Забытый Герой

      В весьма скромных размеров зале, в самом конце восточного ответвления поместья двое полулюдей — вервольф и полу-лось, выходец из рода элкариев — терпеливо ожидали чего-то.       Точнее, кого-то.       — Всё идет так, как предрекал тот зазнавшийся мальчонка. Людишки и вправду никак не угомонятся и всё дальше заходят в своих безумных попытках очернить имя нашего новопризванного мессии. А казалось, война затихла десятилетия назад, — улыбчиво рассуждал получеловек в годах, на ходу поглаживая седеющую бороду. Каждый его шаг сопровождался стуком посоха — если так можно было назвать несуразных размеров корягу.       — И насчет «самозванца» Алсахорн тоже не солгал. Кто-то фанатиков проредил. И этот «кто-то» пытался сбежать телепортацией. Наших тоже нигде не видно, — мрачнее добавил единственный компаньон мага. Высокий вервольф с силой выдернул боевые когти из плоти последнего фанатика и выпрямился во весь немалый рост.       Встроенный в оружие камень, угрожающе выглядывающий из-под нахлобученного поверх украшения, словно в удовлетворении блеснул, стоило ему впитать каплю эссенции поверженного. Обладатель когтей был суров и хладнокровен, но со стороны казался слегка диковатым, под стать орудию.       Несмотря на недавний жаркий бой, плечи Героя Когтей вздымались плавно, а по стуку его сердца можно было отмерять минуты.       — Что говорят твои молнии, Скадир? — обратился он к соратнику. Тот в ответ медленно покачал могучими ветвистыми рогами.       — Некоторые потрескивают. Жаждут утолить голод. Но остальные смолкли, так и не найдя добычи. Стало быть, ушлые зайчата нашли способ избегать моих ловушек.       Внимание Скадира зацепилось за глянцевую крышку рояля. Вновь его лик тронула слабая улыбка. Старец доковылял до табурета, отряхнул обивку сиденья от щепок и грязи, и не без труда уселся. Конструкция здешней мебели рассчитана на менее габаритных персон. Скадир поднял крышку и толстыми ногтями с картинной бережностью постучал по клавишам, будто боясь поломать утонченный инструмент. Фортепиано несколько раз недовольно брякнуло. Небрежные резкие звуки полярно-разных тональностей заставили Звездного Героя прижать уши и покривиться. Его боевой товарищ частенько играл на его нервах, так же бестактно, как он сейчас вдавливал клавиши.       И только вервольф захотел прервать концерт, как из-под пальцев Скадира начало доноситься что-то, похожее на мелодию. Заклинатель наловчился быстро. Слишком быстро. В какой-то момент он начал трясти рогами и гривой в такт собственному ритму. Переменчивому, то быстрому и хлесткому, то драматично-неспешному. Герой, наблюдая за дурачеством своего брата по оружию издал тихий рычащий стон и опустил веки.       — Рубальд, друг мой, отчего такой хмурый? — восторженно, не переставая задорно трясти бородой, вопросил жизнерадостный колдун.       — Потому что сейчас не время для… вот этого. Твои кривляния выдают нашу позицию.       — Никогда ты не смыслил в стратегии, и сейчас не смыслишь, — в глазах Скадира проскользнула хитринка, — Они и так прекрасно знают, где нас искать. Но едва ли они знают, кого именно ищут. Заставим врага думать, что мы беспечнее, чем мы есть на самом деле.       — Эта беспечность тебя и погубит. Мы так можем и проворонить их приближение. Темп мелодии заметно снизился, и Скадир стал говорить гораздо спокойнее, будто общался с несмышленым ребенком, а не великовозрастным воякой.       — Дружище, когда Олткрей одарил твой лик этим шрамом, нюх твой конечно притупился, но я ни в жизнь не поверю, что ты не различишь их запаха. Просто не чеши языком, а будь начеку.       Стоило рогатому чудаку обмолвиться про давнее поражение, как Рубальд невольно коснулся боевой отметины.       — И всё-таки согласись, человеческий род изобретателен. Вон, какие дивные инструменты делают. А какая утонченная палитра звуков на самый разный лад…       — Признаю только вой рога и бой барабанов, — Рубальд фыркнул и скрестил руки на груди.       — Хех, зря. Махровый консерватизм ведет в яму скуки и стагнации. Нет ничего зазорного в том, чтобы восторгаться и перенимать успешный опыт других. Искусства это тоже касается.       — И снова ты за лекции… про искусство ведай щенкам. Моя страсть холодна к поэзии, картинам и музыке. Она разгорается лишь в смертельном бою.       — В тебе говорят инстинкты нашей чудовищной крови, — в речи Скадира проскочило секундное разочарование. — Из-за них ты встрял в эту авантюру. Признайся, тебя ведь не так сильно заботило очищение имени Героя Щита. Ты ищешь сильного. Такого же, как Король-Мудрец или Император Драконов.       — Лишь хочу доказать себе, что всё ещё достоин этих Когтей. Если не справлюсь здесь, то как буду оберегать мир от Волн… — Рубальд ненадолго погрузился в мысли, а затем принюхался.       — Учуял?       — Да. Один человек, молодняк. Его запах слышу отчетливо. Но шагов больше… идут двое. Второй пахнет… по-разному. Падаль и тина. Разряженный воздух. Железо. Полная маны листва.       — Тот самый Дубль, — с любопытством констатировал заклинатель, — Значит, россказни о големе-перевертыше не врали.       Вскоре сквозь ноты рояля и до состарившихся ушей Скадира добрались отзвуки шагов. А затем и свист рассекающего воздух копья, от которого старик ловко отклонился, даже не прерывая игры.       — Интересные нынче у молодежи приветствия.       Маг отлепил руки от клавиш и лукаво посмотрел во тьму коридора, откуда угрожающе сверкнуло лиловым. Враги не стали прятаться и вышли на обозрение в полном составе. Вот так просто — скромно, без выкриков и резких движений.       — Что-то сегодня у тебя нелады с прицелом. Во время нашей драки ты показывал себя более метким, — угрюмо пожаловалось диковинное создание.       — Чего ж тогда сам не бросил, умник?       — Думал, швырять всё подряд это твой конёк.       Рассмотрев их получше, Скадир озадаченно почесал рог. А маска человеческого детеныша вовсе вынудила его прыснуть со смеху и отпустить очередной комментарий в ответ на немой вопрос брата по оружию.       — Про зайцев я, вообще-то, говорил для красного словца. Сопляк специально что ли вырядился?       Энель в ответ на непонятную ему подначку взъелся и направил на старика кончик лезвия здоровенного ножа.       — А вот похоже и дряхлый мелкий выродок отыскался! Говорил же, что он старпёром будет!       — Ты только про горб говорил. Которого, к слову, у него нет.       — Но с мелким-то угадал!       — Он не мелкий, просто сидит. Промой глаза и сосредоточься, дебил, — перевертыш отвесил парню звучную оплеуху, за что получил в свой адрес дозу матершины.       Теперь настала пора полулюдей непонимающе переглядываться. Тем временем враги, недавно окутанные ореолом таинственной неизвестности, погрязли в короткой перепалке, начисто забыв про опасность.       — И вот этих так опасались наши «великие» кланы? — с досадой рассуждал Рубальд, тем не менее, уже заняв боевую стойку и даже в мыслях не позволяя ослабить бдительности.       — А?! — из-за фигуры Дубля донесся рассерженный выкрик Энеля. Он без предупреждения пихнул голема в сторону и вышел на передний план, — А ну повтори что ты там сказала, шавка, а лучше просто свали, у меня для твоего криворогого дружка-лабуха заготовлена порция пиз… — мулат прервался, и заприметив оружие вервольфа плотоядно усмехнулся. — О оно как. Слышь, а ты прав оказался. Они реально Звездного в эту дырень притащили, — не оборачиваясь адресовал он уже рефлекторно потирающему плечо Дублю.       — Ага. Я заметил, — всё в той же сдержанной манере отозвалась кукла и поравнялась с наглецом. — Итак, раз вы ещё не напали, то я бы хотел узнать, что шильтвельтский Герой в пору бушующих волн забыл здесь, в Зельтбуле.       — Увы, но твоё любопытство…       — Мы здесь для устранения еретиков. И тебя. Это всё, что тебе положено знать, — без особых раздумий ответил Герой Когтей.       — Рубальд! — обвинительно выпалил бородач, наконец, оставив в покое фортепиано.       — Прости. Но юлить я не привык. Тем более перед теми, с кем собираюсь схлестнуться в бою.       — Вот зар-р-раза, даже интригу потянуть не дал! — продолжал обиженно сокрушаться старик.       — Надо же. «Грязные животные» оказались гораздо честнее и дипломатичнее людей. Никогда такого не было, и вот опять, — немного язвительно озвучила кукла мысли своего владельца.       — Кстати, блохастые, — подал голос уже Энель, — ежели решили потянуть время до прибытия подкрепления — зря. Мы всех укокошили.       — Это правда, — кивнул Дубль, — Внутри этих стен лишь мы четверо.       На этой мрачной ноте все умолкли.       Изначально тупиковые переговоры обрубились как-то слишком спонтанно. Наверное, каждый присутствующий понимал их бессмысленность. Не о чем было говорить.       Ни музыки, ни голосов, ни иных звуков, присущих таким оживленным местам. Только дождь меланхолично барабанил по панорамному окну.       Опираясь на дубиноподобный посох на ноги поднялось грузное тело Скадира и расположилось чуть поодаль за спиной друга. Юноша с големом медленно, боком, обходили вервольфа по дуге, стараясь занять наиболее выгодную позицию для стремительной атаки. Рубальд отвечал тем же, не давая загнать себя в угол. Особое внимание он уделял Дублю, а сорванца доверил соратнику. Герой знал, что он не подведет.       Всех четверых захлестывало неясное ощущение того, что они балансируют на краю, и делая даже малейшее движение очень рискуют.       Минула минута, может меньше. Своеобразная расстановка фигур кончилась. Теперь они испытывали терпение друг друга. Оно неумолимо утекало, подобно капелькам на стекле.       Первому прощупывать почву надоело, как ни странно, Артёму.       — Ну что, как решать будем? Мне не очень хочется ослаблять защиту этого мира и наживать ещё больше врагов.       — Рубальд Варбальд. Назови своё имя, человек в кукле.       Представление вервольфа поначалу вогнало Серебрякова в замешательство, но вскоре и до него дошло, что так Герой Когтей ставил точку.       — Какой в этом смысл?       — Я привык хранить имена сильных.       — А если я окажусь слабаком? — шутливо бросил Дубль.       — Тогда я тебя забуду, — невозмутимостью Героя можно было хоть камни дробить.       — В таком случае, надобность в этом отпадает. Дважды. Во-первых, твой друг выглядит довольно осведомленным, — своим насмешливым прищуром кудесник дал понять, что Артём попал в яблочко, — Ну а во-вторых… Твоё имя я уже знаю. И если ты окажешься достаточно силён — я тебя запомню.       — О-о-о… Смотри Рубальд, как бы язык этого смельчака не оказался острее твоих когтей, — озадаченно протянул заклинатель.       Он пересекся взглядом с Энелем, который в нетерпении постукивал пяткой по полу. А снисходительная улыбка оказалась спусковым крючком.       — Задрали ваши гляделки! — Энель слетел с места подобно выпущенному из рогатки камню.       Рубальд не отвлекся; он уловил тихий свист летящих в него крошечных шариков. Размашистый взмах Когтями — капсулы лопаются, брызгают на кожу шипящей кислотой. Несколько капель летят в глаза. Вервольф заслонился свободной ладонью, а Дубль этого и ждал. На прежнем месте его и след простыл.       Боковым зрением Варбальд замечает колебание воздуха и отскакивает назад. И вовремя — невидимая фигура в один прыжок перемахнула половину зала. Полуволк тут же переходит в контратаку; не дает перевертышу времени на выдирание из половиц застрявших пальцев-клинков.       — Эрст Дэш! — тело Героя на еле уловимой скорости рвануло с места.       Вспыхнули лезвия Когтей, размытый силуэт Рубальда смазанной тенью в один миг сократил дистанцию, оставляя на рассеченном воздухе шлейф оранжевых шрамов. Кукла резко, не вставая с корточек, подалась назад, завалившись на спину. Волк по инерции пролетел мимо, и лишь краешком когтя задел кончик металлического подбородка.       Скорость была столь впечатляющей, что Артём услышал хлопок уже после того, как вервольф оказался за спиной.       — Сэканд Дэш!       Марионетка в этот раз среагировала мгновенно: смена формы, перекат в сторону и встречный взмах вслепую в надежде рубануть по ногам. Когти вновь свистнули над головой, но и удар, «на удачу» — не достиг цели, лишь зацепив ближайшую колонну.       — Дритт Дэш!       На сей раз рубака, метя ниже, перед рывком упёр лезвия в пол. А Дубль нечеловечески извернулся и подобно кобре выбросил себя ввысь, почти под потолок. Очередная смена формы, конструкт не целясь отстрелил ещё десяток разлагающих капсул по дуге. Ещё трансформация, единственный взмах крыльями для корректировки направления падения, снова превращение — на Рубальда метеором летит резко потяжелевший из-за костяного каркаса Дубль.       Звездный Герой понимает: обстрел вовсе не велся вслепую — он отрезал ему пути отхода! Воинское чутье кричит «уклоняйся!», ноги выполняют, о загривок разбивается один из шариков, но это была малая цена за избегание столь сокрушительной атаки.       Грохот поднялся внушительный. Не успела склубиться пыль, как рухнувший Дубль ринулся в атаку. Запястья куклы ощетинились парой костяных клинков.       Завязалась драка. Хаотичная, но бескровная и скоротечная. Обоим хватало реакции и умения парировать и отводить чужие атаки.       — Три рывка, дальше кулдаун, — ровный голос озвучивал наблюдения из недр машины, пока каркас продолжал осыпать Героя шквалом ударов, — вектор удара можно задать лишь до самого дэша. Дистанция — до десяти метров. Не шик, но мне бы такие пригодились.       Они столкнулись в клинче. Эти двое были настолько увлечены друг другом, что вспышки молний и звяканье ножей по ту сторону зала оставались без внимания.       Началось противостояние грубой звериной силы и неутомимой машинной мощи.       Клыки Рубальда крепко стиснулись, от напряжения вены на мышцах набухли, но воин не терял самообладания. Даже когда кукла издевательски подала голову вперед и продолжила рассуждать, всматриваясь противнику в глаза:       — Разложение на тебя почти не действует, хотя людей ниже уровнем плавит только так. Стало быть, это и есть уровень Героя? Но почему же ты не показываешь большего? Стесняешься?       Дубль усилил натиск. Бугай попятился, закряхтел, и только нахальный человечек по ту сторону почуял момент для атаки, как движения Варбальда обрели неестественную резвость. Отвод корпуса в сторону, три внезапных ураганных взмаха — и вот кукла уставилась на свои вдвое укороченные клинки. Сквозь эту груду железа и костей, Рубальд ощущал мимолётную растерянность врага.       Даже услышав испуганное «Что?..» из внутренностей Дубля, хладнокровный воин не медлил. Не ждать! Продолжать натиск!       — Праймал Раш! — зрачки оборотня сузились, поле зрения заворачивалось в узкую трубу. Теперь Рубальд видел врага чётче некуда, но только его — окружающее пространство размывалось и терялось из виду. — Вайлд Флурри!       Когти, будто зажив своей жизнью, сами направляли руку в нужном направлении, напитывая мускулы необходимой силой. Раз-раз-раз! Шесть зверски мощных беспорядочных ударов оставляли на костяном каркасе глубокие штрихи, а одну из пластин вовсе оторвало.       Кукла перестала поспевать за бешеным темпом, с которым Рубальд кромсал её доспех на неровные дольки. Герой заметил уязвимую прореху на сочленении шеи и плеча, двумя короткими прыжками зашёл беспомощному Дублю за спину и замахнулся. Когти сменили свой вид: острие угрожающе блеснуло серебром, издав при этом не менее угрожающий «дзынь».       — Дэдли… — Рубальд выдержал паузу, чтобы оружие зарядилось серебристой энергией под завязку, — Эдж!       Выпад метил в подмеченную ранее слабую точку. Всё, что успело сделать неподвижное чучело — снова поменять форму. И к изумлению Героя, его сталь не встретила никакого сопротивления, словно Дубль был миражом. Вместе с перчаткой, на которой крепились когти, в полупрозрачный корпус метаморфа погружалась рука, а следом и остальное тело воина пролетело насквозь. Уже спиной он различил дребезжание опавших на пол трофеев, коими было обмотано это создание — те, будучи не считающимися «экипированными» провалились сквозь ставшее призрачным тело. Но помимо этого бряцало что-то ещё…       Развернуться, разрубить летящую цепь, уйти в сторону от второй, но та и не нацелена на него. Рубальд коротко дергает головой, видит, как наконечник впился в колонну. Ту самую, которую кукла «случайно» задела в начале стычки. Теперь она грозила похоронить вервольфа под своей громадой.       Каменная опора грохнулась на опустевшее место, заодно обрушив часть верхнего яруса.       Уцелевший Герой по-иному взглянул на противника: с мимолетным интересом и глубоко затаённым задором. Где-то в его могучей груди наконец на миг вспыхнула искра. Смахнув первую градину пота, воитель кинулся в бой.       Вспыхнула искра и по-настоящему: где-то сбоку не прекращал буянить юркий человечишка, с которым Скадир устраивал смертоносные пляски вокруг рояля. Старик играючи избегал всего, чем в него кидались, попутно меча редкие молнии.       Контратаками элкарий не увлекался и не давал опускаться магическому резерву ниже второй трети. Что позабавило лося, так это то, что оппонент отвечал тем же. От пытливого взора тактика не скрывалось то, что кажущиеся припадочными выпадами атаки человека с заячьим ликом имели за собой пусть и примитивную по его меркам, но всё же логику. Он выступал надоедливой мошкой, что не давала прийти на выручку товарищу.       А ещё ему хватало ума не пытаться перемахнуть через рояль…       — Знаешь… малой… нехорошо заставлять пожилых вот так скакать… — одолевая одышку пожаловался лосеообразный.       — Это малая плата за то, как ты, чмо рогатое, сначала пытался меня поджарить, а затем ещё и насиловал мои уши своим бренчанием!       Закончив тираду, Энель, преисполненный негодованием, с чувством пнул фортепиано. Внутренности оного издали грустное гудение.       — Не ломай его! И играю я хорошо, ясно тебе, невежа?!       — Да прикуси язык уже наконец!       С яростным рёвом парень ещё одним пинком переломил одну из ножек, отчего с музыкальным громыханием инструмент частично завалился на пол, образуя импровизированный трамплин. Стоило стопе Энеля ступить на крышку рояля, как уголки губ элкария коварно приподнялись; невидимая ранее магическая октограмма заискрилась под подошвой метателя и с двух сторон в его размытую фигуру посыпались сверкающие ломаные копья молний.       Разряды не достигли сигила: под стать их скоростям Энель резким движением выбросил в стороны пару вверенных ему крестов, и молнии загнулись к металлу голодными змеями. Триумфальная улыбка Скадира завяла в этот же миг. Старец видел лишь заграждающий свет силуэт, но и этого хватало с лихвой. Опыт бесчисленных битв подсказал, куда нужно подставить посох…       … да вот только задеревеневшие суставы и кратковременный шок от пришедшегося на руки импульса неожиданно мощного удара не позволили отреагировать на кульбиты врага. Энель нырнул вниз, а после незамедлительно скакнул вперёд, уходя в подкат. Проезжая промеж ног рослого мага, он парой техничных росчерков заточенными крестами подрезал сухожилия под коленями. Из раны брызнуло, но вопреки законам физики, несколько багровых капель застыло в воздухе. Заслышав среди чавканья плоти надоедливое потрескивание, Энель тотчас швырнул в стороны окропленные кресты. Чутье не подвело: промедли секунду, и электрические разряды из свежих порезов элкария накрыли бы и его. Юноша проявил чудеса акробатики и оказался на своих двоих в полной боевой готовности, но почти без оружия — последние четыре креста оказались зажаты меж пальцев на манер кастетов.       — Да что ты, мля, такое?.. — донесся из-за маски приглушенный шокированный голос.       — Сегодня я… музыкант, наверное, — рогатый чародей прервался на то, чтобы залить в себя содержимое сразу трёх пробирок. Лось неторопливо развернулся к парню лицом и вновь заговорил, на сей раз несколько отвлеченно: — По мне не видно, но я всегда был слаб как воин. Однако меня это не печалило. Напротив — слабость развивала нестандартное мышление. Тебе наверняка известно, что в наших телах и так есть электричество, мозговитые ребята из Фобрея это уже как лет десять доказали.       — И чё? Погодь… - от постепенно накатывающего осознания его веки невольно ползли вверх.       Старик самодовольно хмыкнул и провёл широкой ладонью по собственной груди. В местах, где кожа Скадира касалась ткани робы, то и дело искрило синим.       — Электричество, шкет! Благодаря ему мозг работает быстрее! Реакция! Рефлексы! Улучшается всё! Мышцы сокращаются лучше! А сам я забываю, что уже дряхлый дед, ведь чувствую себя на все двадцать.       На последних словах элкарий едва ли не перешел на зловещий шепот. Нащупав фибулу, он размашистым движением сбросил с себя накидку, обнажая испищрённый характерными отметинами торс. Такие можно увидеть только у тех, кого било молнией. А этого, похоже, било неоднократно.       Эффектное раздевание оказалось не обычной показухой, но также служило отвлекающим маневром: Скадир юркнул вбок, пряча свою фигуру за падающей тканью, как это делают уличные фокусники.       Взгляд Энеля лихорадочно метался из стороны в сторону в попытках различить любое мимолётное движение — да только чертов балахон оказался размером с добротный такой ковер и застилал половину обзора.       — Энель! На пол! — слегка искаженный помехами крик Артёма эхом прошелся по всему его телу.       Без раздумий и возражений он послушался.       И не прогадал: из-за импровизированной ширмы сначала послышался отчетливый «тук», и почти в это же мгновенье над макушкой Энеля что-то пролетело, почти бесшумно.       Отыскав глазами идеально круглое отверстие в стене, юноша в маске непроизвольно сглотнул. Снаряд прошёл навылет.       Продырявленная роба наконец оказалась на полу и взору метателя предстал раздосадованный Скадир. На его широком плече покоился дымящийся посох, а в левой руке он игриво подбрасывал отполированный стальной шар. Ещё пара таких же висели в подсумках на необычном поясе.       — Ну вот, твой друг не дал по кролепирам пострелять! А какой удар мог бы получиться красивый!       Второй широкий удар посоха с громоподобным хлопком запустил увесистый кусок металла по прямой линии, только в этот раз лось метил в колени, как бы в отместку за свежие ранения. По крайней мере, такая неуместная догадка промелькнула в мыслях Энеля, когда его тело на голых рефлексах оторвалось от земли.       Фатальный просчет.       Гибкость позволила Энелю избежать неприятной встречи волшебной биты со своими рёбрами, но когда Скадир отбросил катализатор в сторону и широко расставил руки, «кролепир» на короткий миг ощутил себя дичью.       И тогда элкарий побежал в его сторону. Мчал лось как наскипидаренный, метры между ними неукротимо таяли. Энеля стиснули в крепких-прекрепких объятиях, да таких, что кости были готовы зарыдать. Живой локомотив на этом не остановился; напротив, Скадир пронёсся между двумя самозабвенно рубящимися друг с дружкой Героями. Дубль, прежде чем Рубальд усилил натиск, воспользовался заминкой и отстрелил несколько капсул вдогонку, но повреждений они так и не нанесли.       Из глотки извивающегося ужом парня вырвался разъяренный и немного напуганный крик. Бояться было чего — неудержимая махина упорно сближалась со стеной, оборотов сбавлять и не думала, а среди морщин и густых седых бровей детской радостью сияли глаза.       Отнюдь не безумные. Но оттого страшнее.       — Говорят, строители в этой стране на совесть работают! Проверим!       Протяжный обреченный ор зажатого парня постепенно удалялся, а после и вовсе затерялся в грохоте рушащихся преград. Во все стороны летели кирпичи, ошмётки мебели и столовой утвари, а старикан всё нёсся и нёсся, таранил его сравнительно маленьким телом одну стену за другой.       Что самое паршивое — он мог лишь продолжать драть глотку. От столь тесного телесного контакта Энель ощущал на себе все прелести безумных экспериментов накаченного старикана. И пусть ток и близко не был смертельным, но он не прекращался. Мозг трясло не по-детски, конечности сводило судорогами, а глазные яблоки норовили выскочить из прорезей его осточертевшей маски.       Где-то после пятой-шестой сокрушенной стены пытка прекратилась. Скадир подбросил свою жертву как детскую куклу, перехватил за ноги, прямо на бегу прокрутился юлой несколько раз — и только после этого отправил полубессознательное тело в свободный полет до ближайшего препятствия.       Столкновение выдалось жестким. Ни о какой перегруппировке даже и речи не шло — юноша сначала врезался в полку с напитками, а затем упал на спину, прямиком на ковер из острой каменной крошки и осколков стекла.       Тупая — прошедшая через выедающее чувства проклятие — боль поставила встряхнутые мозги на место. Энель нашел себя валяющимся за барной стойкой. Первая попытка принять вертикальное положение провалилась. Ещё бы — просто пошевелиться после такой поездочки было тем ещё испытанием. На второй раз, не без помощи опоры в виде столешницы бара, он принял хоть сколько-то устойчивое положение.       Скадир, уже собравшийся бежать на подмогу другу, уловил шорохи позади. С его уст сорвалась усмешка.       — Ты! — Энель обвинительно тычет пальцем в сторону мага, в то же время в его голосе слышится некоторая жалобность. — Никакой ты нахрен не музыкант!       — Ну надо же. На вид хлюпенький, но сколько не ломай…       Оппонент будто вовсе не слушал старческие изречения. Вместо этого, пошатываясь, с очень злобным полустоном-полурычанием стягивал с себя надоевшую маску. Ещё и приговаривал, как сильно и в каких позах он всех любил: союзников, врагов — всех. И даже Сильви помянуть недобрым словом не забыл, пусть её персона имела нулевую причастность к их заварушке.       Деревянную кролепирову морду уродовала трещина ото лба до подбородка, а левое ухо и вовсе отломалось во всей этой суматохе. В каком-то смысле, этот бестолковый аксессуар уберег Энеля от потенциальной черепно-мозговой травмы.       Серовласый небрежно выбрасывает маску куда-то в сторону, хватает первую попавшуюся бутылку с алкоголем и прилипает губами к горлышку. Спустя два глотка он со скривленной от недовольства рожей швыряет её в направлении элкария. А тот невозмутимо ловит, ни на миллиметр не сместив корпус. С хмыканьем, Скадир плеснул остаток содержимого себе в рот и утёр бороду рукавом.       — Тёмный, м-м-м… Неплохо, для напитка работяг, согласись.       — Да моча это… — с трудом выдавливает из себя Энель. — Что светлый, что тёмный. Мне всё едино. И хорош мне зубы заговаривать, и без болтовни тошно.       — Да, последствия проклятия бывают неприятны, — приценивающийся взгляд на физиономию врага. Ноль эмоций. Скадир ударяется в пояснения: — Твой друг назвал тебя именем скверной Звёздочки. Да и описание один в один: волосы цвета скалы, кожа как у жителя солнечных пустынь. Ещё и маскарад этот… А с Проклятой Серией я уже дела имел.       Лось покосился себе за плечо, явно намекая на своего боевого товарища.       — Для старикашки ты больно шустро соображаешь. Бесит.       Кровожадные пляски с наэлектрилизованным дедом продолжились с пущим рвением. Пространные разговорчики не были пустым трёпом — это была передышка, необходимая обоим бойцам. Движения мулата выдавали небольшую скованность, виной тому — как он понял в процессе — сломанное ребро. А может и несколько.       Легко отделался, не будь на нём заранее наложенных заклятий Ауры и Дыхания Жизни — так бы и продолжил валяться и не факт что вообще бы встал. Заклятие работало даже слишком эффективно. Настолько, что от постоянного ощущения копошения поломанных костей в грудной клетке и отдающего в голову хруста встающих на место суставов становилось некомфортно до мушек перед глазами. Тоник, выданный Артёмом заставлял сердце гонять кровь по телу с каким-то сумасшедшим ритмом, но в данную секунду ему было плевать, какими последствиями для многострадального организма обернутся все эти перескакивания природных лимитов.       Что до Скадира, то он перешел в агрессивную атаку, чем превратил их бой в хрестоматийное противостояние здоровяка с ловкачом. С той лишь оговоркой, что первый в прыти мог дать фору высшим хищникам своей родины, а второй даже в нынешнем состоянии вполне способен погнуть слиток железа без использования какой-либо магии.       Лось постоянно норовил схватить метателя и размахивал здоровенными кулачищами, которые из-за нескончаемых вспышек молний покрывали добрую треть от всей площади помещения. И только Энель подстроился под ритм, как хохочущий старец выкинул новый трюк.       — Фух… знаешь… Звездочка… — тяжело дыша заговорил Скадир, вытирая пот, — у нас в Шильтвельте… была детская забава… находили какую-нибудь низину или яму пошире… стаскивали туда всякого хлама крупного — то «островки» наши… иногда с «сюрпризами»… шипы там, занозы и прочее… Ну и вот, потом, значится, накидывали туда углей раскаленных. И прыгали! С «острова» на «остров», друг друга скидывать на угольки пытались… Игра очень веселая была… Не без травм, да. Зато развивала как! Фух… Так вот, к чему это я… Поиграем?!       Рогач издал на диво певучий грудной рокот, и вот его ноги по щиколотки обул ореол молний. Бар сотряс громоподобный топот, пускающий по полу волны синих разрядов. Впавший в детство старик действительно будто играл: его ступни отбивали равномерный марш переходящий в какой-то танцевальный ритм.       