Возможности другой жизни

       Высокий, каменный забор, покрытый колючей проволокой, скорее всего под напряжением. Крепкие, цельнометаллические ворота, с Российским гербом. Шипы, шлагбаум и двое дозорных. С одного взгляда было понятно — это не простая военная база.        К тому времени, как мы приехали, стояла уже глубокая ночь, даже луны не было видно. Мрак разгоняли одни лишь фонари и свет фар.        Перед тем, как мы подъехали к воротам, Николай приказал снять нашивки и надеть шлема. Я сразу спросил, что он собирается делать, но он заверил меня, что всё под контролем и мы подъехали.        Один из солдат сразу схватился за винтовку, едва нас завидев и аккуратно подошёл, как только мы остановились.        — Назовитесь, — четко приказал он.        — Николай Константинович, полковник ФСБ, прибыл с заданием, — Николай говорил таким тоном, что нас всех в кресла вжало, и показал документы.        — По какому заданию? — солдат, кажется, даже не обращал внимания на его тон и я решил посмотреть в его глаза. Сразу стало ясно, что перед нами отлично надресированный армейский пёс — в глазах не осталось ничего человеческого.        — Расследую исчезновение опытного образца научного отдела.        Секунд двадцать они смотрели друг на друга и солдат наконец сдвинулся первым, махнув своему товарищу. Тот открыл шлагбаум и отвез шипы в сторону. Ворота распахнулись и мы въехали. В ходу на нас смотрел Т-90, а позади него курил экипаж, косо на нас посматривая. Когда ворота за нами закрылись я понял, что петля на наших шеях затянулась.        — Ты вроде сказал, что дезертировал, — я приставил револьвер к его боку.        — С нашей логистикой они только завтра поймут, что произошло. Или ты мне не веришь?        — Завёз нас, фактически предателей, на вооруженную до зубов базу и просишь верить? Ты никогда не умел шутить, попроси как-нибудь Яра поднатоскать тебя, после того, как сдашь нас.        — Успокойся. Ты сам видел солдат у входа, одно неловкое движение и сдашь себя.        — Да, спецназовец на входе — отличный знак.        Николай остановил машину у единственного, трехэтажного здания на базе.        — Вы двое, — он посмотрел на Джозефа и Андрея, — остаётесь в машине. Андрей, прыгай за руль. Пойдёт что-то не так, вывезешь нас, эта крошка пробьёт ворота, а шипы — не проблема. Теллур, ты вроде в компах разбираешься — пойдёшь в нами, вперёд.        Мы вышли и направились ко входу. Прямо у дверей мы пересеклись с одним из военных, что сразу узнал Николая.        — Николай Константинович, здравствуйте, а что вы у нас забыли?        — Да начальство послало разобраться с пропажей. Опять какой-то прототип продали и мне теперь надо выяснить кто.        — Вот как… Ну удачи тогда. Там сейчас Серёга, я звякну ему, что бы вышел.        — Спасибо.        Мужчина достал телефон и предложил своему другу выйти покурить, оповестив о Николае. Мы прошли вперёд, но за закрывающимися дверями своей спиной я почувствовал, как он медленно убрал телефон и сверлил наши спины. Николай тоже это заметил и покосился на меня, кивнув головой.        — Теллур, будь готов к неприятностям, — он испуганно посмотрел на меня.        — В смысле?        Но я так и не ответил. Прямо за дверьми коридор разделялся буквой Т, в центре которой была лестница. Мы поспешили на третий этаж и свернули в левое крыло. В конце коридора Николай распахнул одинокую, толстую дверь, внутри которой сидел мужчина и следил за камерами. Заметив Николая он сразу встал и поприветствовал его, как старого знакомого, но как только он подошёл слишком близко Николай молниеносно достал нож и пересёк ему горло.        — М-м-м! — Теллур от увиденного сразу захотел закричать, но я заткнул ему рот. Николай подхватил тело и аккуратно уложил его на пол, что-то тыкнул на клавиатуре, забрал ключи со стола и мы вышли, заперев дверь. — Зачем его нужно было убивать?        — Они уже догадались, под камерами мы у них как на ладони, — тихо ответил я ему. От услышанного он сразу побледнел.        К тому времени мы уже подошли к другому концу коридора и Николай жестом приказал прижаться к стене у одной из дверей. Он резко открыл дверь и заглянул внутрь, после чего резко отдернул голову из-за автоматной очереди. Внутри был один военный с автоматом, что держал оборону за опрокинутым столиком. На шум выстрелов сразу сбежались другие солдаты, топот которых раздавался по лестнице. Николай выждал момент и вынырнул из-за двери, тремя точными выстрелами поразив стрелка, после чего мы забежали во внутрь и заперли дверь.        — И что теперь?! — в панике спросил Теллур, чуть не срываясь на крик.        — Ищи куда дели Макара, — Николай показал на компьютер, в котором была открыта какая-то база данных и досье Николая с грифом: Предатель Родины, — Алес, хватай автомат, будем встречать гостей.        — А как же Андрей и Джозеф? — мы выглянули в окно — в ворота уже въехал автозак, что остановился у входа и из которого рекой повалило солдат пятнадцать, а в конце вышел Майор и посмотрел в наше окно. Тринадцать солдат сразу вбежали в здание, а двое оставшихся остались снаружи, к счастью не удосужившись проверить машину, на которой мы приехали.        — Тринадцать и ещё трое было на лестнице. Обычно на базе ещё с десяток, но главная проблема они, — Николай и ткнул пальцем в танк, экипаж которого, стоявший рядом, исчез.        — И того шестнадцать и танк?        — С тем ублюдком семнадцать, хотя он не представляет опасности.        — Это самоубийство… — сказал Теллур из-за компьютера.        — Эта вечеринка отстой. Я, бля, ненавижу этих людей, — сказал я со истерическим смешком.        — Готов? — Николай посмотрел на меня и перезарядил пистолет. Я вздернул затвор винтовки, взял пару магазинов с трупа и сделал глубокий вдох.        — Погнали.        В следующий момент Николай сорвал с пояса светошумовую гранату, пнул дверь и бросил гранату, что бы она отскочила от двери в коридор аккуратно в момент подрыва. Мы сразу вынырнули и направили своё оружие.        — Николай, Алес, не стреляйте! Это я! — в коридоре стоял один Маркус, что положил оружие на под и крепко сжимал глаза. — Вы же не можете быть предателями!        — Что ты тут делаешь? — подозрительно спросил Николай.              — Майор собрал группу захвата после того, как с группой Алеса сразу пропала связь, а потом оказалось, что вы предатели и нас привезли сюда, для вашей ликвидации. Но это же не правда! — он наконец посмотрел на нас своими красными глазами. — Если вы всё расскажете мне я смогу объяснить всё Майору.        — К сожалению не сможешь, — на этаж вбежала куча солдат и навела на нас оружие, а позади стоял Майор, — они двое в сговоре с сопротивлением. Они уничтожили отряд поддержки, что мы выслали им на помощь.        — Алес… Это правда? — с болью в голосе спросил Маркус, поднимая автомат с пола.        — А ты знал, что именно Россия ставила на нас эксперименты? — ответил я, крепко сжимая автомат. Пот капал с моего лица.        — Но ведь Николай с Яром участвовали в операции по вашему спасению…        — Это была ложь. На последней операции они продали ребят «Омеге», — вступил в диалог Николай.        — Не тебе ли говорить об «Омеге», Николай? Ты так и не рассказал как вернулась твоя жена, похищенная ими же три года назад. Да и все твои дела, связанные с ними, с подозрением часто проваливались.        Маркус стоял между баррикад и никак не мог понять, за какую ему зайти.        — Младший лейтенант Дениэл Маркус, эти твое уже находятся в расстрельном списке. Хотите присоединиться к ним, даже не смотря на будущего ребёнка? — в этот момент Маркуса будто окатило холодной водой и он крепко сжал автомат, наведя его на нас.        — Извини Алес, я не хочу умирать, — чуть не в слезах пробормотал он.        Я уже смерился со смертью, как вдруг раздался громкий хлопок и в следующую секунду раздался взрыв. Нас с Николаем откинуло в сторону, дым заполонил коридор, раздались крики, пробивающиеся сквозь звон в ушах. Я сразу попытался подняться на ноги, но не мог пошевелиться. В глазах кружилось, но даже так я смог разглядеть огромную дыру в стене, обвалившийся потолок и ошметки солдат. Внезапно я почувствовал чей-то хват — кто-то попытался меня оттащить и через помутнённый взор я увидел Теллура, держащегося за голову и специально не смотрящий на разорванные части тел в коридоре.        — Але-е-е-ес! — хоть он и стоял радом, его голос раздавался откуда-то из далека. Наконец я зажмурил глаза, продул уши и встал на ноги. Дым начал садиться и стало ясно: взрыв забрал жизни почти всех солдат, но стоило торопиться — выжившие приходили в себя.        — Данные! — криком спросил я, из-за приглушенных звуков.        — Они на флешке, — он показал мне флешку.        — Где Николай?! — я осмотрелся — он сидел у стены и пытался прийти в себя. Я схватил его под руку и мы пошли через развалины третьего этажа. Сквозь дыру в окне я увидел Андрея и Джозефа, что выглядывали из танка. Раздался свинячий визг Майора.        — Если упустите их — под трибунал пущу! — и солдаты один за другим начали вставать, но очнулся и Николай, что, даже вися на мом плече и держа пистолет одной рукой, расстрелял всех солдат. Всех кроме одного. Путь нам преграждал Маркус.        — Прости Алес, но я тебе уже говорил — у меня будет ребёнок.        — Просто отпусти нас, прошу, — Николай опустил пистолет, только сейчас, когда моя одежда промокла от его крови я заметил сильное кровотечение, — Николаю срочно нужна помощь.        — Стреляй им в ноги, это приказ! — снова раздался омерзительный визг Майора из-под завала. — Схватишь их — получишь премию.        Маркус навёл на нас автомат. В его глазах читалось сожаление, но палец на курке кричал о решимости. Если он сейчас схватит нас это будет конец для нас всех. Жертва Макара окажется напрасной. Все наши усилия пойдут прахом и мы вернёмся в лабораторию, в этот рад. В этот момент время снова замедлилось до предела, до скрежета и треска, словно натянутый канат. За растянутый до вечности момент я вспомнил с каким рвением Маркус рассказывал о своей будущей дочке, как он переживал за нас. Я видел его, стоящего напротив, и видел жену с дочкой, стоящую у него за спиной.        Дочкой… Что-то в этот момент отозвалось во мне, отозвалось нестерпимой болью. Настолько жестокой и безжалостной, что хотелось всё бросить и свернуться на полу в позе эмбриона.        Что-то настолько важное, что было бы грехом забыть это.

