Hogwarts Omens

После озвучивания животрепещущего ангельского вопроса, Уту, разумеется, взяли в оборот, но надолго прекрасных порывов демонической души не хватило, и уже через полчаса, сидя среди исписанных разбросанных листов бумаги, на которой камуфлори обреченно писал ответы, Кроули смотрел на один клочок пергамента. Украшенный кляксами, немножко подранный, когда его в нетерпении выхватывали из лапок опрашиваемого, но от этого не менее… фатальный. На этом листочке был ответ на один единственный вопрос: «Что тебе, гад неползучий, такого снилось, что оплавило все вокруг так, что вообще не подступиться?» Камуфлори тогда даже слегка виновато вздохнул и написал всего два слова «Адский огонь». И вот именно на них и смотрел демон. Ангел, изначально подозревающий что-то подобное, только головой кивнул и вернулся к медитации над цукатами. - Никто не обещал, что будет просто, так? – наконец очнулся от ступора демон. - Не обещал, - задумчиво отозвался ангел, - Но ведь, по сути, все именно просто, - и заслужил скептически поднятую бровь. - Угу, нам нужно всего лишь найти то, что может перекрыть Адское Пламя, испепеляющее даже ангелов, - начал перечислять Змей, - Разминировать гримуар, поддерживающий мало того, что неизвестный, так еще и искаженный ритуал. И как-то воссоздать Мировое Древо, сожженное тем же самым прекрасным огнем Преисподней. Раз плюнуть, в сущности. Задачка для первачков! - Ты, разумеется, утрируешь, - улыбается ангел, - Но в принципе все где-то так и есть. Подожди, дорогой, - мягко прерывает он собиравшегося возмутиться демона, - Давай разбираться с проблемами по очереди. Для начала нам нужно… ммм… вскрыть панцирь, который образовался при воздействии Адского Пламени, чтобы получить доступ к магическим плетениям. - Угу, - усмехается Змей,- Развинтить корпус нашей бомбочки. - Вот, - принимает к сведению метафору Азирафель, - А теперь подумай и скажи мне, мой милый демон, что может нейтрализировать воздействие Огня. - Нуу… - пытается прикинуть Кроули, - Если ты пару лет простоишь там с искренней молитвой… Хотя, гарантии я не дам. Даже после окропления святой водой, там скорее все взорвется, чем просто мирно исчезнет. … Ну не специалист я по Огню, не смотри на меня так! – ангел и правда смотрит на него эдак… оценивающе. - А если привлечь к делу… хотя бы моих бывших коллег? – предлагает Азирафель, - Среди них есть некоторые, кто мог бы согласиться, не бесплатно, конечно, но… может быть кто-то из них… - Уту дергает его за рукав и подсовывает очередной листок, с корявой надписью, которую светлый зачитывает вслух и смотрит на буквы расширившимися глазами, - «Воззвать к небу и Аду не получится, Мар поставил неотменяемый запрет на божественно-адское». - В смысле? – кривится Кроули, - А мы? – камуфлори смотрит на него, как на очень-очень недогадливое существо и разве что по лбу не стучит. - А мы, видимо, индивидуально прописанные исключения, - предполагает ангел, - Как учителя и вообще, - он усмехается, - Наделенные доверием. - Может быть, хотя… - задумывается демон, и в обреченном взгляде Уту, уже вымазанном чернилами чуть не по уши, появляется надежда, что писать очередную простыню не обязательно, - Помнишь, он там говорил что-то про то, что для того, чтобы прижилась магия, нужно неотрывно прожить на земле не меньше одиннадцати лет? Может быть, дело в этом. Мы с тобой шляемся тут не первое тысячелетие, поэтому уже в доску акклиматизировались и можем, хоть со скрипом, но даже трансформировать магическую энергию в благодать. А любой, кто спустится или поднимется, должен будет потратить десятилетие на