Hogwarts Omens

Проснувшись, Азирафель некоторое время лежит и перебирает в памяти свой сон. Обычно он легко отпускает приснившееся, но на этот раз хочется запомнить. То, каким может быть Гавриил. Такую хрупкую и такую стойкую девочку. И все то, что не успело вместиться в показанную сцену. Ангел с удивлением понимает, что ему хотелось бы знать больше, и это странно. Его обычная реакция – отстранение, и не так уж много существ за шесть тысяч лет сумели перейти эту границу, но чтобы вот так, почти с налета, даже не притормозив… С этим определенно стоит разобраться. Он уже почти машинально вплетает воспоминания о сне в Ловец Памяти и спускается вниз. Кроули взял Пса и свалил в лес, Дети на занятиях, Уту гуляет сам по себе. В тишине позднего, почти еще зимнего рассвета чашка горячего какао перед открытым окном ощущается особенно приятно. Азирафель прикрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям. Немного горчащий шоколад на языке. Холодок душистого перца – любимой приправы. Свежесть талого воздуха, тоненькие иголочки весеннего ветра касаются кожи и ластятся клочками тумана. На Хогвартской стене стрекочет сорока. Если верить тихо трепещущему огоньку предчувствия в душе – все будет хорошо. И, когда Эти за час до отбоя собрали свои учебники и отправились в Хогвартс, ангел задумчиво посмотрел на корзину для бутылок и направился в подвал. Для сегодняшнего вечера стоило подобрать что-нибудь особенное, кажется, у них была пара дюжин Château Mouton-Rothschild*, и сегодня стоит открыть одну из них. И еще кое что попроще. На самом деле, когда они с демоном объединили свои винные запасы (шаг не менее серьезный, чем переезд в общий дом), их погребок стал одним из самых примечательных в мире. Знали об этом единицы, но самого факта это никак не умаляло. Убедившись, что бокалы, вино и – на всякий случай – легкая закуска готовы, ангел вышел на крыльцо. Словно специально, чтобы увидеть двух приближающихся к дому путников. Змея спутать ни с кем было невозможно благодаря уникальной походке, а вот рядом с ним… Рядом с Кроули шагал еще один представитель бессмертных раздолбаев, считающих, что распахнутая мантия в начале весны в Шотландии – это самое то. Потертые, видавшие виды невысокие сапоги ступали легко и уверенно, черные джинсы тоже явно были любимыми и не новыми. Под теплой твидовой пестрой мантией, в которой сплетались нити черных, синих, зеленых и белых тонов, виднелся свитер крупной вязки с объемным многослойным воротником, а за плечом в чехле привычно устроилась гитара. Легко было представить шалопая, бредущего куда глаза глядят, в таком вот именно наряде, что в двадцать первом веке, что в вагантовском возрождении, и в мире волшебников, и в мире обычных людей. Азирафель ничуть не сомневался, что Бэл не далее позапрошлого десятилетия довелось объехать автостопом минимум пол мира, и получить от этого несомненное удовольствие. - И ангел встречает у входа… Скорее тебя, чем меня, - дурачась, декламирует Кроули, картинно взмахивая руками. Бэл, кажется от неожиданности, сияющее улыбается и смотрит уже совсем не настолько нейтрально, как планировалось. Ангел тоже усмехается, спускаясь со ступеней им навстречу. - Здравствуй, - говорит он, протягивая руку, - Я Азирафель, и я не буду больше благословлять тебя без спроса. - Ну что ты, я люблю новые ощущения, - улыбка уже не такая живая, но в глазах сияют звездочки, - Зови меня Бэл, мне у вас нравится. - А я просто прекрасен, неповторим и всем тут знаком, - завершает довольно бредовый диалог демон, - И я вижу, что ангел спускался в подвал за вкусняшкой, и требую, чтобы перед скучными разговорами меня ублажили парой стаканчиков алкоголя. Бэл, как воспитанный гость, пришедший с дарами, достает практически из воздуха глиняный сосуд с притертой крышкой, в котором оказывается маринованное мясо, поэтому они устраиваются частью на крыльце, частью в креслах вокруг мангала. Атмосферный щит пропускает достаточно воздуха, чтобы не дышать дымом, но при этом удерживать тепло. Иногда магия весьма благотворно сказывается на комфорте. Пока разгораются угли, они молчат, потягивая вино и привыкая друг к другу. Костром занимается Бэл, и это на самом деле похоже на талант или