Hogwarts Omens

- Здесь все сильно изменилось, - сказал Гарри, оглядывая сложенные из тех же камней, но уже совсем иные стены. - Вдвоем в прежней.. избушке было слишком тесно, - отозвался Азирафель, уже привычно справляясь с бытовыми чарами. Кроули бы ответил жестче, но для их сегодняшнего гостя эта тема была чем-то вроде разговора о погоде, и ангел отреагировал соответственно. В свое время, изучая новейшую историю волшебного мира, он много думал об этом маге. В том числе – с сочувствием. Как о том, кому ужасно не повезло изначально, но все-таки хватило удачи хоть как-то выправить судьбу, хоть и не до конца. Удачи и силы духа – и это действительно можно уже было уважать. Перед ним сейчас сидел самодостаточный зрелый маг. Он не пытался уклониться от решения проблем, прислушался к словам ребят и действительно был намерен сделать все, что в его силах. Но опыт подсказывал ангелу, что в этом же – благих намерениях – и крылась проблема. Так или иначе, Поттеру следовало рассказать о камуфлори. Хотя бы для того, чтобы его не тронули те самые обещанные эксперты. Гарри кивает без малейшего удивления, и ангелу даже на несколько минут кажется, что Кроули, хоть это и не в его правилах, зачем-то затуманил его сознание. Или Адам, возможно, случайно. И Азирафель, проходя мимо, невзначай касается его волос благодатью – на всякий случай, убрать, если что-то есть. Не столько ради Поттера, сколько потому, что в Аврорате вроде как должны за таким следить и, если выяснится… Но ничего не происходит. Главный Аврор только едва слышно усмехается и говорит сам себе: «Камуфлори. У судьбы интересное чувство юмора». Потом возвращается Змей, и их гость немного встряхивается, чтобы прийти в себя, поправляет очки, сжимая переносицу, и поднимает голову. - В общем и целом, я вас понял, господа, - говорит он вроде бы официально, но с каким-то не определяемым Азирафелем подтекстом, - Понятия пока не имею, что с этим вообще можно сделать, поэтому на данный момент есть только один вопрос, который нам стоило бы выяснить, - ангел изображает внимание и ждет чего-нибудь вроде контракта проводников по Лесу с подпиской о неразглашении, но Мальчик-который-привык-выживать удивляет и его и демона, потому что добавляет, - Каких именно действий вы от меня ожидали, начиная все… это, - и его неопределенный жест кистью так похож на Кроули, что ангел даже на пару секунд зависает. А вот демону, кажется, только-только начинает быть интересно. - Мы? – переспрашивает он с непередаваемой иронией, - От вас? - У меня не совсем обычная биография, - спокойно сообщает Поттер, глядя прямо за его очки, - Мне доводилось встречаться со Смертью, чтобы уладить… некоторые формальности с его дарами. И я вижу, чем вы отличаетесь от магов, - он хмыкает и уточняет, - И людей вообще. И раз уж вы раздаете обещания (пусть всего лишь волшебному существу), что тот алтарь больше не получит жертв, значит, вы определенно намерены заняться этим самостоятельно. Но вы вызвали полуофициальное лицо, следовательно, вам нужно прикрытие, - он пожимает плечами, - Я не гений стратегии и тактики и ничего более конкретного из имеющейся информации выжать не способен, поэтому предпочитаю просто прямо вас спросить: как не стоит действовать, чтобы не путать ваши планы? - Абсолютно не понимаю, каким образом ты все еще жив, - задумчиво говорит Кроули, и снимает очки. Поттер вглядывается в его глаза с интересом, но совершенно без страха. - Этого никто не понимает, - улыбается он, - Я предполагаю, что раз Смерть может просто со мной поговорить, ему приятно каждый раз давать мне шанс, - он на мгновенье опускает глаза, и добавляет, - Пока я не зарываюсь. - Возможно, - говорит демон и задумчиво крутит в пальцах ножку бокала, что-то прикидывая. - И ты вот так просто собираешься дать нам свободу действий, даже не представляя наших намерений? – спрашивает Азирафель, которому действительно становится интересно. Гарри улыбается ему. - Как раз намерения у вас кристально ясны – вы