отуземливание, и только потом – может быть – у него получится как-то взаимодействовать со смертным миром, - Уту совершенно искренне аплодирует ему. - Да… - вздыхает ангел, - Согласных прожить тут десять лет только для того, чтобы попробовать… я не знаю. - Аналогично, - пожимает плечами демон, - То есть, у нас кандидатов хоть ложкой ешь, но, во-первых, где взять им тела, а во-вторых… что-то я сильно сомневаюсь в их доброй воле. - Тупик, - огорченно констатирует ангел. - Да-да, ситуация все проще и проще, - иронизирует Змей в ответ на укоризненный взгляд. - Тогда начнем с начала, - решительно разгоняет уныние Азирафель, - Нам нужен специалист по Огню. Ты таких знаешь? - Хастур? – предполагает Кроули, - Он обожает все испепелять. Но, если я обращусь к нему, то сначала он испепелит меня. Потом, на радостях, может, с тобой и поговорит… Но я бы предпочел обойтись без крайних мер. – Уту снова тоскливо на них смотрит и обреченно берется за перо. - Бэл, - озадаченно зачитывает ангел очередную записку и поднимает взгляд на демона, - Бэл? - Эмммм… - пытается вести раскопки в памяти тот. Камуфлори жалобно смотрит на чернильницу, потому спрыгивает со стула, выходит на более-менее свободный участок гостиной и изображает руками некие странные вращения и взмахи. До Азирафеля доходит первым. - Точно! Файершоу! Они должны знать про огонь все! - Ааа.. Тот чувак, что нашел для нас палочку Уту, - осеняет и демона, - А что, вполне может быть! Да еще учитывая происхождение… - Садись и пиши письмо! – подталкивает Змея к столу ангел. - Чего я-то? – вяло отбрыкивается тот, все же продвигаясь в нужном направлении. - Я не представлен, а Уту написался на год вперед, - поясняет светлый, и камуфлори горячо соглашается с последним утверждением. Писать он не любил никогда. Демон кривится, но все-таки набрасывает короткую записку и с видом мученика отправляется в совятню. На самом деле он ужасно рад, что с Огнем разбираться придется не ему. Или хотя бы не ему одному. Ответ от полузнакомого незнакомца приходит тем же вечером. Бэл, существо вольное, и соглашается встретиться на следующий день, оставляя выбирать место встречи им. Ангел с демоном переглядываются, Кроули пожимает плечами, и отписывается в том смысле, что завтра к десяти вечера они трепетно ждут на крыльце своего дома. Азирафель пихает его в плечо и шипит «Какое крыльцо? Надо будет встретить у ворот, самостоятельно никто чужой не войдет на территорию школы!». Демон взмахом палочки убирает последние слова и меняет их на «у ворот с крылатыми вепрями». Любопытная маленькая пестрая сова сидит за его плечом и весело щелкает клювом в ожидании ответа. Уту тоже поглядывает с интересом, и, отпустив крылатого почтальона и налив себе вина, Змей интересуется у светлого: - А тебе не кажется, ангел мой, что некоторые присутствующие тут пушистые личности знают о нашем завтрашнем госте несколько больше, чем мы? - Не кажется, - пожимает плечами ангел, - Я это совершенно точно понял еще в Рейкъявике. Собственно, поэтому я так внимательно на них и смотрел. А что? - Как это что? Пусть колется! – аж привстает от возмущения демон. - Зачем? – хлопает глазами светлый, - Каждый имеет право на личную информацию. - Секреты? От нас?! – золотые глаза смотрят с какой-то детской обидой. - А. То есть, у нас друг от друга тайн нет? – с невинным видом уточняет ангел. - Ну разумеется! – ничтоже сумняжеся летит в самую ловушку Змей. - О! – переосмысливает мироустройство Азирафель, - Тогда расскажи нам про Магдалену. Всегда было интересно. - Да я.. ты.. вы! – возмущается демон, - Только после того, как ты расскажешь, про