Этот приторный вкус шоколада...

      Гин проснулась одна. С тихим шорохом поднявшись с кровати, она бесшумно зашла на кухню. Дазая не было. Зато была записка. Подойдя к столу, она схватила бумажку и быстро пробежалась глазами по содержимому. «Малышка Гин! Мне надо отойти ненадолго. На завтрак съешь йогурт, он в холодильнике.

С любовью, Дазай.»

      Акутагава вспыхнула, как зажжённая спичка. Он назвал её «малышкой»? И что значит «с любовью»? Нет-нет, Гин, откуда у тебя такие мысли? Конечно же, Осаму ничего такого не имел в виду, и брать в голову не стоит.       Акутагава похлопала себя по вновь заалевшим щекам и заглянула в холодильник. Как и сообщалось в записке, на самом видном месте стояла баночка шоколадного йогурта. Гин взяла её и, найдя на столе ложку и сняв маску, быстро съела йогурт. Тут она задумалась, глядя в окно, где уже вовсю кипела утренняя жизнь. В записке не было сказано ничего путного, и было ясно только то, что Дазай может вернуться в любую секунду. Тут девушку посетили мысли о побеге. Если так подумать, то надо было ещё вчера уйти, после ужина, попросив перед этим флешку. Но она этого не сделала. И сейчас не станет. Спрашивается, почему? Всё просто. Гин боится Дазая. Точнее, не его самого, а его действий. Просто не известно, что Осаму с ней сделает, если та сбежит. К тому же, ей всё ещё нужна флешка. И какое-нибудь средство связи, ведь надо сообщить хотя бы брату, что она в порядке. И всё же… Голову девушки никак не хочет покидать всё тот же вопрос. Почему?.. Почему этому суициднику так приспичило за ней ухаживать? Ему не нужна информация, ведь в таком случае он бы попросту пришёл в штаб Мафии и узнал то, что ему там потребовалось. Он не нацелен на двойное самоубийство, ведь в таком случае Осаму сказал бы прямо, о таких вещах не намекают. Может, ему просто захотелось развлечься? Да, вероятнее всего, это именно так.       Ключ провернулся в замке, и в квартиру вошёл, держа два огромных пакета с покупками, Дазай. Когда он, поставив на кафель пакеты, заглянул на кухню, в его глазах на секунду мелькнуло удивление. Он не ожидал увидеть там Гин (хоть и надеялся), думая, что та уже сделала ноги, ведь флешку он оставил на тумбочке в прихожей, и девушка запросто могла выкрасть её и сбежать.       — Я купил тебе одежды. Конечно, я не знаю твоих размеров, но, надеюсь, подойдёт…       Гин не стала слушать объяснение, у неё спёрло дыхание. Зачем он купил ей одежды? Неужели… Он хочет, чтобы она осталась?!       — Спасибо… — только и смогла выдавить девушка. Осаму удивлённо посмотрел на Акутагаву. Она стойко выдержала его взгляд, не отводя глаза и не краснея.       — Чем заслужил благодарность?       — Всем… — коротко ответила Акутагава. — И всё же… Дазай-сан, объясните, зачем это вам?!       Из серых глаз девушки брызнули слёзы. Осаму шагнул навстречу, нежно вытирая блестящие солёные дорожки с порозовевших щёк.       — Малышка Гин… Незачем. Я просто не мог бросить такую прекрасную девушку в беде, — тихо прошептал он, беря Гин за подбородок и заглядывая во влажные глаза. — А ещё мне не с кем скоротать эти скучные будни…       Акутагава всхлипнула и обняла суицидника, пряча лицо от карих глаз у него на груди. А Дазай… Дазай нежно поцеловал девушку в макушку. «Сняла маску…» — заметил он и улыбнулся, словно радуясь новому достижению.       — Не хочешь прогуляться?       — Я не против… — тихо прошептала она дрожащим от слёз голосом. Сейчас Гин твёрдо решила. Она не покинет Дазая до тех пор, пока он сам не позволит ей этого. Осаму погладил Акутагаву по голове, и та выпустила его из объятий, смущённо уставившись в пол. Словно случившееся было в порядке вещей, Осаму, мягко улыбаясь, повернулся к пакетам и, присев, начал доставать оттуда одежду и передавать растерявшейся Акутагаве.       — Выбери, что понравится, переодевайся и выходи. Я подожду тебя на кухне.       Гин прижала к груди купленную для неё одежду и рванула в комнату. Закрыв дверь, она осторожно, будто хрупкое сокровище, положила на кровать выданное ей одеяние и, присмотревшись, выбрала светлое и легкое летнее платьице с довольно крупными голубыми цветами. Переодевшись, она робко выглянула из-за двери и, заметив на кухне Дазая, закидывающего в рот какую-то таблетку, вышла из комнаты.       — Идём? — обернулся суицидник, внимательно осматривая девушку тёплым взглядом и улыбаясь.       — Да, — тихо отозвалась Гин, смотря в смеющиеся карие глаза. Она больше не боится его пронизывающего взгляда, ведь ей нечего скрывать от Дазая. Они пошли в прихожую. Суицидник обулся, накинул пальто и открыл дверь. Девушка надела босоножки и первая покинула квартиру, а вслед за ней вышел Осаму.       Дазай и Гин шли под руку по парку как настоящая парочка. На душе Акутагавы было легко и радостно, она буквально ликовала. Возможно, именно это чувство называют счастьем. Осаму рассказывал про этот парк, рассматривал листья деревьев, в общем, вёл себя спокойно, и это давало Гин ощутить безопасность и умиротворённость. Да, они из разных организаций. Да, между ними слишком много недосказанности. Да, так не должно быть. Но всё же они сейчас гуляют в парке. Просто обычное для любого человека действие, но не для Гин. И девушка сейчас с улыбкой наблюдает за Дазаем, о чём-то мило беседующим со старушкой, и наслаждается мимолётным счастьем. Тут Акутагава заметила человека, идущего неподалёку по тропинке и приближающегося к ней, и с ужасом узнала в нём Тачихару. Чёрт, он же заметит её! И Дазая!       — Хэй, малышка Гин, не хочешь зайти в замечательную кофейню неподалёку? — позвал девушку весёлый голос Осаму. Ну точно, Дазай! Акутагава в два шага приблизилась вплотную к суициднику и, приподнявшись на носочках и скосив глаза на приближавшегося Тачихару, словно привлекая на него внимание Дазая, нежно коснулась своими мягкими губами сухих губ Осаму. Тот прикрыл глаза и, притянув к себе, приобнял девушку за талию, подыгрывая (по крайней мере, так казалось Гин) ей. Именно в этот момент мимо них прошёл мафиози, тихо буркнув: «Кругом одни парочки…»       Когда он отошёл на достаточное расстояние, Осаму выпустил Акутагаву, и та тронула пальчиком свои горячие губы. И залилась краской, осознав, что натворила.       — Прости, Дазай-сан! — она стыдливо опустила голову. Суицидник лишь понимающе улыбнулся и, повернувшись, медленно пошёл в противоположную от ушедшего Тачихары сторону. Гин пошла следом.       — Хочешь шоколадку? — Дазай протянул развёрнутую из фольги плитку. Акутагава молча отломила кусочек и положила себе на язык. Приторная сладость растеклась во рту, но горькие нотки чуть перебивали её. Девушка взглянула на Дазая. «Да он и сам как шоколад… — поняла Гин, улыбаясь своим мыслям. — Карие глаза, коричневые волосы, мягкая улыбка и прекрасная внешность… Это всё, словно сладкое, тянет попробовать и взять без остатка. А ведь внутри ядовитая горечь…»       Акутагава взяла суицидника под руку и уткнулась в неё лицом, ища поддержки и вдыхая этот сладкий аромат мужского парфюма. Дазай ласково погладил её по щеке, замедлив темп ходьбы. Сейчас он вёл девушку в уютное маленькое кафе. Осаму хотелось бы выпить чашечку кофе и привести мысли и чувства в порядок, ведь в последнее время Дазай сам себя не понимает. Гин спрашивала его, зачем он всё это делает. А может ли суицидник дать на это однозначный ответ? Нет, сейчас не может. Возможно, даст в последующем.