Hogwarts Omens

Кроули с Пеппер и Брайаном возвращаются довольными и остро пахнущими свежим деревом, ребята тут же рассказывают Адаму, что теперь умеют делать бочки, и ангелу становится немного смешно. Потому что самое время* было вспомнить, что бондарничать демон научился десять веков назад, в Исландии. И исключительно для того, чтобы довезти свой бесценный бреннивин без потерь. И вот теперь в этих бочках будут стоять рождественские деревца. Ну разве не прогресс? Хотя, тот бреннивин был… абсолютно убойным. И день, когда те три бочки неблагополучно закончились, Азирафель еще полтора столетия считал личным праздником. К моменту, когда на стол перемещаются блюда с фруктами и десертами, с улицы возвращаются и Уэнсли с камуфлори, и дети дружно счищают с них снег. Уже почти темно, но ангел видит кружащиеся за окном снежинки. Хорошо. Белое Рождество. Лондон этим баловал их не часто... Потом они пьют чай и студенты хвастаются своими успехами и тем, какие подарки придумали родным. После откровений Адама, Азирафель видит их переглядывания и обмен странными знаками и преисполняется не самыми добрыми предчувствиями. Потому что за час до отправления по гостиным, дети решительно отодвигают вкусняшки, перелезают на один край стола и смотрят. Кроули хмыкает и уже собирается спросить, чего такого ужасного они натворили, но Азирафель тянет его за плечи и усаживает обратно на стул. И обреченно устраивается рядом, мысленно перебирая содержимое змеевых кладовых. Адам решительно поднимается и начинает вещать. На комплименты себе-любимому демон страдальчески кривится, больше этого ему не нравятся разве что ангельские фокусы. Азирафель буквально слышит, как он мысленно уговаривает себя потерпеть, потому что «они же дети» и «я им потом объясню, насколько я не хороший, и что это официальная незыблемая версия». У Уэнсли инстинкт самосохранения или наблюдательность развиты немного лучше, чем у Ангела Бездны, поэтому он успевает закруглить его речь до того, как у демона лопнет терпение. В общем, финал получается скомканным. - И чтобы показать, что мы вам очень благодарны, мы хотим сделать вам подарки на Рождество, - выруливает к главному их крестник. Ангел чувствует себя идиотом, потому что только идиот не догадался бы, что они собираются одаривать не только Кроули. Мысль, что ради него четыре ребенка решили поговорить со Смертью… очень некомфортна. Ему потребовалось три тысячи лет, чтобы со скрипом признать за Кроули право рисковать собой ради него, но дети. Господи, как им объяснить-то… Видимо, что-то такое отражается у него на лице, потому что Адам совсем сбивается и просто достает две плоских коробки и открывает их, - Вот, говорит он. - Только не трогайте пока. Кроули недоуменно смотрит на десять странных овальчиков, разложенных в каждой – черных и золотых. В целом, симпатично, конечно, но… - Эти двое.. – Адам неопределенно дергает подбородком, - Там, на авиабазе. - Главари банд, которые собирались выяснять, кто круче, - поясняет Брайан. - Да, - кивает Разрушитель Царств, - Они собирались обвинить во всем вас. - А это вопиющий шовинизм, - хмурится Пеппер. - И поэтому мы решили… вот, - Адам переводит взгляд на коробки. - Это органические внедряемые артефакты, препятствующие прямому или косвенному воздействию с целью причинения вреда, - поясняет Уэнслидейл, и теперь уже все смотрят на как-то несолидно выглядящие овальчики. Ангел прищуривается – каждая пластинка испещрена символами. До него с огромным опозданием доходит, что Азраил консультировал ребят далеко не по открыткам. Он смотрит и пытается представить, сколько труда было вложено в это вот, кажущееся таким невзрачным, чудо. У него перехватывает горло. Кроули, к счастью, пока не вник в суть и поэтому впечатлился не настолько. - А вы уверены… мммм… - он пытается сформулировать повежливее, но бросает это дело, - Что оно будет работать? - Да, - уверенно кивает Адам, - Смерть сказал, что все получилось верно, - Демон застывает в мгновенном запредельном напряжении. Судя по остекленевшему взгляду, до Кроули начало доходить, - думает Азирафель, и ласково просит: - Брайан, принеси вон ту керамическую бутылочку, пожалуйста. Со второй полки, - мальчишка с готовностью подает нужное, и ангел вкладывает распечатанный бальзам в руку демона, - Держи, - тот автоматически глотает и у него разве что дым из ноздрей не идет. Зато взгляд вроде бы проясняется. - Аххаа.. – сипит он, - Ссспассибо. А вы… продолжайте, - вяло машет он рукой подопечным, и неосознанно потирает ребра, - Я почти нашел в себе силы слушать дальше. - Ну.. мы посоветовались, - обтекаемо формулирует крестник, - Он, кстати, классно объясняет, и вот. - Сначала мы думали о татуировках, - поясняет Уэнсли, - Но он сказал, что тогда их придется делать