Hogwarts Omens

- Вы как? – спросил своих друзей Адам, сидя на привычном троне из хлама, увенчанном велосипедным колесом. Его лицо в принципе было не особенно приспособлено для выражения эмоций, но Эти знали Янга как облупленного и понимали все, что он недоговорил. И его «я бы хотел, чтобы вы отправились в это приключение со мной», и «я не повторяю ошибок и на этот раз не буду никого из вас заставлять», и «там будет примерно такая же не-сказка, как с концом света, но тоже должно быть интересно», и даже «эти два взрослых уже ввязались в эту ерунду ради меня, и я не могу их бросить». Эти два взрослых, решившие не влезать в процесс обсуждений, остались в машине, где ангел продолжил приобщать демона к выразительному чтению. Справедливости ради, стоило признать, что «Фантастические твари» оказались удивительно интересной и познавательной книгой. Еще более увлекательно было периодически влезать в процесс со своими замечаниями и выслушивать в ответ мнение Азирафеля. Сам по себе демон мог бы усвоить эту информацию раз в двадцать быстрее, но, если можно растянуть процесс, добавив к нему немного удовольствия, то разве оно того не стоит? Первой решилась Пеппер. Просто потому, что не любила долго думать, Она протянула руку Адаму и кивнула: «Я в деле!». Уэнслидейл и Брайан отстали от нее лишь на пару секунд. Ангел Бездны задорно улыбнулся, соединил их руки и… пожелал. Грома и молний не последовало, только тявкнул Пес и, старательно скрывая облегчение, тяжело вздохнул демон – можно было смело считать, что вместо одного крестника у них теперь четыре. И никаких надбавок за вредность. Плюс три непростых разговора с тремя комплектами родителей. И, что самое противное, он ввязался во все это по собственной воле. Ангел улыбнулся и закрыл книгу. - К кому поедем первым? - Сами скажут, - пробурчал демон, возвращая спинку кресла в вертикальное положение. Темный искренне считал, что никто на земле никогда не сможет догадаться, что на самом деле он рад. Он довольно сильно преувеличивал свой талант к скрытности, но Азирафель мудро не стал открывать глаза на этот факт их штатному искусителю... Профессор Гермиона Уизли пребывала в не самом хорошем расположении духа. Уже неделю она не могла выбраться домой из Хогвартса. А дома был Хьюго с драконьей оспой, и она, конечно, знала, что Молли позаботиться о ее сыне, но… Совмещать семью и карьеру на самом деле оказалось очень непросто. И, каждый раз предпочитая работу, она на маленький шажочек отдалялась от родных. И каждый раз успокаивала себя, обещая все наверстать. Она даже не догадывалась, что тот, давным-давно минувший год, который она провела с медальоном-хроноворотом, почти необратимо искалечил ее чувство времени. И теперь она уже не могла осознать, насколько необъятными стали ее, казалось бы мелкие, уступки. Некому было сказать ей, что сегодня она потеряет последний шанс на то, чтобы не стать сыну чужой. Материнская интуиция еще пыталась пробиться к ее сознанию, но сама Гермиона сочла ее просто не лучшим настроением. А все потому, что внезапно на школу и заместителя директора в частности свалились еще три магглорожденных студента. Причем, все из того самого Тадфилда, в котором тот странный тип непонятным образом сломал ее ретранслятор. И, если с одним ребенком из этого места оказалось столько хлопот, то логично было бы предположить, что четверо детей благополучно сожрут неделю-две ее времени, и не подавятся. Обычно Гермиону радовала обязанность быть первой, от кого маленькие маги слышат про волшебство и чудесную школу, она воспринимала этот ежегодный обход, как привилегию… но в этот раз все шло наперекосяк. Начиная с очередного провала с наймом лесника, и по это самое утро. Но работу никто не отменял, и профессор Уизли гордилась своей способностью к рациональному поведению, поэтому она собралась, зашла к Минерве, чтобы забрать письма для новых студентов, и отправилась с Тадфилд. Первым делом Гермиона решила зайти к первому мальчику – Адаму Янгу, на случай, если его странные крестные все обсудили, и его тоже можно будет захватить за покупками к школе вместе с еще одним новым ребенком. Заодно, возможно, дети