Tales of Shame

      Испытание поединком. Как только произнесенные карликом слова повисают в горячем, едва ли не осязаемом воздухе, Джейме, все это время напряженно следивший за разбирательством, с легким вздохом откидывается на спинку кресла. Чувство, которое им владеет, далеко от облегчения, напротив, смутно и тягостно. Следовало бы предвидеть такой исход — младший брат уже дважды прибегал к этой уловке, и пусть везло ему не всегда, он с поистине бесовской ловкостью ускользал от казни. Вот только теперь у Тириона под рукой нет ни искусного наемника, прельщенного звоном золотых драконов в ланнистерском кармане, ни жаждущего мести дорнийского принца. Цареубийца бросает на свою золотую руку взгляд, полный едва ли не отвращения. Да, там, на берегу ему удалось одержать победу над кракеном, но тогда он еще не был так обессилен ранением, распрями с сестрой…       Голос последней, зачем-то произнесший знакомое до боли имя, вырывает Джейме из самоуничижительных размышлений. Нескольких секунд хватает ему, чтобы понять: Серсее угодно, чтобы вместо карлика на ристалище вышла Тартская дева. В ее твердую руку и доблестное рыцарское сердце Цареубийце верится сильнее, чем в Семерых богов, что, как считается, определяют исход поединка. Он ищет взгляд женщины в доспехах, чтобы хотя бы так выразить свою благодарность, однако та даже не смотрит в его сторону.       Когда совет завершается, Джейме поднимается со своего места, и сразу же замирает, уступая дорогу младшим Старкам — Арья подталкивает сзади деревянное кресло брата-калеки, явно намереваясь помочь ему спуститься по ступеням вниз. Однако юноша, вдруг обращая бледное, практически бескровное лицо к Цареубийце, делает сестре знак рукой, и та послушно замирает. От его стылого, как у змеи, взгляда, даже в полуденный южный зной вниз по шее и дальше, по спине, пробегает неприятный холодок. — Мне жаль, — произносит Бран бесцветным голосом, не уточняя, что имеет в виду. Обращенную в руины столицу? Ранение? Разлад со всеми, кто некогда был так дорог? Что-то еще, неведомое и неизбежное? Прежде чем Джейме успевает отозваться на столь странные слова — короткие и не предвещающие ничего доброго, как крик ворона — юный Старк все так же, жестом, велит сестре продолжать путь. Проводив взглядом северян, отнюдь не чувствующих себя гостями в побежденной столице, он направляется следом за теми, с кем и пришел сюда утром.       Мальчишке удается посеять в душе Цареубийцы ростки сомнений. Весь обратный путь он снова и снова возвращается мысленно в Драконье Логово, к требованию Тириона и последовавшему за ним решению сестры. Бриенна Тарт шагает впереди, нелепая, высокая и прямая, ничуть не похожая на ту, по-детски расшалившуюся во время затеянной карликом игры. Джейме не помнил, чтобы до этого видел ее такой же… свободной, отпустившей себя, сияющей. Он тогда зачем-то сболтнул про Ренли — хотя почему же «зачем-то»? Цареубийце совершенно точно хотелось, чтобы Тартская дева поняла: он расспрашивал о ней Пода, не из праздного любопытства, но потому, что ему действительно было интересно. Интересно, кто же она, чем и кем жила и дышала до встречи с ним. После многолетней связи с близнецом, тесной, удушающей, где каждый его вздох принадлежал Серсее, это было странно и ново — открывать другого человека, прикасаться кончиками пальцев, боясь излишне надавить и спугнуть. Джейме нет прощения за то, что наотмашь ударил мечом душу, распахнувшуюся настежь — раньше так же поступала с ним сестра, орудия у нее были куда более изощренные и утонченные, но от этого не менее болезненные.       В другое время он был бы рад внезапному исчезновению Квиберна, но не теперь, когда вероятность остаться с близнецом наедине отвращала куда больше. Серсея исчезает в доме, пылая негодованием, и их провожатые тоже намереваются уйти. — Сир Бриенна, — окликает Цареубийца женщину в доспехах, и та медленно, точно нехотя, оборачивается. Подрик мнется рядом, будь его воля, мальчишка давно ускакал бы вперед, но госпожа наверняка сурово наказала ему держаться поблизости. — Я хотел поблагодарить вас за то, что не отказались защищать моего младшего брата на суде. — Вам не за что благодарить меня, сир Джейме. Это не услуга, а мой долг. — Пусть так, — он, пожав плечами, делает шаг вперед, к подозрительно замершим рыцарю и оруженосцу. — Моей признательности это не отменяет. Кроме того, благодарность — это не золото, принимая ее, вы не совершаете ничего предосудительного. — Неважно, — отрезает Бриенна Тарт, но тут же, словно раскаявшись, продолжает в ином, куда менее жестком тоне. — Ступайте к вашей сестре, сир Джейме. Вы нужны ей… и не только ей.       