на шее, чтобы охватить все жизненные меридианы, а это неудобно. А если на ногтях, то с добавлением подобия, вы останетесь защищены, пока в вас есть хотя бы одна кость. В отличие от детей, и демон и ангел прекрасно себе представляют ситуации, когда в теле могут остаться только кости, да и те не все, и эти невольно всплывающие в памяти картины, как бы ничуть не упрощают обстановку. Лицо Кроули вовсе становится каким-то восковым, ангел пока еще держится, но ему тоже не по себе. Кстати, темный образ Азраила занимает не последнее место в примерах.. эммм… окостенения. Или оскелечивания? Дети меж тем увлеченно продолжают. - А еще ногти постоянно обновляются и с их ростом будет подпитываться защита, - вставляет свои пять центов Пеппер. Кроули обреченно залпом допивает бутылочку до конца и закрывает лицо ладонями. Чтобы не пугать, - думает ангел. А еще думает о том, сколько часов они просидели вместе с Азраилом сперва над расчетами и черновиками, а потом непосредственно над исполнением. Один раз поговорили со Смертью? О да, у Адама не просто талант к преуменьшению. Ему самому повезло, что он успел услышать эту историю раньше, хоть и в иной интерпретации, поэтому особенно сильно она его не шокировала. Но Змей… Пальцы, которыми он сжимал свои виски, побелели от напряжения. - Кто вам позволил так рисковать? – глухо спросил он, не открывая глаз. Низкий голос был максимально угрожающим и убийственно спокойным, - Неужели все, что с вами произошло, не научило вас думать? ХОТЯ БЫ НЕМНОГО! - он сорвался, вскочил и уставился на детей яростными горящими глазами, - Вы считаете, что вам все можно? Что вы сверхлюди и ничего в мире не способно вам повредить??!! Так я могу прямо сейчас выбить из вас эту уверенность!! Из каждого по отдельности и всех оптом! Какого хрена вы лезете туда, куда вас не просят? Без позволения. Без разрешения. НЕ ПОДУМАВ!!!! - Мы имеем право, - Адам встал, глядя ему прямо в глаза, и в нем сейчас было то же бесстрашие, что и тогда, на полигоне. - Да какое… - начал было демон, но его снова прервали. - Вы обещали тогда, что будете со мной, - сказал крестник, глядя потемневшими, как грозовое небо, глазами, - В любом случае. И если ты о нас заботишься, то должен принять и нашу заботу в ответ. Иначе все, что ты говорил и делал – ложь. - Я демон, - гаденько осклабился Кроули, и ангел увидел в его глазах загнанность и боль, - Всё, что я делаю – всегда ложь. - Отлично, - улыбнулся Адам, - Значит, ты лжешь, что злишься на нас, - Азирафель видел, как подрагивают пальцы Змея и понимал, как ему хочется придушить самонадеянного мальчишку. А тот, словно не ощущая угрозы, продолжил, - Это был оправданный риск. Мы уже видели Смерть, и он был там самым адекватным из присутствующих, - он помолчал, а потом снова взглянул прямо в расплавленное бешенством золото змеиных глаз, - И вы ему нравитесь. Не настолько, чтобы он что-то сделал сам, но в самый раз для того, чтобы согласился нам помочь. - До вас что, - вкрадчиво и оттого еще более угрожающе начал демон, изогнувшись и змеиным движением подавшись в сторону ребят, - Не доходит, чем могут быть опасссссны разговорчики сссо Ссссссмертью? – под конец он окончательно срывается на шипение. - Он наш друг, - внезапно твердо говорит Брайан, и Кроули аж отшатывается от неожиданности. - И он очень много знает, - угрюмо смотрит всегда вежливый Уэнсли. - Он закостенелый, но умеет слышать чужое мнение, - добавляет Пеппер. - Он потрясающий, - подводит итог Адам, - И он наш друг. - Идиоты!!!!! – орет Кроули, нависая над ними, - ОН СМЕРТЬ! - ЭТО ДИСКРИМИНАЦИЯ ПО ДОЛЖНОСТНОМУ ПРИЗНАКУ! – рявкает на него Пеппер, и ангел понимает, что все это время она не боялась, а сдерживалась. - Да вы… - начинает демон, но заткнуть гриффиндорку не так-то просто. - Мы! – отрезает она, - Да, он опасен. И вы тоже опасны. И наши палочки опасны. Да тут даже лестницы опасны! И что с того? - Жить вообще вредно, - ворчит Уэнсли, - От этого умирают, - Змей смотрит на них с каким-то беспомощным отчаяньем. - Кроули, - тихо говорит ангел, которому ужасно не хочется это произносить, но иначе не получается, - Прости, но ты сейчас напоминаешь мне Сандальфона. Это он считает, что лучше всего людей убивать в младенчестве, как только сформировалась душа. Чтобы не успели нагрешить. И не наделали ошибок, - он замолкает, увидев, как дрогнули плечи под черной курткой. С Сандальфоном у них обоих не слишком приятные ассоциации. Но потом смотрит на решительных ребят и продолжает, - Свобода выбора, Кроули. Дети должны сами находить друзей. И, в любом случае… Азраил – одно из самых достойных существ, ты не можешь с этим спорить, - Демон как-то оседает и вроде бы усмехается. - Ну да, - мрачно кивает он, - Что может быть достойнее Смерти… - Вот сейчас ты