Hogwarts Omens

На следующий день с самого утра прибежал взъерошенный Адам, потому что вчера Эти забыли сказать, что внедрять артефакты должен именно он. А то вся работа насмарку. Но надо вычислить что-то благоприятное, а они не умеют, и поэтому и подарили заранее. Кроули отправил его собираться тоном умирающей прима-балерины, чем весьма повеселил ангела, заметившего, что ему очень идет. Потом пришлось уклоняться от подушки, но оно того стоило. А утро продолжало изо всех сил быть суетливым. Азирафель сходил к Флитвику, традиционному дежурному по украшательствам, чтобы уточнить, сколько всего требуется елок, каких и куда, и все то же самое про омелу и остролист. Мастер чар воодушевился и полчаса рассказывал ангелу о том, что планирует сотворить в этом году и так увлекся, что чуть было не забыл ответить на изначальные вопросы. Азирафелю в любом случае пришлось позавтракать за преподавательским столом и выслушать общие пожелания и предвкушения. Потом они с Гампом проводили уезжающих студентов на поезд. Эти уже позабыли про вчерашний разнос и радостно гомонили со всеми вместе. Ангел едва успел отловить Уэнсли как самого ответственного и предупредить, чтобы в Лондоне они не разбегались, ибо там будет ждать Кроули, чтобы отвезти их в Татфилд. Проводив взглядом уезжающий Хогвартс-Экспресс, Ольгерд покачал головой: «Две недели тишины. Аж не верится…» Ангел рассмеялся, и они отправились обратно, рассуждая по дороге, что можно успеть сделать за каникулы. Гамп собирался на Мертвое море, свои планы Азирафель сформулировал как «разобраться со старыми счетами». В любом случае – разнообразие, - то ли утешил, то ли подбодрил историк, и они разошлись – Азирафель составлять Кроули компанию в походе за рождественскими деревьями, историк – доделывать школьные дела перед отъездом. Отлевитировав в Большой Зал несколько прекрасных елей, выкопанных с корнями и на время устроенных в сколоченных Кроули накануне бочках, они присоединились к предпраздничной суете. И на волшебников и на магглов перед Рождеством всегда снисходило особое радостно-предвкушающее настроение. Чаще сияли улыбки, выражения лиц то и дело становились мечтательными, добрые побуждения чаще претворялись в реальность. Да-да, - сказал бы Змей, - Чаще тяготит одиночество и ненужность, дедлайны заставляют срываться и уходить в запой, и каждый так и норовит вспомнить, насколько не удалась его жизнь. И то и другое было правдой. И ни одну из сторон не стоило игнорировать. Зато сейчас им больше не нужно было следить за настроениями по служебным обязанностям, и можно было не влезать в них, чтобы перекроить под нужды высокого (или нижайшего) начальства. Поэтому каждый в Хогвартсе суетился исключительно по собственному желанию. Праздничный ужин, для которого традиционно накрыли один большой стол и для преподавателей и для студентов, прошел весело и волшебно. С фейерверками, хлопушками с сюрпризами, пудингом, над которым Кроули наколдовал летающих кремовых ангелочков, и самотелепортирующейся омелой, из которой в случае простоя раздавалось нетерпеливое шипение «ну ссссскорей жжжже, балбессссссы», и выглядывала сердитая черная змейка. Как нетрудно догадаться, омела была делом рук ангела, и ему удалось даже разок подвесить его над Кроули и профессором Уизли. Стойкость, с которой Змей ее поцеловал, заслуживала отдельного памятника. Дары Азирафеля, преподнесенные вместе с елками, вызвали настоящий восторг, как любые свежие фрукты посреди зимы, и некоторое время присутствующие преподаватели предавались весьма занимательным воспоминаниям о своих путешествиях. Профессор Лонгботтом сварил-таки обещанный грог с ледяникой, и на вкус он получился более чем приемлемым, но главной его