Возможности другой жизни

       Прошёл месяц после операции, мы вернулись на базу, тренировались и обучались хотя бы минимальным базовым знаниям. Виола продолжала нас исследовать и оказалось, что бактерии в нас замирают, будто засыпают, а ассимиляция так полностью и не закончилась. Что будет, когда они полностью заснут — неизвестно. Она доложила это командованию, но ответа пока не приходило.        — О чем думаешь, командир? — ко мне подошел Макар. Я сидел на скамейке около столовой и залипал на осенний листопад.        — О том, что будет, — без задний мысли ответил я.        — В смысле?        — Помнишь, что говорила Виола? Бактерии в нас засыпают, а они уже составляют почти половину от нашего тела. Такими темпами мы в лучшем состоянии окажемся в коме, — Макар ничего не ответил, а лишь сел ко мне и начал тоже смотреть на листопад.        — Решил перед смертью природой полюбоваться? — насмешливо спросил Макар.        — Нет, просто красиво, — повисла тишина. Мы оба сидели и просто смотрели, как падает пожелтевшая листва.        — Будь что будет. Сейчас-то всё нормально. Лучше расскажи как у тебя там с Мисой.        — Хорошо, — я достал сигарету и закурил, — кстати, че у вас за вечные терки?        — Да хрен его знает, а с каких это пор ты куришь и откуда у тебя сигареты?        — Николай дал перед первой операцией. Хочешь? — я протянул ему пачку, но он помахал головой.        — Не, пасиб, — я пожал плечами и подкурил, — интересно, когда будет следующая операция.        — С учетом того, как я проебался на предыдущей — думаю не скоро.        — До сих пор загоняешься? Да забей, всё же хорошо закончилось.        — Да нет же! — я повысил голос и выбросил недокуренную сигарету под ноги. — Я подверг всех опасности. Если бы я узнал об этом раньше…        — Не ошибается лишь тот, кто бездействует. Ты поступил так, как считал нужным, вот и всё, — холодно и спокойно отрезал Макар. Я посмотрел на его безмятежное лицо и вспомнил тот взгляд, который он бросил на меня, перерезая горло бойцу сопротивления.        — А что ты чувствовал, когда убивал человека?        — Ничего. У меня было задание прикрыть вас и я просто его выполнял, отбросив всё лишнее.        В этот момент от Макара повеяло таим хладнокровием и безразличием, что его весёлый и жизнерадостный образ просто стирался из памяти. В тот же момент моя рация приняла сигнал от Николая, который срочно вызывал нас в командный центр. Его голос был необычно грустным, на что я сразу обратил внимание. Я сказал Макару и мы быстро пошли к нему. Уже на месте по одному лицу Николая я понял, что дела плохи.        — Вот вы где. Внимательно слушайте, повторять не буду. Для вас не секрет, что мы уже длительное время воюем с террористами, которые стали называть себя сопротивлением, но сейчас настал переломный момент. Мы сильно их оттеснили и находимся в шаге от того, что бы их уничтожить. Наши войска не могут взять главный штаб сопротивления в одном из городов. Сейчас мы держим его в осаде и не можем его взять, а для его полной изоляции нужно перекрыть пути, по которым в город снова и снова перебрасываются солдаты и техника. Мы бросим все наши силы на самый укреплённый и защищённый пункт, вы же атакуете и уничтожите другой. Сопротивление знает что мы собираемся напасть на самый защищённый, оставив почти без охраны другой, что значительно облегчает вам задачу. Когда мы отрежем город от внешнего мира и возьмём в кольцо, он падёт, тогда война будет окончена, а США только и останется, как создавать новые и слабые группировки. Командование решило, что это ваша последняя операция. После этой миссии ваш отряд будет распущен и вы будете жить обычной жизнью.        Ребята обрадовались, Миса обняла меня, но где-то на подкорке я чувствовал подвох — не будь его, Николай бы тоже радовался.        — Наконец-то срок отмотали? — спросил его Андрей. — Я то думал до конца жизни в берцах топтать буду.        — Да. Справитесь с заданием и вас ждёт гражданка.        — А что с бактериями? — задал краеугольный вопрос Джозеф, опередив меня.        — Потом что-нибудь да и придумаем! — радостно воскликнул Теллур. Эта новость нужна была им. Весть о бактериях сильно их подкосила и они место себе не находили.        — Ага, наконец-то это закончится, — добавил я, пытаясь наполнить голос радостью.        — Значит так детишки, хотя нет, вас уже детворой не назвать… Многое мы вместе пережили… Ладно, ближе к делу, завтра утром мы отправляемся. Детали позже, а сейчас отдыхайте. Это будет сложная миссия.        Николай улыбался, но было чувство, что он на пределе. Он вышел, скорее выбежал из штаба. Теллур и Андрей веселились и обсуждали планы на будущее, к ним присоединился Джозеф и они пошли куда-то. Тут я вспомнил о моём диалоге с Макаром, но когда я опомнился его уже не было.        — Ну что, пошли? — я взяли Мису за руку.        — Угум, — мурлыкнула она в ответ словно довольная кошка и мы пошли в ко мне в комнату.        Даже не верится. Хоть мы и провели тут всего пять месяцев, но будто тут мы и родились и выросли. Столько воспоминаний, и теперь придётся покидать это место. А дальше что? Было бы славно прожить остаток жизни с Мисой где-то в дали от цивилизации в уютном домике.        — Я есть хочу, давай зайдём в столовую? — вдруг Миса отогнала эти мысли.        — Ну давай.        Мы зашли, Миса взяла себе что-то, что выглядело аппетитно, я же себе взял бутерброды. Вкуса еды я либо не чувствовал, либо чувствовал горький металлический привкус вперемешку с сырым мясом, даже если это и был обычный хлеб.        — Мммм, как вкусно! Попробуй, — она протянула мне вилку с неизвестным мне веществом. Я попробовал и сделал вид, будто понравилось, — ну как? Правда вкусно?        — Мг. Очень.        Мы доели, поблагодарили повара и пошли готовиться. По пути я заметил как Макар шёл куда-то и постоянно оглядывался, будто не хотел чтобы его заметили.        — Ты иди пока, а у меня ещё дела есть. Николай просил к нему зайти.        — Эээ? — она сразу расстроилась и вцепилась мне в руку.        — Прости, вернусь как только закончу.        Я вырвался из хватки Мисы и побежал за Макаром, который направлялся в центр. Вскоре он зашел в кабинет Николая и закрыл дверь. Я хотел подслушать, но стены оказались слишком толстые и даже дверь не пропускала звук.        У Макара с Николаем какие-то тайны? Неужели это это из-за предстоящей операции? Я начал перебирать в голове все варианты тем разговора Макара и Николая: это вряд ли касается операции — Николай бы первым делом сказал мне, кроме этого Макара всё устраивало и даже если ему было что-то нужно от Николая, он всегда просил меня ему передать. Хотя последнее время он жаловался на боль от креплений для экзоскелета, может ему проведут повторную операцию?        Операцию… Если вспомнить, Костя говорил что-то о креплениях, мол вживлять их было глупо. Да и если задуматься, почему нам не сделали операцию на базе, тут же есть операционная… И вообще, мы же засекреченный отряд, неужели у той больницы был договор с министерством обороны? А как называлась та больница?..        Внезапно я вспомнил о «Парабиоз», о которых читал в планшете, который дала мне Виола. Они проводили опыты на неизвестной форме жизни, найденной на Марсе, и если предположить, что это были бактерии… Если предположить, что нас оперировали в «Парабиоз»…        Если предположить, что нам врали…        Я рванул обратно в комнату. Каким же я был идиотом! Я даже не задумывался об этом и слепо верил всему, что говорил Николай. Забыл предостережение Виолы. Закрыл глаза на воспоминания. Пазл наконец-то начал складываться в моей голове.        — Где, где же… Где он?! — я яростно вышиб дверь и начал переворачивать всё вверх дном, не обращая внимание на Мису.        — Эй, Алес, что с тобой? Что случилось?        — У Макара и Николая какие-то тайны, а ещё… Хоть бы это оказалось неправдой… — я украдкой глянул ей в лицо, которое стало темнее ночи. Значит и ты тоже. — Нашел.        — И что ты нашел?        — Это только догадки, но если нашей операцией занимался «Парабиоз», значит нам всё это время врали… Только они смогли не подчиниться ни США, ни России, и занимаются исследованием жизни на Марсе. А что, если эти бактерии были найдены на Марсе, когда была новая космическая гонка?        — А это имеет смысл на жизнь, что там пишут?        — «Парабиоз» — научно-исследовательская компания, занимающаяся изучением жизни на Марсе. В 2063 году они начали исследование бактерий, найденных на Марсе… А дальше всё засекречно. Понятно… А-ха-хах… АХА-ХА-ХА-ХА! — что-то большее чем безумие пробилось в моё сознание. Обида, гнев и ярость в миг смешались в моей голове, желая только найти точку применения и нашли её во всём, что только меня окружало. Я схватился за лицо в истерическом смехе. — Сопротивление?! Террористы?! АХА-ХА-ХА-ХА! Какие же мы идиоты, раз купились на это… Такие эксперименты могли ставить лишь передовые страны и очень странно, что нас нашла Россия, не находишь?        — Алес, прошу, успокойся. Ты меня пугаешь… — лицо Мисы выражало истинный и не подельнный страх, но семена сомнения, заложенные давным-давно дали свои ростки.        — Я тебя пугаю? Прости, прости, только не могла бы ты рассказать мне всю правду? И нет, нет, нет, нет, нет, прошу, не рассказывай мне в очередной раз, что ты не помнишь. Прости, но, мне не нравиться, — я бросил планшет в стену, из-за чего он разлетелся на мелкие осколки, — как ты на меня смотришь! У тебя проблемы с памятью, думаешь лапшу тебе на уши вешаю, вру? Пошла ты! Окей? Пошла на хуй! — я протёр лицо руками и сразу начал вспоминать все те случаи странного поведения Мисы, коих было несчесть. — Все в порядке. Я успокоюсь, дорогая. Успокоюсь. Смысл в том… Ладно. Смысл в том, что я тебя уже спрашивал. И дело не в том, что я тебя не люблю. Усекла? Это как вода под мостом. Я уже спрашивал тебя, кто такой Амон?        Миса ничего не ответила, а лишь сидела на кровати, потупив взгляд, но не успел я опомниться, как она подскочила ко мне и ввела мне какую-то жидкость через шприц. Я яростно оттолкнул её и моментально достал шприц, но было поздно, я чувствовал, как холодная жидкость уже текла под моей кожей.        — И что же ты мне ввела, моя милая возлюбленная? Я надеюсь цианид, что бы я больше не видел твоего вранья. Что, неужели это всё было просто фальшью? Игрой? Спектаклем? М? Сказала ты мне хоть грамм правды?! — сил стоять не оставалось, а сознание медленно утекало из моей головы.        — Прости, но моя любовь была правдой. Ты слишком поздно обо всём догадался, скоро всё закончиться, прости, прости… — последнее, что я увидел, было её лицо, залитое слезами. Меня переполняла ярость, которую я не мог излить на объект её вызывающий.

***

       — Знаешь Алес, я всегда ненавидел эту черту в тебе. Одно осознание, что она есть у моего родного брата — выворачивало меня наизнанку, я презирал тебя за это, но забавно то, что именно её мне не хватало, что бы закончить начатое. Закончить этот абсурд, сжечь дотла этот Гран Гиньоль… — такой до скрежета зубов и зуда в ушах знакомый голос звучал откуда-то из глубины, оттуда, куда я не в силах был добраться. Звучал за гранью моей личности. — Прости, что взвалил обещание на тебя, но теперь лишь ты способен его выполнить и я сделаю всё возможное, что бы помочь тебе.        Я попытался ответить, но мой рот и глотка будто сразу наполнились водой вперемешку с грязью и кровью. Казалось в этом месте разлагалась сама реальность и я вместе с ней. Титаническими страданиями был пропитан каждый миллиметр, а источник этой боли был сокрыт в голосе, что говорил со мной.        Так же внезапно и странно, как я оказался здесь, меня настигло пробуждение. Голос сливался в неразборчивый шум, не давая понять последних и самых главных слов неизвестного, а после мои глаза с жадностью распахнулись, а легкие заполнились воздухом.        Около меня сидела и одевалась Миса, что, заметив моё пробуждение, улыбнулась и прищурилась, пытаясь что-то разглядеть в моих глазах. Я улыбнулся ей в ответ и поцеловал.        — Николай приказал собираться, — с обыкновенной нежностью, которую она показывала только мне, сказала она, накинула водолазку и подошла к выходу.        — Хорошо, сейчас буду.        Миса помахала на последок и закрыла за собой дверь. Я сел на кровать и схватился за голову.        — Этого не могло быть, мне это всё приснилось, — отчаянно пытался доказать я сам себе, пока не оцепенел от страха и медленно не развернулся, что бы посмотреть на стену.        Стену, на которой была вмятина от разбитого планшета.        — Похоже, мне больше никому доверять.