лжешь, - говорит ему Адам, немного нервно сглатывает и выдавливает из себя кривоватую улыбку. - Лгу, - безразлично соглашается Змей. Азирафель со вздохом качает головой, снова кладет демону руки на плечи и усаживает его на стул. Кроули весь горбится и снова закрывает лицо руками. Дети смотрят на него виновато и жалобно. Глаза Брайана и Уэнсли подозрительно блестят. Пеппер хмурится... Адам отчаянно взглянул на ангела, застыл… а потом решительно сжал зубы, и шагнул к демону. - Кроули, - тихо сказал он, и его губы дрогнули, - Ты можешь наказать меня. Как хочешь. Только возьмите их. И носите, - он сморгнул, решительно мотнул головой, и почти беззвучно добавил - Пожалуйста. Демон смотрел на него обреченно и – ангел отчетливо видел это – с нежностью, горькой и мучительной. Азирафель глянул на застывших детей и поманил их к себе. Адам обнял Кроули сам. Остальные сгрудились вокруг них. Брайан шмыгал носом. Ангел обнимал их всех, руками и невидимыми крыльями, и думал, что, несмотря на вымотанные нервы, не променял бы этот вечер ни на что в мире. Потом студенты самым натуральным образом панически сбежали. Англия! Вызвать Смерть им не страшно, а проявление чувств приводит в священный ужас. Неизменный национальный колорит. Пес и камуфлори были вполне себе неплохой охраной, потому что Кроули сейчас вообще нельзя было выпускать из дома. - Как это вообще возможно, ангел? – вопрошает он, вцепившись уже в третью бутылку, - Каким образом такие мысли в принципе приходят им в голову? Что за бред и откуда… кто им сказал, что всякая неработающая фигня стоит призыва Азраила и.. - Работающая, - невесомо поглаживая по спине, как можно спокойнее поправляет его Азирафель, в которого алкоголь почему-то сегодня просто не лезет. - Что? Нееет, - тянет демон, - Ты же не думаешь.. - Не думаю, - вздыхает светлый, - Вижу. Если посмотреть на это все в отрыве от эмоций, это получилось даже мило. Интересно, кто это придумал, Уэнсли или все-таки Адам. Если последний, то у него хороший вкус. - Что ты несешь? – устало спрашивает Змей. - Знаешь, на какой идее они основаны? - Они собираются убить меня до того, как до этого дозреют все прочие, - мрачно отвечает демон. - Почти. У тебя все-таки потрясающее чутье, - улыбается ангел и цитирует, - «Никто иной, как я, убью тебя»**, - демон просто смотрит на него непонимающим остановившимся взглядом, - Это классика фантастики, - поясняет светлый, - Если мы… как там было… внедрим – забавное слово - эти артефакты, то единственным существом во Вселенной, которое сможет нас убить, будет Адам. Кроули смотрит на него распахнутыми ошеломленными глазами, и Азирафель видит, что он не дышит, не думает и вряд ли вообще осознает, что время не остановилось. На самом деле, он сам чувствует нечто подобное. Ну, помимо того, что не доживет до совершеннолетия этих детей – это самое всепоглощающее ощущение этого вечера. Но сейчас ему как-то все равно, потому что… оно того стоит. Очень редко когда за все проведенные на земле шестьдесят веков он чувствовал, что его работа, настоящая, ангельская, не включающая отчеты по чудесам и прочую бюрократию, – вдохновлять на сотворение прекрасного и непостижимого – настолько результативна. Это было его сутью, и сутью Кроули тоже, только вместо прекрасного там было прописано что-то вроде «опасного, кайфового, сотворенного на пределе сил», и поэтому он не мог не чувствовать радость и удовлетворение от… подобных результатов. Мог злиться на подвергающих себя опасности подопечных. Чувствовать беспомощность из-за того, что им вздумалось о них заботиться. Ощущать растерянность, потому что одиннадцатилетний мальчишка взвалил на себя ответственность за их нетленные тушки, но… Они сами дали ему это право, когда взяли его за руки там, перед ликом Люцифера. Когда стали для него точкой опоры, когда сами, осознанно и добровольно, встали на его сторону. Кто же знал, что их крестник сумеет настолько полно это все понять. Сделать выводы и даже предпринять вполне успешные действия. Никогда не стоит недооценивать детей, - думает ангел почти весело. - Они нас прикончат, - убежденно и безнадежно констатирует Кроули, - Но, чтоб меня Сандальфон благословил, если я этому не рад… - и, сведя брови, смотрит на ангела с кривой усмешкой, - Мы неизлечимые извращенцы, скажи? Азирафель улыбается ему, и чувствует, что напряжение этого вечера наконец-то начинает потихоньку отпускать. _______________ * 23 декабря, день Святого Торлака, национальный день потребления бреннивина, убойной исландской картофельно-тминной водки, которая забивает даже «аромат» гнилого акульего мяса. Иначе называется черной смертью, и «многие утверждают, что лучший способ употребления бреннивина — это не употреблять его совсем» ** Piers Antony. Nobody but me (1969)