На несколько мгновений взгляды их пересекаются, и Цареубийца видит это некрасивое, упрямое лицо неожиданно горьким и гордым, точно в битве, между двух скрещенных клинков. Бриенна тянется не по-женски крупной рукой к эфесу Верного Клятве, и вслед за ней он накрывает здоровой ладонью золотую рукоять Вдовьего Плача. Близнецы по крови, близнецы по оружию… Сталь проливает кровь, проносится в мыслях, она сильнее… Но не в этом случае. Сталь слаба перед кровью невинного, растущего в материнской утробе день ото дня.       Они медленно и учтиво кивают друг другу, прежде чем разойтись в разные стороны: он — под крышу бедняцкого дома, она в сопровождении отчего-то задумчивого оруженосца — вверх по витиеватой мощеной улице.       …За неимением септона суд поединком приходится начать не с молитвы. Сир Давос скорее уж для порядка, чем искренне веря в такую вероятность, обращается к сторонам с призывом решить дело мирно. Но Серый Червь, кажется, весь переполнен желанием убивать, мстить за драконью королеву и свою возлюбленную. Вооруженный копьем, он стоит, высоко вздернув подбородок, лоснясь на полуденном солнце. Бриенна в своих доспехах кажется рядом с ним до невозможности неповоротливой, и хотя Цареубийца хорошо знает, на что она способна в бою, тревога за нее и брата лихорадочным жаром сушит губы, заставляет судорожным движением сжать здоровой кистью деревянный подлокотник. — Начинайте поединок, — звучит под сводами Драконьего Логова голос северной леди, и обоим бойцам не требуется повторного приглашения.       Это похоже на пляску, которая разгорается постепенно. От нарочито медленных движений и шагов Безупречный переходит к молниеносным, быстрым. Женщина-рыцарь поначалу не поспевает за соперником, но затем отражает его выпады точно, почти играючи. Валирийская сталь сверкает в лучах дня, ищет слабые места противника, но и он не отстает, пользуясь любой возможностью поразить как можно сильнее. В какой-то момент ему удается выбросить копье прямо над клинком Бриенны и ударить ее в предплечье. Точно в полусне, видит Джейме, как отшатывается назад Тартская дева, но ранение, как видно, не слишком серьезное, потому что она снова без промедления рвется в бой.

***

      Остаток ночи после возвращения десницы Серсея спала спокойно и крепко, без сновидений. Она явилась на суд во всем своем былом великолепии, несмотря на единственное траурное платье — лучи солнца подсвечивали некогда тусклые волосы королевы золотом, как раньше, словно она вновь обрела свою корону, мертвенно бледная кожа вновь обрела легкий живой румянец, а яркие зеленые глаза вновь вспыхнули диким огнем. Серсея отметила, что Джейме недоверчиво рассматривает ее и никак не может понять, что же вернуло прежнюю Серсею Ланнистер, казалось, погибшую вместе с Красным замком. — Надеюсь, мы верно поставили на сира Бриенну, — произносит она шепотом, склонившись к Джейме. — И ты не зря так усердно посвящал ее в рыцари северными ночами.       Между тем начинается поединок. Тартская дева кажется неуклюжей, огромной, но всего раз Серому Червю удается ранить ее — после этого сир Бриенна перехватывает инициативу и ведет в этом смертельном танце, переходя в наступление. Зрители напряженно замирают, глядя на схватку двух, по сути своей, равных соперников. Тяжелую, плотную тишину нарушает только поступь сапог по пыльным плитам, шумное дыхание воинов и тот звук, что рождается из соприкосновения копья с валирийской сталью. Долгая, изнуряющая борьба под слепящим солнцем, кажется, могла длиться вечно, но первым, несмотря ни на что, устает Безупречный и делает роковую ошибку, замедляясь в очередном броске. Бриенна Тарт четким ударом локтя успевает повалить Серого Червя наземь и выбить оружие, сверху, на грудь Безупречного, тотчас поставив сапог. — Вы достойный противник… И я имела честь сразиться с вами, — говорит Бриенна, тяжело дыша. Пот струится по светлой коже, а в глазах темнеет — кажется, от усталости. Тартской деве хочется закончить с этим как можно скорее.       Серсея выжидающе замирает на своем месте, не выдавая ни малейшей своей эмоции каменным бесстрастным выражением лица — лишь только на миг встречается взглядом с Квиберном и опускает глаза. — Прикончи меня! Давай! — задыхаясь от ярости кричит Серый Червь. — Делай то, что должна!       Они оба знают — суд должен закончиться смертью одного из противников. Все высокопарные речи Тартской девы совсем неуместны, но, кажется, она иначе не может. — Покойтесь с честью, сир. Вы доблестно защищали имя своей королевы, — произносит Бриенна перед тем, как вонзить Верный Клятве в самое сердце мужчины. Валирийская сталь легко проходит через кожаный доспех, точно сквозь масло, без труда достигая своей цели.       