***

       Наконец мы построились на улице перед Николаем, позади которого ждал наш грузовик. Он оценивающе смотрел на нас, хотя, скорее всего просто пытался подобрать слова. Макар тоже заметил это и спросил первым.        — Николай, что-то не так? — вопрос Макара вернул его в реальность и он будто очнулся.        — Это ваша последняя операция, ребятки. Смотрите в оба и выложитесь на полную, ладно, залезайте, — что-то так и наровилось вырваться из него, но он из последних сил сдерживался, как и я сдерживался, что бы не приставить револьвер, что крепко сжимал в кармане, к его глотке и не потребовать выложить всю правду как есть. Если они обещают последнюю операцию то я сыграю по их правилам. Мы сели в грузовик, он с рыком завелся и собрался уезжать, как Николай крикнул вслед. — Что бы не случилось — мы всегда будем на вашей стороне.        От его последних слов моя кровь закипала, надо же быть таким лицемерным! Но одна деталь мне сразу бросилась в глаза — пачка сигарет, которую он достал, была крепко сдавлена в его руке. Вот так портить пачку сигарет, особенно с такой зависимостью как у Николая — было по меньшей мере расточительно, но всё равно не внушало веры в его слова.        Наконец мы тронулись. Все молчали, даже Теллур, что всегда был самым шумным среди нас. Вместо этого я ощущал косые взгляды то Мисы, то Макара. Будь моя воля — каждому прямо сейчас всадил пулю промеж глаз.        Я сидел у самого края и исподлобья смотрел на проходящие мимо деревья и дома, пытаясь не показывать своей ярости. Стоило мне прислонить голову к окну и моргнуть, как картинка сразу сменилась, а со мной в грузовике сидели не Андрей, Теллур, Джозеф, Миса и Макар, а совершенно неизвестные, но до боли знакомые люди.        — Так значит ты человек? — пошутила одна из девушек, что сидела против, обращаясь ко мне.       — А кто? Зверь? — я попытался ответить, но мои слова не доходили до них.        — Никак, — вмешался водитель, его ответ был таким уверенным и громким, что эхом раздавался в кабине, — мы все с рождения люди. Человечность же в своё время — набор моральных правил, навязанных обществом, что бы было легче отрекаться от изгоев. Не убивай, не веди себя плохо. Все это чушь, им просто повезло, что судьба ещё не заставила их быть злыми. Когда прижмет, человек делает то что может, а не то, что хочет.        Он закурил, потонув в потоке своих мыслей, уносимый куда-то далеко отсюда. Все молча ожидали продолжения его речи. Из его ноздрей повалил дым, растворяясь за открытым окном.       — Если тебе нужно убить кого-нибудь, если очень нужно, разве есть способ лучше, чем всадить ему в голову чистенькую пулю? Разве лучше разделать его на куски топором, а если очень нужно убить десять человек, сто, тысячу… Или вы их всех отпустите? А если нужно спасти свою жизнь, своих близких? Какова мера человека? Какова мера его убийства? На каком гребанном калькуляторе это можно посчитать?! А нужно ли… — о снова затянулся и выпустил дым. Все молчали, не зная, что ему ответить.       — Что за хрень? В этом мире вообще есть что-либо, заслуживающее убийства другого человека? Все жизни равноценны, — с негодованием ответил я.        — Тогда предпочтешь сам умереть? — так же не воспринимая мой ответ спросил водитель, но именно в тот момент я задумался.        — Всегда есть другой путь. Можно понять кого угодно, даже врага. Ненависть же порождает новую ненависть.        — Тогда почему ты меня убил?!        Оглушающий до звона в ушах и пронзительный до мозга костей крик вперемешку с визгом раздался из обглоданных остатков некогда бывшего рта. Я стоял над расчленённым трупом, пожираемым свиньями. Выбитый глаз с первородной, чистой ненавистью смотрел на меня, пока тощая свинья с жадным чавканьем не сожрала его.        — Алес, вставай, — я очнулся и вернулся в грузовик, в котором остался лишь я и Андрей, — давай вставай бля, все уже ушли.        — А? Хорошо… — я надавил на глаза, пытаясь избавиться от ужасного зрелища, что всё ещё маячил у меня перед глазами, после чего выпрыгнул из грузовика.        — А ты че, с Мисой посрался? — внезапно спросил Андрей. Напоминание Мисы разбудило меня окончательно, заставляя злобно зажать зубы.        — А что? — холодно спросил я.        — Да не че, прост она прошла около тебя и даже не разбудила, — он положил руки за шею и размял её.        — Ну можно сказать и так.        Внезапно я замер от озарения и внимательно всмотрелся в Андрея, который тоже остановился и удивлённо смотрел на меня.        — Че такое? В говно наступил?        Андрей единственный, кто пытался сбежать. Если бы он был замешан в заговоре, стал бы он сбегать? А может это всё для отвода глаз, что бы начал ему доверять и рассказал о подозрениях?        — Алес? Ау-у, есть кто на телефоне?        Но с его характером сомневаюсь, что он врёт. Может его обманывают так же, как и меня?        — Кстати, раз мы тут одни, — я на секунду вышел из своих размышлений и посмотрел на него, — если что-то пойдёт не по плану, позаботься о Теллуре и Джозефе. Они ровные пацаны. Теллур даже крови боится, какой ему воевать, а Джозефу не по себе стрелять в людей.        — Андрей, а ты не замечал за Мисой и Макаром чего-то странного? — он задумался, покривлял ртом и отрицательно помахал головой.        — А че?        — Советую остерегаться их, мой тебе совет. Они что-то замышляют, но я пока не знаю что. Ладно, пошли… — я двинул в сторону железнодорожной станции, но остановился, развернувшись на него. — Никому не слова, окей?        — Как скажешь, кеп, — казалось он даже не обратил на мои слова внимания.        Хоть я и не доверял Андрею на сто процентов, но мне нужен был человек, на которого я мог бы рассчитывать, если что-то пойдёт не по плану, а я всем своим нутром чувствовал затягивающуюся на шее петлю.        На станции мы разминулись с Андреем: он пошёл к Джозефу и Теллуру, что обсуждали какое-то событие минувших дней на базе, а я стал высматривать этих двоих. Макара не было видно, а Миса одиноко сидела поодаль и копошилась с одеждой. Прежде я бы сразу бросился к ней и завёл разговор, что бы рассмешить и подбодрить, но чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее чесалась моя рука, куда она воткнула иглу.        На помощь мне внезапно пришёл Маркус и позвал на диалог, отводя меня всё к тому же автомату с кофе.        — Ну что, последняя и на дембель? — со смехом спросил он, оскаливая свои кривые зубы. Наверняка он тоже замешан, ублюдок. — Что-то ты какой-то хмурый, у вас же последняя операция, вроде достаточно легкая, а потом вам помогут с работой и даже временное жильё дадут.        — Ух ты, как щедро… — конечно, после того как сами же на нас эксперименты ставили.        — Мне бы на твоё место, эх-х… — Маркус достал банку крепкого кофе и с причмокиванием отпил.        — С чего это ты мне завидуешь?        — Вам помогут всем чем смогут, тем более вы вроде ценные образцы, вас исследуют. Наверняка с вас пылинки сдувают, — он говорил с неподдельной завистью, будто не знал всей правды, что меня насторожило.        — К чему ты клонишь? — я достал свою банку и отхлебнул жидкость, не сводя с него пристального взгляда.        — У меня будет дочка, — с глупой улыбкой ответил он и посмотрел на меня, — я с женой давно хотели ребёнка, но долго не могли завести. Есть даже фото с УЗИ, вот смотри, — он стал пихать мне в лицо телефон с черно-белой фотографией ребёнка в животе, — решили назвать в честь бабушки моей жены — Саша.        Из каждого миллиметра его лица так и сочилась радость, будто завороженный он смотрел на снимок.        — Ух ты… Поздравляю, — такая бурная радостная реакция даже смогла притупить мою обиду из-за чего про себя я искренне пожелал им счастья, даже если он врал мне, — как всё закончиться, позовёшь встретить жену из роддома?        — Ты серьёзно хочешь? — он всерьёз воспринял мою шутку и в тот же момент я сам задумался о том, что бы сходить.        — Ну…        — Договорились. Роды будут через месяцев семь, я обязательно тебя позову, — если бы Маркус был собакой, то улетел бы как вертолёт на пропеллере из своего хвоста.        — Окей, кстати, расскажешь брифинг?        — Прости, но с этим помочь не смогу. Меня перебрасывают на другую часть, как и всех с базы, поэтому меня в детали не посвящали. Я с вами так, проездом.        — Вот как, — может Маркус действительно не знает всю правду? Может рассказать ему… Нет, это слишком рискованно, — ну ладно. Что ж, пойду к своим, если что через Николая найдёмся.        — А, кстати о Николае. Он просил передать это лично тебе, — он достал из кармана странную рацию.        — Мне? — я настороженно взял её. — И зачем мне ещё одна рация?        — Это узковолновая. Считай переговоры с неё перехватить почти невозможно. Такие в обиходе только у контрразведки и ФСБ. Черт знает где он её нарыл, но дело не моё.        — То есть её даже союзники перехватить не смогут? — Маркус насупил брови от подозрения.        — Ну да, а что?        — Да просто не понимаю, зачем она мне… Ну раз сказал передать, то ладно. Что ж, спасибо, давай, удачи и счастья с женой.        — Ага, и вам преуспеть на гражданке.        Мы помахали друг другу и разошлись. Я ещё раз посмотрел на рацию — куча догадок витали у меня в голове, но никак не могли выстроиться в цельную гипотезу и чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее крепло ощущение надвигающийся бури. Наконец я выдохнул, положил её в карман и заметил на себе взгляд Мисы. Благо разговор с Маркусом остудил мне кровь и я спокойно сел к ней.        — Ты как? — непринужденно спросил я.        — Думаю о том, что будет дальше, — тихо ответила она.        — На гражданке?        — Угу…        — Хм, я бы не отказался стать каким-то штабным офицером и перебирать бумажки. Никакого напряга и свистящих пуль над головой. А ты?        — Я бы хотела открыть цветочный ларек в каком-то непримечательном городке, что бы люди смотрели на цветы и радовались.        — Вот как… — я незаметно посмотрел на неё, отчаянно пытаясь понять кто сидит напротив: любящая меня девушка, которой я всё-таки могу доверять, или искусный лжец, способный превосходно скрывать свои истинные чувства и намерения. В итоге я так и не смог понять.        — Ты с Маркусом говорил? Есть какие-то новости о операции? — внезапно спросила она, разрушив воцарившуюся тишину.        — Нет, он только о своей будущей дочке рассказывал, — от моих слов Миса болезненно дернулась и немного согнулась, схватившись за живот, — Миса? Ты чего?        — Да так, просто позавтракать не успела, — она упала головой мне на плечо, — прости, можно мы вот так посидим ещё немного?        — Без проблем, наш поезд ещё не приехал.        — Спасибо.        Мы сидели молча и просто ждали поезд. Во мне кипела бездонная обида на неё, но в то же время я вспоминал все те счастливые минуты на базе с ней. Мне было бы легче пережить удар ножом в живот, чем факт того, что всё это было ложью. Стоит ли так желанная правда о прошлом отношений с Мисой?        Наконец начал прибывать наш поезд и вернулся Макар, тряся руками в попытке смахнуть воду. Заметив нас он подмигнул мне и протянул большой палец вверх. Может я накручиваю себя на его счёт? В итоге я отбросил мысли и разбудил Мису, что успела немного обслюнявить мне плечо.        Как и в прошлый раз мы разбрелись по вагону и я плюхнулся на койку. Миса села около меня, но даже не думала о том, что бы наброситься. В каждом её действии была скованность, а лицо сочилось грустью, которая разрывала меня изнутри.        — Опять волнуешься? — спросил я, что бы прекратить неловкую тишину.        — Угу, немного, — угрюмо ответила она и даже не посмотрела на меня.        — Всё хорошо. Это наша последняя операция.        — А если кто-то из нас погибнет?        — Я не допущу этого.        В ответ послышался лишь горький вздох, после чего она легла на кровать напротив. Я тоже лёг на кровать и закрыл глаза, в надежде ещё немного поспать, приближая предстоящую операцию, но сон ко мне так и не приходил.        От безысходности я тихо встал и пошел в конец вагона покурить, но там меня ждал Макар, что просто смотрел на проплывающие мимо деревья. Делать было нечего и я вышел к нему.        — Ты чего тут забыл? — спросил я сразу. Он обернулся и сделал удивлённый вид.        — А ты чего не с Мисой? Под ваши стоны приятно засыпать, — пошутил Макар и злобно засмеялся в придачу.        — Да иди ты нахер, — я достал сигарету и закурил.        — Что-то ты не в духе сегодня, случилось что-то?        — Может это ты расскажешь?        Я поднёс зажигалку к сигарете и закурил, исподлобья смотря ему прямо в глаза. Радостная улыбка медленно сползла с его лица, превратившись в легкую и загадочную ухмылку, что всегда была на его лице. Казалось, это было его базовым выражением лица — символ его глумления над всем, что его окружало.        Поезд вышел из леса и с поля подул ветер, растрепав его прическу. Он посмотрел куда-то далеко, а после снова на меня, то ли набираясь сил, то ли подбирая слова. Атмосфера накалялась.        — Так ты тоже заметил, — наконец задумчиво выдал он.        — Что замети? — спросил я, постукивая пальцем по перилле.        — Николай с Мисой темнят. Они явно что-то затеяли, но я не хотел тебе это говорить. Она вроде как твоя девушка в конце-концов, — он уперся напротив меня и нагнул голову немного влево, наблюдая за моей реакцией.        — И как ты это понял? — я выдохнул дым и тоже облокотился.        — Я как-то подслушал их диалог с Николаем, где она сливала ему инфу о твоём состоянии. Он очень интересовался, не вспомнил ли ты что-то. Ты не замечал за ней каких-то странностей?        — Клонишь к тому, что она предатель?        — Да нет, почему сразу предатель. Но она явно что-то знает и затевает, — я затушил сигарету о стенку, выбросил бычок и пронзительно посмотрел на него.        — Тогда что у тебя за дела с Николаем? — чеканил я каждое слово. Макар опустил голову и выдохнул.        — Он попросил меня самому убить всех солдат, если ты опять захочешь идти по пути пацифизма и навязать любовь с щенками и котиками, — на одном дыхании сказал он. Я продолжал сверлить его взглядом и от этого он лишь развёл руками.        — Понятно.        — Так значит ты уже заметил странности за Мисой? — теперь мы поменялись местами и я стал допрашиваемым.        — С чего ты взял?        — Я обвиняю твою горячо любимую девушку в том, что она темнит, а у тебя ноль реакции. Или ты её разлюбил?        — Я и раньше замечал за ней странности, но закрывал на это глаза. Даже если она что-то знает — скоро это закончится. Как будем на гражданке я её расспрошу получше.        — Оставишь всё как есть? — от удивления он поднял брови.        — Это наша последняя операция. Не хочу перед ней устраивать проверку на вшивость.        — Или ты просто не хочешь, потому что так удобнее? — в его словах чувствовалась злая насмешка.        — Ну да, давай я прямо перед последним, сука, заданием начну выяснять правду, рискуя подорвать отношения с Мисой, Николаем и всеми остальными солдатами. План надёжный как, блять, швейцарские часы! — от злости я готов был врезать ему.        — Ладно. В любом я тебя предупредил. Лучше идти отдохни.        Макар вышел и пошёл к себе. Я провёл его взглядом, а когда он скрылся глубоко выдохнул. Стоит ли после этого доверять ему? Хуй знает.        Я достал ещё одну сигарету и закурил, пытаясь наконец остановить кишащий рой мыслей в моей голове.

***

       — Дарова, ребят, — с довольной улыбкой поприветствовал нас Костя.        Всю оставшуюся дорогу до базы я пытался забыть свои сомнения хоть на секунду и поспать, но ничего не вышло. Два часа пустого рассматривания потолка было моим единственным и худшим развлечением.        — И тебе не хворать, давно не виделись, — он встретил нас сразу у выхода из вагона. База всё так же кишела как муравейник: бегающие солдаты, перенос припасов, раненые. Даже без дыма и выстрелов чувствовалась близость к фронту.        — Вылазьте давайте и идите ко мне, сразу экипировку выдам, — он махнул головой и мы двинули следом.        — А чего сначала к тебе? Мы же даже деталей миссии не знаем.        — Зато я знаю. Я вам уже всё подготовил. Не задавай лишних вопросов, — он даже не пытался скрыть желание сменить тему, а я не горел желанием докапываться до сути — лишь бы снаряжение было хорошим. Уже на месте он поставил на скамейки ящики с бронёй и мы начали переодеваться. Только снимая одежду я вспоминал о экзоскелете, что всё время был на мне.        — Эй Кость, а от чего питается экз? — внезапный вопрос, что пришел мне в голову.        — Е-хе-хе, — он сделал умный вид и начал потирать подбородок, — а это, Алес, хороший вопрос…        — Ток давай без сложной технической лекции? — перебил я его.        — Ну ты и зануда, чумба. От тепла вашего тела. У вас стабильная тридцать восемь.        — Эт разве не простуда? — сразу просил Андрей, затягивая ремни на броне.        — Для обычного человека — да, но вы у нас детишки особенные, вот и норма для вас не тридцать семь, а восемь. Короче да, он питается вашим теплом и сохраняет на… Э… Как их там… Короче новых типах батареек, не помню как они там.        — Ого, наш всезнайка что-то не знает, — посмеялся Макар.        — Да знаю я, просто забыл, че докопался. Короче наряжайтесь и подходите ко мне, скоро на утренник, — я закончил с броней и начал засовывать бронеплиты, как вдруг понял их легкость.        — Эй, Костя, это как понимать? — я показал на пластину весом с перышко.        — Если ты о пластине, то это керамика. Начальство решило на вас с экономить и сперла тихиаровые пластины.        — Классно и что теперь?        — Не переживай, керамика отлично держит выстрел. Сыпется правда сильно, но лучше чем ничего. Вам броня точно пригодится.        — Лучше что-то, чем ничего, — оставалось только горько выдохнуть.        — И то верно, а сейчас оружие, — мы прошли в саму оружейную, — Джозеф, я ещё сильнее модифицировал твоего «Взломщика». Сейчас считай это совершенно другая винтовка, почти все внутренности от Snipex Alligator и калибр стал 14.5. Правда отдачу не смог подправить и она теперь бешеная, но думаю тебе будет всё равно. Самое главное, теперь ты можешь использовать бронебойные пули с Тихиаровым сердечником.        — А зачем ты её так модифицировал? — поинтересовался я.        — Спутник показал, что на базе врага есть броня. Если он будет в боеготовности, то только винтовка Джозефа сможет его пробить.        — Броня в плане?        — БТР.        — Понятно.        — Дальше, Андрей, я вот твой пулемёт. Тихиаром он конечно не шмаляет, но зато можно использовать барабаны по 100 и 200 патронов. У Теллура в ствол я немного подшаманил, так что не должен клинить как раньше. У Мисы и Макара ничего не менял, только перебрал. А вот для тебя, Алес, у меня подарочек, — он достал из-за стола два магазина и с серьёзным лицом посмотрел на меня, — тихиаровые бронебойные, разрывные.        — Это что за чудовища? Противотанковые?        — В борт могут и танк прошить. Это на случай, если с Джозефом что-то случиться, — он снова стал радостным, — ну а так просто перебрал АШ-у, что ж, на этом всё. Берите патронов скок влезет и идите в штаб.        Я взял магазины: внизу красной изолентой была сделана пометка, словно предупреждение об опасности. Им было место только на нагрудном кармане. Когда мы запаслись патронами Костя посмотрел на нас с тоской.              — Скажу вам как человек, проводивший много ребят на тот свет. Какой бы не был приказ — всегда думайте о своей жизни. Станет жарко — сваливайте. Просто забудьте обо всём. Вам тут не место.        — Костя, скажи сразу, эта миссия — самоубийство? — я был больше не в силах молчать. Он моргнул и посмотрел в пол, выждал паузу и снова посмотрел на нас.        — Мы уже бросили кучу бойцов на эту базу. Вы — последний козырь. Что ж, идите, вас заждался наш папа свин.        Мы переглянулись — картинка начала складываться. Либо это способ от нас избавиться, либо экзамен на звание супер-солдат. Бежать с подводной лодки было поздно. Выходя из оружейной я глянул на Костю: он в спешке складывал снаряжение по ящикам.        Уже в штабе мы увидели майора, только на сей раз через его бороду пробивалась уродливая ухмылка.        — Пришли наконец. Значит так, ваша задача такая же, как и на первой операции — уничтожить всех и захватить контрольный пункт. Далее прибудет подкрепление и ваша миссия закончится. Постарайтесь хотя бы в этот раз выполнить приказ и не прибавлять нам проблем. Вопросы?        — Сколько и какое вооружение врага, — с ходу спросил Макар, опередив меня.        — Точно не известно, но около пятидесяти. Вооружение самое обыкновенное, за исключением одного БТР-а, неизвестно в каком он состоянии.        — Больше вопросов нет.        — Как быстро прибудет подкрепление? — внезапно спросила его Миса. Его улыбка стала ещё шире и ещё отвратительнее.        — Незамедлительно, как вы закончите.        — Понятно, — я никак не мог понять выражения её лица.        — Если с вопросами всё, то свободны. Вертушка прилетит с минуты на минуту.        Майор закурил сигарету и в этот момент я почувствовал, что должен убить его. Нет.        Обязан. Иначе произойдёт что-то плохое.        Но хлопок по плечу Макара дал мне опомниться и мы вышли на улицу. Я посмотрел на небо затянутое серыми тучами — скоро должен был начаться дождь.        Время шло чертовски медленно. Ребята что-то делали на базе: то в тире стреляли, то куда-то отходили, а остальные работники смотрели на них странным, сожалеющим взглядом что ли. Мне было не по себе, хотелось взять всех, сесть в грузовик и уехать подальше, но я понимал, что нас сразу же остановят. Мои инстинкты вопили об опасности, а чувство тревоги нарастало с каждой секундой.        — О чем думаешь? На тебе лица нет, — ко мне села Миса.        — О словах Кости. Похоже нас кидают на верную смерть, — моя нога начала неистово бить землю.        — Алес, — Миса обняла меня и прижала к себе, — даже если и так, я уверенна, что ты сможешь нас всех защитить. Ты сильный. Всё, что нам нужно — выжить, а после это всё закончиться.        — Миса… — все мои подозрения и страхи вмиг затмило одно лишь слово — защитить.        На базу сел вертолёт и нас начали звать внутрь. Вот она, наша последняя операция. После неё всё наконец закончиться. Мы уселись и вертолёт начал подниматься.        Тучи сгущались и чернели с каждой минутой. Нас ждало что-то серьёзное и невероятно опасное. Сам воздух звенел от напряжения. Всем своим естеством я понимал, что кого-то я вижу в последний раз.        По крайней мере как близкого мне человека.