собираетесь обезвредить эту штуку, чем бы она ни была, - отвечает он, - Не то, чтобы сомнительно, скорее парадоксально вообще ваше…мм… объединение. Я не особо религиозен, но понимаю, что свет и тьма обычно не сотрудничают, - он пожимает плечами, и продолжает с обезоруживающей искренностью, - Но как раз это, полагаю, не мое дело. И, раз уж вы объединились, то было бы самонадеянно считать, что из противостояния вам выйдет что-то помимо поражения. Это простой здравый смысл. А еще, - и вот теперь он смотрит на них серьезно, - Вы заботитесь об этих детях. И они вам доверяют. Четыре юных сильных мага. Даже если бы я не верил своим ощущениям, я бы поверил им, - Кроули задумчиво кивает, принимая его аргументы. - Не для протокола и под клятву о неразглашении, мистер Поттер, - оглашает он условия. Гарри пожимает плечами и протягивает руку. Разговор затягивается почти до утра. - Интересный мальчик, - замечает Азирафель, глядя вслед растаявшей в рассветных сумерках фигуре. - Угу, - хмыкает демон, - С атрофированным инстинктом самосохранения. Будь на нашем месте даже Гавриил с компанией, как меньшее из зол, он бы уже радовался промытым мозгам. - Полагаю, Азраил позаботился о своем собеседнике, - пожимает плечами ангел, - Как минимум, поставил сигналку. В мире слишком мало интересных для него существ. - Скорее всего, - соглашается Кроули и вздыхает, привалившись плечом к косяку, - Ну что, ангел мой, впрягаемся? В ближайший месяц нас ждет максимум социальной жизни. Змей оказывается прав. Школу и окрестности наводняют маги, по большей части авроры и Отдел Тайн. Первые прочесывают лес и озеро, вторые пытаются дистанционно изучать Гиблое место. Сквозь совместно наведенные ангелом и демоном барьеры, на которые ушел немалый запас небесно-адской энергии, они проникнуть не могут, как ни пытаются, и это раздражает их до чертиков. Демона, который проходит туда-обратно без проблем, прощупывают чуть не до молекул, чем дико бесят уже Кроули, благо у него никаких проблем с высказыванием недовольства никогда не возникает. В итоге с отделом Тайн в основном контактирует Азирафель. Змею достаются авроры, которые попроще и несколько менее склонны к уничтожению мира в экспериментальных целях. Зато они с удовольствием при любой возможности ввязываются в конфликты со всем, что хоть как-то шевелится. Кентавры, как подозревал демон, вообще воспользовались случаем и натаскивали свой молодняк на людей. По принципу «учись, жеребенок, как надо заговаривать двуногих до помутнения сознания». У сплошь гриффиндорских выпускников вместо помутнения сознания, правда, включался модус «набей морду», но в этом плане кентавры тоже были не дураки. Кроули не стал разнимать даже первую драку – а чего лезть, если все участники довольны? – и обычно устраивался на дереве понадежнее и любовался диспозицией сверху. Ну и потом, если надо, раздавал подзатыльники и оказывал первую помощь. Помимо прочесывания Леса, командировочные маги столовались в Хогвартсе и заодно прочитали студентам несколько лекций, осветив, по возможности, разные стороны своих профессий. Под эту раздачу попали даже ангел с демоном. Азирафель отбрыкался тем, что озвучил длинную и нуднейшую, даже со своей собственной точки зрения, лекцию про магические и немагические фолианты, после чего от него с суеверным ужасом отстали. Зато Кроули не сразу уловивший суть отмазок, воспользовался редкой в последнее время возможностью поразмышлять вслух на интересную тему, и внезапно разродился трехчасовым монологом по вопросу, ставшему в последние месяцы его хобби, а именно – о соединении маггловских механизмов и магических источников энергии. Его лекция имела бешеный успех, и затянулась на пять часов, за которые вопросы аудитории не только не кончились, но, кажется, только размножились и расползлись по всем щелям, как тараканы. Студенты потом неделю осаждали деканов и директора, пока та не поговорила с офигевшим от новостей демоном, который после азартных торгов все-таки согласился вести