La Vie Est Cruelle

Джекиллу показалось, что он просто ослышался. Он с неким недоверием взглянул на Хайда. Доктор честно думал, что тот уже идёт на поправку и больше не испытывает никаких помрачений рассудка. После того, как он и насквозь мокрый Хайд вернулись в особняк, шла вторая неделя. Всё это время Джекилл старался не отходить от Эдварда дольше, чем на двадцать минут, а если так случалось, то просил посидеть с ним Пула или подвернувшегося под руку слугу. Он боялся оставлять с больным горничных, да и они не горели желанием сидеть в одной комнате с Хайдом после того, как тот во время очередного приступа, что стали наступать чаще из-за прогулки больным по Лондону, начал кусаться. Это было настолько неожиданно, что Джекилл даже и не понял сначала, почему на его кисти появились несколько кровоточащих ранок и почему Хайд держит его руку у рта. Конечно, дамы в его доме серьёзно испугались возможности быть съеденными заживо. Да и чего уж греха таить, некоторые мужчины тоже. Потому Джекилл старался лично сидеть с Эдвардом, во избежание травм прислуги. Но уже прошла та жуткая неделя и сейчас Хайд явно шёл на поправку. У него уже не было галлюцинаций и всё, что говорило о недавней болезни, превратилось в лёгкий насморк. Именно поэтому Джекилл был не просто удивлён. Он был шокирован. — Извини, что? — переспросил он, смотря в хмурое лицо напротив. — Верни меня обратно, — так же, как и секунду назад, твёрдо ответил Хайд, скрестив руки на груди. Голова Джекилла просто не могла переварить эту информацию. До него никак не мог дойти смысл сказанного по одной простой причине и доктор поспешил озвучить её: — Ты всё время, что жил внутри меня, так сильно рвался наружу, чтобы сейчас вернуться обратно? Ты и вправду хочешь этого? — удивлённо спросил он. — Да, — немного помедлив, ответил Эдвард. — Мне не нравится быть человеком. — А мне кажется ты просто струсил, Эдвард. Сидя, опустив взгляд на одеяло и облокотившись на множество подушек за спиной, Хайд моментально вскинулся, услышав явную насмешку в словах доктора. Его щёки едва заметно покраснели от смущения. — Неправда! — с жаром в голосе воскликнул он. — Мне просто не нравится быть обычным, жалким человечишкой! — А ты попробуй стать достойным человеком, Эдвард, — спокойно сказал вошедший в комнату мистер Аттерсон. — А, Аттерсон, — радостно сказал Джекилл, вставая со стула рядом с кроватью, — давно ты к нам не заходил. После случая с побегом Хайда, о котором адвокату любезно доложил Пул, Аттерсон заходил в дом Джекилла каждый день, внимательно наблюдая за больным и пытаясь повлиять на решение Генри о "приручении" Эдварда, но тот упрямо стоял на своём, не прогибаясь под желание старого друга. Джона также не убедили заверения о том, что он не причинял никому вреда и сбежал лишь из-за галлюцинаций. Но последние пять дней Аттерсон не заходил к нему и Генри даже недоставало его общества, ибо с Хайдом, большую часть времени пребывающем в бреду, поговорить было особо не о чем, да и в моменты своего просветления сознания противоположность не желала с ним разговаривать из-за собственной вредности. Но когда уже ему недоставало общения, Хайд начинал откровенно ныть. — Да, жизнь адвоката требует должного отношения к ней, — положив руку на сердце, ответил тот. — Джекилл, нам с тобой надо поговорить, — добавил мужчина, выразительно смотря на Хайда. Моментально поняв причину предстоящего разговора, Джекилл покинул комнату, оставляя вмиг заинтересовавшегося Хайда, который прекрасно видел на себе взгляд адвоката, одного в комнате. Доктор закрыл за собой дверь, попросил проходящего мимо слугу посидеть с Эдвардом и они с Аттерсоном под громкий вздох мужчины благоразумно спустились вниз, в гостиную, чтобы их не услышал Хайд. Что было несколько глупо, потому что он не был