те две ночи, что ты провел с Марией! - А что там рассказывать, - пожимает плечами ангел, - Мы молчали. Она думала о своем. Сидела за столом, иногда касалась чашки с водой. Я честно стоял в тени. - И даже не спросил, почему выбрали именно ее? – недоверчиво спрашивает демон. Ангел переводит на него затуманенный воспоминаниями взгляд и некоторое время непонимающе смотрит. - В смысле? – спрашивает он и даже хмурится. - В прямом, - не понимает Змей, - Знает ли она, почему именно ее выбрали в матери Христа. - Дорогой мой.. – вздыхает ангел, - Но это же очевидно, нет? – демон только моргает, и ему приходится продолжить, - Иешуа был кто? - Сын божий, - изрекает очевидное Кроули. - Ну а если он – божий сын, то мать у него… - Нет… - с демона сейчас можно лепить статую ошеломления. Ангел тихонько вздыхает и идет за новой бутылкой вина. Он не любит вспоминать ни казнь, ни дни и ночи до воскрешения, ни празднества после него, честно говоря. В этом не было ровным счетом ничего хорошего. И оно не принесло особой пользы ни Иешуа, ни Ей, ни Раю с Адом, ни людям. Боли принесло много. Смертей потом, в процессе религиозных войн – неисчислимое количество. А пользы… Он, наверное, действительно бракованный ангел, там, в списках Небесной Канцелярии, правы… Но ему было совершенно не понятно, почему груз всемогущества непременно надо сбрасывать через боль или смерть целых народов. Впрочем, тот факт, что он мало чего понимает, в принципе не подлежал сомнению. Когда он вернулся из подвала с корзиной, наполненной бутылками, Кроули уже более-менее очнулся и тут же впился в него требовательным взглядом. - Ну хорошо, Мать никто не выбирал, - произнес он, немного хмурясь, - Значит, выбирали отца? - О, да, - не мог не улыбнуться ангел, потому что это действительно было забавно, - И он, после того, как выбрали, нервно носился по небу в панике, и даже ко мне являлся, чтобы посоветоваться. Как быть, что делать и как «вот это все» в принципе происходит. - Только не говори, что Она выбрала Гавриила, - почти простонал Змей, закрывая лицо руками. - Ну а кто принес Благую Весть? – пожал плечами ангел, - По крайней мере, такова официальная версия. А что уж было на самом деле… - То есть? - Ну, напаниковавшись всласть, Гавриил решил подойти к проблеме рационально, и отправился… ммм.. тренироваться. С тех пор он, кстати, и начал так ответственно подходить к содержанию в чистоте своего «сосуда» - Иии? – Кроули стоял, весь подавшись по направлению к нему, и едва заметно покачивался, как змея в стойке. - И тренировался, пока Она не явилась к нему и за ухо не отволокла на приватную беседу, улыбнулся ангел, - После которой Гавриил сделался задумчив и ходил исключительно по струночке, - он ностальгически вздыхает, а потом вдруг распахивает глаза, - Вот оно! - Что? - недоверчиво переспрашивает Змей, - Еще одно озарение? - Нет, просто логика, - улыбается Азирафель, - Я понял, как, когда и чему наш специалист по Огню обязан рождением. Похоже, Гавриил нервничал настолько сильно, что вообще никого не узнавал… - он немного подумал и добавил, - Или это просто была судьба. Они помолчали, периодически подливая себе вина и глядя на языки огня в камине, а потом ангел взглянул на камуфлори. - Ну как, Уту, мы пока правы? – спросил он, хитро блеснув глазами. Тот развел лапками и снова уткнулся в половинку манго, - Ну а дальнейшее слишком вариативно. - Вель наверняка жутко перетрусила, - заметил демон в пространство, - До меня доходили слухи, что она как-то наорала на всех и свалила на Землю, мол, «У меня пока отпуск, вернусь и проверю. И если накосячите, быть в Аду