Hogwarts Omens

Следующие два дня Азирафель проводит в Лондоне, где они с Поттером обговаривают статус Бэл и ее легализацию на территории Хогвартса. Национальный герой берет приступом кабинет министра и возвращается с прекрасной гербовой бумажкой с печатью, на которой черным по пергаменту выведено традиционное «то, что сделал податель сего, сделано по моему приказу и во благо, бла-бла-бла», чиновники никогда ничему не научатся. Вообще никогда. От себя Поттер добавляет приказ на командировку внештатного сотрудника Анны Бэл, где указано, что она может невозбранно находиться на территории школы и леса пока смерть не разлучит их… простите, пока в том сохраняется необходимость. И дополнительно указан гонорар за службу родному авторату. В родственных связях ангел слегка сомневается, как и вообще в добрых чувствах Бэл к англичанам, но на данный момент это совершенно не важно. Деньги ей так или иначе пригодятся, почему бы нет. Но на этом все не заканчивается, потому что главный аврор сначала шлет патронуса, а потом, получив позволение, тащит Азирафеля в кабинет директора Хогвартса. Потому что «надо сделать все правильно» и «Минерва расстроится, если не будет в курсе». Ну, ему виднее, конечно. Строгое лицо директора МакГонагал при виде бывшего ученика меняется на глазах. Куда только пропадают усталость и скептически поджатые губы. На ангела веет теплом, и он понимает, что визит к директору был не столько необходимостью, сколько желанием Поттера. Это близко и понятно, поэтому со своей стороны он старается сделать все, чтобы час, проведенный в директорском кабинете был наполнен умиротворением и радостью. Потом Поттер уходит камином, а ему директор задает еще несколько хозяйственных вопросов по готовности к весне и обстановке в Лесу, а потом тоже отпускает. Ангел идет по тихой школе – у студентов последняя пара – и думает о том, насколько разными могут быть люди в зависимости от ситуации. Дома он пишет короткую записку Бэл, и отсылает с ее совенком, которого она оставила как раз с этой целью. Непоседливый как воробушек Сверчок радостно схватывает письмо и журчит что-то воодушевляющее. Ангел улыбается, легонько ворошит его перышки, и довольная птица отправляется к хозяйке. А сам Азирафель все-таки идет приготовить свою комнату. Чтобы их гостья сама могла выбирать, где спать, где жить, да и в принципе, когда есть свой собственный угол, чувствуешь себя увереннее. Он не сомневается, что Бэл совершенно спокойно прожила бы и без этого, но просто хочется сделать для нее что-то приятное и необязательное. Кроули в лесу, и в принципе занимается примерно тем же самым. Бэл сказала, что до мая ей придется каждый день по несколько часов проводить рядом с местом обряда. Чтобы настроится на него и пропитаться нужной энергией. Да и полезные идеи могут прийти, не без этого. И демон взялся за благоустройство и улучшение шалаша Уту, в котором тот жил, пока ангел не сманил его в дом. Было бы намного проще поставить палатку, но желательно было обойтись исключительно натуральными материалами и минимумом магии. Впрочем, и без волшебства получилось вполне уютно: камешки, засыпанные песком в основании, на них мягкие пихтовые лапы и парочка подстилок, плетеные многослойные стены, промазанные глиной, обложенный камнями очаг, толстая шкура вместо двери. В таком убежище было уютно и достаточно тепло даже ранней весной. А уж потом – и вовсе будет благодать. Домой демон возвращается после обеда, довольный и полный энергии, они весело ужинают с ребятами, пересказывающими последние школьные сплетни, и отправляются на факультатив, азартно рассуждая о том, что именно способствует оживлению механизма – магия или случайные мутации. Ангел провожает их улыбкой и садится разбирать шерсть. Уту недавно решил, что весна настала и качественно перелинял к восторгу демона, желающего себе мантию-невидимку. Непонятно, зачем она ему вообще сдалась, и Азирафель, честно говоря, не был уверен, что готов потратить ценное сырье на ненужную вещь… но привести шерсть в порядок, безусловно, стоило. Для очистки и вымачивания были заклинания, но без