полноценным человеком и его чувства восприятия были сильнее обычных людей. Но несколько метров, крепкие стены и нервный слуга, что переминался с ноги на ногу, мешали Эдварду слушать. Он выразительно отвернулся к окну и надул губы. Ему тоже было интересно, как Джекилл планировал перевоспитывать его, а с ним никто об этом не желал говорить и сейчас он бы с удовольствием подслушал разговор. Но сделать он этого не мог, потому лишь расстроено смотрел в окно. Джекилл и Аттерсон присели у камина, что стал негласным местом для их встреч. Сегодня было прохладно, потому хозяин дома заранее попросил слугу разжечь несколько поленьев. По правде говоря, сегодня он хотел здесь научить Хайда играть в шахматы, потому что они оба уже сходили с ума: Эдвард от скуки, а Генри от постоянного нытья своей противоположности. Но раз уж сегодня пришёл Аттерсон, значит придётся перенести уроки на другой день. Доктор внимательно взглянул на друга, что достал из портфеля несколько бумаг и протянул их Джекиллу. Тот бегло пробежался глазами по ровным строкам. — Мы с Энфилдом подобрали для Хайда самых.. — Аттерсон замялся, пытаясь подобрать такое слово, чтобы не обидеть Джекилла, ведь всё-таки он говорит о части самого Генри, — устойчивых воспитателей и учителей со всего Лондона. — А вы с ним хорошо постарались.. — доктор замолчал, заметив одну фамилию. — Валери Остинс? — он поднял глаза от бумаг и взглянул в глаза напротив. — Эта фамилия кажется мне знакомой.. — Возможно, я говорил тебе об этом лет десять назад, меня всегда интересовали такие дела. А может ты просто слышал об этом на улице, — Аттерсон пожал плечами. — Так кто же это? — Валери Реверди, — Аттерсон заметил, как Джекилл неожиданно помрачнел. — Что-то вспомнил? — Остинс. Это фамилия Мэри. — Мэри? — удивился адвокат, потому что думал, что они сейчас говорят про учительницу. — Да, — Джекилл согласно кивнул, — та девочка, что Хайд сбил с ног. Значит, Валери её сестра? Но она же француженка, разве нет? — Именно. Однако в городе её все уважают*. Она пользуется хорошей репутацией воспитателя, а другая фамилия не раскрывает её отношения к Франции. — Хмм, пока повременим с этим вариантом. Даже если она хороший учитель, она останется девушкой. А я не думаю, что с Хайдом сможет справиться женщина, — он на секунду задумался, вспоминая некоторые моменты своей жизни, — Хотя, если женщина будет из публичного дома, то вполне возможно. — Кхм, Джекилл, мы немного отклонились от темы, — немного покраснев, напомнил адвокат. — Ах, да, прошу прощения. Эта не та тема, которую стоит обсуждать сейчас, — глаза доктора вернулись к бумагам. — Мистер Саймон Дэр.. — Эдвард, — осторожно позвал мужчину Джекилл, — Эдвард, ты слушаешь? — А? Да-да, я слушаю, — переключив своё внимание с трещин в потолке на Генри, сказал Хайд. — Знаешь, Джекилл, я тут подумал: а кто ты мне - мать или отец? — Что? — удивился доктор, поражённо смотря на Эдварда округлившимися глазами. — Ну, ты же меня создал. Но ты мужчина, значит не можешь.. — Так! — громко воскликнул Генри, от чего стоящий рядом Аттерсон немного вздрогнул. — Это сейчас не важно, Эдвард! Я пытаюсь объяснить тебе твоё "досье", а ты думаешь непонятно о чём? — А по-моему, это очень важная тема, — хотел было продолжить Хайд, но решил отложить этот разговор на то время, когда рядом не будет адвоката, — Можешь не волноваться, я всё запомнил. — И, что же ты запомнил? — выжидающе посмотрев на мужчину, спросил доктор. — Что ты знал моих родителей, пока я ещё был ребёнком, потом они умерли от туберкулёза, я рос на улице и вырос не совсем приличным гражданином. Потом мы случайно встретились, тебе стало меня жаль и ты взял меня под своё крыло, — однотонно пробормотал Эдвард, скрестив руки на груди. — В общих чертах — да, но тебе нужно запомнить всё, чтобы