Возможности другой жизни

       — …в итоге пацаны херакнули из танка. Не знаю каким чудом они тогда выбрались, но вот мы тут… Тамерлан, я понимаю, что прошу о многом и что твои годы штурма давно прошли, но…        — Яр, вы спасли человека, которому я обязан всем этим, — Тамерлан очертил рукой всю свою базу и всех своих бойцов, — я перед Алесом и Амоном в неоплатном долгу. Ясен хуй если моему мальчику нужна помощь я помогу всем чем смогу, можешь даже не сомневаться, тем более если речь идёт о этой ебанной «Омеге».        Яр с Тамерланом сразу замолкли как только мы вернулись и последний сразу заулыбался, заметив, что мы держимся за руки, после чего засвистел и начал хлопать в ладоши. На это обратили внимание все остальные и тоже начали свистеть, вскоре послышались и радостные крики «горько!». Моника сжала мою руку и я смущенно посмотрел на неё, после чего наклонился поцеловать её, но она покраснела и отвела голову. Мне ничего не оставалось, как поцеловать её в лоб, но даже этого хватило, что бы у неё из ушей пошёл пар.        Народ, наблюдающий за нами, умилился и завопил. Тамерлан громко захлопал и только после этого отодвинул нам стулья, предлагая сесть обратно за стол.        — Эх, молодёж, гуляйте, — и с этими словами налил мне ещё одну рюмку. Моника же рукой показала, что больше не намерена пить, а другой обвила мою руку, — Яр мне всё рассказал. Вам нужен народ для спасения Макара. Эх, был бы Амон с нами… Ну ничего, он из любой передряги выберется, таких в ад не берут. Лучше расскажи как вы танк угнали.        — Все вопросы к нему, — я кивнул в сторону, откуда к нам медленно подступал перебинтованный Андрей с накинутой поверх голого торса курткой.        — Малой, какого черта ты творишь?! — рявкнул ему злой Тамерлан.        — Даже не пытайся, это тот ещё баран, — посмеялся Яр и откусил шашлыка.        — Шо ты, инвалид? — поприветствовал я его.        — Как новенький. Я теперь ещё раз хочу на всём ходу въехать в какое-нибудь роскошное здание, — улыбнулся Андрей и сел к нам. Ему сразу положили варёной картошки, шашлыка и салатов на закуску, приправив сверху рюмкой горючего, — пируете, и без меня? Да вы поахуевали.        — Ночь ещё молода, — поддержал Джозеф.        — Куртку застегни хоть, — побеспокоился Теллур.        — Вы что-то там про танк говорили, — спросил Андрей с набитым ртом, пытаясь застегнуть заевшую молнию на куртке, — ну короче сидим мы с Джозефом в засаде, пока эти трое пытались чет раскопать, — он демонстративно положил руку на плечо Джозефа, — и тут я вижу грузовик приезжает, доверху набитый солдафонами, а среди них эта рожа свиная на Майоре, так мы в кресла повжимались, что бы нас не заметили. Слава богу эти придурки нас не заметили и сразу в здание забежали, ну и тут мы понимаем — дело пахнет писюнами. Тут ещё бах — танк подъезжает, ну всё думаю, пизда. Смотрю на Джозефа, а он всегда спокойный как удав, ну и меня осенило — двух зайцев одним танком. Аккуратно выходим из машины и как прыгнули на этот танк — ребят за борт, а че дальше делать не знаю. И тут наш танкист давай всё подряд крутить, вертеть, в итоге нашёл как пушку поднять и херак, я думал я оглохну. А дальше мы слиняли, жаль танк с собой не прихватили.        — Ай-я, че за львы, че за тигры! — Тамерлан подошёл к Андрею с Джозефом и растрепал им волосы.        Я улыбнулся и попробовал поесть — в этот раз еда была для меня не просто безвкусной, она вызывала тошноту. Через силу проглотив один кусок шашлыка я перехотел есть вовсе, наверное что-то случилось, когда Жанна меня переподключила. К слову последнюю уже откачивала пара мужиков. В целом мне нравилась царившая атмосфера — пусть я даже не помнил большую часть присутствующих, но даже так я чувствовал семейную теплоту. Внезапно Тамерлан встал, посмотрел куда-то и расплылся в улыбке.        — Солнышко! — к нам подошла красивая женщина с маленьким мальчиком лет семи и годовалой девочкой, которую держала на руках. Тамерлан бережно взял девочку и нежно поцеловал её в лоб, от чего малютка засмеялась и потянулась играться с его бородой, после чего он поцеловал так же в лоб мальчика и наконец обнял свою жену. — Яр, ребята, хочу представить вам свою единственную и неповторимую, свет очей моих.        — Ну хватит, — женщина засмущалась и опустила голову.        — Ну ладно, знакомьтесь — Яся, моя любимая жена, мальчик — Талей, а эта кроха — Лея. Недавно ей стукнул годик.        — Приятно познакомится, — женщина кивнула нам и улыбнулась, — Талей, поздоровайся с дядями.        — Здравствуйте, — с любопытством, превалирующим над страхом, сказал мальчик. Девочка тоже нас поприветствовала своим громким «агу».        — Слушайте арестанты и козлодои, мой сын подготовил для вас стихотворение, тишину словили!        На мгновение все затихли, повернулись к Тамерлану, а после завопили и заорали, что хотят послушать. Кто-то сразу сообразил убрать всё со стола и показать Тамерлану место, чтобы его сын туда встал. Тамерлан начал что-то шептать сыну, показывая на освободившееся место на столе. Талей радостно побежал к нему, прыгнул сначала на лавочку, а после и на сам стол. Все празднующие резко замолчали и обратили своё внимание на него, затаив дыхание. Немного смущаясь и отдышавшись он начал рассказывать стих.

