Hogwarts Omens

На самом деле, Азирафель и Кроули потратили на свои экзистенциальные перерождения всего три с половиной дня. И, казалось бы, ничего особенно судьбоносного случиться за это время не успело, хотя Эти, честно сражаясь со своим беспокойством, прибегали каждый день и переделывали все, что Брайан успел занести в список дел. Ухаживали за растениями, честно отполировав каждый листик тряпочкой, три раза расчесали Уту, которому, конечно, было приятно, но не так же часто, даже вскопали в огородике место, где ангел планировал на днях посадить зелень и прочие полезные растения. Выставляли утром кадку с рождественской яблоней Кроули на крыльцо, чтобы подготовить ее к будущей пересадке на опушку Запретного Леса. Как-то Змей высказался в том смысле, что это непременно надо будет сделать, когда установится нормальная погода, чтобы вредное растение осознало свое предназначение, пообщалось с насекомыми и перестало уже непрерывно цвести пятый месяц подряд. А дало завязь и включилось в нормальный круг развития. Яблоня выслушала его совершенно бестрепетно, продолжая с олимпийским спокойствием замусоривать пол красиво опадающими лепестками. К воскресному полудню у Бэл закончились придуманные идеи насчет того, куда бы еще безопасно и полезно направить кипучую детскую энергию, и она, махнув рукой, взяла их в Лес. Потому что там действительно было полно работы, и откладывать ее было уже совсем нежелательно. Дело в том, что после Бельтайна выжженая поляна превратилась совсем уж неизвестно во что. Все защитные контуры, разумеется, были разрушены, но и защищать было уже, в принципе, не от чего. Майский Шест, постепенно перекачивавший энергию в остов Древа Мира, прекрасно защищал себя сам, сердито гудя, как высоковольтные линии. А все остальное… все остальное стало тривиальной запущенной свалкой и буреломом – магии чуть, и та остаточная, зато мусора – выше крыши. И все это непременно нужно было разобрать, сжечь лишнее, перекопать под перегной то, что не сожглось, а совсем уж ни к чему не приспособляемый мусор просто аннигилировать. Чтобы в итоге на поляне снова начала появляться какая-нибудь растительность и место перестало быть таким приметным, ну и в принципе: жизнь в любом случае вернется на освободившееся от проклятия место, и желательно все-таки проследить, чтобы это была нормальная, приятная жизнь. А не гнездо каких-нибудь смертофалдов, которых потом замучаешься выводить. Поэтому половину воскресенья, а потом в понедельник после занятий и до ужина они дружно вкалывали на благо Запретного Леса. Это было удобно. От физической работы, достаточно тяжелой для подростков, сил на всякие подозрительные мысли и беспокойства почти не оставалось, только Адам упорно не желал окончательно расслабиться даже на минуту, но… это был Адам, и особо своей тревогой он ни с кем не делился, только, когда Бэл в очередной раз заверяла кого-нибудь из его приятелей, что с Кроули и Азирафелем «все будет хорошо», упрямо мысленно про себя добавлял: «может, потом и будет, но сейчас-то им трудно»… Он бы вряд ли сумел объяснить, почему он так уверен в этих трудностях, но менее убежденным от этого не становился. Поэтому, когда во вторник они после уроков привычно прибежали в домик лесников, гадая по дороге, чем будут заниматься на этот раз, и увидели расположившихся в гостиной относительно целых и здоровых опекунов, Ангел Бездны обрадовался больше всех. И в то время, когда остальные голосили и пытались немедленно рассказать, как они тут хорошо справлялись, просто стоял и смотрел. И только улыбнулся, когда Кроули подмигнул ему золотым глазом, а Азирафель протянул чашку горячего какао, привычно проведя в благословляющем жесте по волосам. Благодати не было. Были нежность, принятие, забота, но… Чтобы скрыть растерянность и, в какой-то мере, страх, Адам отпил горячего шоколада, и решительно стиснул зубы. Он спросит потом, наедине. Не потому, что собирался что-то скрывать от друзей, просто пока не понятно, секрет это вообще или нет, и, так как возможный секрет не его… Он спросит потом. А сейчас лучше