не.. —.. привлечь ненужное внимание, — закончил за Джекилла Хайд, — Я понял это с первого раза. Я не настолько глуп и невежествен, как ты думаешь. Джекилл хотел было возразить по поводу высказывания Хайда, но его прервал стук в дверь. Разрешив войти, хозяин дома увидел Пула. Тот доложил мужчине, что его и Хайда ждёт внизу мистер Дэр. Неожиданно заволновавшись о предстоящей встрече, Джекилл почувствовал, как его ладони моментально потеют. Аттерсон тоже был немного тревожен, зная как ведёт себя Эдвард на своём опыте, но старался не подавать виду. И только Хайд радостно улыбнулся и с криком «Наконец-то!» побежал вниз. Доктор, придя в себя, поспешил за Эдвардом, боясь, что тот опять сглупит и сделает что-то не так. За ним, глубоко вздохнув, покинул комнату и Аттерсон, чтобы в случае чего поддержать друга. А поддержка ему будет нужна, если Хайд выйдет из-под контроля. Собственно, спустившись вниз, он тут же заметил, что Эдвард не то чтобы доволен своим учителем, хотя ещё даже не познакомился с ним. Мистер Дэр был полноватым мужчиной с лысеющей головой и очками на глазах, что Эдварду явно не понравилось. Пусть Саймон совсем не был похож на него, но Хайд невольно и неожиданно для себя вспомнил Дэнверса Кэрью. Его рука немного дёрнулась в сторону пояса, на который он обычно вешал дорогое украшение, а мышцы тела вспомнили, как он с силой бил по лицу старика своей тростью. Эдвард расплылся в довольной ухмылке, но его взгляд так и остался пренебрежительным, чем вызвал явное волнение со стороны Саймона. На самом деле мистер Дэр не думал, что будет иметь дело со взрослым человеком и это выбило его из привычной колеи. — Добрый день, — вежливо поздоровался он, но Хайд лишь промолчал в ответ, полностью отыгрывая роль нелюдимого человека, коим и являлся. — Я так понимаю, вы — Эдвард Хайд? — Да, я Хайд, — неохотно ответил тёмноволосый, а Аттерсон вдруг невольно вспомнил, как говорил с ним в глухом переулке полгода с лишним назад и по его спине пробежал холодок предчувствия. И что-то пошло не так. Мистер Саймон Дэр покрылся мурашками с головы до ног, а после истошно закричал. Джекилл и Аттерсон в испуге дёрнулись назад, а Хайд удивлённо заломил правую бровь. Новоявленный учитель бросил в молодого человека своими карманными часами, которые Эдвард с лёгкостью поймал у самого лица, и выбежал на улицу, продолжая кричать. Уже у экипажа он крикнул что-то нечленораздельное в адрес Джекилла, после чего раздался громкий топот копыт. Аттерсон и Джекилл переглянулись, а Хайд повернулся к ним, блеснув красной радужкой глаз. — Мне кажется, что он плохой учитель и ни капли не воспитан, — произнёс он с обидой в голосе, подкидывая часы в воздух и ловя их. — Я, конечно, не обладаю идеальной внешностью, скорее даже наоборот, но не настолько же. — Джекилл, что это только что было? — удивлённо произнёс Аттерсон, смотря в глаза доктору. Тот даже не обратил внимания на заданный вопрос. Он думал. Думал о причине такого поступка со стороны взрослого человека. Доктор бросил взгляд на Хайда и сосредоточил внимание на чужих глазах. В голове Джекилла крутились шестерёнки. Почему мистер Дэр испугался Эдварда? Генри повернулся на каблуках туфель и в задумчивости начал ходить около камина. Аттерсон удивлённо следил за ним, боясь, что Джекилл выкинет сейчас что-то странное, что-то вроде Хайда, а не Генри. Через пять минут он поднял голову и с интересом взглянул на Эдварда, будто на подопытного кролика, которому только что дал отравленную морковь. Тот уселся в кресло и внимательно разглядывал полученное от испуганного мужчины украшение, не обращая внимания ни на что вокруг. — Аттерсон, нам нужны ещё учителя. Прошла ещё неделя "опытов" над возможными воспитателями Хайда и Джекиллу решительно не нравились их результаты. Дело было в ауре, что окружала