Спасение от грозовой поступи крылось на высотах, и каждый раз когда чародею приспичивало выплясывать искромётную чечетку, Энель либо высоко подпрыгивал, либо вскакивал на уцелевшие остатки фурнитуры, а один раз даже повис на люстре, откуда аки обезьяна швырялся всем, что успевал похватать — в основном запасами спиртного. Одна беда — Скадир, не будь дураком, аккуратно ловил каждый сосуд, стараясь пролить как можно меньше, и в этот миг гасил ток в местах, куда попадала огненная вода. Только избежать всего не представлялось чем-то возможным, ведь хозяева поместья имели внушительный запас выпивки, швырялся парень в каком-то неадекватном темпе, а рук у заклинателя молний было всего две.       Когда все ёмкости, попадающие под категорию «снаряд» закончились, бывший Герой раскачался на люстре как на веревке, и когда та сорвалась с креплений, уже в падении попытался зарядить ею горе-танцору по кумполу. Скадир в этот момент согнулся и выставил блок.       Энель, наученный горьким опытом, вовремя отпускает люстру, давая гравитации сделать своё дело, пока сам приземляется, на сей раз на ноги. Кованая конструкция разлетается на железные полужидкие прутья, попутно округу оглашает ещё один разряд, после которого конечности Скадира наконец сбавили в яркости.       — Заряд кончается? — язвит Энель, прописывая апперкот точно в горбатый нос согнутому полулюду.       — Ох, что ты! Я только разогреваюсь!       С этого момента искрить элкарий перестал вовсе — опасался вспыхнуть костром. Начался беспощадный бесхитростный мордобой. Что называется — по мужски, на кулаках, ну и иногда на ногах и даже рогах. Каждый успешный удар вводил в раж, а каждый пропущенный — горячил кровь обоих комбатантов.       Что один, что другой видели свои же перекошенные полубезумные скалящиеся лица в отражениях чужих зрачков. В каком-то смысле эта драка даже выстраивала между ними невидимый связующий мостик. Постепенно забывалось всё: то, что они в наводненном трупами особняке на чужбине, что у них какое-то там задание — у каждого своё, — что они даже толком не понимают, по какой изначально причине вообще начали чистить друг другу рожи.       Зачем задаваться вопросами о подоплеке, когда процесс поглощает целиком?       — Так вот ты какова — Падшая Звездочка! Щитом клянусь, если б не задание, я б разделил с тобой бочку, нет, две бочки пива!       — А я бы стейками из тебя перебился!       — Не нравится пиво?! Тогда ведро топленого молока!       Второе предложение вызвало в Энеле куда больше ярости, чем предыдущее. На его лбу аж вены забугрились.       — Ненавижу!.. Чёртово!.. Молоко!       Слова, порожденные боевой горячкой вырывались вместе с ударами. Хук с левой, с правой, и заканчивает неистово мощным пинком в старческое круглое брюхо. Правда тот от такого лишь попятился на пару шагов… Да только этого Энель и ждал. Раскаленные остатки люстры, на которых ещё догорали свечи, коснулись облитой горючим штанины.       В момент старика объяло пламенем. Энеля же обдало волной горячего воздуха. Контур противника растворялся в огне, а сам горящий метался из стороны в сторону и сипло кричал.       — Теперь ты точно разогрелся, — ухмыляется Энель, стараясь не попасть под, теперь в прямом и переносном смыслах, горячую руку.       Но что-то было не так. В какой-то момент старикашка умолк. А пламенный столб разрастался как-то неправильно, ввысь и вширь, выглядело это неестественно. Спирт, конечно, горел хорошо, но не настолько. Да и какой-то хруст, похожий на изламывающиеся суставы…       Очень вовремя до Энеля дошло, что это увеличивалось не пламя живого факела.       А он сам.       Что-то горящее, размером не иначе как c бревно, пронеслось по широкой дуге, едва не сшибив теперь уже кажущегося совсем маленьким парня. «Бревном» оказалась внезапно увеличившаяся рука. Она остановилась, указывая точно на пролом в стене. Очертания, проглядывающие сквозь пламень, своими габаритами вполне способны были повергнуть в ужас простого обывателя.       А затем своды здания сотряс голос Скадира. Громкий, гудящий, очень глубокий. Это был не крик, но клич. Наполненный такой мощью, что аж воздух дребезжал.       Огонь словно стёк с огромного силуэта, обнажая коричневый полуседой мех. Перед Энелем стоял элкарий. В своём истинном облике. Энелю приходилось видеть фавнов, дирфолков и отличающихся своей исключительной грацией ланеообразных. В большей или меньшей степени, но они были утонченными, красивыми и хрупкими существами.       Этого монстра со своей звериной братией роднили разве что рога. Почти три метра чистой мощи, покрытой жесткой торчащей шерстью от копыт до головы. Ветки рогов скребли потолок. Его раздражающий своей вечной коварной улыбкой лик вытянулся в лосиную морду, из ноздрей которой валили облака пара. Черные бусинки налитых кровью глаз взирали на Энеля гордо и снисходительно. Казалось бы, то физиологически невозможно, но он даже так улыбнулся. Улыбка такого великана больше не раздражала.       Она пугала.       Не до дрожи в коленях, вовсе нет. Но вызывала дискомфорт.       Хотелось скрыться от его взора.       Вытянутая лапища заискрилась, вставший на ней дыбом мех осветился синим, и через пару секунд к Скадиру вернулся его посох, точно как намагниченный. Приглядевшись, вправду можно заметить, что рукоять исполнена из какого-то диковинного металла.       Размеры и силища зверочеловека теперь позволяли держать эту дубину одной рукой. И первое, что он сделал — пустил её в ход! Энель напоминал застигнутую врасплох крыску, что спасалась от разыгравшегося кота. Скакал туда-сюда, в поисках убежища, которого не было; юлил и пытался запутать великана, старался затеряться в его ногах и при этом не быть затоптанным копытами.       В какой-то миг мир перед его глазами ненадолго померк. Всё пошло кругом, в ушах пронзительно загудело. Раны давали о себе знать, а потому он принял единственное правильное решение.       Бежать.       Три рывка, последний вдобавок подкреплен выпущенным из ладоней порывом ветра, и вот заветный проход уже был в двух несчастных шагах… От опустившейся дубины-то он отскочил, но его схватили. За шкирку, как зверушку.       — Попался! — радостно восклицает элкарий и подносит беспомощно брыкающегося человечка поближе к морде, — Мне до последнего не хотелось принимать истинную форму. Тесновато тут. Но ловко ты это с огоньком придумал, молодец. Этим ходом ты лишь подтвердил наше сходство.       В ответ лось получил порцию ругательств и неприличный жест в дополнение.       — Какая отрада, — посмеивается Скадир. — В тебе нет страха, присущего прошлым павшим от моих рук. Только буря в сердце и расчет в ясной голове. Думал, что если прикинешься загнанным в угол, я не замечу припрятанного за пазухой ножа, который ты стащил из-под столешницы бара?       — Да у тебя и под хвостом глаза что ли?!       В порыве отчаянья Энель сделал ставку на скорость. Не сработало — руку с зажатым оружием и сдавили до трещащих костей. Так он и повис, пуская красные капли изо рта.       — Просто хорошо знаю, как заведено в других странах. Увлечение у меня такое: созерцать, восторгаться и радоваться. Это своего рода искусство… Что ты там шепчешь? Если ты собираешься колдовать, то твой ветерок…       Побледневшую физиономию человека озарила маниакальная лыба. Он резко вскидывает руку. Из рукава пиджака вылетает что-то маленькое и круглое в количестве четырех штук, и когда оно оказывается напротив ладони, человек выкрикивает два слова, которых оказалось достаточно, чтобы встревожить Скадира.       — Фёст Виндблоу!       Разлагающие ампулы впечатываются в огромную морду, как если бы ими выстелили из пушки. В упор. Одна из них угодила бы в глаз, не прикройся элкарий ладонью. Ещё бы — с такого расстояния промазать было трудно.       Вырвавшись, Энель посмотрел на поврежденную руку, на которой образовалось два незапланированных природой изгиба. Из-под ткани пиджака, в местах переломов тускло мерцало зеленым; заклинание напарника ещё действовало. И вновь до табунов мурашек неправильно ощущение шевеления костей под кожей.       Теперь он даже и мига не мыслил задерживаться в комнате. Всю волю он сосредоточил в ногах, что сверкая пятками несли его в сторону зала.       «На какое-то время эта жижа его задержит. Повезло, что не разбились в рукаве, упырь в коляске говорил, что они хрупкие, — тешился он в мыслях и бросил короткий взгляд назад, — Да и с такой тушей хрен он пролезет…»       — А-А-АЛЬГИЗ!       Звуковая волна от будоражащего рёва на жалкую секунду словно ушат ледяной воды вылило. На каждую клеточку тела. Если сначала Энель сомневался, то сейчас убеждение окончательно окрепло: эти кличи не просто сотрясал воздух. Это подвластная лишь носителям монструозной крови магия. Магия звериного крика.       Топот копыт и громыхание обломков отрезвляли и лишь подстёгивали гнать дальше без оглядки.       И всеми силами игнорировать шум ломающихся преград и перестук копыт.       Зал за те минуты, что его не было, окончательно перевернулся вверх дном. Комфортное некогда место, прибежище богатых дельцов, став ареной Героев утратило былой лоск. Всё было исцарапано, истерзано, разрушено, везде виднелись рубцы, в том числе и на потолке.       Рубальд Варбальд оправдывал свой титул сполна: без устали противостоял машине, всячески теснил её, забрасывал навыками не жалея духа. Его визави же откровенно терялся, гнулся под напором опыта множества битв, но тело, которому не ведомо утомление являлось весомой форой. Дубль позволял своему владельцу в полной мере сосредоточиться на контроле: следить за — на первый взгляд — хаотичными движениями вервольфа, прикидывать, как можно обратить окружение в оружие и главное — давать волю своей больной фантазии.       Взор на мир через чужие глаза не мог не отражаться на восприятии Серебрякова. Чужеземец мыслил отлично от закоренелого вояки. Для Артёма непосредственное отсутствие его самого в обозримой видимости вселяло ощущение… вседозволенности. Он чётко понимал, что цена ошибки — его жизнь. Но пока он не вернет разум в родную плоть боль для него не более чем иллюзия.       И всё это так напоминало ему… видеоигру. Даже больше, чем в Дриморге. Даже больше, чем через призму Проклятой Серии. Ведь в первом сценарии Артём — сторонний наблюдатель, а во втором — самый что ни на есть активный участник с отключенными эмоциями.       В этот раз всё смешалось как надо. Первое лицо, ощущение присутствия, чувство того самого контроля, да и в мыслях никто не копошился…чем не пресловутое «полное погружение»?       Это было слишком для того, чтобы держать в узде геймерское мышление. А посему он мог себе позволить отрываться на полную. Исполнять любые пришедшие в его постоянно изменяющую форму голову маневры, даже те, которые он бы посчитал самоубийственными.       — Коготь Метеора! — навык высекает из ничего сноп самонаводящихся звездоподбных частиц, — Эрст Слэш! — энергетическая волна летит следом и, задевая несколько звездочек, взрывает их.       Сверкающие звездочки разлетелись в разные стороны на большую площадь, в то время как напитанная энергией звезд волна слэша лишь ускорилась. Однако реакция машины была отлична от всех виданных ему противников. Там где вражеский солдат попытается уклониться, маг возведет барьер, а иной монстр проигнорирует и попрёт напролом — Дубль обращает всё в свою пользу.       Пара цепей из запястий вонзается в две самые дальние звезды. Герой моргнул всего раз, а скачущая груда железа и гремящих цепей уже взмыла ввысь, а блестящие снаряды, как и силовая волна так и не достигли цели. Единственная крошечная комета помчалась следом за Дублем, однако тот отмахнулся от неё как от назойливой мухи. Его маячащая вверху фигура издалека с помощью цепей избегала любых нападок, время от времени заставляя Рубальда отскакивать от летящих сбоку увесистых каменных обломков и злиться. Юркие хитрецы всегда его раздражали, но в то же время раззадоривали.       Таких было невообразимо приятно ловить на ошибке и с упоением растерзывать.       Когда волчьи Когти измельчили очередную колонну, послышался размеренный приближающийся грохот, сопровождаемый ощутимой тряской.       Вервольфу и думать было не нужно: результат барной потасовки он и так знал, спасибо звериному уху.       В зал, прихрамывая и хватая ртом воздух ввалился Энель. Вид его был непривычно растерянный и оторопелый. Белый костюм уже не казался столь чистым и в нескольких местах порвался, лицо было в кровоподтёках и синяках, но раны на нём исчезали буквально на глазах.       Едва найдя зрачками сначала союзника, а затем и Рубальда, Энель ринулся куда-то в сторону.       Это спасло ему жизнь.       В проёме, из которого он еле как вылез сверкнуло. А затем отверстие разворотило. Огромная туша прямоходящего лося попросту снесла стену, вдобавок брызгаясь молниями как из Рога Изобилия. Живой таран по инерции пробежал до середины помещения и с трудом затормозил, дабы не вылететь в окно.       — А это ты нахрена сюда привёл?! — донесся встревоженный голос Артёма.       — Малой не промах, Рубальд, — пророкотал Скадир, — Как есть не промах. Я учуял в нём близкий нам дух. Столь способных сорвиголов у нас принято приветствовать.       — Раз даже тебя заставил попотеть, то поверю, — всё так же сосредоточенно отозвался Герой где-то снизу. Тем не менее, он позволил себе приподнять уголки губ. — Я бы подумал, но он не сородич. Кланы его не примут, будь он хоть четырежды таким же двинутым маньяком, как ты.       — Знал, что ты так скажешь, — хмыкнул в ответ оборотень, — А что Дубль?       — Кукла скрывает истину. Но за ней я вижу трусливого щенка, которому дали опасные игрушки.       — Я, если что, всё слышу, — Дубль бесшумно спорхнул на пол в противоположном конце комнаты. Затем он обратился уже к Энелю, который выглядел откровенно не очень здорово: он тяжело дышал и хватался за бок, — А ты слышал? Они тебя маньяком обозвали. И к себе зовут. Такие им по душе, говорят.       — Ха… ха… да пусть нахуй идут с такими предложениями…       Слова «сорвиголове» давались отнюдь не легко.       — Не понравилась компания? А мне этот дедуля показался интеллигентным…       — Ебнутый он… Ха… ха… Да и ты тоже ебнутый… Я здесь один нормальный…       Артём немного помолчал. Скепсисом от его орудия разило за версту, даже невзирая на отсутствие и намека на какую-либо мимику.       — Несбалансированно получается, — Дубль приложил механическую пятерню к лику. Его фигура обросла синей люминесцирующей листвой и древесиной, а та самая ладонь, что теперь вытянулась в сторону запыхавшегося мулата походила на витиеватую ветку, — «Как источник силы, я повелеваю: расшифруй законы мироздания и исцели сего от ран». Цвайт Хил.       