Благие кормления

Вельзевул чувствовала себя не в своей тарелке. Она ведь предусмотрела и продумала всё: идеальное фестивальное меню, устранение основного соперника и даже, в кои-то веки, свой внешний вид! Всё должно было сложиться именно так, как она задумала, чтобы «Ад» одержал заслуженную победу. Однако реальность разочаровывала. Жюри настороженно косились на гениальный, по мнению Вельзевул, «Полёт мухи» и всеми силами оттягивали момент дегустации. Лигур и Хастур, которым было поручено вывести из игры Азирафеля, отвечавшего за десертный стол «Рая», не явились и сами. А внешний вид… Она думала, что подготовилась, но теперь, глядя на Гавриила, позирующего перед фотографами, нервно кусала губы. На фестиваль Гавриил надел ничем не примечательную, вроде бы, джинсовую рубашку, но — о боги! — почему, почему он выглядел в ней просто умопомрачительно?! Сама же Вельзевул в кружевном чёрном платье с нелепой красной отделкой, в жалкой попытке одеться нарядно и стильно, но не менее экстравагантно, чем обычно, собрала, кажется, все недоумённые и снисходительные взгляды светских тусовщиц, находящихся здесь. И непослушные волосы всё равно выбились из причёски — не прошло и получаса, как она уже напоминала воронье гнездо. — Улыбнитесь, мисс, прошу! — выхватил её из пучины тягостных мыслей очередной фотограф, маяча объективом. Вельзевул приподняла уголки губ вверх, но выражение глаз осталось потерянным. Она с горечью осознала, что медийной персоны из неё никогда не выйдет. — Блестяще, изумительно! — воскликнул фотограф, слишком экзальтированный тип, и в этот же миг Вельзевул захотелось его прибить, потому что его возгласы привлекли к ним внимание Гавриила. — Вельзевул, — негромко произнёс он, не отводя от неё взгляда. — Ты великолепна. Он мог бы добавить «сегодня», но не сделал этого. Просто потому, что в его глазах она была великолепна всегда. В замасленном поварском фартуке, в своей любимой кожаной куртке, в этом нарядном платье, слегка угловатая, но этим и трогающая. — Ещё несколько фото, будьте добры, — напомнил о себе другой фотограф, тот, что снимал Гавриила. — Нам нужен портрет для обложки «Ресторанного обозревателя», всё должно быть идеально, поэтому прошу уделить мне ещё немного времени. Но Гавриил протянул руку Вельзевул, давая понять фотографу, что следующий кадр будет совместным. Она почувствовала себя ещё более скованно. На фоне одетого с иголочки соперника её образ наверняка будет смотреться совсем уж причудливо, а нацепить такое же сияющее выражение лица она органически не способна. Тем не менее, Гавриил не позволил отстраниться, придерживая за талию мягко, но цепко. В нос ударил сладковатый аромат его одеколона. — Ну вот, теперь мы оба украсим обложку главного ресторанного журнала, — проговорил он бархатным голосом. Фотограф наконец-то оставил их в покое, но Гавриил так и не выпустил её из рук. — Если ты считаешь, что я куплюсь на это, то жестоко заблуждаешься, — дрогнувшим голосом сказала Вельзевул. — Думаешь, я притворяюсь? — Я не думаю, а знаю! — она скинула его руки и развернулась к нему лицом, прищурив глаза. — Я слишком хорошо тебя знаю, грёбаный-шеф-повар-Гавриил! Ты — лицемерная самодовольная задница! Её выпад ничуть не смутил Гавриила, который наклонился к её уху и шепнул: — И что, лицемерным самодовольным задницам запрещается влюбляться? От шока Вельзевул едва не уронила челюсть, а Гавриил, как ни в чём не бывало, засвистел «Something Good»*, смешиваясь с толпой. Когда Вельзевул достаточно пришла в себя для того, чтобы обрушить на его голову приличествующее случаю проклятие, он уже беседовал с каким-то журналистом, расхваливая «Благие кормления» и вещая что-то о добрых делах, освещающих жизненный путь того, кто их творит. Вельзевул просто не могла уложить в голове, как можно одновременно быть таким тошнотворно-приторным и таким… Ох, лучше поскорее забыть о том, что Гавриил ей