       Действительно, я же уже грешник, не так ли?

       Николай выронил пистолет, который я подхватил пустой рукой.        Мгновение прошло и я оказался быстрее. Маркус упал, держась за горло и пытаясь сдержать льющуюся из него алую кровь.        Я подошёл к нему, в состоянии шока и упал на колени.        — Я… Не хочу… Умирать… — хрипя и кашляя кровью прошептал он. Это были его последние слова перед смертью.        Я всего лишь жалкий убийца. ˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢˹ ɎҔИŅҴα ̚ ͢

***

             Душа, сердце, всё то, чему я верил теперь помеха. Если этому миру мало забрать мою любимую, моего лучшего друга. Если ему нужно забрать мои принципы и мою веру — я не остановлюсь. Ограничители были сняты, я больше не намерен поддаваться.        Ветер задувал через развалившуюся стену, но я был не в силах даже почувствовать его. Я посмотрел в даль — из-за горизонта медленно показывалось солнце. Забавно, всего ночи хватило, что бы расчеловечить меня.        Не время думать об этом. Мне нужно сделать ещё кое-что. Майор лежал тише воды под завалом и когда я сбросил с него камень, то ненависть на его лице моментально сменилась страхом, как только он меня увидел. Ему всего лишь придавило ногу, нечестно. Глухая ярость, ведомая мной, вместо тысячи слов обвинений и проклятий лишь подняла огромный валун как перышко и отбросила в сторону, с хлюпаньем и треском раздавив тело и так мертвого солдата. Я стоял над ним и думал что же с ним сделать. Если бы не он…        Хотя кого я обманываю. Это я пустил пулю в Маркуса. Обвинять его было бы эгоизмом.        — Скоро сюда прибудет…        Я не дал ему договорить, раздробив левое бедро ударом ноги. Меня тошнило не просто от его голоса, а от факта существования. Сейчас он был не просто моим врагом, он был источником моих страданий, ткачом тех ужасов, через которые мне пришлось пройти.        Крик Майора разлетелся по коридору и вырывался, словно языки пламени, на улицу. Они выворачивали меня и я ударил ему в глотку, но не слишком сильно, что бы убить, после чего достал нож и присел к нему. Сквозь тихий хрип его губы шептали о пощаде. Да, действительно забавно.        — Я не хочу умирать. Понимаю, понимаю…        Нож медленно начал входить в его живот справа, прямо под ребрами, рассекая его печень и принося агонию, но этого мне было мало, поэтому я стал так же медленно поворачивать нож, пока он неистово бился в конвульсиях.        — А ведь Маркус тоже не хотел умирать, знаешь ли.        Майор попытался ударить меня, но я схватил его кисть, развернул, поднял и надавил, из-за чего она сломалась сразу в кисти, локте и плече. Треск был такой четкий и громкий, будто сразу три человека ударили молотком о плитку.        — Алес, хватит, прошу! — меня сзади схватил Теллур, я посмотрел на него — он весь был в слезах и со страхом смотрел на меня. — Ты же… Не такой!        — Прости… — я достал нож из живота Майора, который к тому времени уже начал терять сознание, и хлестким ударом рассёк ему горло, окропив всю стену его кровью. — Но я именно такой. Уходим отсюда.        Я снова поднял Николая и мы спустились. У дверей нас уже ждали Андрей и Джозеф. По одному только взгляду в их глаза я понял — расчеловечился не только я. Пустыне колодцы, такие же, как у пса у ворот, смотрели прямо на меня. Впрочем, мои, наверное, даже не были человеческими. В тот момент мы поняли друг друга без слов, вместо них мы использовали боль и скорбь, что навсегда поселилась в остатках наших сердец и теперь нам предстояло нести это бремя до конца наших жизней.        Впрочем не стоит так драматизировать. Это было лишь начало того ада, в который мы начали спуск, это было наше чистилище.