присоединиться к всеобщей радости. Азирафель и Кроули были… слегка растеряны. Началось с того, что после второго и на этот раз окончательного пробуждения на них свалилась куча новых… ну пусть будет потребностей. Начиная с душа и туалета и заканчивая зверским голодом, который Змей воспринял как личного врага. Он. Героически. Шесть тысяч лет презирал это ненавистную базовую потребность. И что теперь? Теперь ему пришлось сесть за стол и со скоростью хорошего комбайна заглотать полтора обеда. И между прочим, потом почувствовать себя не сказать, чтобы хорошо. - Это с непривычки, - сочувственно покивал ангел в ответ на его жалобы о невозможности сдвинуться с места. Светлый, кстати, ел вполне себе благопристойно, хотя тоже с отменным аппетитом. А потом стрельнул в него глазами и добавил, вроде как ни к кому особенно не обращаясь, - С другой стороны, это может быть следствием твоей аниформы: привычка заглатывать целиком, а потом две недели переваривать. И бывший демон очень-очень хотел хотя бы чем-нибудь в него кинуть… но ничего под рукой на пустом столе уже не было. Да и рука не особо поднималась. Хотелось спать и вдоволь пообижаться. «На ручки», - ехидно перевел его последнее желание Азирафель, выглядывая из-за стеллажа и увеличивая баллы в графе «в счет будущего возмездия». В общем и целом, для ангела тоже было достаточно много не вполне ожидаемых последствий. Например, он не мог уже читать часами подряд, не отвлекаясь. Тело постоянно чего-то хотело. Ему было то жарко, то холодно, то откуда-то появлялась жажда. Затекали конечности и шея. Приходилось постоянно следить, чтобы глаза не забывали моргать и не пересыхали… Это были не то, чтобы совсем невозможные вещи, но вот так сразу привыкнуть следить за всем было непросто. Тем более, что определенный ресурс внимания по-прежнему сжирали почему-то никуда не пропавшие глаза, исправно лупающие в самых непостижимых точках мира и вываливающие на него бесконечную лавину информации. В общем и целом, из-за внезапного обновления, внимание крестных Адама в первые дни после их пробуждения в новом статусе оказалось несколько рассеянным. Потом они оба думали, что «если бы» им пришло в голову пристальнее всмотреться в крестника, можно было бы обойтись меньшим злом, но сослагательное наклонение – это очень сомнительная штука, по крайней мере, в применении к реальности. И все случилось так, как случилось. Адам, не успевший поговорить с опекунами наедине до пятницы включительно, решительно направился к ним после последних за неделю занятий. Впереди были выходные, и домашние задания можно было отложить на потом. В отличие от разговора. Но уже на подходе к дому его догнала Пеппер, что было еще куда ни шло, с ней он был в принципе готов разделить любой секрет, только вот разговаривать оказалось не с кем, потому что ангел с демоном как раз в этот момент решили навестить особняк Руквудов, чтобы поживиться там очередным кусочком интересной информации. И наконец-то составить хотя бы черновой план восстановления поместья. Бэл, сообщившая все это пришедшим детям, тоже собиралась в Лондон за какими-то особенными семенами, которые она была намерена посеять на стремительно оживающей поляне, и юные маги оказались предоставлены сами себе – самая опасная разновидность случайного стечения обстоятельств. Они были благоразумны. На самом деле. Пережитый Конец Света, хоть и отмененный, многому учит. Как и почти год обучения в школе магии. Только ни одно, ни другое не может застраховать от случайности, особенно, если на нее есть вполне определенные планы у Дорогого Мироздания и Леди Вероятности. Мир хотел дышать. И, честно говоря, был в своем праве. Он сидел в затхлости и духоте уже десять веков, и это было не самое приятное время. И вот теперь, когда в принципе осталась только пара простых действий для возвращения ему свободы, эти глупые люди начали тупить и сосредоточились на каких-то своих мелких проблемах. Это раздражало. В Исландии снова проснулся вулкан, и изжога была совершенно не к месту. Магия, пытавшаяся проснуться с очередной весной в