факультатив. Сама директор Макгонагал, разумеется, уговорить его бы не смогла, но она находчиво привлекла на свою сторону Флитвика, и Кроули пришлось капитулировать. Потом он целый вечер ходил вокруг ангела кругами и вдохновенно жаловался, но Азирафель видел, как он на самом деле был доволен, и вместо того, чтобы сочувствовать, наслаждался представлением и шоколадным чизкейком. В общем и целом, все были при деле. Эти, получив свои взыскания – Кроули был прав, профессор Уизли выдала каждому индивидуальную программу отработок, разведшую друзей на две недели по максимально далеким друг от друга областям. Впрочем, никакого особого результата она этим не добилась, после демонических объяснений, Эти приняли положение вещей как должное, и потом воссоединились как ни в чем не бывало. Надо ли говорить, что на факультатив Кроули они записались в числе первых, и чаепития в домике лесников стали еще более познавательными. Проводив подопечных и немного посидев в тишине, ангел и демон обычно приступали к решению основной задачи – расплетению того самого ритуала. Информацию из отчетов Отдела Тайн им благополучно сливал Поттер, но полезного там была капля на бочку. Гораздо больше сведений получал Азирафель с помощью глаз, а Кроули – из своего еще додемонического опыта. И даже несмотря на их совместные усилия, работа была ужасно кропотливой и практически бесконечной. Куда быстрее и проще двигался второй проект: создание у магов впечатления, что при недостатке «питания» ритуал благополучно самозатухнет и с течением времени развеется. До официальных выводов на эту тему, подкрепленных экспертным мнением оставалось где-то пара недель, когда Азирафеля умудрились вывести из себя. Случилось это, когда маги из Отдела Тайн, за которыми он наблюдал, числясь в помощниках, решили провести очередной эксперимент. Им оказалось мало замеров активности, которые проводились после воздействий на аномалию с помощью заклинаний и артефактов, для полноты картины нужно было запротоколировать процесс поглощения алтарем живого объекта. Ангел, уверенный, что их защита по-прежнему не пропустит ничего одушевленного, только вздыхал и не вмешивался. Ровно до того момента, когда подопытного книззла не расплющило о барьер в отвратительную кровавую лепешку. Светлый дрогнул. Он не был впечатлительным, даже если таковым казался. Он прожил среди людей шесть тысяч лет и видел всякое. Но очень редко что воскрешало в нем воспоминания о безумных ученых Атлантиды. Лаборатории Анненербе разве что. И выражение глаз вот этих магов. Азирафель был ангелом. Но он третий раз в жизни чувствовал, что полностью понимает Люцифера, размазавшего подобную гнусь одним безжалостным ударом. Светлый сделал глубокий вдох и усилием воли поместил произошедшее на отсроченное хранение. До ночи, когда он собирался плюнуть на работу и напиться до деревянного состояния. Пока была задача поважнее. Он отошел от экспериментального полигона и позвал камуфлори. Следовало уговорить преданное существо на некоторое время покинуть его пост. Потому что относительная разумность не остановила бы увлеченных экспериментаторов, а допустить, чтобы камуфлори стал бесполезной и бессмысленной жертвой, он не мог. К тому же, наступала зима, и в лесу, даже с учетом построенного ему домика, было уже слишком холодно. Так получилось, что в этот день Азирафель вернулся домой раньше обычного и не один. Эти тут же ринулись общаться с волшебным созданием – греть, осторожно отмывать, сушить и расчесывать, Псу пообещали, что груминг потом не минует и его, и он, радостно тявкая, старательно помогал, принося полотенца, гребни и прочее необходимое. Кроули расстелил на весь огромный стол какую-то схему очередного устройства и пытался расчерчивать ее векторами магических структур, пока в какой-то момент не поднял на ангела внимательный немигающий взгляд, как-то весь подобрался, но ничего не сказал. В целом, вечер получился теплым и домашним. За окном шелестел дождь, возле камина возились дети и