Благие кормления

— Адам, тебе там понравится! Мистер Янг уже не в первый раз прибегал к этому аргументу. Его попытки убедить сына в том, что «АрмаЕдон» стоит посещения, вообще не отличались особым разнообразием. В целом, мистер Янг догадывался, почему Адам предпочитает оставаться в Тэдфилде: он и сам здесь вырос, сам пропадал в лесу на каникулах, и если у него спросили бы, есть ли Рай на Земле, он ответил бы, что да — именно здесь. Но теперь мистер Янг стал взрослым, а взрослые, как правило, считают, что ребёнку полезно расширять кругозор и не сидеть всё лето безвылазно в небольшом городке. — Мне нравится здесь, — отозвался Адам. Он совершенно не понимал, почему нельзя расширять кругозор, не выезжая из Тэдфилда. — Дорогой, это ведь всего на один день! — подключилась миссис Янг. — Фестиваль проходит под открытым небом, в прекрасном ухоженном парке. Там будет столько вкусностей, ты просто не представляешь! Я видела на сайте фестиваля, что один из ресторанов обещает провести дегустацию тридцати видов мороженого. А вот этот аргумент заставил Адама отвлечься от модели космического корабля, которую он вдохновенно собирал, и заинтересованно вскинуть голову. Барбос, его верный друг, тоже навострил уши — пёс был ужасным сладкоежкой. — Тридцать?! Разве такое вообще возможно? — Поезжай — и проверишь, — улыбнулась миссис Янг. Адам закусил губу, раздумывая. Вообще, у него и его друзей — Брайана, Уэнслидейла и Пеппер — были грандиозные планы на эти выходные. Уэнслидейлу попалась на глаза книга об инквизиции, и теперь ребята планировали претворить полученные Уэнслидейлом знания (он не прочёл книгу, но внимательно изучил картинки) в жизнь. Менять такое на фестиваль еды Адам точно не хотел, но… тридцать видов мороженого… И тут он представил лица друзей, когда они узнают о его поездке — и о тридцати видах мороженого, которые прошли мимо них. — А могут Брайан, Пеппер и Уэнсли тоже поехать? Родители Адама переглянулись. — Нет, — сказал мистер Янг. — Да, — одновременно с ним сказала миссис Янг. Мистер Янг с укором посмотрел на жену. — Но, Артур, ты бы и правда мог взять ребят с собой, — мягко заметила она. — В твоём Ленд Ровере без проблем уместятся все. — Без проблем?! Боюсь, Дейдре, у моего Ленд Ровера как раз начнутся большие проблемы, если внутри окажется неугомонная компания нашего сына. — Ну, — дружелюбно сказал Адам, зная, что если мама поддержала его, то отец рано или поздно тоже согласится, — в таком случае, я, Брайан, Уэнсли, Пеппер и большие проблемы готовы поехать на «АрмаЕдон». Мистер Янг вздохнул. — И Барбоса я тоже возьму с собой, — добавил Адам как бы между делом.