всё тело Эдварда. Когда он не был доволен своим учителем, его энергетическое поле увеличивалось и становилось в разы противнее, что отпугивало особо восприимчивых людей. И это всё сильно усложняло. На самом деле Джекилл знал, что такое может произойти. На начальных этапах своего эксперимента с раздвоением добра и зла в человеке, он обнаружил, что когда находится в теле Хайда, люди не подходят к нему ближе одного-трёх метров, что зависело от самого настроения мужчины. Потому он скорее удивился бы, если бы эта способность так и не появилась бы вновь, но всё равно надеялся на её исчезновение. Ведь появление этой злой ауры говорило о том, что Хайд так и не стал настоящим человеком, а это в свою очередь ставило под удар весь план по его перевоспитанию. Но это было не всё. Эдвард, в силу своего гадкого характера, просто издевался над своими учителями, что всё-таки согласились работать со взрослым человеком, а не с ребёнком, потому те немногие, кто не сбежал ещё при первой возможности, уходили на следующий же день, или, того хуже, через несколько часов, не выдерживая насмешек вперемешку с похабными шутками. Теперь Аттерсон подозрительно косился ещё и на самого Джекилла, прикидывая в голове шансы на то, что им управляет здравый смысл, а не сумасшествие, и первый явно проигрывал в его догадках. К сожалению, Генри никак не мог объяснить ему причину всего происходящего с учителями, потому что до дрожи боялся, что Аттерсон решит поставить точку со всем этим экспериментом и потребует доктора сдать Эдварда бобби. А Джекилл этого не хотел и он сам не знал почему. Хотя ответ был прост: мужчина просто больше не чувствовал себя одиноким и, сам того не ведая, считал Хайда своим ребёнком. Именно поэтому он всё время прокручивал в голове вопрос Эдварда о том, кем ему приходится доктор. Он был его создателем. Значит он был его отцом. И Джекилл, всё время живший один и так и оставшийся холостым до своих лет, был жутко счастлив заботиться о ком-то, кто носил в себе его частичку. Но время шло, Аттерсон с каждым днём становился всё более настроенным на поход в полицейский участок с доносом, Генри терял всякую надежду на исправление противоположности, а сам Хайд уже без былого жара прогонял учителей из дома, обзаведясь ещё одними часами и тростью с ручкой в виде змеи. Аттерсон и Джекилл сидели в гостиной у зажженного камина, когда в дверь неожиданно постучали. Пул моментально оказался у входа. За дверью стояла невысокая девушка с рыжими волосами, аккуратно уложенными на затылке, и яркими зелёными глазами, одетая в жёлто-оранжевое закрытое платье с небольшим турнюром и с зонтиком, сейчас используемым как трость. Она вежливо улыбнулась Пулу и негромко произнесла: — Добрый день, сэр, — поздоровалась она со стариком, — Здесь живёт доктор Джекилл? — Да, он проживает в этом доме, мисс.. — Валери Остинс, сэр. Джекилл неверяще посмотрел на Аттерсона расширившимися глазами, на что тот лишь отвёл взгляд в сторону и виновато потупился. Такой подлости от старого друга Генри точно не ожидал. Он же просил его не приглашать женщин!  — Мне пришло письмо с просьбой о воспитании некого Эдварда Хайда, сказали приходить сюда, — тем временем продолжила девушка. — Надеюсь, я не ошиблась адресом? Джекилл хотел было вмешаться в разговор и объяснить учительнице то, что для Эдварда уже найден воспитатель и что они больше не нуждаются в других. Он даже встал из кресла и начал подходить к двери, как вдруг послышался топот ног и Хайд быстро сбежал по лестнице. — Джекилл, ты не поверишь! Представляешь, эта трость.. — с пылом в голосе начал он, но вдруг наткнулся взглядом на девушку в дверях и резко сменился в лице, — Ты?! — О, мистер Хайд, добрый день, — несмотря на холод в глазах, Валери расплылась в широкой улыбке. — Давно мы с вами не виделись.