Обуявший согнувшегося пополам юношу зеленый свет невообразимо быстро и радикально повлиял на его состояние. Скадир, видя несколько удивленного Энеля, которого он совсем недавно вдоволь побил, погнул, пошвырял, и которым он с детским восторгом портил чужое имущество, заметно напрягся.       Его соратник времени зря не терял — в считанные секунды принял звериный облик и испил сразу несколько восстанавливающих дух снадобий. И пусть волк не имел столь же внушительных габаритов, менее угрожающим он от этого не казался.       «Интересно, а она тоже умеет превращаться?..» — в сознании Серебрякова возник образ одной из утерянных спутниц.       Пепельноголовый встал во весь рост, сбросил с себя теснящий движения пиджак, и своим — теперь уже точно — зверским искаженным оскалом во все тридцать два выразил полную готовность ко второму раунду.       — Старого замочу я.       — Да кто ж спорит, я только за, — пожал плечами Дубль, а после громко обратился к своим оппонентам. — Ну что, отдохнули? Не надумали свалить по-хорошему? Я-то тут могу резвиться хоть до рассвета, хоть до заката, хоть до Второго Пришествия!       — Можешь не пытаться. Звери раз в схватку вступили, не отступят, пока кто-то не умрет, — внезапно серьезно заявил Энель.       — Не оскорбляй бой своими призывами, чужак, — подтвердил его слова Рубальд вновь встал в стойку. — Истинный воин должен отдаваться своему ремеслу, покуда бьется его сердце. Или пока не затихнут сердца его врагов.       — Замечательно. Теперь у нас оказывается «сакральный поединок». Просто блеск.       Теперь голос Серебрякова стал по-настоящему раздраженным. Если до этого он не то что бы пестрел весельем, то сейчас…       — Ладно. Хорошо. Хочешь поиграть, Мухтарчик — поиграем.       И смертельные игрища продолжились. В новом, совершенно сумасшедшем темпе, где обстановка сменялась чаще и быстрее, чем её можно было описать или даже осмыслить.       Побоище более не походило на две параллельные дуэли. Теперь исход решала слаженность.       И на этом поприще воины Шильтвельта показывали настоящие чудеса кооперации. А если говорить совсем откровенно — парочка ветеранов затыкала молодняк за пояс.       Пока Дубль с подчиненным в процессе пытались как-то притереться, обладатель Звездных Когтей и его брат по оружию уже действовали как единый отлаженный механизм. В свою очередь оппоненты напоминали одновременно ссорящихся близнецов и взбеленившихся чертей. Эти двое были антонимом самого понятия товарищества: постоянно мешались и переругивались, не закрывали недостатков друг друга, а о какой-то взаимовыручке и говорить не приходилось.       Дубина, которая, казалось, выросла вместе с её обладателем, почти вбивает фигурку Дубля в пол как гвоздик. От превращения в лепешку того спасают лишь аномальные для его уровня характеристики и удачно смененная на более крепкую форма. И вот казалось бы, по всем писаным и неписаным товарищеским устоям его дражайший подручный должен прийти на выручку…       Не тут-то было!       Невероятно озлобленный раб без зазрения совести пользуется плечом союзника как точкой опоры, затем взбегает по слишком-большому-посоху элкария и в один прыжок перескакивает тому на спину. Дубль же ныряет вперед, дабы не попасться под очередной смертоносный росчерк Когтя.       Варбальд опасался сбивать налетевшего на его друга «наездника», боясь ненароком задеть и его. В свою очередь Артём и мгновения не переживал о подчиненном и тут же дал очередной залп разъедающих капсул, почти вслепую.       Всё же, даже у их наплевательских отношений по отношению друг к другу имелись свои… искаженные преимущества.       Герои вновь сцепились, предоставленные сами себе. Очередной безрезультатный обмен ударами. Период адаптации к противнику давно прошёл, а тратить SP на уловки в виде навыков оба Героя скупились.       Противостояние боевых умений подошло к концу стоило копытам Скадира шагнуть в этот зал, теперь всё упиралось в то, как и в какой момент воспользоваться отнюдь не бесконечными остатками очков духа.       — Пожуй-ка это, чучело! — сверху раздается рычащий голос и характерный «дзынь», за которым последовал приглушенный хлопок.       Энель спрыгивает с лосиного загривка эффектным сальто, пока тот, кашляя, лапищами прогоняет сиреневый туман. И вот парень получает порцию садистского удовольствия (стараясь игнорировать жжение в проклятой метке), как стариковский кашель перетекает в рёв. Радоваться не даёт и охочая до его костей дубина, что пронеслась перед его носом сразу после этого.       — Рубальд, не вдыхай! У меня от этого дыма пальцы неметь начали!       — Только неметь? — пораженно шепнул Артём.       — Риварийский споровик, значит, — говорил Рубальд, не прекращая размахивать лапами. Его перчатка трансформировалась и начала напоминать грибную шляпку, в которой Серебряков узнал тех самых «прокаченных бигров», с которых однажды и получил излюбленную форму. — Какое совпадение!       Струя точно такого же тумана, но выпущенная уже шильтвельтским Героем устремилась к Энелю, но тот оказался не пальцем делан: слетевший с пальцев порывов ветра оттолкнул клубы парализующего газа обратно отправителю.       А вот на выпад, прилетевший из дымовой завесы, он не рассчитывал.       Стремительный отскок назад… и Энель спиной натыкается на препятствие в виде дубины.       Разряд. Тело отказывается шевелиться.       Он беспомощно смотрит вперед, наблюдая за приближающейся волчьей мордой. Моргает — косматого и след простыл. А бок почему-то одновременно жгло и холодило. А ещё было мокро. Взгляд медленно опустился вниз. Его взору предстали три красные полосы.       — Ветра тебе благоволят, — звучит рычащий бас волколака уже из-за спины.       И правда, жизнь Энеля продлила воздушная броня, что отвела лапу Рубальда перед атакой.       — Теперь не промахнусь!       Раб уже видел образы у себя в голове: как его спину обжигает в последний раз, как из груди вырываются клинки, как он испускает последний вздох…       — Чейн Шот.       Его грудь пронзило, теперь уже наяву. Но не с той стороны, откуда он ожидал.       Небольшой гарпун впился в плоть, провернулся в теле и когда зацепился за одно из нижних ребёр крылом наконечника, его резко дернуло вперед. Ещё немного, и из него бы вытянули лишь побитый и уже трижды восстановившийся скелет, оставив позади все остальные внутренности и внешности.       Спонтанное предательства со стороны обладателя Дубля его даже не обидело. И не потому что он такого ожидал или ему было всё равно. Просто не успел всё это дело обработать. Да и если откровенно, не до тяжких дум ему было в те очень неприятные секунды полёта с острой железякой под кожей. Зато он теперь прочувствовал, как ощущает себя попавшаяся на крючок рыбина.       А вот поймали его со всей присущей ожившему металлу нежностью, даже не за горло. Дубль стиснул вновь израненного напарника одной рукой, в то время как второй хлёстко стегнул ещё не спрятанной в запястье цепью, ловя летящее вдогонку грозовое копье, и тут же обрубил свой импровизированный хлыст, дабы не словить несколько тысяч вольт.       — Ты уже не боец, — резюмирует Дубль после беглого осмотра. Чтобы сделать такое заключение даже не нужно иметь глубоких познаний в медицине. Тут речь не то что о продолжении сражения, а о перспективах выживания. Впрочем, у Артёма были иные планы…       Из ядра Дубля медленно выезжает спиралевидный шприц, исполненный из хрусталя. Бывшему Герою тут же вспомнилась дрянь, которой его подельник отравлял столицу, когда он ещё был в рядах защитников мира. Только вот цвет отличался. Вместо тягучего сиреневого насыщенный жёлтый.       — Берсеркер, — отвечает Серебряков на незаданный вопрос, и уже вводя иглу в вену, продолжил скороговоркой, — Слушай сюда: оно поставит тебя на ноги, но времени будет немного. И постарайся удержать разум в узде. Потом тебе будет очень херово.       По мировосприятию Энеля вдруг вдарило кувалдой. Всё вокруг покраснело и загудело; парень схватился за голову, но почти тут же ускользнул сразу от нескольких энергетических разрезов. Всё стало ощущаться медленнее, чем есть на самом деле. И только пропоротый бок затягивался на глазах.       — Тц. Всегда недолюбливал алхимиков, — морда Рубальда изобразила недовольство.       Пепельноволосый же согнулся пополам. С его стороны послышался тихий и очень неприятный смешок. Чем больше Энель выпрямлялся, тем больше хихиканье перерастало в умалишенный хохот. Убрав ладонь от лица, он сверкнул крошечными алыми огоньками, что плясали в глубине зрачков и исчез с прежнего места, оставив только облачко пыли.       Железный перевертыш не оставался в стороне: экипировал самое скоростное из своих воплощений и помчал в атаку с другой стороны. Но даже так он не поспевал за ураганным темпом Энеля.       Волк обнажил зубы в удовлетворении, и на пару с седошкурым соратником понесся в бой.       Всё шло к лобовому столкновению. «Стенка на стенку» — как любят говорить на родине Артёма.       Но случилось всё… немного не тому сценарию. И без того хрупкий баланс сил оказался нарушен.       Помещение залило красным свечением, как если бы за окном взошла кровавая луна. Хотя, если попытаться взглянуть за муть стекла, то ничего кроме яркого света в сумерках не увидеть, потому это в пору было назвать солнцем. Преломляясь, лучики начали формировать калейдоскопические узоры на всех возможных поверхностях. Вид отплясывающих «солнечных зайчиков» можно было назвать завораживающим, только вот любоваться им никто не собираться.       Все нутром чуяли, что такое явление ничего хорошего не сулит.       — Вот же тупая су…       Полная закипающей ярости реплика Энеля заглохла в звоне заклинания, что напоминал журчание сотни ручейков. Дубль тотчас сшибает парня с ног и падает вместе с ним.       — Рубальд, назад! — басит Скадир и сразу же отскакивает с несвойственной его комплекции прытью.       Пространство прорезают десятки алых ломанных линий разной толщины. Стекло в окне не было идеальной формы, потому и призма из него вышла посредственная.       Первый залп никого не задел. Только там, где отсветы были ярче всего, теперь зияли дыры.       Обе стороны пребывали в кратковременном замешательстве, и не решались даже с места сдвинуться.       — Знаешь, что это за магия? — аккуратно интересуется Звездный Герой.       — В том и проблема. Впервые вижу такую волшбу, — отвечает заклинатель.       — Это дело рук вашей третьей? — бросает Рубальд лежащим в другом конце зала противникам.       — Ну типа того, — опешивши протягивает Дубль, пытаясь с максимальной осторожностью подняться на ноги. — Кого-то ожидает порка… — добавляет он уже полушепотом.       Красное мини-солнце за окном даже и не планировало гаснуть, отсюда осторожность и негодование Артёма. Пока они тут на цыпочках пытаются вышагивать, дабы не попасть под новый пучок лазеров, время действия «Берсеркера» безостановочно утекает.       К слову, второй залп не заставил себя долго ждать. Паттерн, по которому били лучи изменился. Прикинуть траекторию самых опасных из них ещё было реально, но вот куда ударят десятки более мелких лучиков уже решительно невозможно. Скадир запустил подвернувшимся под копыто кирпичом в окно, но по приближении к стеклу тот рассыпался на каменную крошку, напоровшись на ещё один сгусток разрушительного света.       Разбить окно попробовал уже Рубальд одним из дистанционных навыков, но элкарий положил свою увесистую ладонь тому на плечо.       — Погоди. Может, это нам на руку. Посмотри на мальца.       Энелю на месте не лежалось. Тело требовало действий, бьющий через край адреналин диктовал ему рвать и метать, а каждая секунда безделья провоцировала судороги. Невооруженным глазом было видно — ещё немного, и он не сможет удерживать поводья собственного разума.       На адаптацию к новым условиям ушло ещё два залпа. Интервалы между заклинаниями разнились от раза к разу, из-за чего сражение стало ещё более непредсказуемым. Труднее всего приходилось, очевидно, рогатому великану. По неосторожности он уже успел лишиться мизинца, а заодно увериться в опасности, которую несла неприметная колдунья.       Так они и бились — секунд десять на подраться, а дальше замирали, постоянно намереваясь выбить противника из равновесия и столкнуть на луч поярче.       — Должен признать, таких битв у меня ещё не было, — изрек волколак, стоя в двух шагах перед подёргивающимся Энелем.       — Каких? Похожих на твистер? — усмехнулся своему же сравнению Артём, но как это зачастую бывает, он так и остался непонятым.       — Таких, где я стою лицом к лицу со своей добычей дольше одного стука сердца.       — А ты подойди тогда, — подстрекнул его уже пепельноволосый.       Подлезть под луч Рубальд так и не решился. Велик был шанс того, что его собьют с ног заклинанием или Дубль выкинет какой-то сюрприз.       В эти короткие паузы каждый из присутствующих выработал какой-то план действий и наблюдал.       Скадир выжидал, пока у него накопится достаточное количество маны.       Рубальд шерстил интерфейс в поисках формы, которая могла бы помочь выпутаться из этой непростой ситуации. И нашел.       Энель заострил внимание на поясе элкария, на котором всё ещё висели стальные шары.       А вот Дубль присматривался к осколку зеркала, которое хрустело под ботинком Энеля.       — Как источник силы, я повелеваю… — заговорил старик.       — Эй, скажи этой идиотке, чтобы она перестала!       «Я тебе не телепат, придурок, — в мыслях огрызается Серебряков, а затем замечает, куда смотрит Скадир… — Твою ж…»       — …Расшифруй законы мироздания и порази сего копьём небесным…       — Он целится в Сильви!       — Цвайт!.. Ах, а девочка неглупая оказалась. Почти провела старика. Только сейчас, к своему стыду, Артём заметил несостыковки, которые не давали ему покоя. Аурой, маячившей на краю восприятия жизни вне сомнений являлась Сильви. Сначала он принял яркое светило за окном за саму Курогане, только вот оно оставалось неподвижным, в отличие от её ауры. А ещё точка висела напротив окна, на высоте второго этажа.       «Шар света это приманка. Паузы между залпами и разный угол падения лучей обусловлены постоянной сменой позиции. А она смекалистее, чем я думал…»       Световые преграды исчезли, но совсем ненадолго. В этот раз Сильви не жалела ни себя, ни свой катализатор, ни резервы, которые, похоже, ломились от маны. Алая чародейка вновь решила привнести суету и начала кастовать прямо на бегу — если чувство жизни не подводило Артёма. Вместе с её аурой двигались и лазеры, из-за чего стоять на месте оказалось попросту опасно.       