магии было как-то приятнее и медитативнее. И вот теперь у него был мешок сухого и чистого материала, который он собирался спрясть в тонкие-тонкие, почти невидимые нити. Мерно стучала педаль, крутилось колесо, ровно тянулась, закручиваясь, нить, мир вокруг упорядочивался и успокаивался, дышал ровно и легко, и даже время ненадолго присело отдохнуть, завороженное мельканием спиц колеса. Бэл стояла в проеме двери и смотрела. На стремительный бег нити, на уверенные спокойные движения. Полный контроль почти без усилий. Видимых усилий. Так дается сосредоточение и концентрация после веков тренировок, она знала, каково это, понимала это состояние каждым граном сознания. И даже почти не удивилась, осознав, что так проявлялась в ней ангельская природа. Просто стояла и впитывала это знание. Необходимое. …Все-таки ей очень не хватало информации об этой части своего наследия. И, кажется, она только что поняла, какую именно плату возьмет с них за свои услуги. Ангел и демон. Разве это не фантастическая удача? Азирафель плавно сбавил обороты колеса и остановил его. - Здравствуй, - улыбнулся он своей гостье, - Будешь чай? И был чай, и меренги, и уютно прислоненная грифом к спинке кресла гитара. Бэл с любопытством рассматривала внезапно появившиеся у нее документы: «Надо же! Последний раз я где-то числилась официально… ммм… лет семьсот назад! Да еще и с зарплатой!» Она лучезарно улыбается и смеется. Первую вылазку они планируют на ночь, потому что вернется демон и будет меньше любопытствующих, а пока Бэл обустраивается в выделенной комнате, которую Азирафель за два дня даже оборудовал кроватью, а ангел возвращается к прялке. Еще не все глаза проведаны, еще не все ветра поглажены. Когда Бэл спускается, то устраивается на полу у окна с гитарой. Неспешно подбирает к ритму ангельской работы мелодии, немного перестраивает лады, напевает что-то без слов, и нить ложится ровно-ровно, настолько гладко, что временами совершенно пропадает из глаз, и создается впечатление, что ангел прядет из шерсти воздух. Демон возвращается, сбрасывая очки и улыбаясь обоим. С удовольствием потягивается, устраивается в кресле, по дороге сунув нос во все, что смог, проинспектировав и прогресс нитедобавления, и гитарные струны и даже тарелку с недоеденными меренгами, и, душераздирающе зевнув, интересуется планами. Ночной лес ранней весной – существо вымокшее, пахнущее снегом, землей и мокрой шерстью. Уту идти с ними отказывается, зато единорог тут как тут, и даже немного отстает от Кроули, заинтересовавший новой фигурой. Бэл охотно гладит его, слушая довольное ржание и разживается единорожьими волосами, успев по дороге вычесать прихваченной ангелом щеткой довольно много. Азирафель в процессе рассказывает, куда какую шерсть можно применить. Из гривы – нити для вышивки, из челки вокруг рога – на волшебные палочки и прочие артефакты, а с крупа – для тканей заговоренных одежд и прочих магических полотен, например, первых пеленок новорожденных. Единорог периодически фыркает, подтверждая, что он ужасно полезный, редкий и вообще прекрасный, с чем даже Кроули уже не спорит. На месте Бэл серьезнеет и медленно обходит выжженную поляну по периметру, сосредоточенно к чему-то прислушиваясь и надолго застывая на одном месте. Змей следует за ней на некотором расстоянии, чтобы не мешать, но при необходимости успеть прийти на помощь. В процессе подтягивается пара кентавров, которые желают знать, что творится и кто это по ночам шуршит в их лесу. Кроули привычно, но тихо переругивается с ними, традиционно выходя победителем во всех спорах. Кентавры вряд ли когда-нибудь признают это вслух, но он – единственное двуногое, которое они уважают. За астрономические и астрологические познания в основном. Ну и за то, что он может перепить любого из них, а потом еще дойди до своего дома на своих ногах. Ну или на крайний случай – доползти. - Закупорено на совесть, - констатирует Бэл, вернувшись, сделав полный круг, - И внутри копошится редкая гадость. Вы вообще в курсе, что если и когда я сломаю то, что оплавил Адский Огонь, оно вылупится и восстанет? - Ну… Мы