дар, и пять минут спустя по уголькам скользят уже три любопытных саламандры, а одна так и вовсе вскарабкивается Бэл на руку и пытается пожевать ноготь, немного обиженно тыкая в него лапкой, когда тот не поддается. Ангел выменивает невкусный палец на ароматную веточку вишни, и в итоге все остаются довольны. Кроме Кроули, который продолжает дуться на то, что Азирафель отдал первый бокал Бэл, причем, не столько на очередность, сколько на пояснение про «Пропусти вперед леди, милый». Ну и, конечно, на то, как развеселило Бэл его возмущение тем, что она оказалась девчонкой. - Не переживай, Кроули, меня часто принимают за парня, это даже удобно, - попыталась она утешить Змея, - Вот раньше, когда за мужскую одежду могли и на костер отволочь, было не очень, а сейчас благодать! Незаметно к ним присоединяется Уту, свернувшийся калачиком на крыльце рядом с Бэл, их небольшой мирок уютно укутывает ночь. Запах жарящегося мяса с травами придает особенную домашнюю атмосферу, и Азирафель начинает рассказывать. По привычке, с самого начала, с Мардука и вавилонской башни. Бэл слушает, что-то прикидывает про себя, что-то уточняет. Недоверчиво кивает головой, но не спорит, а потом, кажется, просто верит. И пропитыванию магией, и Мировому Древу, и тому, как оказались блокированы межмировые связи, и последним открытиям про Адское Пламя. - Мы хотим посоветоваться с тобой, - завершает рассказ ангел, - Ты наверняка знаешь про Огонь больше нас всех, вместе взятых. И, возможно, можешь предположить хотя бы в какую сторону нам думать. Бэл рассеянно кивает, задумчиво переворачивая шампуры, и они не торопят ее, потому что знают по себе, что на то, чтобы разложить такую информацию по полочкам, требуется немало времени. Эта история не имеет прямого отношения именно к ней, поэтому большим откровением не становится, но как и всякая глобальная вещь, требует слегка раздвинуть границы понимания и переосмыслить некоторые события собственной жизни, в конце концов, Бэл достаточно давно в этом мире, чтобы скопить солидный запас памяти. - У кого-то из вас очень неплохо работает интуиция, - наконец говорит она, - Пожалуй, я как раз то существо, что вам нужно. - Это не интуиция, - пожимает плечами Змей, по какой-то причине решивший отдохнуть от своей маски балагура, - Просто наши дороги в последнее время слишком часто пересекаются, чтобы это не имело значения. Дорогое мироздание просто тыкает нас в тебя носом, как слепых котят. - Пожалуй, - слова кивает головой Бэл, - Возможно, Мирозданию виднее, чем его лечить. С моей стороны ситуация такова: я могу вам помочь. Действительно. Я знаю, каким пламенем можно перекрыть Адский Огонь и владею им. В строго определенную ночь, но в остальное время оно вообще никому не подвластно. - И ты согласишься нам помочь? – спрашивает ангел напрямик, заставляя демона, собиравшегося витийствовать и выбить хоть сколько-нибудь контрабандной информации, досадливо поморщиться, а Бэл – улыбнуться и кивнуть. - Соглашусь. Пока не знаю, за какую плату, но определенно соглашусь, - она довольно прищуривается, - Это будет интересно. - А теперь все хором посмотрели на прекрасного меня, - прищуривается через бокал на них демон, - И увлекательно рассказали: что именно. - Наполни мир, Священный Свет! Внимай, во мне горит твой Слог, я пропою слова без слов, и будет так! – декламирует ангел и Бэл снова сияющее и лукаво улыбается, хотя взгляд Кроули остается почти обиженным, и светлый поясняет, - Огни Бэла, дорогой. Ты определенно должен помнить хотя бы Вальпургиеву ночь, - Кроули передергивает. В смысле, ему, конечно, потом невесть за что объявили благодарность, но сам процесс… приходится заесть воспоминания шашлыком, пробуждая хотя бы черную сторону собственного чувства юмора. - Давно догадался? – интересуется Бэл, пережидая терапевтическую кулинарию демона. - Когда ты сказала про одну ночь, - признается ангел, - Раньше не вспомнил. Это же практически солнечное пламя, верно? - Да, - кивает она, - Свет звезды, дающей жизнь, отраженный и разгорающийся в людских душах. На Бельтайн его только зажигают, и к Лите он обретает полную мощь. - Точно! – что-то защелкнув у себя в сознании отзывается демон, - Солнечная плазма на порядок