Благие кормления

— Должна победить дружба! — ещё раз прокричал Азирафель в трубку. Он был не из тех, кто повышает голос до крика, но Кроули зависал в каком-то клубе и уверял, что ничего не слышит, поэтому пришлось пойти на крайние меры. — Дружба! — Дружба? — Кроули по другую сторону телефона попытался перекрыть грохот музыки. — Ты предлагаешь мне дружить? Это очень неожиданно, ангел мой, я подумаю. Азирафель уронил голову в ладонь. — Пожалуйста, выйди куда-нибудь, где ты сможешь меня услышать. Это очень важно. Сначала Кроули молчал, и Азирафель даже испугался, что так и останется без ответа. Но музыка сделалась тише. — Мы должны разработать общий рецепт и приготовить по нему совместное блюдо — тогда, если выиграем, победа достанется обоим ресторанам. Кроули снова не отреагировал. — Боюсь, нам этого не позволят, — наконец проговорил он приглушенно. — Я молчу про Вельзевул и Гавриила, но и организаторам фестиваля такое невыгодно. Противостояние, накал страстей, скандалы — вот что интересно публике. Дружба — это скучно. — Ты ведь так не думаешь? — растерянно спросил Азирафель. — Конечно, не думаю, но кому какое дело до этого… — однако интонация Азирафеля разжалобила Кроули, и он добавил: — Ладно, надо обмозговать твоё предложение. Может, всё получится, и на правах победителей мы предложим Даулингу вообще перенести проект в другое место… Он так и не оставил эту идею, хотя осознавал её утопичность. В этом был весь Кроули — если не слабоумие, то отвага уж точно. — Так, Аз, напомни, какие блюда уже есть в вашем списке? — У нас будет стол со всевозможными закусками — канапе с икрой, тарталетки с паштетом, капрезе… Ещё буйабес, мидии, королевские гребешки… Ещё я предложил кроличье рагу… — сперва он перечислял блюда коротко, по-деловому, но постепенно увлёкся, преисполняясь благоговейным трепетом при мысли о еде. — И мой торт «Радуга», о, видел бы ты это чудо! Перед таким десертом не устояли бы и ангелы! Но, конечно, это не единственная сладость в нашей программе. Будет отдельный стенд с разными сортами мороженого, Уриил делает шербет, а Гавриил — своё коронное блюдо, просто неимоверно вкусное: суфле «Райское облако»… — На голове у тебя райское облако, — съязвил Кроули. Сбитый с толку Азирафель ощупал свои светлые кудряшки. — Можно покороче? — Но ты же сам попросил перечислить. — Перечислить, а не воспевать оды. А, ладно, суть я уловил. Как и думал — с десертами у вас получше, у нас упор на горячие блюда, много острого и перчёного, а вот с тортом засада. — Я в курсе, — тактично сказал Азирафель. — Сандальфон на крылышках принёс? — хмыкнул Кроули, прекрасно осведомлённый об особенностях конкуренции ресторанов. — Нам Лигур тоже поведал про ваши райские облака, радуги и стада единорогов. — У нас нет единорогов! — Я шучу, — Азирафель не мог видеть друга, но с лёгкостью представил характерное выражение лица, с которым тот пояснял абсолютно очевидные, на его взгляд, вещи. — В общем, я считаю, что нам стоит объединить усилия именно в области десертов. Если я внесу в твою «Радугу» пару адских изменений, как ты на это посмотришь? — Звучит интригующе, — ответил Азирафель. Он немного волновался за своё детище, всё-таки предпочитая колдовать над ним в одиночку, но, с другой стороны, если и мог кому-то доверить участие в создании шедевра — то только Кроули. — Значит, договорились. Но Вельзевул и Гавриила в известность ставить не обязательно, как ты понимаешь. Будет сюрприз. Азирафель был полностью с ним согласен. Да, они сильно рисковали, но дело того стоило. А самое главное — Кроули поддержал его идею! От этой мысли внутри разливалось мягкое, убаюкивающее тепло. В приподнятом настроении Азирафель зашагал к автобусной остановке, мурлыкая под нос что-то из Моцарта. За ним следили две пары глаз. Но он ничего не заметил.