особенностью было то, что после каждого глотка выпивший некоторое время выдыхал ледяные узоры, либо льнущие к любой твердой поверхности, либо летающие по воздуху, как замороженные мыльные пузыри. Всем очень понравилась новая забава, и под шумок демон коварно насквозь проморозил ангелову омелу. До полной потери волшебных свойств. Второй раз целоваться с кем попало ему совершенно не хотелось. Азирафель его партизанскую вылазку заметил, но только улыбнулся. В свой домик они возвращались ближе к десяти вечера, с официальным разрешением до конца каникул отправляться туда, куда им будет угодно, госпожа директор тоже прониклась духом Рождества и пребывала в удивительно добром настроении, грех было не воспользоваться. Так что они планировали выдать Кари инструкции по поводу доставки подарков для подопечных и их семей, чтобы не возвращаться за ними утром, и с чистой совестью отправляться кутить. Все прочие дары, - знакомым и коллегам, - были уже переданы в волшебную доставку. Ангелу было интересно, как на возникшие из воздуха подарочные коробки отреагируют Анафема с Ньютом и капрал с мадам Трейси. Пока Змей давал эльфу инструкции, ангел прошелся по гостиной, и немного грустно улыбнулся – ни один из них даже не подумал как-то украсить дом к Рождеству. У них не было ни елки, ни даже наколдованного снега, они настолько привыкли работать в это время, самое напряженное в году, что даже не вспомнили, что теперь у них есть дом. Азирафель чуть прищурился и достал палочку. На стенах появилось несколько венков, над головой мягко засияли восьмиконечные звездочки и закружились снежинки. Вдоль стен причудливым рельефным узором скрестились пушистые от инея веточки, на которых то и дело вспыхивали кристаллики льда. - Я тоже совсем забыл, - сказал демон, подходя к нему и оглядывая комнату, - Обязательно надо будет оставить до возвращения ребят. И… я не вижу главного. - Ммм? - Рождественского дерева! Кари же не поймет, куда складывать подарки, - и он тоже взмахнул палочкой. Это было дальше от традиций, чем что бы то ни было, но посреди гостиной у них теперь высилась прекрасная молодая цветущая яблоня, и шлейфом плыл соответствующий аромат. - Зато от души! – с широкой улыбкой ответил на вопросительно приподнятую бровь демон, и с ним совершенно не хотелось спорить. Азирафель только добавил на яблоневые листочки светлячков и на веточки блестящих ленточек, нежные розовато-белые цветы были чудо как хороши, и украшать ее традиционным образом не поднималась рука. А потом они переглянулись, и ускользнули из волшебного мира, как нашкодившие мальчишки. Рождественский Лондон был привычен, и радостно принял в свои семимиллионные объятья еще парочку предвкушающих праздник. Ангел просто неспешно шел и любовался витринами, а Кроули успевал наматывать вокруг него круги и спирали, с кем-то спорить, с кем-то пить, с кем-то смеяться. Азирафель слышал его голос то тут, то там, и даже не пытался как-то участвовать. В Хогвартсе Кроули не хватало толпы. Людей. Массовости и размаха. И теперь он полной грудью дышал привычными выхлопными газами и смогом, немного теряясь в эйфории и возможности не сдерживаться. Ангел, по всему этому не особо скучавший, предпочитал просто быть рядом и наслаждаться атмосферой праздника в блаженном бездействии. Ему хватало наблюдений, мелькающих картинок от призрачных глаз, улыбок случайных прохожих и неуловимого хвойного аромата от рождественских венков на каждой первой двери. А потом… Азирафель озадаченно моргнул, и как-то почти волшебным образом выцепил демона из толпы за рукав. - Кроули, - твердо сказал он, - Ты же помнишь, где вход в магический квартал? - Разумеется, - оторопел темный. - Тогда ты сейчас пойдешь туда и не