Всё смешалось в кашу. Помогая себе потоками ветра, Энель бросает себя вперед, к старому гиганту; Дубль пинает присмотренный ранее осколок тому вслед, а сам прыгнул вервольфу на спину.       — Спеллбайндер Кло! — перчатка с лезвиями трансформируется и покрывается вспыхнувшими синим рунами.       Герой подставляет самоцвет своего оружия под один из лучей… и эффект оказывается не таким, какой он ожидал.       Заклятие погрузилось в ядро, как и предполагалось. Но когти почему-то отказывались напитываться изъятой энергией. Вместо этого камень в оружии странно загудел и завибрировал. Приглядевшись, он узрел в чём дело: поглощенный луч не был переработан навыком. Он продолжил отражаться уже внутри драгоценного камня. Сотни и тысячи раз.       Герой оправился от шока в последний момент и выбросил руку вперед, после чего набравший силу луч покинул Орудие. Широченный столп красного свечения устремился ввысь, пробив потолок и пронзив сгущающиеся тучи, да так и утонул в уже потемневших небесах.       Но это был не конец. После высвобождения всей разрушительной мощи заклинания Сильви, морда Рубальда впервые потеряла всякий стоицизм.       По Когтям пробежала трещина.       Да, она сразу же исчезла, но такая аномалия не могла остаться без внимания. Ведь это аксиома - Легендарное Оружие неразрушимо. Единственным свидетелем сего явления оказался Артём, но его реакцию, закономерно, невозможно было отследить. Но почему-то Рубальд был уверен: визави изумлен не меньше.       Трёхметровый космач и взбесившийся назойливый человечишка были чересчур увлечены нанесению обоюдных увечий, а Энель и вовсе даже не обернулся на такое фееричное представление.       Светошоу ненадолго прервалось: не то сам «светильник» заглох, не то Сильви банально испугалась такого крышесносного во всех смыслах результата. К её чести, отошла она быстро. Последующие вспышки длились всего миг — похоже, резервы были близки к истощению.       Один из световых пучков Энель поймал переданным конструктом зеркальным осколком и перенаправил замахнувшемуся лосю в живот. Полный боли рёв подарил сорвиголове нескончаемый поток удовольствия.       — Я уже и забыл что такое настоящая боль! Ах… Ты, звездочка… Радуешь меня всё больше и больше. Жаль только, твоя подруга вмешалась…       — Да не подруга она мне!       Злоба, подкрепляемая «Берсеркером» напрочь отбила последние тормоза. Энель, буквально источая злобу ломанулся врукопашную; первые два взмаха дубины он отбил голыми кулаками, а вот третий отправил орущий ком злобы в непродолжительный полёт. Лавировать, находясь в воздухе — задача для простого смертного непосильная. Если ты не обладатель магии ветров. Выкрикивая заклятия вперемешку с матершиной, Энель приземлился подле излюбленного Скадиром рояля. Примерно в это же время у его формальной хозяйки кончилась мана и обстрел дезинтегрирующими лучами наконец прекратился.       — Музыкант он, мля… Музыкант! — пальцы крепко вцепились в многострадальный инструмент, — Ну так сбренчи что-нибудь в аду, козлина!       Рояль, весом под два центнера едва не сшиб зверолюда, даже при его-то размерах.       — Что ты наделал!       Досаду в отчаянном крике души Скадира можно было вёдрами черпать. Даже Энель не ожидал, что поломка фортепиано настолько заденет кудесника. Лось потянулся к поясу и не досчитался в патронташе одного снаряда.       — Так нечестно, верни! — обиженно крикнул он в спешке удирающему Дублю, что в боевой суматохе стащил один из шаров.       — Скадир, оставь, — выставил лапу волколак. — Посмотри наверх.       — И правда. Небеса на нашей стороне. Пора заканчивать. Надеюсь на тебя.       Пока зверолюди туманно переговаривались, Дубль всучил Энелю украденный снаряд.       — Видел, как ты на него глаз положил. У тебя есть план?       — Что-то вроде того. Призови тот синий круг и прикрывай.       Почти приказной тон смуглокожего нахала Артём встретил максимально индифферентно.       — Наверное, мы об этом пожалеем, но да будет так. Покров маны.       Пас рукой, и вот Энель уже окружен вихрем светящейся эфемерной листвы, которая своим мягким мерцанием гнала голубую шкалу в интерфейсе к заполнению. Он был осведомлен о подводном камне сего навыка. Приковывание к одному месту. Для мага-тыловика, который отсиживается в безопасности, подобное условие даже не являлось бы препятствием, но перед Энелем не было рати, что укрыла бы его десятком щитов.       Счетчик маны достиг своего лимита. Можно начинать.       Его поза перетекает в более устойчивую: колени полусогнуты, руки расставлены так, чтобы точно удержать равновесие. Ему это пригодится.       — Как источник силы, я повелеваю…       Легкий, неясно откуда взявшийся бриз будто отозвался на его зов и щекотнул шею, всколыхнув волосы.       Хлопок, Дубль выскакивает вперед загораживая собой стоящего в магическом кругу парня. Последний оставшийся у Скадира шар пушечным ядром впечатался во вскинутую ладонь марионетки. Вращающаяся сфера своей мощью протащила упершегося ногами Дубля по полу, отчего на покрытии осталось две метровые борозды.       — Слабовато для твоей комплекции, Лосяш, — сухо усмехнулся Дубль потрескивающим голосом.       Элкарий, что нетипично, не стал как-либо реагировать, вместо этого отбросив свою дымящуюся биту в сторону, широко расставил руки и обратил морду кверху, словно готовясь принимать дары Высших Сил.       — Как источник силы, я повелеваю!..       Где-то глубоко в тучах тихо ухнуло…       Вопреки браваде Артёма, механическая рука подрагивала в напряжении, пусть и крепко сжимала нагревшийся почти докрасна «мячик»… который почти сразу оказался отправлен в полёт ударом второго кулака в направлении внезапно пропавшего из поля зрения Героя-волка.       Антропоморфный хищник заходил сбоку, взбегая по стене и помогая себе когтями. Ими же, а конкретнее тыльной стороной перчатки он отбил снаряд, перенаправив тот отправителю, но Дубль уже был готов повторить процедуру. Пудовый кусок горячего металла так и метался туда-сюда с десяток раз, пока Рубальду не осточертело, и тот не рассек его на четыре равные дольки, попутно отталкиваясь от стены задними лапами.       — … Расшифруй законы мироздания…       Ветер подхватил галстук ещё каким-то чудом не слетевший с шеи молодого человека. Поднятая с пола пыль своими завихрениями потихоньку скрывала его силуэт.       — … Расшифруй законы мироздания!..       Сверху неярко сверкнуло. Кроткая вспышка пролила немного света на перепачканный кровью седой мех, отчего тот будто сверкал.       — Даблкроссинг Кат!       — Умбрал Дэш!       Противостояние Легендарных Орудий разгорелось с новой силой. Оба Героя выполняли одну и ту же роль. Они сразу выступали и мечом и щитом. Не дать убить своего, устранить чужого. Задача простейшая, но в то же время едва ли выполнимая. Пока они схлестывались в поединке и истекали духом, маной, а в случае Рубальда ещё и потом, стало предельно ясно: у них держался шаткий паритет. Но ни один, ни другой не собирался уступать.       — Почему? — пара костяных лезвий высекли из тела зверя несколько багровых капель. — Почему ты готов сложить голову на чужбине ради расправы надо мной? Ты настолько верен приказу?       — Теперь приказ ни при чём, — взмах, на пол проливается несколько искр. — Именно потому что здесь ты я обязан победить.       — Опять на мне свет клином сошёлся… Достали!       Перепалка прервалась железным звоном клинков и кулаков.       — … И сделай место сие прибежищем пляшущих ветров…       Отовсюду начали стекаться завывающие потоки воздуха, полностью наполняя собой зал.       — … И обрати ко мне око всеобъемлющей бури!..       Пространство вокруг Скадира осветилось, будто прожектором. Тут и там снежинками с неба опадали крошечные разряды. Словно тучи плакали молнией.       — … Где из бриза взрастёт сметающий вихрь.       Кружащий ветер заревел и закружился. Его потоки начали быть видимыми и будто осязаемыми. Ввысь поднялся мелкий мусор, формируя собой своеобразный пояс, какой бывает у некоторых планет.       — … И да пусть изольётся сокрушающим благословением взор его.       Всполохи в тучах образовали круг. А из центра глядел зрачок шаровой молнии, что медленно пополз вниз. И чем ниже он опускался, тем сильнее он рос.       — Олл Дритт Аэро Эреа!       — Олл Дритт Темпест Тирдроп!       Энель с силой оттолкнулся и ненадолго взмыл ввысь. Он прокружился несколько раз, будто он станцевал с самим ветром. А затем, напитавшись им, он обрушился вниз, выбрасывая накопленную энергию во все стороны. Воздушная волна выбила окна, подхватила стеклянные осколки, то, что ещё лежало неподвижно — двинулось; обломки рояля, тяжелая мебель, перила со второго яруса вырвало с корнем, даже обрушенная искромсанная колонна начала пропахивать пол.       — Чёрт побери… — выдавил Энель, глядя наверх.       Трескучая грозовая слеза же затмила собой пробоину в крыше, став вторым небом. От пронизанных голубым свечением рогов Скадира к сфере потянулись ниточки молнии, что тянули её дальше, пропихивали прямо в зал, хотя казалось, что такой громадный сгусток энергии попросту не найдет достаточно места и вот-вот взорвётся.       Кромка вихревого поля выглядело столь плотной, что к ней даже притрагиваться было опасно. Но Энель верил своим ветрам и знал, на что они способны. Прицелившись, он отправил отданный Артёмом стальной шар в полёт. Но не в противника, а в свистящий воздушный круговорот.       — Рубальд, сейчас!       Герой тотчас забыл про соперника и рванул к соратнику, которому явно было несладко удерживать искрящуюся сферу одной лишь силой воли в стабильном состоянии.       Опрометчиво было поворачиваться спиной ко врагу. Так бы сказал любой воин. Но на стороне волколака были инстинкты и развитое чутьё. Цепи не сковали его. Стальной шар, летящий по широкий дуге в сторону его друга набирал скорость. Впервые за долгое время сердце воина пропустило удар.       Уж ему-то было известно, какая разрушительная мощь сосредоточена в этом простейшем изделии.       Рубальд едва не пропустил удар в собственную спину. Приставучая марионетка навалилась сзади и всеми силами мешала подступиться к другу. Духа на Дэши, или иные навыки, позволяющие вырваться, уже не оставалось, могла помочь только грубая сила. Скадир не был способен увернуться. Единственный шанс — отпустить слезу, но это означало проиграть. Крик же мог дестабилизировать заклинание, и тогда сфера рванула бы.       Но… шар пролетел мимо и ушёл на ещё один оборот. Наблюдавший за фатальной погрешностью Артём выругался в мыслях, но всё ещё не оставлял попыток оседлать зверя. А потом его несуществующим глазам предстало безумное зрелище: его балбес-подчиненный верхом на оторванной столешнице скользил по краю вихря. В его чокнутых глазах не было ни намёка на страх, лишь инстинкт самосохранения заставлял пригнуться для лучшего баланса и придерживать «доску для сёрфинга» одной рукой. Перемахнув через весь зал отморозок оттолкнулся, полетев прямо в элкария. Столкновение получилось жестким, но даже получив в солнечное сплетение с двух ног зверочеловек устоял. Старик сходу раскусил вражий замысел, потому направил все силы на то, чтобы сохранить равновесие. В его голове зрели тысячи вариантов, как не дать Энелю оттолкнуть себя в ветряную мясорубку, что выла в паре шагов за его спиной.       Когда парень вновь бросился в атаку рыча аки бешеный пёс, колдун пошёл на рискованный шаг: пропустил через себя немного электричества из слезы.       — Фёст Виндблоу! — воздушным потоком Энель внезапно меняет вектор своего прыжка, уходя вбок, где разряд его не достанет. — Ду-у-урень! Вот тебе и кирдык!       И он был прав.       Это был единственный шанс защититься. От второго такого разряда его сердце разорвётся. Старец едва стоял на копытах.       — Кажется я… доигрался.       Энель играючи подхватывает гигантский посох и взяв максимальный замах, швырнул Скадиру в живот его же оружие. Тот отступил на шаг назад. Ветер уже выдрал несколько клоков шкуры с его спины.       — Грх… Альфа! Это… самая яркая из всех!       Герой уже понял, что собирается делать его напарник.       — Лови.       Нестабильная грозовая сфера, без поддержки заклинателя, резко стала сбавлять в мощи. Все излишки энергии выбрасывались в атмосферу, но так она сумела-таки пролезть в помещение.       — Составной… кх… Навык!..       Дубль, заметив приближающийся титанических размеров сгусток, предпочел в спешке ретироваться. И это было чертовски верным решением, ведь слеза наконец взорвалась в ослепительной вспышке! Жители Изекса, наверняка утомленные то и дело возникающими в последнее время разрушительными и очень яркими явлениями, могли разглядеть зарево не выходя за стены.       Одновременно с этим, Скадир попытался хоть как-то сместиться, но было поздно. Снаряд, выпущенный Энелем нашёл свою цель.       «Он не хотел толкнуть меня в вихрь… И промазал специально, чтобы шар набрал скорость…» — дошло до него запоздалое осознание.       Хотел было похвалить мальца, но вместо слов изо рта хлынула кровь. Бок горел, а потроха норовили скрутиться.       «Умеет он бросать…».       — Это не всё! — с нотками усталости восклицает Энель и возникает рядом с упавшим на одно колено стариком. — Как источник силы, я повелеваю… Подрагивающая ладонь, заряженная магией ветров вонзилась в зияющую на боку рану.       — Фёст Виндблоу, — завершает мантру он уже тише и гораздо спокойнее.       Застрявшее в теле Скадира металлическое ядро пришло в движение. Оно отскакивало от ломающихся костей, перемалывала их в труху и наносила повреждения не совместимые с жизнью, будь у тебя хоть восьмидесятый, хоть сотый.       Старик даже не попытался подкинуть прощальный подарочек в виде разряда. Шар всё равно перетянет ток на себя, и так он только себе сделает больнее. Это понимал и Энель, потому не боялся.       В темнеющем мире он видел лишь своего убийцу, но ничуть об этом не жалел.       — Ты… крут… малой.       — Сдохни уже.       — Ах… Так вот она какая… Наконец-то.       Больше Скадир не говорил.       Дубль с лёгкостью сбросил с себя придавивший его кусок потолка и поднялся, стряхивая пыль со своих плеч. От локального торнадо осталось лишь название. Всевозможные вещи всё ещё носило по округе, но теперь магический вихрь не мог содрать кожу.       — Твой друг мёртв. Всё ещё охота подраться? — спрашивает кукла у подавленного волка.       Рубальд стоял на коленях недвижимой статуей. По его чудом уцелевшей шкуре пробегали короткие разряды статического электричества. Со спины складывалось впечатление, что Герой Когтей тоже погиб, но чувство жизни не так просто обмануть.       — Потеря Звездного для мира как бритвой по запястью. Если ты решишь уйти, то сохранишь себе жизнь. Но если решишь сражаться, то помни, нас двое…       В монолог вписался Энель.       — Не-не-не, я походу всё, надо предохнуть… ух-х-х…       Вот и кончился эффект чудотворного снадобья. Настала пора расплачиваться. Парня начало рвать, ноги его тряслись как осиновый лист. Артём не особо переживал о его состоянии — он видал случаи отходняка и похуже.       — Я тут прилягу, не против? Вот и славно.       Он облюбовал уголок подальше, где изрядно ослабший ветер его не настигнет. Не дошёл — сполз по стенке, на которую опирался. Его организм вновь решил, что пора бы пищеварительный тракт вывернуть наизнанку.       — … Нас один, — поправил себя Серебряков, но Рубальда явно не особо заботили неточности в словесных конструкциях. — Подумай хорошенько, надо ли оно тебе.       За волка долго говорили дождь и жутко завывающий ветер.       — В твоих словах есть логика, иномирец. Возможно, ты и прав. Но…       — Но ты не уйдешь, — уверенно закончил за него Артём.       — Верно, — тон Рубальда выражал невероятное спокойствие.       — Но почему? Не хочется возвращаться на родину ни с чем?       — Ты знаешь, что это не так, — отрезает волк.       — Желание отомстить?       — Глупости, — на сей раз он невесело усмехается. — Нашей стае неведом страх гибели. Скадир не исключение… — Герой взглянул на бездыханное тело брата. На его окровавленных устах застыла посмертная маска лёгкой радости. — Скорее наоборот. Похоже, он искал встречи с ней.       — Тогда я не понимаю.       — И не должен. Мы с тобой разные, чужак.       Видя, как Рубальд оживляется, Дубль в раздражении сжал кулаки и запрокинул голову.       — И чего же вам всем так неймётся на тот свет?.. Чертов мир чертовых мотыльков, — кукла смахнула растекшиеся по визору дождевые капли и заняла стойку. — Ладно, пёсик. Давай. Раз на раз. Отправлю тебя в Вальхаллу, или что там у вас.       — Такой настрой мне больше по душе. Составной навык: Райдзин Аватар!       От Когтя по всему телу прошёлся вздыбивший мех импульс. Уже изрядно набивший оскомину Артёму треск сменился грозовым раскатом, выходящим вместе со столь же громоподобным рёвом.       Энергия.       Вот, что ощутил и Артём, и Энель, и даже находящаяся на улице Сильви. Она пробежалась по каждой клеточке, задела каждый нейрон. Она вонзилась тысячами игл во всё нутро. Всё это один кошмарный миг.       Этот же миг длилась и первая атака Когтя.       Артёму была видна лишь мельтешащая вспышка. Дэш, к которому он уже успел привыкнуть в этот раз был в разы быстрее. Настолько, что даже искусственные глаза Дубля не особо помогали.       Лишь пресловутая чуйка незадолго до удара подсказала, куда подставлять бронированную руку. Пластина после блокирования выпада разлетелась на мелкие кусочки, обнажая почти беззащитное запястье.       Дубль выставляет уже вторую руку, но атака приходит уже со спины. Ещё две большие бронепластины лопаются словно фарфор. Третий рывок — обнажается бедро. Четвертый, пятый — срезается защита на левом плече и задней части шеи.       Когда незащищенных участков стало непростительно много, Артём оказался вынужден переключить облик. Но на какой?!       «Скрытень? Не поможет. Баньши? Элементальный урон пробивает бесплотность. Думай, думай, думай!»       После нескольких пропущенных атак Серебряков и вовсе перестал видеть противника. Слишком быстро. Но после очередной вспышки их взгляды встретились. То была чистейшая удача.       Глаза волка сверкали синими лампочками от переполняющей его мощи… Энергии. Той самой, что Артём ощутил на самом себе. И кроме этой Энергии за ними почти ничего не читалось. Артёма настигло что-то вроде озарения.       Сейчас Рубальд испытывал то же самое, но без остановок. Его тело в таком темпе долго не выдержит. Он сгорит изнутри, мозги попросту закоротит от переполняющей его энергии Слезы.       И эта догадка была правдива от и до. Под действием этого навыка Рубальд попросту физически не мог долго оставаться на ногах. Но, что парадоксально, также не мог и остановиться. И думать. И воспринимать реальность как обычно. Он действовал почти автоматически, лишь инстинкты выступали направляющими стрелками.       Надо было лишь переждать.       Но как, если перебаффаный Герой носился так, будто телепортировался, при этом отскакивая от стен и даже потолка! Дубль не успевал обновлять броню, как её тут вскрывали точно как консервную банку. Причем к гадалке не ходи — пропустить два-три таких удара по обшивке — и вернется Артём уже не в калеку, а в истекающий кровью труп.       Что-то Серебряков упускал. Ведь невзирая на невообразимую быстроту Громоволка, он как-то умудрялся отражать некоторые атаки, и на удачу такое не списать. Не на десятый раз.       — Гр-р-ра! — живая молния неслась сверху, но под таким углом, что Дубль успел завалиться на спину и перебросить зверя через себя пинком.       В этот момент все нужные шестеренки в голове Дубля встали на места.       «Мне, как и ему, сейчас глаза ни к чему».       «Закрыть глаза», в привычном понимании Артём сейчас не мог. В виду банального отсутствия как их, так и век. Скорее он просто перестал обращать внимание на зрительную информацию и сконцентрировался на иных чувствах. Будто отошел от телевизора, находящегося в его сознании и пересел поближе к колонкам. Звук стал подспорьем для измерения дистанции и ориентирования в пространстве.       Но главным козырем была Эллиада.       Она как никогда отчетливо показывала местоположение Рубальда, отслеживала каждое его движение. Всё из-за силы его тела. Сильнейший из воителей Шильтвельта не просто фонил. Он полыхал своей аурой.       Сонар при такой концентрации сканировал округу бесперебойно.       Дубль опустив голову стоял неподвижно в самом центре зала, в сердце вихря, в недрах которого громовержец нарезал круги. Очередной выпад оказался хитрее предыдущего: Рубальд напал из-за укрывающей его скатерти, которую удачно схватило торнадо.       Взмах.       Герой пронёсся мимо. Куклу не задело, а вот её костяной шип обагрился волчьей искрящейся кровью. А потом снова, и снова, и снова. Ранения не заботили воина. Его концентрация достигла пика. Прошло время, когда нужно было осторожничать.       Так что пан или пропал…       — Я ещё… не выложился на полную! Аппроучинг Шторм!       Лицезреющий весь этот цветасто-сверкающий кошмар Энель вовсю пытался отползти куда-то подальше, а заодно удержать в себе остатки сил и содержимого желудка. Из-за шума он не слышал, что там орал этот взбесившийся пёс, но после применения очередного навыка невозможно было даже отследить его истинный контур, оставались только секундные послеобразы. Сам же он стал подобен поглощенному сгустку шаровой молнии, оставляющей за собой десятки линий порезов прямо в пространстве. Когда число таких «разрезов» начало переваливать за несколько десятков, Энель невольно поймал себя на мысли, что даже он едва ли смог бы улизнуть от такой атаки. Но обратившийся какой-то изворотливой тварью Дубль худо-бедно лавировал с нечеловеческой гибкостью. Но в какой-то момент места стало критически недоставать. Старые шлейфы исчезали медленнее, чем появлялись новые.       И тогда он перевоплотился, а затем воспарил. Крылья понесли его в пролом, прямо в небеса, где впитавший в себя шторм Герой его не должен настигнуть.       Но живая молния не знала препятствий. Слепяще-яркая голубая линия в который раз отскочила от стены и устремилась ввысь, следом за добычей, что норовила найти убежище в облаках. Рубальд, будучи не одаренным крыльями, пользовался всем, что нёс в себе циклон: любая вещь, что крупнее табуретки, служила ему ступеньками, ведшими в небо.       Когда кукольные крылья уже вот-вот должны были начать скрести тучи, Вспышка догнала летуна.       — Да что ж тебе на земле не сидится!       Дубль только и мог, что погрязнуть в череде головокружительных пируэтов да пинками запускать в зверя всякий мусор, пока рокочущие Когти срезали ему перья.       Ситуация выходила из-под контроля.       Или нет?..       Выглядевшие отчаянными потуги задеть громовержца кирпичами и прочим хламом имели в корне иной замысел. Каждый, даже самый мелкий отлетевший от ноги марионетки камушек имел значение. Они выбивали почву из-под ног Рубальда, разбивали его драгоценные платформы, и тем самым делая каждое следующее движение предсказуемее.       У пребывающего в трансе Героя остался лишь один путь — прыгнуть по прямой линии в сторону летящего по кругу обрывка крыши. Дубль отклоняет курс, дабы было удобнее нанести неизбежный удар.       «Вот и всё».       — Магия Скадира дала мне не только мощь!       На излете Рубальд внезапно меняет форму Когтей. Они походили одновременно на ствол корабельной пушки и драконью голову, а на верхней части перчаток хлопали крошечные взрывы.       — Но и его проницательность!       Взмах наотмашь.       — Эксплозив Кло!       Небольшой, но достаточно мощный взрыв бьет по чутким ушам и разбрасывает остатки мусора. Но главное — ударная волна придает ускорения и меняет направление полёта.       Посмотрев наверх, Артём увидел возникшего над головой безумца. Его вспыхивающие хлопками Когти готовили ещё один взрыв. Который, на сей раз, был направлен на него.       Глаза Рубальда вернулись в обычное состояние. Но выглядели они совершенно по-иному. В них не было хладнокровия. Осталась лишь чистая, ничем не замутненная эйфория.       «Да ну ёкарный...»       — Реко…       — Гранд Эксплозив Кло-о-о!!!       Крик Героя и вся окружающая реальность исчезла во взрыве.

***

      Когда начинается дождь, нормальный человек предпочтет укрыться под каким-нибудь навесом. Но что делать, когда осадки представляют собой не безобидную воду, а уйму объектов разной степени опасности: от битого стекла до горящих головешек? Вот и Энель не знал. Потому беспорядочно катался по полу и пытался не попасть под «дождик». Несмотря на свою безбашенность, парень мог адекватно оценить обстановку. И выводы были неутешительны: если он не выберется на улицу в ближайшие десять минут, то окажется погребенным в руинах горящего особняка.       Геройские разборки его не колышут. Совершенно иной калибр. Посему, бешеного пса Энель оставил на совесть своего недо-товарища, пока сам уверенным ползком тащил себя… куда-то. Поближе к выходу и подальше от бушующего огня и затянувшегося рубилова.       По дороге попадались немногочисленные тела, в которых угадывались головорезы Церкви. Но были и другие. Случайные жертвы. К таковым Энель причислил два трупа — богато одетых мужчину и женщину, что сидели в обнимку. Муж закрывал супругу собственной спиной и, вероятно, своей фигурой не давал ей взглянуть в глаза подступающей погибели.       «Как романтично» — в мыслях съязвил Энель. Но отчего-то, такая колкость, даже не высказанная вслух, показалась ему… неподобающей что ли.       Обоих убило одним выверенным ударом. И по виду раны он точно мог опознать убийцу.       Ему не было их жаль. Не привык горевать по каждому погибшему незнакомцу. Виновным он тоже себя не видел. Но и смотреть без неприятных мыслишек на эту страшную картину он не мог.       Проползя чуть дальше, он высмотрел в дыму ещё одного покойника — этот был из полулюдей. И на сей раз ему улыбнулась удача! На поясе висел бутылёк с лечебным зельем.       Заливать в себя ещё больше алхимии грозило интоксикацией, но в понимании Энеля лучше пострадать от тошноты пару дней, чем бесславно задохнуться угарным газом. Варево на самую каплю улучшило его состояние и вдохнуло жизнь в размякшие ноги.       Что-то с грохотом обрушилось неподалеку, отчего пошло ходуном всё здание.       Доковыляв до места крушения, Энель, через щель в стене, обнаружил своего союзника в весьма непривычном состоянии. Он выглядел… напуганным. Вертел головой из стороны в сторону и закрывался руками. Единственный выход из комнаты преграждала пламенная преграда, через которую он идти до последнего не решался.       Замешательство Энеля быстро развеялось, и он понял, что к чему. Но на помощь идти не спешил. Решил понаблюдать со стороны.       — Только не снова… не снова… Опять! Всегда одно и то же! Ладно, спокойно… вот выход. Надо просто пройти. Просто… иди…       Один несмелый шаг к огненной стене, второй, третий… на четвертый Дубль отшатнулся и упал, изливая бесконтрольный поток панической брани.       Пламя стремительно настигало куклу со всех сторон. Облик стоящего на четвереньках перевертыша хаотично менялся от одной формы к другой.       — Точно! Умбрал…       И в этот момент пламя обожгло его руку. Дубль очень по-человечьи одернул конечность и вскрикнул… а затем умолк. Так и таращился на обожженную ладонь. Не произнеся ни звука, марионетка осторожно погрузила всю ту же руку в пламя.       Подержала с десяток секунд и вытащила. Металл не раскалился.       Спокойно встав, Дубль подождал, пока огонь не начнет обволакивать его ноги.       — Ха-ха… — вырвался из машины короткий нездоровый смешок.       Форма вновь поменялась. Нечасто Артём использовал этот Дубль, но Энель хорошо запомнил его. Эти сияющие татуировки. Этот рогатый череп, не то олений, не то лошадиный. И эти дьявольски зловещие красные огоньки в черных глазницах, которые сейчас были обращены к нему.       — А ведь не так страшен черт оказался. Скажи же?       Кукла уверенно двинулась к выходу. Инфернальные символы на руках вспыхнули и стали затягивать пламя в себя.       — А ты крепкий орешек.       Энеля изрядно напрягло то, что Серебряков не стал комментировать его бездействие. И вообще не подавал вида, что засёк его с самого начала. Наори он на него сейчас, было бы проще, но этот подонок словно оставил его на десерт.       Пятерня вцепилась парню в плечо, отчего тот непроизвольно вздрогнул.       — Не боись. Видишь? Оно совсем не горячее, — сказал ему череп. — Идем. Нужно закончить начатое. Раз стоишь, значит, ты можешь мне пригодиться. Всё одно все выходы уже давно завалило.       Перед тем, как отправиться обратно в зал, где их ждал последний из врагов, Дубль приостановился и посмотрел себе за спину. Та супружеская пара. Погубленные им.       Существо недолго постояло, возвышаясь над своими жертвами. А затем вытянуло руку, с которой сорвалась пламенная струя. Огонь казался ненормальным. Хищный, злой, голодный. Можно было подобрать ещё много подобных эпитетов. Но всё это лишь домыслы. Огонь-то самый обычный. Но вот тот, кто его направлял…       От двух тел остались лишь кости, да пара обручальных колец, которые не расплавились под натиском стихии. Лишь после исполненной на скорую руку кремации Дубль дал отмашку, что можно идти.