познакомятся и подружатся, - она даже немного улыбнулась, вспомнив свой первый курс, что чуть-чуть улучшило ей настроение. Каково же было ее удивление, когда она застала в доме у Янгов всех четырех нужных ей детей, которые мирно играли в гостиной в какую-то настольную игру и жевали печенье с чаем. А миссис Янг даже обрадовано взмахнула руками, увидев ее на пороге, мол, какая радость, что вы пришли, милочка, наши сорванцы давно уже вас ждут. Гермиона даже немного растерялась, увидев три пары направленных на нее оценивающих глаз. Адам смотрел спокойно, хоть и без особого дружелюбия и, пока профессор раздавала его друзьям их письма, занялся складыванием карточек и фишек в коробку. У него все было готово еще со вчера – письмо и кошелек с деньгами, крестные предупредили их, что сумки брать нет необходимости, потому что их проще купить – уже волшебные, которые внутри больше, чем снаружи. Они, конечно, могли бы пойти на волшебную улицу и одни, без профессора, но Азирафель настоял, чтобы все было сделано по правилам. Он целый вечер убеждал Кроули в том, что Адаму нужна просто одна официальная палочка, и ни о каком походе с ребенком (тем более – с четырьмя детьми) по криминальным трущобам волшебного мира и речи быть не может. А так же – в том, что их мальчик и без того уже выделился дальше некуда, а если демон желает знать, к чему приводит в волшебном мире исключительность, то он может ему дать почитать… ну ладно-ладно, - пересказать своими словами книгу некой Риты Скиттер про бывшего директора того самого Хогвартса, и в частности – историю одного талантливого мальчика, который выделился так, что его имя до сих пор стараются не упоминать. Кроули побурчал, но согласился. Волшебный момент приближался с неотвратимостью конца света, и Адам уже почти видел себя на Диагон-аллее… когда профессор Уизли вдруг впала в ступор. - Но… - сказала она, растерянно глядя на детей, - У меня нет портключа. А аппарировать вас всех сразу я не смогу, и… - Не переживайте, мэм, - вежливо произнес мягкий голос за ее спиной, заставив вздрогнуть от неожиданности, - Мы перенесем детей сами, только скажите, где именно мы встречаемся, - Гермиона обернулась и увидела тех самых крестных Адама. Блондин смотрел на нее с непроницаемо-доброжелательной улыбкой, а зловещий парень в очках насмешливо кривил губы. - Возле «Дыряв…», - начала она, но была тут же перебита несколько нервным жестом блондина. - Нет-нет-нет! При всем моем уважении, - твердо сказал он, - Никаких забегаловок, никаких помоек, никаких отрицательных коннотаций. Эти дети и так в курсе, что мир не ванильная сказка. Предлагаю встретиться на крыльце Гринготтса. Там достаточно места, достаточно респектабельно и можно рассмотреть улицу, насладившись волшебством момента. - Х..хорошо, - немного растерялась Гермиона. Вообще-то, этот - Азирафель, верно? – был прав, но еще позавчера эти люди переспрашивали у нее, что такое Хогвартс, а теперь с уверенностью завсегдатаев назначают места встречи в волшебном мире. Она даже не знала, считать ли этот факт подозрительным и, если да, в чем именно подозревать новых знакомых. Те, впрочем, подобными вопросами не задавались и, распределив детей – тип в черном держал за руки Адама и девочку, а блондин – двух мальчиков, кивнули ей и исчезли. Без хлопка. Без заклинания. Не крутанувшись на месте. Гермиона помотала головой, чтобы сбросить наваждение, пробормотала под нос: «Я подумаю об этом позже», и аппарировала к Гринготтсу. Ее подопечные уже любовались чудесами волшебной улочки, тип в черном – Кроули – смотрел на них со снисходительным одобрением, а Азирафель терпеливо отвечал на вопросы, так и сыпавшиеся от детей. Гермиона постаралась незаметно перевести дух и взять руководство покупками в свои руки, но ровно на привычных словах о величии Хогвартса и факультетах, между ней и детьми с какой-то хищной вкрадчивостью скользнул Кроули. Насмешливо сверкнули стекла темных очков, и профессор Уизли как по волшебству потеряла нить беседы. Дети и Азирафель в своем темпе фланировали по магазинам, ныряя то в один, то в другой, как поплавки, нить контроля окончательно выскользнула из