предполагали, - морщась признает ангел, - В одном из худших вариантов. Но… это точно? - Абсолютно, - кивает Бэл, - Оно вполне жизнеспособно и очень хочет жрать. Чем и займется при первой возможности. И вот знаешь… мне как-то не улыбается быть его первым обедом. Поэтому вы слегка подумайте о том, чем заткнуть ему пасть. - Заткнуть… - задумчиво повторяет демон, глядя в пустоту, - Ангел, книжник ты наш, чем может подавиться темный гримуар? Ну хотя бы теоретически. - Сложно сказать, - пожимает плечами светлый, - В принципе любая энергия и любое живое или мертвое существо будет воспринято им как еда. Нам остается только найти такой кусок, который оно при всем своем голоде проглотить просто не сможет, - демон смотрит на него и криво усмехается. - Как насчет Майского Шеста? – Бэл смотрит на него, в шоке округлив глаза. - Ты представляешь себе, до какой степени надо накачать его энергией для того, чтобы это сработало? – почему-то шепотом спрашивает она. Кроули беспечно пожимает плечами. - Установим его на равноденствие, у нас тут полная школа фонтанирующих магией детей, плюс несколько вполне неординарных взрослых в преподавателях. И больше месяца на зарядку. Надо все рассчитать, но я уже и сейчас скажу, что мощи будет более чем достаточно. Вопрос только в том, чтобы шест выдержал. - Сделаем его из останков Древа, - вносит предложение ангел, кивая на невидимый в темноте грозный остов, - Думаю, Уту вполне справится с этой транформацией, сил ему уже должно хватить, а уж опыта – и подавно. Меня беспокоит другое, - он смотрит на собеседников, в задумчивости переплетая пальцы, - Чтобы все получилось, нам нужно разрешение на два полноценных обряда. Министерство далеко, бог с ним, а вот с Хогвартсом надо будет договариваться. И придумать какую-нибудь правдоподобную причину, зачем мы вдруг хотим привлечь детишек к древней мудрости. - Делов-то! – пожимает плечами демон, - Бэл, ты как, с детьми ладишь? - Я со всеми лажу, - усмехается она, - Не особо люблю, но если представлю на их месте, скажем, котят, то буду возиться с удовольствием. - Ну вот! – кивает Змей, - Недельку пообщаешься, придумаешь что-нибудь интересное, расскажешь в процессе про ритуалы, я тоже на факультативе подниму тему, Эти в своих гостиных пустят волну, так к Равноденствию они кабинет директора сами приступом возьмут, сами уговорят и будут честно верить, что эта прекрасная идея принадлежит лично им. А мы так.. одолжение делаем, не в силах устоять перед умоляющими детскими глазами. - Ты переобщался с профессором Уизли, - усмехается ангел. - Зато я ее пока не придушил, - парирует демон, - Что очень много говорит о моих высоких моральных качествах. - На самом деле, идея очень даже годная, - возвращает разговор к сути Бэл, - Я все равно не собиралась бросать тренировки, а детишки обычно обожают смотреть на файершоу, да и просто всякую акробатику. А уж если дать им поучаствовать, то даже самые засони будут утром выбегать на зарядку. Мальчишек натаскать на ловкость, девчонкам трансформировать в танец… Да, пожалуй, может выйти неплохо. - Так и сделаем, - щелкает пальцами Змей, - Я займусь расчетами, Бэл окучивает детишек, Уту делает Майский Шест, а ангел – сидит и думает, как конкретно гарантированно скукожить эту гримуарную дрянь. Волшебники наверняка кучу всего понаписали про магические фолианты. Не может быть, чтобы ни один из них никогда не бунтовал, и его не приходилось укрощать. - Мысль богатая, - задумчиво кивает ангел, - Не найду тут, пройдусь по другим старым библиотекам. Побеседую со служителями… - Да-да, - возводит глаза к небу демон, - И мы снова благополучно утратили внимание нашего светлого друга… Возвращаемся, что ли? А то погода, все-таки, на редкость мерзкая. Везде хлюпает, брр! Если Уту не протопил камин, по ушам надаю. - Уши у камуфлори надо еще найти, - глубокомысленно изрекает Бэл, - Проще надавать по бровям. - Самый очевидный вариант всегда скучен, - парирует демон, и всю дорогу они с удовольствием спорят об очевидности, невероятности и прочих глупостях, о которых так приятно поговорить, когда покончено с важным.