звери. Демон занимался чертежом, периодически ворчал на свет и, отгоняя потускневшие световые шары к прикаминному коврику, где их тут же расхватывали и приспосабливали для игры или красоты, творил себе более яркие. Ангел отмеривал, смешивал и запекал очередной десерт, чтобы подать его к чаю после ужина, и даже болезненные воспоминания, казалось отступили под властью теплой семейной атмосферы, забившись в самые темные и незаметные уголки сознания. Так и было. На самом деле. Потом, ночью, Кроули и Азирафель, скрывшись в потайном мире сундука ангела, все-таки напились молча и мрачно, но эта липкая пленка потревоженной памяти к полуночи соскользнула с них быстро и бесследно. Потому что теперь их мир мог не касаться этой гнуси. Не было необходимости быть ее частью, и приказа оставаться и наблюдать. Вместо этого была сложная задача. Вокруг были люди, с которыми интересно. Были их подопечные. Были книги – волшебные и не очень. Была цель – разобраться с волшебной начинкой для бэнтли. Были десятки горящих жаждой знаний детских глаз. Были периодически выходящие из леса за помощью волшебные создания. Был камуфлори. И огородик, и планы на весенние посадки. Был дом, их собственный, может быть не навсегда, но зато общий. И никакая стоящая поперек горла мерзость больше не была над ними властна. - Я вот что думаю, - сказал ближе к часу быка*, когда опьянение уже начинало отступать само по себе, Азирафель, - Мне надо добавить в свой режим сон, - Он полулежал на кушетке с закрытыми глазами, потому что так мир меньше кружился и качался. - Мммм? – удивился Кроули, который сидел у этой кушетки на ковре и опирался на нее спиной, потому что с пола было ближе падать, - Ты же всегда считал сон бесполезной тратой времени. - Раньше, - зевнул ангел, придержав демона, начавшего заваливаться на бок, за плечо, - Теперь есть глаза. И информация… Ее много. Оглушительно много. Так, что впору захлебнуться, - он покривился, потому что поток сведений не иссякал вообще никогда, и в данный конкретный момент был ничуть не менее мозговыносящ, чем в любое другое время, - Мне нужна возможность отключаться. - Транс? – предположил Змей, поворачиваясь к нему и устраивая голову на его предплечье. - Не-ееет, - кривится светлый, - В трансе еще хуже, он только резкость на эту стремнину наводит. Сон. – он склоняет голову набок, пытаясь поймать взгляд демона, - Научишь? - Не вопрос! Сползай сюда, - тот гостеприимно похлопывает по ковру. Ангел, немного покряхтывая, устраивается рядом, и чувствует, как Змей кладет теплую руку ему на глаза. От него пахнет вином, чернилами и ветром. Жизнью, домом и безопасностью, - Закрывай глаза и слушай свое дыхание. Отпусти себя, - голос Кроули отдаляется и становится все тише. Он напевает что-то колыбельное, кажется, на шумерском, а может и вовсе без слов. В этой песне никто никого не убивает и не низвергает, в ней тепло, покой и стук родного сердца. Ангел сам не замечает, как его подхватывают ласковые руки сна. Змей лежит, немного покачиваясь, и в древнейшем успокаивающем жесте похлопывает своего ангела по спине – в ритме спокойно стучащего сердца. Азирафель спит на боку, обнимая подушку, и дышит ему куда-то в подреберье. Кроули мог бы остановить сейчас время, в том самом, фаустовском смысле**. И не пожалел бы об этом. Но это было бы неправильно. Ложное следствие верного побуждения. Поэтому вместо ошибки он дает произойти нужному: запоминает. Каждое мгновение, каждое ощущение, каждый прохладный вдох и теплый выдох, каждую мысль, - то драгоценное, что спаивает душу и сознание, то, что питает бессмертие духа так же, как благодать и нетленность - тела. Мгновения, ради которых стоит жить. Время несомненного, острого, данного в ощущениях, пропитывающего насквозь счастья. ____________ *час быка - с 2 до 3 ночи **в трагедии Гете «Фауст», по договору Фауста и Мефистофеля, когда первый пожелает остановить время, признав, что достиг с помощью дьявола всего, чего хотел, он умрет и попадет во власть Ада.