рук Гермионы, и до ее сознания долетали только какие-то обрывочные картинки. Вот дети кучкой стоят около блондина, а растрепанный улыбчивый мальчик, напомнивший ей Рона, нетерпеливо подпрыгивает, дергая его за рукав и что-то спрашивая. Вот они спорят в магазине сундуков и сумок над материалом для чемоданов, и девочка в странной накидке, которую отказалась снимать – слишком не похожей на маггловскую и слишком короткой для мантии, - настаивает на том, что ей нужна красная сумка или никакая другая, - Гермиона даже успела рассеянно улыбнуться, почувствовав привычный гриффиндорский максимализм. Вот дети мгновенно растворились в книжных полках, – только что были, и уже нет, - но Азирафель не проявляет ни капли беспокойства, и даже не пытается как-то повлиять на выбор дополнительных книг. И видно, что сам едва удерживается от того, чтобы тоже с головой нырнуть в соблазнительные ряды книжных обложек, но, тяжело вздохнув, стойко остается рядом с кассой, как межевой столбик, впрочем, через пару минут он не сходя с места все-таки теряется среди страниц какой-то книги и Уэнслидейл – серьезный мальчик в очках – который справился с выбором книг первым, довольно долго пытается привлечь внимание увлекшегося мага. В этот момент ее собеседник – Кроули, напоминает она себе, - тихо, словно скрываясь, хмыкает, и Гермиона на пару мгновений чувствует себя свободной от его странного внимания. Но почти сразу он задает очередной вопрос, и окружающий мир снова отдаляется. Процесс покупки волшебных палочек тоже проходит мимо нее, и она даже не запоминает, какие именно артефакты выбрали детей, хотя обычно старается быть очень внимательной у Олливандера. Не в этот раз. Потому что, хотя все прошло вроде бы хорошо и даже быстрее, чем профессор Уизли могла надеяться, как только Кроули и Азирафель, вежливо, но стремительно распрощавшись с ней, исчезают с детьми и покупками, Гермиона остается один на один с шокирующим фактом: она, получается, сама, – по собственной инициативе, - пригласила этих двоих магов прийти на собеседование и пройти тесты на должность Хранителя Ключей и Садов Хогвартса. В этом есть что-то ошеломляющее. Будь она немного объективнее, возможно, смогла бы оценить, с каким изяществом Кроули провернул с ней тот же фокус, что она собиралась проделать с ретранслятором над ним самим. Но к счастью или на беду, у миссис Уизли совершенно не было времени на размышления, потому что интуиция, воспользовавшись растерянностью от довольно резко сдернутого транса, все-таки прорвалась сквозь заслон рационального, и Гермиона, спохватившись и купив пару книг и пакет сладостей, аппарировала в Нору. Роза поначалу посматривала на мать с настороженностью, но Хьюго, засияв улыбкой, воскликнул: «Я же говорил, что мама придет!», и был ей ужасно рад. Он чувствовал себя лучше, и до следующего утра профессор Уизли не вспоминала о работе. - Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла,* - с кислой миной сам себе сказал Кроули, пока Азирафель раскланивался с миссис Янг, и они взаимно убеждались, что количество и идентичность вернувшихся детей соответствует тому, которое они забирали, - Надо бы как-то… следить за инстинктами, что ли... А то ведь так однажды задумаюсь, и осчастливлю все человечество скопом. В порыве лунатизма. Выйдет, как сказал бы ангел, конфуз. Наверху и внизу меня определенно не поймут. Стану посмешищем, - пессимистично предрек он себе, - И о прошлых заслугах никто и не вспомнит. - Sic transit Gloria mundi,** дорогой мой, - наставительно продолжил линию его раздумий Азирафель, устраиваясь на сидении и тихонько посмеиваясь. - Да иди ты! – вяло огрызнулся демон, - В следующий раз сам будешь ее обрабатывать. - Я так не смогу, - прижал руку к сердцу светлый. Кроули посмотрел на него своим фирменным взглядом: как на очередную шалость любимого, но совершенно испорченного ребенка, и не ответил. Оставлять за ангелом последнее слово, в глубине души радуясь, когда себя проявляет его внутренний проказливый бесенок, тоже было одним из его инстинктов. Уже очень-очень давно. _____________ *Гете «Фауст» в переводе Пастернака **Так проходит слава мира (лат)