Laughing Matters

      — Я вернулась! Мальчики? — позвала Джойс, как только зашла в дом.       — Ш-ш-ш, — послышалось тройное шипение, и Джойс направилась в комнату, чтобы узнать, в чем проблема. Там она увидела своего спящего сына, свернувшегося калачиком на коленях у Майка, и тихо рассмеялась.       — Хорошо, сон сейчас полезен для него, — прошептала она. — Спасибо, что заглянули и присмотрели за ним.       — На самом деле, это было весело, — прошептал Лукас в ответ. — Уилл был довольно забавным, когда не спал.       — Да, нам было очень весело, но уже пора идти, — вдруг спохватился Дастин, вскакивая и хватая шапку с курткой. — Ему надо отдохнуть.       — Что ж, хорошего дня, мальчики, — пожелала Джойс и поцеловала каждого в щеку, когда они проходили мимо нее к двери. Последним был Майк, который осторожно высвободился из объятий Уилла и завернул его в одеяла. — Спасибо, Майк, — тихо сказала Джойс так, чтобы ее услышал только он. — Он был очень рад видеть тебя сегодня.       — Он мой лучший друг. Я всегда рад проводить с ним время, — Майк покраснел, не вовремя вспомнив все сказанное Уиллом.       Джойс ничего не ответила, но понимающе улыбнулась. Он быстро бросил улыбку в ответ и поспешил к двери, где его ждали Дастин и Лукас. Неужели все знали о его чувствах? Он последним понял, что влюблен в своего лучшего друга?       — Уилла нужно чаще накачивать обезболивающими. С ними он такой бунтарь, — рассмеялся Дастин, хлопнув Майка по спине, как только за ними закрылась дверь.       — Да уж, я много лет так не смеялся, — сказал Лукас. — А та часть, где он сходил с ума из-за губ! Это было чистое золото комедии.       Майк молчал, пока они шли к своим машинам, припаркованным на улице.       — О нет, — Дастин внезапно остановился. — Нет, нет, нет, Майкл Уилер, даже не думай проворачивать все эти эмо штуки с нами.       — Ты о чем?       — Ну знаешь, включать повадки эмо? — вмешался Лукас. — Он имеет в виду, не делай таких глупостей, когда ты вдруг становишься угрюмым и ни с кем не разговариваешь, заставляя всех ломать голову над тем, что же случилось, потому что ты слишком глуп, чтобы просто сесть и рассказать нам, чем ты так обеспокоен.       — Я этого не делаю, — возразил Майк, стараясь не смотреть Лукасу в глаза. Ладно, может, он и сделал это.       — Эй, — мягко позвал Дастин, положив руку на плечо Майка в успокаивающем жесте, — я знаю, то, что наговорил Уилл, непросто для тебя. Возможно даже перебор. Но просто подумай, как это тяжело для него. Уилл каждый день сталкивается с тем, что значит быть другим, и никогда не говорит об этом.       — Ага, его все время преследуют и обзывают. Это отстой.       — Именно. Поэтому он замыкается в себе и не делится с нами своими проблемами. Мне это не нравится, но такова жизнь. И вот у Уилла появилась возможность высказаться без страха за свою жизнь, его нельзя за это ненавидеть.       — Почему вы думаете, что я его ненавижу? Или что я смущен тем, что он сказал? — требовательно спросил Майк. Он знал, что звучал гневно, но его разозлило то, что его друзья могли так думать о нем.       Лукас и Дастин переглянулись.       — Просто… — начал Лукас, но остановился, будто подбирая лучшие слова. — Ты в основном ведешь скрытный образ жизни и не очень хорошо справляешься с проблемами. Без обид, но ты просто слетаешь с катушек и прекращаешь мыслить рационально.       — Да, — согласился Дастин. — И я точно знаю, что твои родители не учили тебя принимать кого-то вроде… Уилла.       — Ты имеешь в виду геев? — теперь по-настоящему яростно сказал Майк. — Думаешь, я не справлюсь с тем, что Уилл гей? В этом все дело?       — Майк, мы не говорим…       — Нет, говорите! — крикнул Майк. Они дошли до конца подъездной дорожки, дом Байерсов был не так далеко, но ему было все равно. — Вы думаете, я какой-то чокнутый гомофоб и собираюсь отвернуться от лучшего друга, потому что он не такой, как я? Это бред.       — Нас волнует не то, как ты относишься к геям, Майк, — медленно произнес Дастин. — По крайней мере, не совсем.       — Тогда в чем проблема? — Майк выглядел растерянным.       — То, что Уилл чувствует к тебе, — наконец сказал Лукас, поскольку Дастин явно не планировал этого. — Что бы ты ни делал, Майк Уилер, ты не можешь перестать дружить с Уиллом только потому, что он от тебя без ума.       — Да, это самая глупая причина, — вставил Дастин. — Любовь невозможно контролировать.       — Он не любит меня! — закричал Майк, удивляясь тому, сколько горечи было в его голосе. Он глубоко вздохнул и попытался говорить спокойнее. — Он сказал так из-за обезболивающих. Он этого даже не вспомнит. Кроме того, вы подстрекали его!       — Чушь собачья, — сказал Лукас. — Этот парень любит тебя уже много лет.       — Это правда, Майк. Он смотрит на тебя так, будто это ты повесил на небо луну и звезды, прости за клише.       — Ладно, ребята… — попытался сказать Майк, однако Дастин перебил его.       — Серьезно, Майк, это не проблема.       — Ребят! — Майк замахал руками, чтобы привлечь их внимание. — Мне нужно кое-что сказать, но я не смогу этого сделать, если вы продолжите читать мне нотации.       — Хорошо, говори. Но если это что-то оскорбительное, клянусь Богом, мы…       — Вовсе нет. Обещаю, — Майк глубоко вздохнул. — Я… я думаю… то, что говорил Уилл…       Он ждал (надеялся), что кто-нибудь прервет его, но друзья не стали его перебивать. Они позволяли ему говорить, что, по его мнению, было намного хуже, чем если бы они просто продолжили кричать на него. Потому что так он был вынужден противостоять реальности.       — То, что он испытывает ко мне… думаю, я чувствую то же самое? — быстро проговорил он, залившись румянцем. Лукас и Дастин молча смотрели на него.       — Подожди, мне не послышалось? — прошептал Дастин, как будто, если бы он повысил голос, это разрушило бы момент.       — Кажется, мне нравятся мальчики, — сказал Майк, хотя это прозвучало больше как вопрос, нежели утверждение. — И я думаю, мне нравится Уилл.       — О боже, ты знаешь, — Дастин хихикнул. Потом он повернулся к Лукасу и повторил: — Он знает!       — Он действительно знает, — голос Лукаса подскочил на целую октаву, как минимум, а его обладатель дал пять Дастину.       — Стойте, что происходит? — Майк нахмурился. — Что я знаю?       — Что тебе нравится Уилл! — сказал Дастин так, словно это было самой очевидной вещью в мире.       — Мы буквально ждали годы, чтобы вы, ребята, поняли это.       — Что?       — Вы всегда смотрите друг на друга и постоянно обнимаетесь по киношным вечерам. Это было совершенно очевидно. По крайней мере, Уилл осознал свои чувства и сказал нам, — признал Лукас. — Но потом нам пришлось целый год терпеть, как он страдает по тебе. Я никогда не думал, что ты выяснишь это сам.       — Почему? — спросил Майк, все еще в сильном замешательстве. — Это вроде большая часть моей жизни.       — Чувак, — Лукас как-то странно посмотрел на него, — ты очень многого не замечаешь. Мы думали, ты осознаешь свою неземную любовь к Уиллу только в конце выпускного года.       Он сказал это так небрежно, просто бросил это слово в холодный осенний воздух и позволил ему проделать дыру в сердце Майка. Была ли это настоящая любовь?       — Поэтому вы его так много подстрекали сегодня? Всячески подталкивали меня к накачанному Уиллу, чтобы я столкнулся со своей неземной любовью к нему и поразил его каким-то романтичным жестом? — Майк был немного раздосадован. Было обидно думать, что друзья в него практически не верили.       — Ну… — Дастин пожал плечами, — это сработало, не так ли?       Майк набрал в легкие больше воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но… даже он был вынужден признать, что осознание пришло именно благодаря им.       — О боже, — сказал Лукас так, словно на него снизошло озарение, — это же идеально. Теперь ты можешь признаться.       — Да, парень, ты знаешь, что он тебя не отвергнет. Он влюблен в тебя много лет.       — Я знаю. Наверно? — неуверенно ответил Майк. — То есть я думаю, что я знаю. Боже, я так запутался.       — Чего же ты ждешь? — нетерпеливо поинтересовался Дастин. — Почему не идешь за своим прекрасным парнем? Разве ты не должен быть на седьмом небе?       — Я просто… а если я все испорчу? — Майк звучал отчаянно. — А если мне на самом деле не нравится Уилл, потому что я натурал или что-то в этом роде, поэтому я разобью ему сердце и…       — Приятель, перестань, — Дастин перебил его, — такими темпами ты сам себя отговоришь от этого, а я не вынесу, если вы продолжите ходить с грустными мордашками. Так что прямо сейчас ты разворачиваешься, возвращаешься в его дом и рассказываешь ему обо всех своих чувствах. Пошли, мы с Лукасом будем моральной поддержкой.       — Что? Нет, Дастин, это глупая идея, — возразил Лукас.       — Лукас, ты действительно хочешь сидеть рядом с этими идиотами, пока они строят друг другу влюбленные глазки, но так и не осмелятся поговорить о своих чувствах и проживут грустную, полную сожалений жизнь?       Лукас усмехнулся.       — Черт, ни за что, но они в любом случае будут строить друг другу глазки и делать прочие глупости влюбленных. Я просто говорю, что он не должен идти сейчас и, конечно, мы не должны идти с ним.       — Почему нет?       — Потому что Уилл под обезболивающими и вряд ли запомнит что-то. И тогда Майку придется сделать это снова. Не торопись и составь самую крутую, милую, полную романтичных вещей речь, Майк. У тебя есть два дня, а потом Уилл вернется в мир здравомыслия.       — Отличный совет, Лукас, — признал Дастин. — Теперь все зависит от тебя, Майк.       — Я думаю… — Майк замолчал, уставившись в землю. — Думаю, я ему скажу.       Он в который раз за этот день покраснел, когда Дастин и Лукас радостно закричали и похлопали его по спине. Но он тоже улыбался. Надежда, что с Уиллом все сложится хорошо, значительно приободрила его.