позднее, чем через полчаса вернешься с кормом и прочими там всякими нужностями для котенка книззла, - он на минуту задумался и добавил, - Сумку возьми с расширенным пространством. - Ангел! – искренне возмутился Змей, - До рождества час! Маги, конечно, все психи, но совершенно точно ничего уже не работает! – Азирафель опустил глаза, вздохнул, и снова посмотрел на него. Спокойно и серьезно. Он мог бы начать обычную перепалку, поторговаться, сменять полдюжины ангельских чудес на пару демонических, но… почему-то сейчас совершенно не хотелось ни во что играть. Поэтому он просто посмотрел в золотые глаза. - Пожалуйста, - тихо сказал он. Маски осыпались со Змея, как сухой песок – мгновенно и бесследно. Губы чуть дрогнули в улыбке. Он на мгновение согласно прикрыл глаза… и исчез. Это было не дорого. И не мило. И не хорошо. Бесценно. Понимание всегда бесценно, как и вот такое доверие. Чудо, не имеющее никакого отношения к Рождеству… Ангел сделал усилие, выныривая из океана тепла и благодарности, и кинулся туда, куда звало его предначертание. И помимо него - пара десятков бдящих глаз. Потому что не стоило так громко думать о тех, кто более всего достоин подарков. Ибо есть мысли, к которым дорогое Мироздание прислушивается особенно чутко. Котенок, брошенный торопящимися к рождественскому столу подростками, был мокрым и жалким. Он сипло дышал и уже ни на что не надеялся. Мелкие книззлы почти никогда не выживают на улице, они слишком агрессивны по отношению к магглам. Прежде, чем взять его на руки, Азирафель некоторое время удерживает на нем кокон тепла и исцеления. Гноящиеся глазки сначала зло, потом недоуменно, и, наконец, с удивлением рассматривают его. Котенок смаргивает гной и позволяет вытереть его с мордочки. Осторожно поднимается на лапы, немного покачиваясь и нервно подергивая кисточкой на хвосте. - Я хочу отвести тебя к хозяину, - говорит ему Азирафель, не пытаясь прикоснуться. Оставляя право выбора. Котенок, кажется, ценит. Смешно принюхивается, сморщивает носик и, так уж и быть, царственно ступает на протянутую ладонь. Демон уже пару минут как стоит за спиной и любуется. Светлый затылком чувствует его взгляд из серии «силы космические, опять!». Но более чем обширный опыт заставания ангела в ситуациях влез-а-как-вылезти-не-знаю, позволяет ему смотреть на все с юмором. Ну подобрал, так не первый раз. Разберемся. Правда, если бы он знал, как именно Азирафель планирует разбираться, не был бы спокоен настолько, но… иначе ведь не было бы интересно. Ангел устраивает котенка за пазухой, бросает вскользь взгляд на демонические покупки и широко улыбается: Идем? - Куда, о мой сиятельный господин? – щурится Кроули, и не успевает убрать улыбку, когда слышит. - К Азраилу, конечно. Надо же отдать ему подарок. Ангел берет его за руку, и вспоминает, что изначально он был херувимом. Творением, созданным для того, чтобы перемещать Создательницу в пространстве. В пределах мира, по граням миров и между мирами. И он был бы в этом не так уж и плох, если бы не имел привычки задумываться в самые неподходящие моменты. Ангельское перемещение куда комфортнее, чем трансгрессия, каминная сеть и портключи, хотя и требует достаточно весомого расхода благодати. Видимо, потому что они были придуманы еще до того, как люди и маги сошли с ума от скорости. Единственное, что остается непостижимым – это откуда Азирафелю известно, куда именно направляться, но он предпочитает об этом не задумываться. Мимо мелькают звезды и расплывчатые разноцветные облака туманностей, и выражение лица Кроули совершенно бесценно. Ангел мимолетно думает, что если бы демон решил придумать себе подарок, то он был бы примерно вот таким. И на сердце становится теплее от того, что