Благие кормления

До «АрмаЕдона» осталось всего ничего, когда в «Аду» наконец решили продумать чёткую стратегию. Не то чтобы они не пытались сделать это раньше, но все попытки разбивались о катастрофическое неумение сотрудников ресторана организовывать своё рабочее время. Вельзевул собирала совещание за совещанием, но коллеги безбожно опаздывали, засыпали прямо в процессе, а один раз она сама напрочь забыла о назначенной дате. Теперь у них уже просто не было выбора. «АрмаЕдон» навис над их головами. — У каждого из вас есть свои сильные стороны… — заунывно вещала Вельзевул, обводя усталым взглядом кое-как рассевшихся в полукруг сотрудников ресторана. — Не у всех, — громким шёпотом выдал Кроули, покосившись в сторону Лигура и Хастура. Вельзевул дёрнула веком и продолжила речь. — У каждого из вас есть фирменное блюдо… — Не у всех, — с маниакальным упорством рыл себе яму Кроули. Другое дело, что он был абсолютно прав. В его случае, например, приготовление блюд состояло из чистейшей импровизации, приправленной щепоткой лёгкого безумия, поэтому результат всякий раз оказывался непредсказуемым. Те кушанья, которые Кроули готовил лично, значились в меню наряду с остальными — но посетители, заказывая свиную отбивную под дьявольским соусом, форель, запечённую на винном пару, или яблочный крамбл «Искушение», никогда не знали, что они получат в итоге. Зато знали, что вкус у блюда будет превосходным и никогда, никогда не разочарует их. — Вы — талантливые, яркие повара, — повысила голос Вельзевул, решив игнорировать Кроули до скончания веков (или хотя бы до окончания совещания). — И я жду от каждого максимальной вовлечённости. Вы должны выложиться на все сто! Превзойти самих себя! И надрать задницу «Раю». В общем, вы знаете, что делать… — Сделайте это стильно, — Кроули и сам не знал, почему рот не держится на замке. Слишком большой рот, вероятно. — Кроули! — рявкнула Вельзевул. — Я просто хотел внести предложение, — он закинул ногу на ногу с весьма пижонским видом. — Я бы не давала ему слова, — негромко заметила Дагон. — Благодарю, Дагон, я тоже ценю твоё мнение. Так вот, предложение: почему бы нам не составить точный список блюд, которые мы представим на фестиваль? Я краем уха слышал, что вроде как это даже обязательное условие. — Разумеется, список есть, — шикнула Вельзевул. — Ты держишь нас за полных идиотов, что ли?! — Конечно же нет, — заверил её Кроули и пробормотал себе под нос: — Большинство здешних идиотов скорее тощие. — Так вот, да, список… — она принялась копаться в ноутбуке, но так и не смогла отыскать среди вороха заметок нужную, и тогда предусмотрительная Дагон извлекла из недр стола черновой вариант, нацарапанный от руки. Вельзевул принялась зачитывать пункты вслух, а повара выбирали, кто за какое блюдо возьмёт ответственность. Утомлённый их нестройными выкриками и общей хаотичностью совещания, Кроули откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, пользуясь тем, что очки спрятали эту маленькую вольность. Он сам откровенно ненавидел списки, рамки и ограничения, зато ему было всё равно, какое блюдо ему поручат — Кроули умел сделать конфетку из любого набора продуктов. Недаром про него иногда шутили, что он продал душу дьяволу за свои кулинарные способности. — И наконец… — Вельзевул взяла драматичную паузу, все притихли, Кроули разом очнулся от дрёмы, включаясь в происходящее. — Моя собственная разработка, наш козырь, наш звёздный час! Торт «Полёт мухи»! Она развернула ноутбук ко всем собравшимся, наконец найдя нужный файл. Весь экран заняла собой фотография кулинарного шедевра. Правда, понять, что это кулинарный шедевр, можно было лишь с учётом предварительно прозвучавшего объявления. На всякий случай повара восторженно заохали, и только Кроули, поперхнувшись, вытаращил глаза, оказавшиеся у всех на виду из-за сползших на кончик носа очков. — Вельз, ты что, шутишь? Торт — если сфотографированное блюдо вообще подходило под такое