***

Где же ты, Азирафель? Кроули не сразу заподозрил неладное и теперь корил себя за это. Ведь он как никто другой знал, что пунктуальность — это второе имя Азирафеля. Ну, точнее, третье, после чревоугодия. В любом случае, друг никогда не допускал, чтобы кому-то приходилось ждать его. Он всегда подходил вовремя, как дрожжевое тесто в духовке. А уж если речь касалась «АрмаЕдона», то Азирафель ни при каких обстоятельствах не мог позволить себе опоздание. Чёртов фестиваль уже завтра. Где же ты, Азирафель? Кроули не отлипал от телефона, но в трубке слышались только гудки. Сорваться на поиски возможности не было: в этом случае он оставил бы «Рай» без основного десерта. А приготовить торт самому — значило поставить крест на их с Азирафелем плане, согласно которому блюдо должно быть общим творением. В итоге Кроули всё-таки выбрал второй вариант, потому что в первом случае «Рай» мог проиграть и прекратить своё существование, а для Азирафеля это стало бы чудовищным ударом. Однако чем больше времени шло, тем сильнее Кроули сомневался в сделанном выборе. Он метался по кухне, пытаясь готовить эту «Радугу» (провались она к дьяволу!) по рецепту, присланному Азирафелем, но пугающая мысль терзала его ум, не давая сосредоточиться на готовке. Где же ты, Азирафель? Вдруг, пока я вожусь здесь с тестом и кремом, ты, истекая кровью, лежишь в каком-нибудь тёмном переулке, и твоё сердце отсчитывает последние удары… Нет! Кроули стукнул кулаком по столу, поднимая в воздух мельчайшие частицы муки. В такие моменты он ненавидел своё богатое воображение, рисовавшее слишком уж реалистичные картины. И срочно представил себе другое: как Азирафель, увлёкшись чтением одной из своих драгоценных книг с рецептами, просто забывает о ходе времени, об «АрмаЕдоне», о договорённости приготовить торт вместе, о разряженном телефоне — обо всём. За такое Кроули обязательно нахлобучит ему на голову блинчик, но пусть так, Господи, пожалуйста, пусть всё будет именно так! Таймер духовки робко пискнул, напоминая, что внутри уже печётся первый из бисквитных коржей. Кроули рывком открыл дверцу, наплевав на золотое правило смотреть на выпечку через стекло, чтобы не создавать перепад температуры. — Равномерно! — проорал он. — Ты должен был пропечься равномерно! Несчастное тесто наверняка затряслось бы от страха, если бы умело трястись. Кроули гневно затолкал корж обратно и захлопнул дверцу. — У тебя минута, — предупредил он, опасно раздувая ноздри. — Минута, чтобы исправиться. Нет ничего удивительного в том, что корж не осмелился ослушаться. Когда испеклись уже все коржи, раздался долгожданный звонок в дверь. Кроули, едва не подпрыгнув, помчался открывать её, даже не посмотрев в глазок. «Где тебя носило?!» — хотел крикнуть он, но слова застряли в горле. На пороге стояли Хастур и Лигур. — Тебе крышка, Кроули, — Хастур без лишних прелюдий изложил цель их визита. — На нехватку посуды не жалуюсь, — рука Кроули машинально потянулась к переносице, чтобы поправить очки, но их там не было. Пришлось прятать страх только за сарказмом. — Но если вы принесли мне крышки, так и быть, проходите. Он понимал, что сопротивляться бесполезно, эти двое пройдут и без приглашения. Единственное, на что оставалась надежда — узнать от них что-то о судьбе Азирафеля. Кроули уже не сомневался, что его исчезновение — именно их рук дело. — Ждал своего дружка? — оскалился Лигур, подтверждая его опасения. — Ничего, потерпишь немного. Буквально денёк. Что это у тебя тут? Кроули инстинктивно закрыл собой стол, не давая Лигуру подступиться к выпечке. Тот глухо рассмеялся и отстранил его, проходя вглубь кухни. Хастур демонстративно разминался, сжимая и разжимая кулак. Когда Лигур с отвратительной ухмылкой залез пальцем в миску с кремом, Кроули не выдержал. — Взгляни ещё на это, — махнул он в сторону подоконника. Лигур опрометчиво шагнул в указанном направлении и тут же полетел вниз, споткнувшись о ловко подставленную ногу Кроули. Тот метнулся к двери, рассчитывая проскочить мимо Хастура, но их обоих остановил дикий вопль Лигура: оказалось, что он не просто упал, но и задел кастрюлю с горячей патокой, опрокинув её на себя. — Изверг! — завизжал Хастур. — Что ты сделал?! Кроули не стал тратить время на оправдания: в конце концов, это уже случайность, а не его злой умысел. — Вызывай скорую, — отрывисто бросил он. — А я поеду за Азирафелем. Где он? И задал вопрос таким стальным тоном, что Хастур послушно промямлил адрес.

