнии.       — Ох-х-х, — издал Энель ни то стон, ни то выдох. Сквозь бинты на груди начало просвечивать угрожающе-алое сияние. Тем не менее, он продолжил идти, а его улыбка ширилась на глазах. — И это всё?       Ещё одно попадание. Сильви готова была поклясться, что проклятие работало, но вот его надежность и эффективность попали под сомнение. А что если из-за разницы в уровнях, она просто… не сможет его удержать? Что если остатки сущности Оружия в нём ещё способны противиться рабскому клейму? Получается Сильви не была в безопасности?.. И если это так, то она осталась наедине с этим монстром в какой-то дыре…       Инстинкт самосохранения велел ей драпать отсюда прямо сейчас, но её хватило только на ничтожный отскок, который лишь раззадорил и без того возбужденного Энеля.       — Н-не подходи…       С каждым шагом, трескучий гул, вызванный печатью, всё нарастал и нарастал, свет становился всё ярче и ярче, а Энель выглядел всё довольнее и довольнее, будто истязание молниями было ему всласть.       — Что такое, Сильви? Оно и правда должно так работать? Да меня мои собственные навыки и того сильнее жгли!        — Я же… я же правда… тебе сердце сожгу… умрешь ведь… — рассеяно лепетала девушка, уже и сама не уверенная в собственных словах.       — Как я тронут твоей заботой.       Эта нарочито фальшивая дружелюбность в его заливистом, но всё равно грубом голосе вбивала гвоздь за гвоздем в самообладание Сильви. Парень приблизился почти вплотную, вмиг переменился в лице. Это убийственное выражение лица вкупе с гипнотизирующим взглядом не позволяло даже и мускулу девушки дрогнуть. Его голос зазвучал на два тона тише, растерял весь былой свет и приобрел командирские нотки:       — Ты какого черта на меня пялишься? В пол смотри. Вот так, другое дело. Хорошая девочка. И не смей поднимать глаз. Продолжай стоять и глазеть вниз. Ты же всегда так делала.        Неожиданно для Курогане, в последних словах ей послышались отголоски тлеющей скорби.       — Когда ты своим омерзительным даром превратила Рэй в монстра, помнишь ли ты, что она говорила? Хотя чего я спрашиваю, конечно помнишь. Она, уже будучи обезображенным остывшим трупом, умоляла убить её, даровать покой, — Сильви ощутила леденящее дыхание над собственным ухом. Энель, что казалось вот-вот сорвется на яростные обвинительные вопли, напротив, перешел на шепот: — А помнишь ли ты, кого она звала на помощь? Чье имя вырывалось из её перемолотой глотки? Своей любимой младшей сестренки? Не-е-ет… Моё.       Сильви не могла отважиться вставить и слова поперек. Ей сейчас было гораздо важнее унять болезненно ухающее сердце. Печать уже давно потухла, восприняв отсутствие её воли как останавливающий механизм.       Уголка её губы коснулось что-то мокрое и мягкое. Это был его язык. Всё тело Сильви, каждая его клеточка задеревенела от непередаваемой смеси чувств. Шок, страх и трепет воссели на тронах в её душе. Поскольку девушка смотрела вниз, она видела, как чужой язык неторопливо ползет вверх, оставляя на её щеке противную мокрую дорожку. Полукровка едва справилась с тошнотворным ощущением у себя в горле. Энель будто нарочно облизывал её лицо как можно медленнее, как бы закрепляя своё превосходство. Когда он преодолел скулу и подступал к нижнему веку, окончательно побелевшая брюнетка испытала внутреннюю кричащую панику.       «Не станет же он…»       Он стал. Когда он достиг её глаза Сильви едва успела зажмуриться, но даже так склизкая влага облепила её ресницы. Более того, он вдавливал свой язык в её кожу, и из-за этого верхнее веко чуть-чуть приподнялось, давая капельке слюны попасть прямо на глазное яблоко.       Сильви чуть на месте не вырвало.       Энель закончил на надбровной дуге. Он тут же отпрянул от Сильви, как от прокаженной и скривился.       — Это вкус грязного напуганного зверька. Отвратительно, но для тебя в самый раз.       Парень поглядел на свою безмолвную жертву ещё с десяток секунд, после чего растерял к ней интерес и обошел её, оставляя позади. На повороте он услышал звук опавшего тела. Это Сильви безвольно рухнула на колени.       — Всё, что с тобой происходит — только твоя вина. Вообще всё. Что тогда, что сейчас.       Она будто и не слушала. Сильви целиком погрузилась в себя. Корила себя за свою самоуверенность и бесконечную наивность. Опускала саму себя в бездну безнадёги. Преодолеть страх? Показать, кто здесь главный? Кому она вообще пыталась что-то доказать? Энелю? Артёму? Себе? Всё это было лишь пеленой самообмана, попытка сокрыть свою беспомощность. Попытка не удалась. Она проиграла.       «Это только моя вина».       — Лучше бы нам поторопиться, — ещё сильнее помрачнел Энель. — Если не придем в срок, то лохматый ублюдок зашевелится. И что-то мне подсказывает, что в этот раз он тебя по головке не погладит.       Ей не хотелось думать. Ей не хотелось никуда идти. Ей хотелось лишь оттереть эту влагу с себя. Но сколько бы её рукав не тёр до красноты на коже, вязкая слюна будто въелась в поры. Его запах, казалось, вечным клеймом впитался в неё, и теперь Сильви боялась, что уже никогда от него не отделается. Даже если вымоется начисто хоть сотню раз, он останется с ней и будет наполнять собой пазухи до самой смерти. Для неё это было сродни рабской печати.       Нужно было вставать и идти за покупками. Она не знала, что может в гневе выкинуть Артём, но чувствовала, что лучше это не проверять. А вот что Курогане знала наверняка — так это то, что сегодня ночью она будет спать на промокшей подушке.       Пока выглядящая опустошенной Сильви собиралась с силами, Энель скрылся за углом и вышел в люди. Не стесняясь снующих поблизости веселящихся прохожих, — всё равно никто на него не обратил бы внимания, посчитав обычным уличным бродягой, — парень с тяжелым и прерывистым дыханием сполз вниз по стене. Его смех звучал слишком вяло, чтобы назвать его триумфальным. У него было ничтожно мало времени на передышку, и бывший Герой желал выжать из этих крохотных мгновений всё.       — Ох-х… Хе-хе, ну и жахнула же она… реально чуть не помер… было опасно… Но этот раунд за мной.