определение — напоминал кучу пережёванных собакой мочалок невнятного серого цвета. Куча эта располагалась на ядрёно-зелёной подстилке — мастика, сразу определил Кроули, но до чего же ужасного оттенка! — Вот трава, — ткнула в мастику Вельзевул, — а вот летящая над ней муха, совершающая триста взмахов крыльями в секунду. — Так это… взмахи крыльев? — Кроули не знал, хохотать или рыдать, поэтому остановился на промежуточном варианте, скорчив нечитаемую гримасу. — Гениально! — заискивающе вставил Лигур. — О да. Жюри фестиваля дар речи потеряют, — протянул Кроули, из последних сил сдерживаясь, чтобы не покрутить пальцем у виска. — Он вкусный, — с неожиданно детской обидой сказала Вельзевул. В этом Кроули даже не сомневался: она была шефом, как ни крути, и в своём деле толк знала. Блюда Вельзевул чем-то напоминали её саму: невзрачные, но незабываемые. Обычно посетители не могли удержаться, распробовав, и заказывали кушанье повторно. И всё-таки внешний вид её стряпни был слабым местом, а «Полёт мухи» казался самым слабым местом в этом слабом месте. — Новаторство, Кроули. Это новое слово в ресторанной кухне, — заступилась за шефа Дагон. Он закусил губу, чтобы не ляпнуть ещё чего-нибудь, что окончательно взбесило бы Вельзевул. — Мы сотрём этих жалких «ангелочков» в порошок, — азартно заявила Вельзевул, приободрённая тем, что больше никто не высказал к торту претензий. — И от их ресторана камня на камне не останется! — Ты действительно этого хочешь? — с внезапной серьёзностью спросил Кроули. — Оставить их без работы? Только расслабившиеся было коллеги снова напряглись, опасаясь реакции Вельзевул, однако она лишь поморщилась, отводя взгляд. — Найдут себе новую, — буркнула она. — А Гавриил, эта мерзкая рожа, ещё в шоколаде останется, он из любой ситуации выходит победителем! Напишет слезливую книгу о крахе любимого детища, даст кучу интервью, снова снимется для календаря «Горячие повара» и… — Воу! — Кроули подался вперёд, поигрывая бровями. Остальные тоже уставились на Вельзевул. — Да не покупаю я этот календарь! — её бледные щёки покрылись красными пятнами. — Просто Гавриил хвалился этой идиотской фотосессией в инстаграме. — Ты подписана на Гавриила? — небрежно уточнил Кроули. — Разумеется, за врагами нужно следить, — отчеканила она. — И хватит уже о всяких глупостях. Вернёмся к списку блюд. Совещание вновь превратилось в смертельно скучное мероприятие, и Кроули вздохнул с облегчением, когда им разрешили расходиться. Беспечно насвистывая, он вразвалку двинулся к выходу. Проследив за ним пристальным взглядом, Вельзевул поманила пальцем Хастура и Лигура. — На пару слов, ребята.

***

— Одним словом, внешне торт напоминает содержимое мусорного бака, — закончил отчёт Сандальфон, лопаясь от самодовольства. Ему пришлось потратить немало усилий, чтобы выведать, чем «Ад» собирается поразить жюри, и в итоге он раздобыл информацию о «Полёте мухи». — Оставь надежду, всяк сие едящий, — пошутил один из младших поваров, вызвав всеобщий взрыв смеха. — Погоня за современными тенденциями, — снисходительно сказал Гавриил и поучительным тоном добавил, обводя взглядом коллег: — Это ещё никого до добра не доводило. «Рай» славится приверженностью традициям, и это — наша сильная сторона. Команда «Ада» может сколько угодно эпатировать публику, но это не принесёт им победы. Наша стратегия останется прежней, на этот раз мы не станем заимствовать идеи у противников. — На этот раз? — подал голос Азирафель. — А раньше, выходит, заимствовали? — Кхм, нет, конечно, — торопливо отозвался Гавриил. — Неточно выразился. Я имел в виду, что нас окружают искушения, повсюду мы встречаем новинки, призванные перевернуть представления человека о еде. Но всё это — от лукавого. Классические, проверенные временем рецепты — вот то, что положит к вашим ногам душу любого посетителя. Или, по крайней мере, его желудок. Хохотнув собственной шутке, Гавриил принялся раздавать указания сотрудникам. В «Раю» уже