Сир Давос важно выходит вперед, объявляя очевидное: — Боги рассудили справедливо, это видели все. Тирион из дома Ланнистеров не виновен! Мои поздравления, сир Бриенна.       Серсея заставляет себя улыбнуться и внимательно наблюдает за остальными. Северяне, кажется, довольны исходом, только вот место Брана Старка отчего-то пустует. Верно катить коляску — огромный труд, и мальчишка остался дома. Принц Дорна не слишком рад исходу поединка, оно и понятно, Дорн Ланнистеров взаимно не жалует. Заблик наблюдал за происходящими со скучающим и отрешенным видом, а вот Джейме не терпится сорваться с места, только вот к кому он подойдет вначале? К брату или к своей Тарсткой шлюхе? Серсея усмехнулась и перевела взгляд на Тириона — кажется, карлик был не слишком удивлен такому исходу. — Благодарю, сир, что верили в меня, — говорит Бриенна, соизволив, наконец, обратить свое внимание на Джейме, Только слова она произносит как-то странно, язык ее заплетается…       Цареубийца даже ответить ничего ей не успевает — лишь только взгляды их встречаются, и спустя секунду, огромная женщина-рыцарь, точно сломанная кукла, падает на колени, а затем и вовсе — с грохотом на землю.       Санса Старк тотчас же вскакивает с места. — Что такое? Что с ней? — голос у северянки дрожит. — Здесь есть мейстер? Ну же, кто-нибудь!       Из тени тотчас выступает Квиберн. — Боюсь, миледи, истинных мейстеров здесь нет. Цитадель отняла мою цепь.       Сансе и этого достаточно. — Прошу вас, сделайте все, что только можете. Спасите сира Бриенну, и награда будет щедрой, не сомневайтесь.       Квиберн обращает взгляд к своей королеве. — Вы позволите осмотреть ее, госпожа? Серсея учтиво кивает, изо всех сил сдерживая улыбку. Спектакль, что они разыграли, должен быть безупречным. — Несмотря на то, что цепи на вас нет, вы очень компетентны в своем деле, мейстер Квиберн. Разумеется, делайте, что можете, мы должны спасти благородного рыцаря, что так доблестно сражался за нашего брата.       Серсея старается не смотреть на Джейме. Она делает над собой усилие, чтобы притвориться целиком вовлеченной в процесс: внимательно следит за тем, как маленький человечек опускается над распластанной на земле Бриенной, как открывает ей глаза, сосредоточено заглядывает в рот, как изучает оттенок ее кожи. Она еще дышит, очень слабо, и каждый ее вдох сопровождается хрипом. Кивнув самому себе, мейстер поднимается с колен и подходит к брошенному на землю копью. Он осторожно приподнимает копье, хмурясь, и Серсее становится видно даже со своего места, как наконечник копья влажно блестит на солнце. — Боюсь, один из воинов сражался нечестно, — спокойно произнес он, обращаясь к леди Старк. — Наконечник копья смазан ядом. Это была изначально нечестная схватка. На глаз я не могу определить, что это за яд, но, возможно, спасти отважного сира еще можно. Если бы только я смог повнимательнее изучить яд и его действие, то, думаю, мог бы предоставить противоядие и спасти сира Бриенну. — Что я могу сделать для вас? — с тревогой в голосе спрашивает Санса. — Прошу вас, спасите Бриенну Тарт, она мой защитник и друг. Я предоставлю вам все, что вы только скажете, если это мне по силам.       Квиберн поклонился северянке. — Моя госпожа милостиво позволила мне помочь, но времени у нас не так уж много, — его голос звучит умиротворяюще, спокойно, точно речь идет не о жизни Тартской девы, а о выборе блюд на ужин. — Сира Бриенну необходимо перевезти в заброшенный дом неподалеку отсюда, я присмотрел его еще вчера для того, чтобы в будущем сделать из него скромное подобие лаборатории — там есть большой обеденный стол, который будет удобен для изучения раны и яда. Мне потребуется спирт, чистая вода и ткани для повязок. Кое-какие снадобья у меня с собой есть, надеюсь, этого хватит. Оставьте меня наедине с рыцарем на одну ночь, и я постараюсь сделать все, что только могу. Не могу обещать вашей милости, что результат будет успешным, но для меня будет честью спасти благородного рыцаря.       Северной волчице слова мейстера пришлись по душе. — Разумеется. Все, что вы назвали, будет вам предоставлено — у нас есть повозка, чтобы перевезти сира Бриенну, сами мы отправимся пешком. Думаю, совет о дальнейшей судьбе Семи Королевств придется немного отложить.       Серсея вежливо улыбается своему деснице: — Ступайте, мейстер Квиберн. Мы все уверены в ваших силах.