***

Фестиваль шёл полным ходом, и за общим гвалтом зычный голос Шедвелла различить удавалось не сразу, но если бы кто-то приблизился к той части парка, где располагались фруктовые деревья — и где была обустроена специальная зона для участников, — то точно услышал бы восклицания этого достопочтенного джентльмена. — Разожжём в себе огонь! — ораторствовал он, потрясая кулаком. — Мы покажем этим покрывшимся плесенью рестораторам, что такое настоящая критика! Ньют подумал, что у него внутри вообще нет никакого огня. Даже искорки нет. Но вежливо согласился: — Покажем. — Они узнают, что такое обличающий перст Шедвелла! Никто не укроется от него! — Вот и славно, — внезапно перед ними выросла улыбающаяся дама. Ньют затруднялся определить её возраст: она нанесла слишком много косметики и слишком часто хлопала ресницами. — Я — мадам Трейси, распорядительница «АрмаЕдона», приятно познакомиться. А теперь, будьте так любезны, подскажите, пожалуйста, что вы здесь делаете? Шедвелл и Ньют невольно переглянулись. Да, письмо этой мадам Трейси они отправляли, Шедвелл даже приложил примеры своих самых разгромных статей, надеясь, что тогда его уж точно пригласят в жюри — но ответа так и не получил. Решив, что терять шанс всё равно нельзя, он зарегистрировался в качестве обычного гостя, хотя и не планировал ограничиться дегустацией. Даже если его здесь не ждали, Шедвелл намеревался развернуться на полную катушку. Однако теперь, глядя на мадам Трейси, терпеливо ожидающую объяснений, он ощутил, что уверенности у него поубавилось. — Я… э-э… — сообщив это, он ткнул в бок Ньюта, который, по его мнению, должен был быстро что-то сообразить. — Мы — посетители фестиваля, — сказал Ньют, совершенно не умеющий врать. — Да, я вижу, — мадам Трейси скосила глаза на браслеты, раздававшиеся на входе всем гостям. — Но почему вы прошли в зону для рестораторов? Здесь могут находиться только участники, члены жюри и пресса. — Мы — пресса! — выбрал единственный подходящий вариант Шедвелл и, не удержавшись, добавил: — Хотя если кое-кто был бы дальновиднее, то главного ресторанного критика уж точно приняли бы в жюри! Моя фамилия — Шедвелл, если это вам о чём-то говорит, и я отправлял заявку, и если бы вы что-то понимали в своём деле, то… Тут уже Ньют, собравшись с духом, ткнул его пальцем в бок, закономерно опасаясь, что после этой тирады мадам Трейси просто выставит их вон и будет права. Как ни удивительно, она, тем не менее, вовсе не выглядела сердитой — напротив, улыбнулась ещё более ласково. — О, вы критик, верно? Я переслала вашу заявку устроителю фестиваля, однако он ответил, что лицо, дискредитировавшее себя беспочвенными придирками ко многим известным ресторанам и вступавшее в полемику с другими лицами, чьё происхождение весьма сомнительно, не может быть признано достаточно квалифицированным для того, чтобы войти в состав жюри. Ньют посмотрел на неё с долей восхищения — он едва ли смог бы воспроизвести такое нагромождение фраз. — Вы о Бутылк-Молокоу? — взвился Шедвелл. — Это был просто… — Не я, — поправила его мадам Трейси. — Я лишь передаю вам слова начальства. Но не расстраивайтесь так, милый мой, вы… — Я совершенно не милый и уж точно не ваш! — ещё сильнее вспылил Шедвелл. Усердно кусавший губы Ньют почувствовал, что пришла пора хвататься за голову. Если у них и был шанс уладить ситуацию мирно, то его наставник сделал буквально всё, чтобы они благополучно этот шанс упустили. — Я хотела сказать, что вы можете выступить в роли независимого критика, если пожелаете, разве что внутреннюю зону вам всё же придётся покинуть, — мадам Трейси как ни в чём не бывало поправила рыжие локоны, весьма игриво обрамлявшие её лицо. — Однако, если вы так воинственно настроены, — что ж… На лице Шедвелла отразилось смятение: разумеется, он воинственно настроен, но реалии жизни таковы, что воинственность далеко не всегда оказывалась уместна. Ему совершенно не хотелось сюсюкаться с этой мадам Трейси и тем более благодарить за то, что она пошла ему навстречу, но если он всё же сделает это — как сохранить достоинство и не ущемить гордость? — Ай! Извиняюсь, — появление темноволосой смуглой девушки заставило всех троих отвлечься. Куда-то торопясь, она случайно врезалась в Ньюта и теперь поправляла ему слегка покосившийся при столкновении галстук. — Я ищу свой диктофон, вам не попадался? — К сожалению, нет, дорогая, — сочувственно улыбнулась ей мадам Трейси. — Вы, если не ошибаюсь, мисс Гаджет? — Да, Анафема Гаджет, журнал «Еда как магия». Просто не могу поверить, что потеряла диктофон! Торжественное открытие фестиваля, первые выступления — всё это там, а я… вот же дурёха! Шедвелл многозначительно молчал, силясь продемонстрировать одной лишь мимикой, что он готов считать дурёхой любую женщину, поэтому полностью согласен с Анафемой. Ньют тоже молчал, но по другой причине. При виде Анафемы он внезапно понял, что огонь у него внутри, кажется, всё-таки есть, и теперь пытался осмыслить это откровение. — Все журналисты — продажные твари, мой мальчик, — зачем-то сообщил Шедвелл. Вероятно, он почуял неладное, заметив остекленевший взгляд Ньюта. — Я — не продажная тварь, — невозмутимо сказала Анафема. — Все мои предки, начиная от первой женщины-репортёра Агнессы Псих, родившейся в конце шестнадцатого века, были беспристрастными журналистами, отражающими события максимально достоверно и объективно. — Извините, если я ошибаюсь, но разве в эпоху, о которой вы говорите, уже были газеты? — слегка удивилась мадам Трейси. — Может, и не было, — после короткого раздумья ответила Анафема. — Но репортёры точно уже были. — «Псих»! — воскликнул Шедвелл. — Ничего не скажешь, говорящая фамилия! Видимо, из всей речи он услышал только это. А вот кто не услышал вообще ничего, так это Ньют, который всё это время завороженно смотрел, как двигаются пухлые губы Анафемы и как подрагивают её невероятные длинные ресницы. — Агнесса завещала нам продолжать её дело, — Анафема никак не отреагировала на выпад Шедвелла, её волновало другое. — А я потеряла диктофон. — Давайте я найду! — звонкий мальчишеский голос раздался откуда-то сверху. Взрослые задрали головы и увидели, что на раскидистых ветвях яблони висит парнишка лет десяти. — Как выглядит этот ваш диктофон? — Ох, мальчик, — покачала головой мадам Трейси. — Родители разве не говорили тебе, что здесь запрещено лазить по деревьям? Адам, а это был он, спрыгнул на землю и уставился на мадам Трейси честными глазами. — Просто я тоже кое-что потерял, — пояснил он. — Вот и забрался повыше, вдруг увижу. Адам рассудил, что вдаваться в подробности не стоит. Распорядительнице фестиваля не обязательно знать, что «кое-что» — это его беспородная дворняга Барбос: безусловно, благовоспитанная, но всё же несколько неконтролируемая, как и полагалось любой уважающей себя собаке. — Пойдёмте, мисс, — дружелюбно обратился Адам к Анафеме. — Я здесь не один, сейчас соберу Пеппер, Брайана и Уэнсли, мы вам поможем. — Я тоже! — отмер Ньют. — Я тоже помогу! Анафема внимательно посмотрела на него, едва заметно улыбнулась и кивнула, показывая, что не против. Шедвелл возмущённо запыхтел: никогда прежде его помощник не позволял себе такой вольности — без разрешения покинуть пост! Однако, когда он уже открыл рот, чтобы вернуть Ньюта в суровую действительность, мадам Трейси аккуратно взяла его под руку. — Вы всё ещё находитесь в зоне для участников, мистер Шедвелл. Пожалуйста, следуйте за мной, я провожу вас в зону для гостей. Хватка у неё была, разумеется, слабая, и если бы Шедвелл захотел, то с лёгкостью сбросил бы её ладонь. Вместо этого он громко скрипнул зубами, давая понять, насколько ему отвратительна и ладонь, и её обладательница, но не сделал ничего, чтобы освободиться, и грузно потопал следом за мадам Трейси.