***

      Склонившись над остывающим телом ближайшего друга, Звездный Герой справлялся с грузом навалившихся на него дум. Осознание всей ситуации пришло только сейчас. Он остался один. Привыкший очертя голову нырять в гущу сражений, юный Рубальд, ещё не будучи носителем легендарного оружия, часто полагался на советы старшего товарища. Скадир не диктовал ему свои парадигмы, лишь давал напутствия. За это свободолюбивый волк его и ценил. В жизни и без того было навалом тех, кто жаждал ему приказывать.       Однако сейчас всё было иначе. Впервые за годы Рубальд хотел, чтобы ему прямо указали, как стоит поступить. Чувство вины не позволяло сохранять трезвость ума. Он нарушил главное наставление своего друга.

      «Можно сколь угодно наслаждаться нашим жестоким ремеслом, но нельзя давать волю Крови. Мы наполовину монстры, но также наполовину и люди. Первая половина даёт нам силу. Вторая — разум. В пылу битвы очень просто потерять баланс и уже не вернуться».

      Теперь, когда лапы его побагровели, а на языке стоял манящий привкус железа, он глядел на своё верное Оружие. Оно было неестественно чистым. В состоянии Аватара Райдзина он позабыл себя. Поддался искушению. И кто он теперь? Герой или чудовище?       — Пёсик! Ты тут, пё-ё-ёсик? — глухо звучал знакомый голос.       В помещение ворвалось гонимое ветром пламя, а в нём вышагивало нечто темное и рогатое. Оно вперилось своими яркими точками Рубальду в душу. Адреналин вновь забурлил в волке лишь от одного вида врага, что прямо кричал о своей опасности.       — Ты выжил, — Герой говорил утвердительно, с каким-то неуместным предвкушением.       — За то, из каких мясорубок я выбирался, меня должны были просто завалить ачивками. Но не судьба. На фоне прошлых передряг, вы двое… так, пустяк.       — Я должен сразить его. Нельзя ему проиграть. Хватит с меня поражений… — беззвучно шептал Рубальд.       Так он ощущал себя лишь дважды в жизни.       Первый, когда ещё будучи ещё простым знаменосцем стал свидетелем смерти прошлого Героя Когтей от Посоха Короля-мудреца. Он помнил, как бросился на Олткрея, как сошёлся с ним в бою, и как легко он проиграл. С того момента и по сей день перечеркивающий лик шрам был напоминанием его поражения.       Второй был при встрече с Императором Драконов. То было, когда Когти уже избрали его преемником. Однако и в этот раз, даже с мощью орудия, сражающего Волны, Рубальд потерпел поражение.       В обоих случаях он выкладывался на полную. Но все его умения были ничем в сравнении с этими двумя. Тот позор было даже сложно битвой назвать. И что самое фрустрирующее, ни Олткрей, ни Дракон ни во что не ставили его потуги. Им было плевать. Настолько, что оставляли его в живых.       Ни одна битва с той поры не приносила ему удовольствия. До этого вечера.       Огонь расползался во все стороны, укрывая пространство своим полотном.       — Выглядишь потерянным, пёсик! Куда запропастилось твоё дутое хладнокровие?! Неужто всё, без читов выдохся твой бойцовский дух?!       Ядро Когтя привлекло внимание Рубальда своим тусклым блеском. Быть может, ему и показалось, но эта мелочь вложила волю Оружия в его уста.       — Мой долг… как Героя… Сокрушить тебя.       — «Героя»? — с невообразимым объёмом презрения передразнила машина. — О как заговорил. Взгляни вокруг! — Дубль широким жестом описал полуразрушенный зал, — Это — то, чем нынче занимаются Герои? Устраивают резню, лишь бы найти противника посильнее?!       — А сам-то? Твоя кукла насквозь провоняла чужой кровью!       — Я пришёл сюда сжигать мотыльков. И довожу дело до конца. Видишь? Я себя осознаю. А что же стало с тобой?! Что-то, когда мы дрались, ты не говорил о высоких материях и геройском долге! Или героическая побрякушка овладела тобой?!       — Да тебя вообще не должно существовать!       Этот внезапный возглас ошарашил их обоих. В этот раз слова исходили совершенно точно не от зверовоина, пусть и вырвались из его глотки.       — О чём я и говорю, — медленно заключил Артём, будто сам не верил, что его речи возымеют такой результат. — Не обманывай себя, Рубальд. Я видел твой взгляд тогда, в небе. Ты — бешеный цепной пёс. Оружие — твой псарь. Убери его и останется чудовище, упивающееся кровью.       — Чудовище…       Рубальд вновь оглядел свои лапы. Затем лежащего у ног друга. Вместо продолжения трёпа Дубль прыгнул вперед, увлекая за собой огненную воронку.       — Что ж, да будет так! Прости меня, Скадир. Мне придется ещё раз попросить у тебя силы!       Резким движением ликантроп вырвал сердце из груди покойника и поднял его над головой. Хлынула кровь. Своими брызгами она оставила беспорядочные разводы на шерсти, образуя боевой окрас.       Красная субстанция потекла вниз по лапе, коснулась языка, впиталась в ядро Когтей. И то тоже начало менять цвет и преобразовывать инкарнацию в нечто гротескное.       Металл почернел и покрыл своими шипастыми наростами всю конечность. По артериям прорех текло зловещее багровое сияние.       — Да! Вот ты и показал свою подлинную натуру!       Проклятие вмиг одурманило разум Героя. Теперь не осталось ничего, что могло бы его остановить: ни приказы, ни страх порицания, ни какие бы то ни было нормы, навязанные извне. Все мнимые барьеры уже были обрушены. Рубальд больше не боялся потерять себя. Ведь всё это время он и так был потерян.       Ровно до этого момента.       Возгласы врага слились в единый гомон. Зверю становилось всё труднее различать человеческую речь. Тем не менее, смысл от него не ускользал.       Чужак бросал ему вызов.       Альфа не избегал ран. Он впитывал каждый удар, наслаждался палящим шкуру огнем и той головокружительной теплотой, что оставляли пронзающие его шипы. С каждым порезом и ожогом его Когти алели всё сильнее и сильнее. Выросшая вдвое лапа забрызгивала всё вокруг кипящей кровью. Она шаркала в поисках добычи, круша всё на своём пути.       Но машина тоже вела себя иначе. Её движения стали резче, а выпады смелее. Дубль всегда находился на полшага впереди Зверя, налетал со всех сторон без единого промедления и менял формы чаще, чем билось сердце. Со стороны было похоже, что Рубальд бился сразу с несколькими Дублями одновременно.       Костяной кол вонзается под колено. Рывок в сторону — шип обламывается и остается торчать в ране.       Превращение.       Взмах крыльев. Перья оставляют на морде несколько порезов.       Превращение.       Невидимка ускользает в сторону от опускающейся лапы, но лишь для того чтобы в следующую секунду оказаться сверху и вцепиться в загривок. Короткая мантра — ладони Дубля покрываются лиловой дымкой, что всасывает в себя зверскую мощь и Дух Альфы.       Тот пытается отмахнуться.       Кульбит и превращение.       Повисший прямо перед носом волка Дубль распахивает пасть своего пылающего черепа. Пламенный поток срывает кожу, слой за слоем, оголяя обожженное мясо. Дополняет атаку душераздирающий вопль банши.       Отскок, трансформация.       Проклятые Когти пропороли вороновый доспех воплощения Стального Призрака, но всё-таки удержали удар. Контратака не заставила себя ждать: призрачная булава врезалась в облезлую волчью голову, вышибая частичку души Героя из тела, а заодно и несколько зубов.       — Ах-х-х… Боль… Никогда не было так… больно и… хорошо! Я теперь будто… живой! Мне нужно больше! Сангвин Блейд!       Кровавая полоса сорвалась с Когтей и понеслась в сторону куклы, но та изящно подпрыгнула и выгнулась в воздухе, пропуская снаряд в паре сантиметров под собой. Дубль сократил дистанцию и продолжил пускать в дело весь свой арсенал.       В то же время, где-то в стороне, своего момента ожидал Энель. У юноши уже всё плыло перед глазами, но он понимал, что своими силами здания ему уже не покинуть. Посему оставалось наблюдать, как вобравшего в себя проклятой силы Зверя потрошат живьем. Что внушало большие опасения, так это то, что волку от этого было ни горячо, ни холодно. Напротив, он восстанавливался почти моментально. Однако дьявол крылся в деталях: раны затягивались не плотью, но черным металлом, который издали можно было спутать с проказой.       Энелю не понаслышке известно, какие выверты может выкидывать Проклятая Серия, в зависимости от греха. И видя, как Рубальд неподдельно наслаждается каждым принесенным битвой увечьем, он уже понимал, каким грехом болен этот одержимый вояка.       Это было Чревоугодие. Или какое-то его производное, наверняка он сказать не мог. Бесконечная жажда чего-либо, пусть даже выходящего за рамки примитивных потребностей выступала идеальным катализатором для пробуждения грешной силы.       — Я слышу запах твоей крови, железный чужак! Не такой ты и неуязвимый, каким хочешь казаться! Но не переживай, когда ты погибнешь, я впитаю твою мощь! Кровь твоя станет моим топливом! И вместе мы сразим волны и схлестнемся в схватке с самими богами!       — А что же ты будешь делать, когда боги кончатся? — прозвучал из машины каверзный вопрос.       — Я сотворю новых.       Энель молча созерцал, как кульминация сражения двух героев…хотя сейчас скорее обладателей Легендарных Орудий, превращалась в бесконечную какофоническую кашу из искр и красных всплесков. Пожар тем временем разгулялся вдоволь: куски постройки обрушались вниз, в полу образовывались прорехи, ведущие ещё ниже, в глубины подвала. Творение зельтбульских зодчих держалось достойно, но сдалось под гнётом стихий. Одно хорошо — мешающий Энелю дышать дым теперь отлично выдувался наружу.       Из Альфы вырвался вой, а вместе с ним и во все стороны пошла волна малинового импульса. Дубль отбросило назад. Конструкт быстро огляделся по сторонам. По какой-то причине, увиденное выдавило из Артёма скупой смешок.       Они находились на длинном, но узком участке, очерченным проломами и пламенем. Само пространство будто говорило им, что путь только один — вперед, навстречу врагу.       — Скадир был глупцом и трусом, — проскрипел изуродованный проклятьем Рубальд. — Старик хотел яркой встречи с костлявой, а до того момента ограничивал себя, тешась добычей лживой радости. Он искал её в каждой мелочи, не зная, что путь к счастью уже заложен в нас. В нашем инстинкте!       — Твоё счастье действительно заключено в кровавой бане? Тогда мне тебя…       — Я рожден и взращен «Кровавой Баней»! — перебил Альфа, проведя «здоровой» лапой по груди и добавляя шерсти оттенков красного. — Для меня не может быть уготовано иного пути.       — … Нисколько не жаль.       Рубальд демонстративно выставил указательный палец.       — Один удар. Всё решится за один удар. Я вложу все силы, что у меня есть!       Изъеденная проклятием лапа засияла в предвкушении. Дубль вторил ей, двумя движениями высекая из своих наручных лезвий сноп искр.       — Давай! — зазвенел кровожадный голос Артёма. — Покажи всего себя!       Двое безумцев понеслись друг на друга, даже не косясь по сторонам.       — Я вынес приговор, — начал Альфа уже на бегу, — и имя каре для сего никчемного преступника — разрывающие терзания! Да будет нутро твоё вывернуто наизнанку всесокрушающей мощью моей крови!       Когти Альфы завибрировали от рвущейся наружу силы.       — БЛАДШЕД!!!       В этот момент, Энелю стало трудно различать, что творилось за огненной пеленой. Но он успел узреть, как облик Дубля вновь исказился в метаморфозах. И как уцелевший бешеный глаз Рубальда на миг обрел осмысленность.       Краткое замешательство сбило с толку, но не остановило взмаха. Но вот его нежеланная броня, наросшая именно на самых важных для нанесения удара суставах — очень даже. Чтобы наросты железной кожи с ноющим треском лопнули потребовалось меньше секунды. Но это тоже время. Широченная багровая дуга со свистом устремилась вперед — к фигуре марионетки, снося всё на своём пути.       Всё вокруг потонуло в грохоте.       Навык Проклятого Героя уничтожал всё, до чего дотрагивался. Обрушивал то, что ещё не было обрушено. Волна «Бладшеда» в прямом смысле рассекла особняк и продолжила путь далеко вперед, рассеиваясь в сумерках.       Мешающий обзору огонь также был унесен устрашающей силой. И теперь Энель, продирая глаза из-за взметнувшейся пыли, наконец-то мог увидеть Героя Когтей, чьё орудие обрело привычный облик. Вместе с тем, все раны вервольфа открылись: латающие их пластины металла также пропали.       Обожженый, изрезанный и истощенный, он, тем не менее, твердо стоял на ногах и прерывисто хватал ртом горячий воздух.       А за его спиной стоял некто косматый, седошкурый и рогатый. Если бы не человеческий размер и некоторая «искусственность», присущая каждому обличию мимика — Энель бы спутал подражателя с поверженным элкарием.       По окропленному кулаку пробежались электрические искорки.       — Лёгкое, печень, поджелудочная, и, кажется, почка, — спокойно перечисляла копия Скадира голосом Артёма, — Прибавим сюда нагрузку на сердце от шокера… Я удивлен, что ты вообще ещё жив.       Рубальд попытался развернуться, о чём тут же пожалел: из четырех свежих дыр хлынуло, как из ведра.       — Не советую шевелиться, — предостерег Дубль, всё так же стоя спиной к собеседнику.       