он его получил, хоть и весьма неожиданным способом. По прибытии твердь под ногами внезапно черна, как гардероб Кроули. Они стоят в саду и удивленно осматриваются. Судя по прищуренным глазам демона, он уже просчитывает, как заставить свои растения сменить цвет и что при этом делать с фотосинтезом. Хотя, погодите, черный же позволит гораздо эффективнее улавливать лучи света, и… его мысли немного невежливо прерывает хозяин все этой роскоши. - НЕ ОЖИДАЛ, - задумчиво говорит Смерть, неторопливо шествуя им навстречу, - НО РАД. - С Рождеством! – улыбается ему Азирафель, а демон ограничивается пожатием плечами, мол, это все он, я тут чисто для мебели. Азраил переводит горящие синим неоном глазницы на протянутые к нему руки ангела, и некоторое время просто смотрит. А котенок смотрит на него. У него светло голубые, почти белые глаза, и абсолютно черная шерстка. А когда костяная рука Смерти касается его и взъерошивает загривок, то на мгновение проглядывает серебристый подшерсток. Искрами звезд в ночи. - БЛАГОДАРЮ, - через довольно продолжительное время говорит он и протягивает руки. Книззл перепрыгивает на них самостоятельно, и Смерть инстинктивно прижимает его к себе. Азирафель сияет улыбкой, как сверхновая, и начинает засыпать его информацией по содержанию, кормлению и про всякие прочие волшебные вещички из приданного, вроде самоочищающегося лотка. Детали практического использования объяснять приходится Кроули, и это к лучшему, потому что к этому моменту они доходят до дома, и дворецкий открывает перед ними дверь. При виде его ангел застывает всего на пару секунд, что остается незамеченным никем, кроме мажордома Смерти Альберта, да и тот только чуть кривовато улыбается уголком губ. В который раз за последний месяц Азирафель чувствует себя тупицей и думает, что уже начинает к этому привыкать. Рождественская ночь в итоге получается удивительно уютной. Они сидят на террасе, смотрят, как наколдованные ангелом снежинки кружатся над черными оттенками растительности, и разговаривают ни о чем. Азраэль и Кроули курят что-то новое и, судя по долетающему до светлого дыму, убойно расслабляющее, от чего даже голос хозяина этого места звучит не насколько оглушающе, как обычно. Змей пытается учить Смерть тому, как обходиться с детьми (в смысле – припугнуть, чтобы бредовые мысли забыли дорогу в их бедовые головы), на что тот только усмехается. - ВАШ РАЗРУШИТЕЛЬ ЦАРСТВ, - «очередной», слышится в интонации ангелу, - КОНЕЧНО РАССУДИТЕЛЕН ПО ВЫСШЕЙ ГРАНИЦЕ НОРМЫ, НО НА ВАШЕМ МЕСТЕ Я БЫ СЕРЬЕЗНО ЕГО ПРИТОРМОЗИЛ. МЕНЕЕ, ЧЕМ ЗА ПОЛГОДА ОН УЖЕ ПЕРЕНАПРАВИЛ АПОКАЛИПСИС, ДАРОВАЛ МАГИЮ ТРЕМ ЛЮДЯМ, СТРУКТУРИРОВАЛ СВОЮ СИЛУ И СДЕЛАЛ ДВА СЕРЬЕЗНЫХ АРТЕФАКТА, - Смерть замолкает и с удовольствием делает очередную затяжку, - ЕСЛИ И ДАЛЬШЕ ОН НАМЕРЕН ТАК РАЗГОНЯТЬСЯ, К СЛЕДУЮЩЕМУ ПИКУ ЕГО СИЛА БУДЕТ УПРАВЛЯТЬ ИМ, А НЕ НАОБОРОТ. И ОН ВАМ НАОБЪЕДИНЯЕТ. - Конечно! – восклицает ангел, и кусочки пазла встают на свое место, - Вот что мне казалось таким подозрительным… Адам не разделяет себя и свою силу. - И ОНА МАСКИРУЕТСЯ ПОД ЕГО ПОБУЖДЕНИЯ, ДА, - согласно кивает Азраил, - ВЕСЬМА ХИТРО. - Ничего, - прищуривает золотые глаза сквозь дым Кроули, - Обуздаем. В голове у Азирафеля выстраивается целый список способов, к которым можно прибегнуть в процессе, начиная с объяснения крестнику ситуации и заканчивая выездной консультацией с дворецким Смерти. Далеко не все пункты этого списка реальны и выполнимы, но всегда лучше иметь запас. Через несколько часов и полдюжины бутылок гости раскланиваются с хозяином и отправляются в обратный путь. Смерть, на плече которого сидит черный котенок, стоит в дверном проеме и с абсолютно нечитаемыми эмоциями смотрит им вслед.