превосходит Адское пламя! - А майский шест возьмет на себя функции Мирового Древа, - задумчиво прикидывает ангел, - На одну ночь его должно хватить… - Но это значит, что на все у нас и будет одна эта ночь, - золотые глаза напряженно смотрят в пустоту, и в них на скорости света просчитываются варианты, - Бэл вскроет коробочку, а нам нужно будет обезвредить чертов гримуар… - И надеяться, что майский шест сумеет пробудить то, что осталось от мирового Древа, - договаривает ангел с сомнением и вздыхает, - Но это уже территория чистых домыслов, нам слишком мало известно для того, чтобы что-то предполагать. Кроули пожимает плечами, продолжая гипнотизировать тлеющие угли и мелькающих среди них саламандр. Вариантов слишком много. Вплоть до того, чтобы найти и подсадить на Древо цветок папоротника. Придумать бы еще этому какой-нибудь вменяемый смысл… Бэл рассматривает их с хорошо скрытым жадным любопытством. И их взаимодействие, и ход мыслей, которыми они перебрасываются как мячиками. Интересные существа. Почти легендарные… и такие обыденные. Насквозь пропитанные смертным миром, так же, как она. Это и в самом деле будет… неповторимо. Угли догорают, и Бэл отпускает саламандр по язычкам пламени в другие костры и камины, задумчиво гладя на прощание по переливающимся светом спинкам. Хозяева левитируют в дом все, что осталось от пикника, их действия привычны и не требуют стороннего вмешательства. Поэтому она просто сидит, тихонько перебирает гитарные струны и ни о чем не думает. По крайней мере – старается. - Тебе чертовски повезло с учителями, Эмрис, - тихо говорит Бэл, глядя на то, как по ночному небу неспешно плывут облака. Уту только фыркает, и она улыбается, - Мне тоже повезло, одно другого не отменяет. Ангел с демоном о чем-то переговариваются в гостиной, кажется, спорят, где место у бокалов, периодически к ним присоединяются причитания домового эльфа, жаждущего взять на себя все грехи мира. Бэл смотрит на небо и думает о том, что когда-нибудь у нее тоже будет дом, а не только места, в которые хочется вернуться. И, может быть, он будет чем-то похож на этот… Пальцы сами перебирают струны. Единорог, приятель Кроули, внимательно смотрит на нее из тени деревьев. - Куда ее определим, к тебе? - убирая бутылки, Змей оборачивается к Азирафелю, пытаясь представить, каким образом в практически нежилую комнату ангела можно быстро и незаметно впихнуть кровать. Ангел застывает с полотенцем в руках, словно его застигли врасплох, долго смотрит на Кроули, и говорит совсем не то, что тот готов услышать. - Нет. Наверх, - прислушивается к себе и решительно кивает. Демон ошарашено вытаращивается на него, испытывая примерно то же, что на стене Эдема, когда услышал, что светлый взял и подарил огненный меч людям. Потому что, если ему самому были абсолютно чужды границы личного пространства, он с легкостью менял имущество, вещи и людей, мог оставить незнакомца (или целую вечеринку из незнакомцев) в своей спальне, мог пить и изливать душу первому встречному, утром даже не представляя, как он выглядел, и при этом чувствовать себя комфортно, то ангел был слеплен из совершенно иного теста. Он привязывался к местам и вещам, - даже к несчастной одежде! – как кошка, но с людьми всегда держал дистанцию. Даже порой с ним самим, несмотря на шестьдесят веков дружбы. И чтобы вот так, второй раз увидев какую-то девчонку, сразу пускать ее в свою постель? Пусть даже не столько постель и не только свою… - Мне даже интересно, что это такое глобальное умудрилось сдохнуть в Запретном лесу, - наконец изрекает Кроули, действительно начиная перебирать в уме возможных кандидатов. - Мировое Древо, - усмехается ангел, и задумчиво продолжает, - Я и сам слегка шокирован… Но почему-то считаю, что это будет правильным. Это как с Уту. Такое чувство, что я знаю ее давным-давно… Странно, правда? - Не то слово… - качает головой демон, - Но… давай посмотрим, что будет дальше. В свете всего, что мы наузнавали в последнее время, я уже вообще ничему не удивлюсь. __________________ *Вино приготовленное в самый удачный миллезим (год созревания винограда) XX века, выпавший на 1941 год. Именно это вино принято за эталон, его можно назвать самым вкусным в мире.