только что сказал. — Дорогая, у «Ада» всё готово? — вернула её в реальность незаметно подошедшая мадам Трейси. — Ваша презентация уже через двадцать минут. — «Ад», как обычно, в полной боевой готовности, — отозвалась Вельзевул, радуясь неведению мадам Трейси: готовность, хоть и действительно боевая, всегда была весьма относительной. Вот и сейчас — чёртов Кроули, например, до сих пор пропадал невесть где, Хастур отчитался, что поваришку-конкурента они обезвредили, но после этого тоже как в воду канул вместе с Лигуром… К счастью, никаких важных блюд Вельзевул этим двоим и не поручила — она же хотела выиграть, в конце концов, — но не переживать об их судьбе не могла. Кроули же… Его ей просто хотелось сжечь. Чтобы даже горстки пепла не осталось. — Как мило! — расплылась в улыбке мадам Трейси. — А пока настала очередь… Тут она сверилась со списком, затем с некоторым удивлением перевела взгляд на Гавриила, который всё ещё давал интервью. — Миллион извинений, но разве не вы — шеф «Рая»? — Именно я, — сверкнул улыбкой Гавриил. — Презентация вашего ресторана должна начаться… прямо сейчас. Ох, голубчик, я была уверена, что вы уже на сцене! — В самом деле? — Гавриил с деланным недоумением вскинул брови и посмотрел на дорогие наручные часы, украшавшие его запястье. — Неужели уже пришло время? Мадам Трейси кивнула с не менее очаровательной улыбкой, за которой ясно читалось, что у «Рая» будут большие проблемы, если Гавриил не телепортируется прямиком на сцену сию же секунду. — Пардон, — бросил он репортёру и отвёл Вельзевул в сторону, взяв её под локоть. — Вельз, я вынужден попросить тебя об одолжении… Кхм… Вы не могли бы поменяться с нами и выступить сейчас? Это выгоднее, сразу поразите публику вашим… эм… нестандартным подходом к готовке, после вас все уже будут смотреться блёкло… — Что случилось, Гавриил? — её было не обмануть. — Азирафель… всё ещё не явился, — через силу выдавил он, отводя взгляд. — А с ним — и наш основной десерт. — О, — только и сказала она. Это ведь был её план — и он сработал. Ситуация располагала к злорадству. Нет, буквально вопила об этом, требуя осыпать соперника всеми язвительными репликами, которые имелись в арсенале Вельзевул. Ситуация заслуживала самого гнусного и мстительного выражения лица. Но напротив замер Гавриил, и впервые за его самоуверенной гримасой Вельзевул различила растерянность. Ей почему-то пришло в голову, что они сейчас не по разные стороны баррикад, а в одной лодке. Наверное, она немного сошла с ума, раз додумалась до такого. По крайней мере, лучше считать так, чем считать, что это те дурацкие слова Гавриила на неё повлияли. — Мы не можем, — вместо яда в интонацию просочилось сожаление. — У нас тоже ещё не все на месте. В этот момент ей особенно сильно хотелось сжечь Кроули. Если бы не он, Вельзевул смогла бы помочь Гавриилу! Точнее, сделать ему одолжение и потом припоминать это всю оставшуюся жизнь. У Кроули, однако, было чутьё на потенциальные угрозы его шкуре, поэтому не прошло и пары секунд, как его рыжая шевелюра замаячила в толпе. За собой он волок Азирафеля. — Где тебя черти носят?! — накинулась на Кроули Вельзевул. — Азирафель, это просто возмутительно! — поддержал её Гавриил. — Сейчас наш выход, как ты осмелился опоздать?! — Я попал… в затруднительную ситуацию, — объяснил Азирафель, заложив руки за спину и нервно перекатываясь с пятки на носок. Бросив взгляд в сторону Вельзевул, он счёл благоразумным не уточнять, в чём именно состояло затруднение. — Торт пришлось готовить, считай, ночью. К тому же, он должен был простоять в холодильнике не менее двенадцати часов, чтобы вкус стал идеальным. Я не мог привезти его раньше. Кроули, напротив, выглядел так, словно его ничего не смущало. Он засунул ладони в карманы своих вопиюще узких джинсов и подмигнул: — Между прочим, это не просто какой-нибудь там ангельский сладенький тортик. Без щепотки дьявольских