My destiny. My mermaid

      Когда разъяренный Джин буквально влетел в комнату, что до нынешнего момента была исключительно тюрьмой лишь для одного заключённого, то увидел толпу стражников, толпящихся поодаль от Хосока, который внимательно рассматривал стены, потом десять раз сделал круг вокруг стула и, подняв взгляд на Джина, произнёс:       - Стена не деформирована.       - Да ты что, - съязвил Джин,- будто ты не знаешь о секретных ходах!       Хосок свёл брови и, развернулся обратно к стене. Он провёл рукой по каждому кирпичику, что составляли стену.       Нет. Совсем ничего нет.       Раздражённый Джин, словно хлыстом, своим хвостом рассекал воду вокруг, периодически задевая стражников.       - Он мог сбежать ещё одним способом, - прошипел Джин.       Он подплыл вплотную к стене и, коснувшись её руками, начал что-то шептать. Никто не понял, что он говорил, но все задержали дыхание. Сейчас было очень опасно мешать Жрецу.       - Дьявол, - прошипел Джин.       Джин сильно ударил по кирпичам. От его рук изошёл белый свет, который чуть осветил тусклое помещение.       - Это чёрная магия, - заключил Жрец,-Чонгуку помог Изгнанник. Теперь вы все понимаете, зачем он нужен мне? - Обратился он к присутствующим. - Эта грязь может навести грех и ужасные беды на Риф! Пока он жив... Пока жив этот грешник, все мы в опасности! Разбирайте стену и в погоню за ними! Живо!       Последнюю фразу Жрец чуть ли не орал. Злость не просто кипела в нем, она выкипала. Создавалось впечатление, будто он обезумел. Хосок прекрасно это ощущал. Он чувствовал что-то неладное в душе Жреца. Кирпичная стена с лёгкостью поддалась напору стражников. Грохот раздался в ночной тиши, стражники быстро ринулись вперёд, но после замерли: они попросту не знали, куда плыть.       Океан медленно светлел. Нет, до начала нового дня было ещё очень долго: началось полнолуние.       - К берегу Людей, - указал рукой куда-то вперёд Джин, - они должны быть там! Схватить!       Стражники сорвались с места и поплыли туда, куда указал им Жрец. Хосок тоже сначала дернулся за ними, но потом, обернувшись к Джину, спросил:       - Откуда ты знаешь, куда они поплыли?       - Твои стражники бесполезны, когда это необходимо, - фыркнул Жрец, - я знаю, что хочет сделать Юнги. Я все знаю... Почему он не сделал этого раньше - вот вопрос. Сегодня полнолуние, - добавив через паузу, шепотом произнёс он.       Хосок только вскинул бровь. Хотел что-то добавить, как Джин поплыл вперёд и сильно толкнул того в плечо:       - Поторопись, они нужны мне живыми. Я хочу поскорее это закончить.       Хосок твёрдо ощущал, что скоро все, действительно, закончится. Но будет ли ему после этого «конца» место...

***

      Юнги воровато оглянулся по сторонам, а после схватил Чонгука за руку и быстро поплыл вперёд. «Уже полнолуние. Ещё есть время, главное... Главное чтобы Тэхён был там...О Боги, помогите нам!»       - Куда мы?       Чонгук заметно оживился после «колдовства» Юнги, чему последний был несказанно рад. Синяки и раны затягивались медленно, но боли больше не приносили. Русал быстро двигался за старшим, не давая ему и мимолетного сомнения, не позволяя ему беспокоиться.       - К Тэхену, - устало бросил Юнги, даже останавливаться не желая, пока не почувствовал, как его руку сжали сильнее. Осьминог повернул голову и встретился с парой обеспокоенных глаз. Теперь Чонгуку стало страшно. Вновь страшно.       - Он просто отдаст мне твой амулет. Я прямо там сниму с тебя печатку и мы уплывем на Юг, я обещаю! Тэхен не тронет тебя!       - А вдруг это ловушка?       - Поверь, - успокаивающе начал Юнги, - ему нет смысла устраивать западню. На кону стоит кое-что очень важное для него. Веришь мне?       Юнги долго смотрел в чужие глаза, пока не увидел в них то тепло, по которому его душа скучала уже очень давно. Ему верили, ему доверяли. От одного этого осознания хотелось рассмеяться в голос, вспоминая прошлое. Потому что больше оно не важно. У него есть нечто, что будет греть душу ещё очень долго... Юнги даже готов признаться себе в том, что ему нравится до одури этот взгляд. А ещё ему нравится...       