      Я узнал, что у меня       Есть огромная семья       И тропинка и лесок       В поле каждый колосок       Речка, небо голубое —       Это все мое родное       Это Родина моя,       Всех люблю на свете я!

       Как только Талей закончил все взорвались бурными овациями и аплодисментами, нахваливая мальчика. После чего он радостно улыбнулся и побежал к Тамерлану. Детская искренность тронула всех, даже Джозеф расплылся в довольной улыбке. Лея, видимо завидуя такому вниманию к своему брату, раскапризничалась и Яся отошла с ней и Талеем подальше от пьяных криков. Отец провёл их взглядом и довольный сел обратно за стол.        — За твоего сына! — без раздумий воскликнул я и поднял рюмку, все вокруг поддержали меня.        — Спасибо, спасибо… — я заметил как улыбка Тамерлана начала медленно исчезать с его лица.        — Тамер, ты чего? — он грустно посмотрел на меня, покрутил в руке рюмку, выдохнул и выпил её.        — Когда я служил в США я чуть не расстрелял свою жену… — словно на страшном суду охриплым голосом сказал он.        — Что?.. — по началу я даже не понял, что он сказал.        — Я же уже сказал, что обязан Амону всем, в том числе жизнью своей жены и детей. Год назад, когда меня командировали в Бухарест, за пьяную выходку в армии, я участвовал в подавлении вспышки вируса — уничтожении всех зараженных и даже тех, кто с ними контактировал. Тогда меня сильно подставили, понизили на пару званий, а кроме сына жена была беременна ещё и девочкой. Нужны были деньги — выбора не было. И в какой-то момент, стоя уже перед приставленными к стене беднягами я заметил её… Ясю. Начальник дал приказ открыть огонь, но непосредственно руководил расстрелом я… Сука, я готов был мозги вышибить этому мудаку, а после хоть грудью закрыть Ясю от расстрела, но вмешался Амон. Над ним тогда шефствовал сам Сэмюэль, легенда среди ВС США. Амон потребовал сначала сделать всем тест на вирус, и лишь потом, если он подтвердится, расстрелять и эта мразь согласилась, но как только Амон уехал делать анализы от приказал открыть огонь. Я стоял до победного, ещё немного и меня бы самого приставили к стене, но появился сам Сэмюэль и приказал отменить расстрел. В итоге это оказалась другая, не смертельная болезнь и моя жена выжила. В тот же день я уволился, переехал сюда и создал со своими друзьями ЧВК. Если бы тогда не появился Амон, меня бы тут с вами не было.        — Нихера себе, — прочавкал Андрей. Мне было даже нечего сказать.        — Поэтому я помогу вам. Костьми лягу, но бля буду, мы вытащим вашего Макара, да мужики?! — бойцы в унисон крикнули да. — Ладно, пойду посмотрю нужна ли помощь Ясе, чувствуйте себя как дома.        Тамерлан ушёл и его место по издаваемому шуму занял Андрей, что уже вовсю побратовался с людьми Тамерлана. Теллур и Джозеф иногда вклинивались в разговор, Яр отошёл позвонить Николаю, а Моника мне рассказывала как ей было тяжело без меня и сверлила щенячьими глазами. Я старался её слушать, но сейчас меня почему-то беспокоило душашее меня чувство неизбежности — будто вот вот под боков взорвётся фугас, а на нам пойдут бесчисленные отряды «Омеги».        — Алес! — Моника ударила меня по спине и я опомнился. — Ты меня вообще слушаешь?        — А, да, прости, просто… — я не хотел вот так на неё вываливать всё как есть.        — Ты переживаешь о «Омеге»? — как открытую книгу прочитала она меня.        — Да. Я не понимаю — почему они не действуют…        — Это же и к лучшему.        — Они знают, что мы тут, мы видели их тени на крышах, но тогда почему они до сих пор ничего не сделали. Я не понимаю, чего они хотят… — я упер локоть об стол и положил на ладонь подбородок. — Не могу даже толком насладится моментом, так как постоянно на нервах.        Моника задумчиво смотрела на меня, пытаясь понять, чем помочь, после чего подняла голову и долго куда-то смотрела. В какой-то момент её будто осенило и, прибрав к рукам нераспитую бутылку текиллы, она схватила меня за руку и куда-то потащила.        — Куда мы? — спросил я, когда мы уже ушли достаточно далеко от базы «Диких гусей».        — Хочу показать тебе одно место, пойдём-пойдём.        Мы завернули за угол в переулок, где она быстро убрала цепь с железной калитки. Слева была вывеска какой-то протезной ремонтной, а права причудливое здание, в которое так и тащила меня Моника, но остановилась у входа. Прямо под её ногами ластился и хрипло мурлакал сфинкс и она присела его погладить.        — Бакинеко! — радостно запищала она и подняла на руки, даже не смотря на то, что он с ног до головы был чем-то вымазан, а в ответ египетское божество мурлакало как роторный моторчик и чесалось о её плащ.        Я тоже подошёл и начал его чесать за ушком. Животное ласково извивалось и явно было довольно двойной порцией удовольствия. Наконец Моника поставила его на лапы и помахала рукой, уводя меня дальше в причудливое здание. Немного поднявшись мы оказались у лифта и, забравшись внутрь, Моника нажала на последний этаж.        Металлический гроб закрылся и нас повезло на верх, медленно, этаж за этажем, громыхая и пыхча, будто сейчас мы полетим в низ, но этого не случилось и вскоре двери снова открылись. Взгяду сразу открылся ночной город, сияющий своими огнями, бесконечный поток машин и тянушиеся в высь небоскрёбы. Люди от сюда казались муравьями.        Моника села на синий пластмассовый стул, что стоял у стены в углу, я же сел на красный. В самом углу, на железном корпусе вентиляции стоял небольшой бансай, между стульев стояла тумбочка, выполняющая функцию столика, на которой лежали две таблетки: синяя и оранжевая, а между ними пистолет.        Само это место источало какую-то тоску, необратимость и тяжесть последствий своих решений. Само время тут будто остановилось, давая целую вечность на то, что бы выбрать свой путь, подумать о грядущем.        Краем глаза я заметил фигуру с длинными черными волосами, в бронежилете и серебрянным протезом правой руки, сидящую прямо на краю крышы, но стоило моргнуть и она растворилась в недовольной улыбке.        Я посмотретл на Монику — заметила ли они что-нибудь — но она смотрела вдаль, на сияющие неоном небоскрёбы. Такая очаровательная в полумраке и такая… Отрешенная. Да, теперь до меня дошло, что мне казалось с ней не так: она не была ледоколом, что шёл к цели, но она сидела с тобой на крыше, тихонько, рядом, не мешая тебе думать и не позволяя твоему одиночеству пожрать тебя целиком. Спокойная гавань, в которую можно было бы вернутся во время шторма и переждать его.        Заметив мой взгляд она повернулась ко мне и вопросительно посмотрела.        — Что-то не так?        — Да нет, наоборот. Просто подумал какое хорошее место ты мне показала.        Так мы сидели какое-то время, я думал о операции, высматривал тени, но хватило меня не на много. Видимо все мыслительные ресурсы за этот вечер я исчерпал и именно тогда повился Амон, прямо на том месте, где и сидела та странная фигура.        — Я понимаю, тяжело посылать друзей на смерть. Поэтому хорошо, что у тебя есть друг, который только в твоей голове. И он был бы рад начать с тобой этот самоубийственный поход. Ты, я и Д-6. Звучит, конечно, как припевы в песнях Actors, но я тебе обещаю, всё будет заебись, — он был на грани безумия, впрочем, чем дольше он говорил, тем больше мне нравилось.        — А что? Ты уже придумал какой-то план? — сказал я про себя.        — «План»? Ты меня с Николаем не перепутал? Я хочу, что бы ты взял самый крутой ствол, какой найдёшь, вошёл в бункер с главного входа и пробился на нижние этажи. Если информатор не врёт, Макар находится глубоко под землёй. Надо просто найти нужный лифт, — он закурил и довольно смотрел на меня, давая время не обдумать его предложение. Впрочем, думать я не собирался.        — Да, такой вариант мне нравится. Если идти на самоубийство, то лучше идти одному, — Амон довольно кивнул и встал.        — Ха, ты только что озвучил, как становятся легендой. Давай, возвращаемся из этого богом забытого места, берём план бункера у Николая, пушки и идём на штурм. Главное только скинуть всех остальных с хвоста.        Амон подошёл ко мне, протянул нивидимую руку и я жадно схватил её.