специй не обошлось! — Что?! — одновременно воскликнули Гавриил и Вельзевул. Азирафель и Кроули переглянулись. Настало время выкладывать карты на стол, но никому из них не хотелось начинать первым. Ситуацию спасла вновь возникшая рядом мадам Трейси, которая так многозначительно посмотрела на Гавриила, что стало ясно: или они выходят на сцену сейчас же, или не выходят вообще. Гавриил мгновенно взлетел по лестнице, успев метнуть испепеляющий взгляд в сторону Азирафеля, и тут же широко улыбнулся, приветствуя публику. — Так что это значит? — Вельзевул не думала ослаблять натиск, но Азирафель, напомнив себе, что не обязан перед ней отчитываться, с деловым видом направился за Гавриилом, а Кроули ужом проскользнул следом. Вельзевул в раздражении клацнула зубами: опять этот змеёныш убежал от ответа! Впрочем, вскоре она пожалела о своём желании выяснить, что к чему. Оказалось, что чем дольше она пребывает в неведении, тем дальше от неё сердечный приступ, ведь эти двое горе-поваров, взяв слово после выступления Гавриила, заявили о своём совместном проекте. Азирафель нёс какую-то чушь о дружбе, что способна подарить миру идеальные блюда, поскольку творить лучше вдвоём, а Кроули совершенно бессовестным образом ему поддакивал. Вельзевул едва не сгрызла все ногти от возмущения — и Гавриил, который не мог продемонстрировать свои чувства открыто, будучи на сцене, в центре внимания, испытывал то же самое, она ни секунды не сомневалась. — Решение нестандартное, — сказал один из членов жюри. — Предположим, что ваш совместный десерт признают лучшим, и кому же тогда достанется призовое место? — Обоим ресторанам, — заявил Кроули. «Каков наглец, а!» — подумала Вельзевул с невольным восхищением. — Не знаю, допустимо ли это. По этому вопросу лучше всего проконсультироваться с распорядительницей фестиваля. Мадам Трейси незамедлительно вызвали на сцену. Умилённая тем, как Кроули и Азирафель отстаивали своё детище, несмотря на явное недовольство шефов — о, мадам Трейси была достаточно чуткой особой и неплохо читала души! — она заверила, что нет правил, которым бы противоречил такой сценарий. Никто из жюри не собирался спорить лишь из упрямства, а к тому же всем хотелось поскорее отведать торт, выглядевший многообещающе. Шедвелл, воспользовавшийся тем, что независимым критиком ему быть разрешили, тоже пробрался на сцену и, ненавязчиво присоединившись к жюри, первым отрезал себе кусочек. Остальные последовали его примеру, включая Гавриила, который хотел лично убедиться в том, что вмешательство Кроули не испортило десерт. По мере жевания его лицо вытягивалось. На лицах жюри тоже не было видно воодушевления. — Что это такое, Азирафель? — злым шёпотом прошипел Гавриил. — Что-то не так? Уверяю, я сделал всё по рецепту, он выверен от и до, и мы с Кроули… — Закрой свой поганый рот и жуй уже! — Гавриил впихнул ему в руки блюдце. — Может, тогда ты получше объяснишь, в чём дело! Азирафель смиренно отправил в рот кусочек. Кроули, нахмурившись, тоже попробовал торт. Нельзя сказать, чтобы в нём было что-то ужасное: может, в креме и правда больше специй, чем стоило бы, а тесто получилось слишком расплывчатым, потому что они переборщили с коньячной пропиткой… Съедобно, и в общем-то даже вкусно, но явно недостаточно для фестивального уровня. — Я готовил, находясь в состоянии стресса, а это всегда передаётся моим блюдам, — неохотно сказал Азирафель. — А я, может, слишком уж сильно орал на торт, — добавил Кроули. — Вы запороли нам «АрмаЕдон»! Кажется, Гавриил напрочь забыл о милосердии и снисхождении, и его улыбка, всё ещё приклеенная к лицу, пугающе перекосилась. Мадам Трейси, стоявшая к ним ближе всех, слышала его слова и видела, как дрожат губы Азирафеля, как Кроули с обидой выпячивает подбородок. Охваченная сочувствием, она поспешила приободрить их: — Ну, не расстраивайтесь так, миленькие мои! «АрмаЕдон» — это ведь ещё не конец света!