Мысли оборвал громкий крик откуда-то с севера. До берега оставалось немного. Юнги дернул Чонгука на себя и поплыл что есть сил вперёд. Вот-вот, сейчас они проплывут через эту несчастную арку пещеры, скроются в её глубине, в дальше вынырнуть прямо в бухте Тэхена. Чуть-чуть же осталось.       Юнги и Чонгук были в метре от спасительного лаза, как вдруг вход к нему перекрыли четыре русала в чёрных мантиях. Они держали странные посохи, словно в любой момент были готовы их кинуть в каждую цель по одному. Внезапно прямо над головой Чонгука проскочило копьё. Оно с треском врезалось в глыбу над проходом и раскололось на множество мелких частей. Из копья сочился яд.       Юнги резко обернулся и замер: целая армия двигалась на них.       Окружили.       Внезапно над толпой появился Жрец. Его взгляд только молнии не метал. Он пристально, молча, наблюдал за своим бывшим учеником и тем, кого ненавидел. Сощуренный взгляд, чуть поджатые губы. Он думал. Он думал, что ему стоит сказать. За его спиной появился Хосок. Юнги сразу отметил, что тот как-то растеряно смотрел вперёд. Словно не принимает участия в этом... захвате, а только наблюдает. Осьминог увидел на его руках яд. Это он кидал копьё. Это он чуть не убил Чонгука...       - Джин, - громко, так, чтобы все и сам Жрец слышали, произнёс осьминог.       Внезапно поднялся страшный гул. Создавалось впечатление, что Океан сейчас вскипит от этого шума: стражники поднимали руки вверх, выкрикивали что-то...Юнги никак не мог понять, о чем они говорят.       - Грешник не имеет права обращаться к Его Величеству по имени, - будто успокаивая и перекрикивая всех, ответил тому Джин.       - Ты не Король и никогда им не будешь! - С вызовом бросил осьминог, смотря Жрецу прямо в глаза. - Может, мне рассказать всем, кто ты на самом деле?       - Тебе никто не поверит, - снисходительно улыбнулся Джин, - потому что любое слово грешника - яд и ложь. Не отравляй святые воды Рифа, просто позволь уже казнить себя. Твой ядовитый язык должен быть уничтожен!       Стражники в один голос заревели: «УНИЧТОЖИТЬ!». Юнги прекрасно знал, в каком он меньшинстве.       - Законный Король поверил мне! Он жив и будет жить! А ты, - осьминог хотел продолжить, но стражники прервали его улюлюканьем.       - Никто не хочет твоих слов, Юнги, - вновь улыбнулся Жрец, - все хотят твоей смерти. И я хочу.       - Потому что так удобно, да? - Колдун намеревался что ещё сказать, но вновь гул заглушил его.       Джин умел манипулировать толпой.       - Послушай, - произнёс он, - просто позволь нам уйти. Мы больше никогда не появимся в Рифе.       - Верить словам чернокнижника, - захохотал Жрец, - мне не 90 лет, Юнги. Сдавайтесь сейчас!       - Нет!       Внезапно голос подал Чонгук. Он выплыл чуть вперёд, из-за чего стражники пошатнулись и уже нацелили копья на него. Хосок ждал отмашки Жреца. Но тот лишь кивнул, дескать, давайте послушаем, что он скажет.       Почему-то именно сейчас Главный Стражник почувствовал себя скованным в тиски.       Он не хотел убивать русала. Он не хотел стать причиной его смерти. Было что-то в этом молодом создании. Что-то чужое. Но Хосок давно перестал бояться «чужих». От напряжение он случайно дернул плечом. «Все неправильно, все не так, как должно быть...»       - Ты хочешь нас убить, чтобы мы не представляли угрозу для тебя! Ты боишься тех знаний, что есть у нас! Как думаешь, что случится, если другие Короли Океана узнают о том, что Риф был захвачен? Твои руки по локоть в крови, - орал Чонгук. Его словно прорвало. Он кричал, восполняя боль, что была причинена ему Жрецом. Да, Чонгук знал мало, но он стал свидетелем ужасных событий Рифа. - Дворец провонял гнилью! Риф погибнет по твоей вине!       - Молчать!!! - Джин пытался перекричать толпу под ним. Они шумели, перешёптывались с каждой секундой все громче и громче. И вот, в какой-то момент Жрец в их перешёптываниях услышал недоверие... Недоверие к Жрецу...       - Ты боишься правды! - Не успокаивался Чонгук. - Что станет с тобой, когда все узнают, что ты уби...       Чонгук не договорил. Все случилось так быстро, что он даже моргнуть не успел:       Джин, в ярости, выхватил у какого-то стражника копьё и, замахнувшись, кинул прямо в Чонгука. Жрец жадно следил за остриём, сердце билось так быстро, а взгляд хотел запечатлеть только одно: копьё, что насквозь пронзает Чонгука в сердце. Но как он удивился, когда тонкое остриё впилось не в смуглую кожу, в чёрную. В чёрную ткань, которая моментально разорвалась под напором металла, оголяя бледную кожу.       Юнги закрыл собой Чонгука. Юнги кинулся вперёд, как только бешеный Джин схватил чужое копьё. Юнги был готов на это.       Немой крик застыл в горле Чонгука.       Казалось, в эти секунды сам Океан погрузился в глухую тишину.       Юнги схватился за копьё и медленно поднял голову. Изо рта текла тонкая струйка крови. В глазах застыли слезы, лица же коснулась слабая улыбка. Он толкнул острие назад, царапая в кровь ладони. Вместе с копьем он медленно ослаб и начал каменный полог.       Чонгук вскрикнул и кинулся к Юнги.       Джин поднял руку. Все стражники приготовились метать копья в одну цель. В Чонгука.       - Хён! Хён! - Орал Чонгук, захлёбываясь слезами. Он разорвал тонкую чёрную ткань, открывая вид на почти молочную кожу. Юнги вздрагивал от каждого вздоха, болезненно сводя брови. Он держался рукой за открытую рану, но кровь никак не останавливалась. Чонгук лепетал что-то невнятное, Юнги только шевелил губами. Кажется, силы с каждой секундой покидали его. У Чонгука тряслись руки. Он просто не знал, что делать, как спасти хёна. Казалось, будто сейчас на них не смотрели любопытные глаза, в которых ненависть переплеталась с жалостью, казалось, будто никого больше не было, кроме его и Юнги.       Никого...       - Х-хён, - трясущимся голосом выдавил из себя Чонгук, - ч-что мне сделать, д-давай, я все сделать т-только с-скажи...       Юнги вновь слабо улыбнулся. Внезапно он закрыл глаза. Хватка, с которой он вцепился в руку Чонгука, ослабла. Ладони похолодели. Чонгук не нашёл ничего лучше, чем начать трясти хена за плечи и орать его имя.       Хосок смотрел на все это, а сердце его болезненно сжималось. Словно он сам терял что-то очень важное в его жизни...       Все стражники, как по приказу, спустились вниз, к русалу, и плотным кольцом оцепили Чонгука. Джин не тронулся с места.       В беспамятстве Чонгук начал покрывать бледную кожу лица Юнги крохотным поцелуями. Они были на вкус его собственных слез - горечь в перемешку с отчаянием. Чонгук завыл навзрыд и, в последний раз, словно осознавая все, медленно коснулся холодных губ старшего.       - Я люблю тебя...       Чонгук прошептал это, а потом поцеловал ещё раз, словно подкрепляя слова, сказанные секунду назад. Сердце пропустило удар.       Внезапно он услышал какой-то тонкий звон. Под его глазами пронеслась яркая вспышка. Чонгук отстранился от хёна, открыл глаза и ахнул: белый свет отволок бледное и холодное тело Юнги. Была видна только голова, а от света исходил очень сильный поток воздуха, из-за чего Чонгуку пришлось отстраниться и прикрыть глаза. Все стражники опустили копья и с неподдельным удивлением наблюдали за странной метаморфозой. Джин дёрнулся вперёд, но потом застыл. В глазах читался испуг. Кажется, он задрожал.       Внезапно свет, обволакивающий осьминога, превратился в один большой яркий сгусток энергии, поднялся вверх молниеносно и вспышкой раздался по всему Рифу. Чонгук опустил голову вниз. Сейчас, на этом каменном пологе лежал русал. Его черты лица, его волосы, его тонкие руки... Это был Юнги! Но...       - Х-хён? - Прошептал Чонгук, с опаской подплывая к русалу. Младший взглянул под руку «Юнги» и увидел ярко-красный шрам, круглый, словно как от... острия копья.       