давно подготовились к «АрмаЕдону», но шеф считал, что в сотый раз повторить всё от и до — именно то, о чём мечтают его коллеги. Азирафель, обычно внимательный и ответственный, слушал Гавриила вполуха. Его мысли то и дело возвращались к Кроули, с которым они накануне опять повздорили. В последнее время это случалось всё чаще, и Азирафеля совершенно не устраивал такой расклад. Хотелось надеяться, что расклад не устраивал и Кроули, но у того была такая сложная — и иногда откровенно невыносимая — натура, что утверждать наверняка Азирафель не решился бы. Предстоящий «АрмаЕдон» нервировал их обоих, перспектива потерять работу, ставшую домом, высасывала все соки — а взвинченное состояние, как оказалось, пагубно отражалось на общении. Азирафель пытался понять, где они ошиблись, где свернули не туда, и как вернуть былую гармонию в отношениях. Он всегда признавал, что Кроули — хороший друг, какой бы занозой тот порой ни был, и теперь, столкнувшись с разногласиями, мучился от невозможности безболезненно их уладить. — Азирафель! — сердитый окрик вернул его в действительность. — Хватит витать в облаках! — Простите, — он виновато улыбнулся. — Да, разумеется, я абсолютно согласен с этим утверждением. — Я сейчас ничего не утверждал, — поджал губы Гавриил. — Я спрашивал, когда ты уже, наконец, продемонстрируешь десерт для фестиваля. Ты обещал разработать его ещё несколько недель назад! Все остальные уже представили и согласовали со мной рецепты, где же, наконец, твой? — Ах да, ещё раз прошу прощения. Уже завтра проведу дегустацию, честное слово! Это будет трёхъярусный бисквитный торт с заварным кремом, коньячной пропиткой и восхитительным нарядным декором. Я назвал его «Радуга». — Звучит недурно. И я не сомневаюсь в твоих способностях, однако сейчас слишком многое стоит на кону, поэтому не задерживай нас больше. Всё должно быть идеально и утверждено лично мной. Чтобы у «Ада» не осталось ни единого шанса! Он сжал рот в полоску, а Азирафель невольно сглотнул, удручённый тем, как кровожадно прозвучала последняя реплика Гавриила. Чтобы ответить так, как подсказывала совесть, Азирафелю потребовалась почти вся его смелость, и он призвал её. — Мы действительно рассчитываем на закрытие «Ада»? Да, я понимаю, они наши извечные соперники, но ведь конкуренция держит в тонусе, и потом… Мы действительно хотим, чтобы «Ад» стёрли с лица земли? Михаэлла, всё это время буравившая Азирафеля строгим взглядом, чуть заметно нахмурилась и в замешательстве посмотрела на шефа. Гавриил на миг окаменел, не зная, что ответить на такое серьёзное заявление. Раздалось покашливание Уриила. — Мы ведь начинали вместе, — сделал ещё одну попытку Азирафель. — Да, наши дороги давно разошлись, но, с другой стороны… — Я ценю твой миролюбивый настрой, — Гавриил, совладав с собой, снова нацепил одну из своих шаблонных улыбок, от которых сводило скулы. — Быть милосердным к соперникам — это благородно. А насчёт твоего вопроса… Что ж, мы всегда готовы принять заблудших душ обратно под своё крыло, если они раскаются и признают ошибки. Тут его улыбка стала немного двусмысленной. Случилось это потому, что Гавриил в красках представил, как Вельзевул, потерявшая «Ад» и вынужденная просить о помощи, умоляет снова принять её на работу. Он прекрасно понимал, что настоящая Вельзевул никогда так не унизится, но что мешало чуть-чуть помечтать… — Всё это очаровательно, — сухо произнесла Михаэлла. — А теперь давайте вернёмся к повестке дня. — Да-да, давайте не будем отвлекаться, — сказал Гавриил, делая вид, что если кто и отвлекался — то уж точно не он. Азирафель украдкой вздохнул и приготовился дальше слушать скучные доклады коллег. Правда, сконцентрироваться ему так и не удалось. Он слишком сильно переживал о дружбе с Кроули и о перспективах этой дружбы — он хотел, чтобы она прошла проверку на прочность, он хотел, чтобы она не проиграла, а победила, он… Кажется, он только что случайно нащупал отменную идею.