***

Азирафель не знал, где его заперли, но догадывался, кто его запер. Похитители, двое крупных высоких мужчин, носили чёрные маски, но стойкий запах болотной тины и неумение складно выражать свои мысли выдавали Хастура и Лигура с головой. Они лишь рявкали на него, пихали в бок, когда он шёл, на их взгляд, слишком медленно, и с каким-то садистским удовольствием раздавили его телефон толстенными подошвами своих ботинок. Азирафель и сам считал, что давно пора сменить допотопную модель на что-то более современное, однако такой варварский подход к делу не одобрял. К тому же, он предпочёл бы не лишаться возможности созвониться с Кроули и попросить о спасении. К сожалению, у его похитителей были другие планы. — Посиди здесь денёк-другой, тюфяк, — пробасил один из них. — И без всяких глупостей, — пригрозил второй. — Если будешь вести себя тихо — после «АрмаЕдона» выйдешь на свободу. — Вельзевул велела не упоминать при нём «АрмаЕдон», конспирация же! — осадил его первый. — Наверное, Вельзевул велела и её саму не упоминать, — вежливо предположил Азирафель. Он сказал это из самых добрых побуждений, однако похитители не оценили, и в следующее мгновение ощутимый удар заставил его согнуться пополам. Хастур и Лигур отволокли пленника в тесную захламлённую комнату и уверили, что если он попытается сбежать, то очень дорого заплатит за это. К счастью, они хотя бы не стали связывать его, сочтя, что он и так достаточно запуган. Однако, каким бы неженкой Азирафель ни казался, он обладал вполне стойким характером, если обстоятельства того требовали. Убедившись, что остался в заточении один, он развил бурную деятельность в надежде найти выход. Пару часов спустя стало очевидно, что все попытки выломать дверь, снять решётки с окон и пролезть через дымоход обречены на провал. Азирафель в изнеможении опустился на диван, отозвавшийся жалобным скрипом. Кроме того, сиденье было ужасно твёрдым, но вскоре выяснилось, что Азирафель просто не обратил внимания на старый телефонный аппарат, который приютился в уголке с незапамятных времён. Окрылённый новой надеждой, Азирафель снял трубку и, услышав гудки, потянулся к кольцу, чтобы набрать номер. Вот только у Кроули не было домашнего телефона, а с мобильным этот древний аппарат соединять упорно не хотел. Оставался ещё один вариант, совершенно нежелательный, но в конце концов Азирафелю пришлось на это пойти. — Вы позвонили в ресторан «Рай», отдел по связям с общественностью. — Метатрон, перестань изображать автоответчик, я знаю, что ты там! Пожалуйста, ответь, это срочно! — Ваш звонок очень важен для нас. В настоящий момент все сотрудники заняты, пожалуйста, оставайтесь на линии. Ваше ожидание скрасят райские звуки арфы. — Блядская арфа! — в сердцах выругался Азирафель. — Что они с тобой сделали, Аз? — раздался за спиной до боли знакомый голос. — Я впервые слышу от тебя нецензурную брань. Кроули стоял в дверном проходе, прислонившись к косяку, и смотрел на Азирафеля со смесью тревоги и высшей степени восхищения. — Как ты нашёл меня? — прошептал Азирафель, которому внезапное появление друга показалось настоящим чудом. — Дело техники, — невозмутимо отозвался тот. — Но я первый спросил, ты в порядке? Азирафель невольно приложил руку к животу, всё ещё ноющему после удара, но решил, что о деталях сообщать совершенно не обязательно, поэтому кивнул. На лице Кроули отразилось такое облегчение, что Азирафель, донельзя растроганный и умилённый, почувствовал, как глаза защипало от слёз. Из трубки, которую он так и держал у уха, доносились райские звуки арфы.