Этот русал с тёмным, почти чёрным хвостом медленно раскрыл глаза, быстро моргая отчего-то, потом держась за грудь, прошептал:       - Ч-Чонгук? Чон...       Русал случайно взглянул вниз и вместо своих щупалец увидел... хвост! Его глаза расширились от удивления. В голове метались тысячи мыслей. И одна из них буквально перекрикивала другие: «ЭТО ОН! ОН ЖИВ!»       Юнги с силой всплыл и, подплыв к Чонгуку, нежно улыбнулся, аккуратно касаясь кончиками пальцев чужой влажной от слез щеки:       - Чонгукки... Это правда ты...Ты помнишь меня? И тут Чонгук вспомнил: в голове прорезались воспоминания того, как он, отчего-то с суши наблюдал за Юнги, как целовал его. Вспомнил их разговоры при полной Луне, вспомнил слова русала: «Стань частью моего мира...»       Чонгук был человеком... когда-то. Это он был влюблён в Юнги без памяти. Это он стал причиной проклятия. Это он стал причиной его боли и любви. Это он...       По глазам Юнги понял, что Чонгук все вспомнил. Хён с силой вцепился в волосы младшего и притянул к себе. И, наконец, осознавшие все и влюблённые, кажется, вновь, они поцеловались. Пока они целовались, кое-что ещё произошло.       Весь Риф все вспомнил. Заклятие спало не только с Юнги, но и с Рифа.       Словно отошедшие от гипноза, стражники удивлённо смотрели на картину перед ними и все чаще косились на Жреца, который отчего-то в Короне Великого Короля, да ещё и с ожерельем Великого...       Голова Хосока безумно болела. Но он услышал звон, увидел вспышку и головная боль отступила. Ей были воспоминания, что сдерживались сильнейшим проклятием. Хосок вспомнил. Вспомнил, что его лучшим другом во Дворце был Юнги. Вспомнил, как они сбегали ночами, как он учил старшего фехтовать, как забавы ради тот учил Хосока варить яды... Эти воспоминания были в его голове, но не было одной важной детали: Юнги. Он был той деталью, что дополняла его жизнь, делал проще. Старший помогал ему, когда было невыносимо, старший залечивал его раны... А все то, что Хосок делал до этого...       В глазах его блеснули слезы. Хосок отбросил копьё и, медленно двинувшись к паре русалов, не спускал с них глаз. Толпа роптала. Стражники просто не знали, как себя вести, как понять произошедшее. Чонгук, заметив приближающегося Хосока, дернулся. Юнги медленно развернулся и замер. Он смотрел прямо Хоби в глаза. В них не было злобы, обиды. Только бесконечная доброта и преданность.       Хосок не выдержал этого.       Он согнулся почти пополам и выставил руку назад. Жест признания, жест присяги...       Юнги опешил, не успел ничего сказать, как Хосок выпрямился и громко, так, чтобы все слышали, произнёс:       - Перед вами сейчас тот, кто поистине является Великим Жрецом. Тот, кого оклеветали, тот кого обманули. Мы чуть не убили истинного Посланца Посейдона. Того, кого выбрал Иод.       Джин не дышал. Все рушилось на его глазах. Он не мог поверить в разрушившееся проклятие, не мог поверить, что его продолжительный обман становится явным перед всеми почти стражниками. Те, кто поверил его хитрому плану, кто искренне верил ему, сейчас с тревогой и злобой осматривали «самозванца».       - Это все ложь! Грешники! Предатели! - Из последних сил орал Джин дрожащим голосом. Кажется, ему больше не верили. В один миг его с двух сторон схватили два стражника и заставили подплыть к Хосоку. Тот, смотря на Джина снизу вверх отплатил ему той же монетой: звонкая пощечина выбила кровь из гладкой щеки Жреца. Юнги же молчал. Он не трогал Джина, пока Хосок говорил ему что-то о соответствующем наказании... Юнги сейчас интересовала судьба Рифа. Он обернулся и увидел, как те русалы в мантиях исчезли из прохода в бухту к людскому берегу.       Вдруг Юнги вспомнил истинную причину, зачем они тут.       - Хоби, разберись с ним! - Прокричал Юнги, хватая Чонгука за руку и уплывая к этому лазу.       - Эй! Куда вы? Хён? - Как ни в чем ни бывало спросил Хосок.       - Есть одно важное дело!