Откашлявшись в едва сжимающийся кулак, Герой через боль выдавил:       — Так вот зачем… ты бил в плечо… Знал… что я буду делать… заранее.       — Бешеное животное много дёргается, но оно предсказуемо в своих нападках. Однако тебя сгубило не это. Ты замешкался, увидев товарища.       Рубальд предпочел ответить боевой стойкой и пронзительным взглядом. Ещё один приступ кашля.       — Прекрати. Ты не способен сражаться. Лучше потрать последние силы на то, чтобы рассказать что-то полезное своему коллеге. Если тебе, конечно, не плевать на судьбу жителей этого мира.       Эти провокационные слова позабавили слабеющего Героя. Сложно было сказать, смеялся он, или вновь зашелся кашлем.       — Чужак, — сдавленно обратился волк к терпеливо ждущей машине, на время опустив Когти, — Скажи… чего ты вообще хочешь?       — Я хочу… — уверенно начал Артём, однако затих, словно не зная, что именно сказать. Окончательный ответ последовал после непродолжительных размышлений: — Покоя.       Умирающий волк впервые услышал от человека по ту сторону полновесную искренность.       — Что смешного? — с толикой интереса задал вопрос Артём, наблюдая за вражьей усмешкой.       — А ведь не так уж мы, кха… и отличаемся. Я рвусь убивать, чтобы всегда быть в опасности… а ты… убиваешь для того… чтобы себя обезопасить. Цели разные… а путь один. Хе-хе.       Артёму не нравилась эта ухмылка. Поверженный им Герой совершенно не боялся. Даже больше — он насмехался над ним, по совершенно неясной причине.       — Быть может… я не единственное чудовище в этом зале.       — Если я и впрямь создаю такое впечатление, то нужный эффект достигнут, — уже более удовлетворенно констатировал Серебряков, однако напоровшись на ставший совсем непонятным взгляд ликантропа, былая спесь улетучивалась.       Он бесил. Побитый пёс корчил из себя морального победителя, вовсю пыжился перед смертью принизить его. В его ещё зрячем глазу угадывалось какое-то снисходительное сожаление, он прямо и говорил что-то в духе: «Ничего ты не знаешь, глупый щенок». В таком ключе мыслил Артём.       Рубальд медленно зашевелил губами, стараясь унять рвущие изнутри позывы.       — Знавал я таких, как ты. Небось, слышал слащавые речи, что «никогда не поздно вернуться назад» или «стать лучше». Может, и сам так думаешь. Только бред это. «Поздно» наступает. И быстрее, чем ты можешь представить, — вервольф издевательски посмеялся себе под нос. Ненормально так, будто влияние Проклятой Серии ещё продолжало давить на разум. А Артём слушал, сам не понимая почему. — Однажды ты проснешься и поймешь, что уже не сможешь отодрать маску, которую себе сотворил. Она станет твоим лицом.       — Как… метафорично однако. Нетипично для такого прямолинейного головореза. Вычитал где, или твой парнокопытный дружок подсказал? — всё таким же ровным тоном произнес Артём.       — Можешь прятаться за своими надменными шуточками сколь угодно. Ты или уже понял, что я прав. Или поймешь позднее. Ты уже выбрал путь. А теперь давай, — Герой сжал кулаки и вновь поднял потяжелевшие впятеро руки напротив себя. Когти поддержали его порыв непрекращающимся блеском. — сражайся. Покуда бьется сердце воина…       Произнесенное вслух кредо предавало смелости и сил.       — … Или пока не затихнут сердца его врагов, — монотонно закончил за него Серебряков. Рубальда несколько удивило то, что сказано это было без всякой издевки.       Будто от Скадира он перенял не только внешность.       — Нападай же, не тяни!       — Да не буду я к тебе подходить, я ж не дурак. Вдруг у тебя что-то припасено.       Дубль снова трансформировался. Теперь он весь обвешан цепями. Герой был уверен, что сможет отразить летящий в него гарпун. А затем он мог бы попробовать вложить последние силы в рывок.       Конструкт вытягивает руку вперед… а затем резко вскидывает другую в сторону, выкрикивая:       — Чейн Шот!       Выброшенный наконечник полетел влево, но Рубальд из-за поврежденного глаза не мог видеть, что происходило с того направления. Сам Дубль подался вперед и вправо. Другой конец оказался кем-то пойман.       Натянутая линия цепи приближалась быстрее, чем он мог бы её перерубить. Металл вперился ему шею. Дыхание перехватило. Перед глазами замельтешили две фигуры. Дубль и его спутник. Они наматывали круги, с каждым разом всё сильнее затягивая удавку.       Кислорода катастрофически не хватало. Крик использовать не получится. На навыки не хватало духа…       Перерубить бы один конец…       Только рука потянулась, как в локоть по рукоять вошёл брошенный мальчишкой кинжал.       После третьего круга, машина и человек одновременно рванули в разные стороны. Рубальд начал ощущать, как звенья цепочки вгрызаются в кожу, подобно зубчикам пилы.       Удушье. Боль. Мимолётное трепыхание в пробитой грудине.       Страх. Неосознанный, но инстинктивный.       Не смерти, но конца.       Рубальд успел полностью позабыть это чувство.       — Я запомню тебя, Рубальд Варбальд.       На миг удавка ослабла. Всего на один обжигающий и болезненный вдох. Лишь для того, чтобы сдавить с утроенной силой, что прорубала плоть и кость.       Под звон цепей ввысь взметнулась волчья голова.

***

      — Ты когда успел ту форму получить? Вроде же лося ты даже не трогал.       — Спасибо нашей дорогой Курогане-тян, - говоря о Сильви, Артём с трудом удерживался от того, чтобы обругать девушку. - Она своим лазером спилила здоровяку палец. И тот оказался достаточно большим, чтобы за него засчитало новую форму.       На это мулат только понимающе помычал. Статусное уведомление о полученном опыте Энель пропустил мимо внимания, ему достаточно было знать, что сам он поднял два уровня, в то время как напарник все пять. И что сильнее грело душу, так это то, что дурында Сильви не получила ни крохи из-за потолка уровня.       Однако Энеля не какие-то цифры сейчас заботили. Его ждало зрелище поинтереснее. Сидя на корточках чуть поодаль, пепельноволосый глядел на то, как марионетка безуспешно пыталась стянуть Когти с обезглавленного Героя. Даже ногой упёрлась, но этим добилась лишь вывихнутого плеча. Не своего, разумеется. А камень в артефакте всё тускнел, вспыхивая лишь при касании Фундаментала, как бы огрызаясь.       — Да что ж ты будешь делать! — вырвалось у Артёма, после чего кукла саданула по наручу с Когтями, — Оно ему всё равно не нужно! — после очередной порции негодования, Серебряков постучал кукольным пальцем по такому же кукольному подбородку. — Попробуем более деликатный подход.       Аккуратно взяв мертвецкое запястье, Дубль поднес ядро Когтей к своему…       — А оно не бабахнет? — чуть взволнованно пробухтел Энель из лежачего положения, уже на всякий случай присматриваясь, куда бы в этих закопченных руинах отползти.       Самому ему было до фонаря, получит ли старпёр новую игрушку, или же подавится. Его одинаково раздражали обе стороны. Что Эссенции, что Артём.       — Вот на кой ты это сказал? — упрекнула кукла, одарив сидящего подручного сжигающим взглядом. — Вроде не должно, — прошептала она уже тише, с нескрываемой надеждой в голосе.       Два самоцвета соприкоснулись, и… Ничего не произошло. Так выглядело со стороны.       Пока Дубль резко не запрокинул голову. Его конечности задрожали в судорогах, но Когтей из хватки он не выпускал, и всё так же прижимал Звездное Оружие к своей груди.       С перспективы Артёма же всё было несколько иначе. [Установлен контакт с Вассальным Механизмом (тип: «Когти»)]       Ему хотелось заорать. Отбросить в сторону трижды проклятый наруч, и более никогда не прикасаться к Звездным Орудиям, только вот контроль над Дублем оказался утерян. Его восприятие окружали тысячи тысяч пиликающих сообщений, гласящих одно и то же: [Попытка ассимиляции Вассального Механизма] [Ошибка: недостаточно полномочий]       Фундаментал очень ответственно старался исполнить возложенную на него задачу. Пусть хоть миллион провальных попыток будет, его интеллект будет продолжать биться головой о защиту Звездного Оружия. И какому-то Носителю этот процесс остановить было не под силу.       Но вот внести коррективы, попытаться сменить задачу… [Попытка сохранения образа Вассального Механизма (тип: «Когти»)] [Ошибка: образ уже записан в архив]       «Что?.. В смысле «уже»? К черту, потом!» [Попытка воссоздания Вассального Механизма (тип: Когти) по сохраненному образу] [Ошибка: требуется ассимилированный образец Вассального Механизма (тип: «Когти»)] [Ошибка: недостаточно полномочий для воссоздания инкарнации Вассального Механизма] [Попытка обновления данных о записанном образе Вассального Механизма (тип: «Когти»)] [Ошибка: недостаточно полномочий для внесения изменений в данные архива]       До Серебрякова уже дошло, что поиск лазеек в уязвимостях системы защиты Легендарного Оружия дело неблагодарное. Присвоить Когти не выйдет. Точно не при таких скудных познаниях в работе Орудий и урезанных возможностях вверенного ему Фундаментала. К тому же, не было сомнений в том, что времени у него кот наплакал. Поэтому, нужно было извлечь максимум пользы из момента. Он уже упустил возможность войти в контакт со Снарядом на Дриморгской Волне. Второй раз терять такой шанс он не намерен.       Ныне он пытался выудить информацию. Остановить цикличные алгоритмы ассимиляции, перевести мощности Дубля на анализ Звездных Когтей, пока их контакт ещё худо-бедно поддерживался.       Когти реагировали… по-своему. Вассальное Оружие отклоняло всякие запросы, посылаемые ему напрямую. Только Дубль не спрашивал никаких разрешений. Фундаментал изучал их изнутри. [Восстановлен фрагмент памяти…] [Разблокирована функция Легендарного Оружия: «Система методов усиления»]       Короткие видения проносились с ошеломительной скоростью. Однако Артём отлично усваивал каждое из них. К его сожалению, сейчас переваривать увиденное не позволяла новая напасть.       Украшение на Когтях, принимаемое всеми за обычную усиливающую побрякушку, как-то подозрительно завибрировало. Ещё подозрительнее засияло…       Прошумел взрыв, отбросивший Орудия в разные стороны.       — Сглазил! — Дубль со злости оставил вмятину в ближайшей колонне и помчал к добыче.       Для пусть и Звездного, но всё ещё оружия, Когти были чересчур подвижны. Их трясло с такой амплитудой и силой, что даже «якорь» в виде мёртвого Героя не был способен полностью их удержать. Когда Дубль находился в десятке шагов, наруч соскользнул с руки Рубальда и воспарил над полом.       Неяркая вспышка, сопровождаемая тихим гудением, и всё.       Ни украшения, ни Когтей.       Энель бы слукавил, если бы сказал, что вид бесящейся и громящей всё вокруг куклы его не повеселил. Слышала бы его сейчас Сильви и парнишка-хакуко, как пить дать покраснели бы пуще помидоров. К чести Артёма, он довольно быстро вернул самообладание, и для чего-то направил куклу к Скадиру. Все найденные в подсумках элкария бутыльки Дубль поднял над головой и раздавил. Артём понятия не имел, какими именно зельями обливался, но это не было большой проблемой. Главное, что он смог восстановить немного SP за счет… судя по всему успокоительного снадобья.       Как только Дубль совладал с застёжкой пояса колдуна, тот тут же по дуге отправился Энелю. Реакция парня не подвела.       — Тебе пригодится, он зачарован. На тебя сядет нормально, он на зверолюдей делался, значит и размеры менять может.       Марионетка вновь перевоплотилась и принялась рыскать по помещению в поисках… чего-то. Как выяснилось — отсеченной головы, которую тут же поспешила запихнуть в своё ядро. А после повторился акт кремации. Отдавал ли он так честь, или же просто заметал следы — Энелю было всё равно, но он не препятствовал сожжению. Закончив, Серебряков подвел конструкта к краю одного из проломов. Теперь у Энеля возникли некоторые вопросы:       — Чё ты там высматриваешь?       — Я соврал, когда говорил, что никого не осталось. В подвале есть ещё кто-то. Пойду доделаю. А ты выбирайся. Найди Сильви и заложницу, они должны быть возле сарая. Затем дуйте на север, в гору. Там вас встретит Фоур. Я вас догоню.       — Вот те здрасьте. А мне ты предлагаешь сейчас ползти через горящие развалины? — поймать брошенный без предупреждения флакончик удалось с трудом. Пришлось отпустить увесистый пояс и ухватить выскальзывающий сосуд. — И?..       — Выход там, — Дубль качнул головой в сторону ближайшего разбитого окна. — Удачи.       И шагнул вниз, оставив Энеля наедине с трофейным поясом, бутылкой с зельем восстановления маны, парой обугленных скелетов и полным непониманием, что вообще ему сейчас делать.       — Этот ублюдок точно хочет, чтобы я здесь сдох… Либо сгорел, либо расшибся, либо выблевал свои кишки.       Жалобы прервал падающий кусок строительного мусора.       — Кха-кха… либо вот так, — прокашлял парень, глядя на то место, где он стоял секунду назад. Теперь там зияла очередная пробоина, ведущая вниз.       Он посмотрел в сторону окна. Затем в сторону проёма, куда сиганул напарник. Что-то упорно не давало ему покоя. Какое-то неясное наваждение, что не стоит давать ему туда идти в одиночку.       — Пофиг. Устал, — его губы прислонились к горлышку, а ноги шатающейся походкой понесли в сторону окна.