новым лордам. А то шагу без меня ступить не можете». Не слишком-то хорошо отдохнулось ей в том отпуске, надо думать… Кстати, - он приподнимается и смотрит на ангела, - Она так сваливала не раз. Это уже практически ее личная традиция. - Чего и следовало ожидать, - философски кивает Азирафель, - За ребенком, даже если ты кому-то его доверил, надо периодически присматривать. И они снова замолкают, глядя на огонь, пока светлый не поднимается, бросив «я наверх», и направляется к лестнице. Демон остается внизу. А светлому в оставшиеся краткие часы этой ночи снится сон. Небеса, зал приема недавноупокоенных светлых душ, и одна из них, совсем юная девушка, с закрытыми глазами жмущаяся к белой колонне. Мимо пролетает как всегда очень важный и сияющий архангел и, не ожидая что за колонной кто-то есть, почти спотыкается об нее, роняя пишущее перо и свиток. Девушка успевает поднять их первой, и, протягивая, поднимает взгляд. Два одинаковых фиалковых взгляда встречаются, и слова замирают на губах. Гавриил медлит всего пару секунд, после чего хватает ее за руку и тащит неизвестно куда по безликим пустым светлым коридорам. Девушка не успевает за ним и периодически спотыкается, но не издает ни звука, только глаза становятся все тусклее и безнадежнее. Наконец, высший архангел затаскивает ее в какой-то кабинет, закрывает дверь и поворачивается лицом. Его глаза пылают то ли возмущением, то ли жаждой знания, то ли гневом, кто их, светлых, разберет, когда он повелительно требует: «Покажи свои крылья!» Она отшатывается к стене, распахивая глаза, но почти сразу приходит в себя и зло прищуривается. Если бы она умерла не так, возможно, он смог бы ее продавить. Но ее так долго мучили священнослужители… служители. Такие же как он, разве что рангом пониже. С такими же повелительными голосами и полным безразличием к ее судьбе, что она научилась им противостоять. Пусть не физически, но научилась. И она гордо выпрямляется, растворяя страх в безнадежности и боли, потому что отрекаться – это всегда больно. Но не успевает сказать ни слова, когда чувствует, как горячие сильные руки прижимают ее к груди, а потом одна из ладоней ныряет в короткие волосы, и ей приходится уткнуться носом в белоснежный воротник. - Не надо, - тихо говорит он, - Пожалуйста. И это настолько не похоже на то, как он налетел на нее со своим давлением, что она теряется. В его руках тепло и предательски спокойно. Совсем не хочется вырываться, щиплет в носу и к горлу подкатывает ком. Ну вот с чего бы? Она уже лет пятнадцать не плакала. Он облегченно вздыхает – вот еще феномен-то, разве бывают мужчины, испытывающие облегчение от женских слез? – подхватывает ее на руки – легко, будто она ничего не весит, и усаживается в кресло, терпеливо пережидая, пока она выревется. Только слегка покачивает, и вовремя сует в руки невесть откуда взявшийся платок. Она не замечает, как засыпает. Перед смертью ей не давали спать дня три, кажется, а теперь вот еще и это и… она даже не успевает ничего рассказать. Просто спит. Привычка тела, крепко въевшаяся в душу. Но, в отличие от нее, Азирафель видит лицо Гавриила, и точно может сказать, что тот сделает для этой девочки все. Найдет или создаст контрабандное тело, достанет плоды жизни, чтобы обеспечить нетленность, не задаст больше ни единого вопроса, лишь бы не спровоцировать. Наверное, он не слишком хороший начальник, и не самый невинный из ангелов. И человеком, скорее всего, был бы не бесчисленных достоинств. Но Азирафель смотрит на него со спящей девушкой на руках и понимает, что отцом он стал бы лучшим. Если бы ему было это позволено.