очередной раз задыхалась от отсутствия циркуляции, и это все было настолько неприятно и неправильно, что Мир решил действовать сам. Чуть-чуть подтолкнуть. Вот только, когда нечто настолько всеобъемлющее пытается, пусть даже с предельной осторожностью вмешаться в нечто микроскопическое, вроде действия одного маленького человечка, велика вероятность не рассчитать силу. И не заметить… Адам и Пеппер просто решили наконец-то пересадить рождественскую яблоню Кроули. Действие множество раз оговоренное и одобренное. Что могло пойти не так? Выкопать яму, вынуть деревце из горшка, поместить на новое место, утрамбовать землю и полить. Элементарно же, что может быть проще, что вообще могло пойти не так? О. На каждое простейшее, самое бытовое и привычное действие вероятностей «прохождения не так» такое множество, что не каждый сумеет его даже просто высчитать. Что уж говорить о действии расстроенного Ангела Бездны, который уже четыре месяца не совершал совершенно ничего неблагоразумного. Он и сейчас не собирался, но чем больше данная тебе сила, тем удобнее глобальному на тебя влиять, потому что им тогда просто лучше видно и проще манипулировать хоть сколько-то различимым инструментом. Поэтому, когда Адаму внезапно пришла в голову мысль посадить яблоню не просто на опушке, а прогуляться до поляны, которую они уже почти неделю активно расчищали и облагораживали, он честно подумал, что это просто по ассоциации с Бэл. Ну, она же поехала за семенами, значит, там уже можно и нужно высаживать всякие полезные растения. А что может быть полезнее яблони? Красивая, волшебная, плодоносит, опять же. И неприхотливая, наверняка хорошо примется в насыщенной магией почве. До места они с Пеппер дошли, болтая об уроках и домашних заданиях, о том, что профессор Уизли снова задала два эссе вместо одного, а для профессора Гампа нужно подготовить доклад и самое настоящее выступление, оценки за которое будут ставить слушатели. И вопросы задавать, а вот так сразу сообразить, что и как ответить, это куда сложнее, чем просто накатать лишних пару футов про следствия законов трансфигурации. Кадка с яблоней левитировала перед ними, весело шелестя листочками и исправно отмечая их путь осыпающимися белыми лепестками. Ритуальная поляна действительно сильно изменилась за эти семь дней, все сухие ветки и мусор были убраны, земля перекопана с золой и песком и выравнена, маленький родничок, который, как выяснилось, бил среди корней Мирового Древа был вычищен и благоустроен, и теперь весело журчал, наполняя небольшую каменную чашу рядом с величественным пнем кристальной прозрачной водой. Внутри самого пня было достаточно большое выгоревшее пространство, до которого руки у Бэл пока не дошли. Вернее, она предпочитала его не трогать, все еще надеясь, что Майский Шест все-таки даст хотя бы один зеленый побег. Но Мир не мог из двух мертвых частей сделать даже каплю живого, поэтому именно этим надеждам сбыться было не суждено. - А давай посадим его прямо внутрь пня! – выдал Адам, как ему казалось гениальную и свою собственную мысль, - Будет красиво и необычно. - Да, пожалуй, в этом есть некий апокатастас* - задумчиво согласилась Пеппер, тоже заглядывая внутрь. Спрашивать о том, что значит странное слово Ангел Бездны не стал. Он знал свою подругу достаточно давно, чтобы понимать, что определение вполне может оказаться еще более ужасающим, чем всего лишь один длинный набор букв. И кроме того, им следовало поторопиться, чтобы успеть закончить пересадку и вернуться в дом лесников до ужина. Вчера Азирафель обещал им какой-то особенный десерт, и пропустить дегустацию совершенно не хотелось. Поэтому они привычно и слаженно приступили к работе. Выгребли из выгоревшей чаши пня пепел и грязь, проверили, достаточно ли пористая структура у оставшейся древесины, чтобы корни яблони впоследствии могли сквозь нее прорасти, насыпали внутрь слой песка для лучшего дренажа, как можно ровнее установили само деревце и тщательно заполнили оставшееся свободным место со всех сторон землей, которую почти в неограниченных количествах Бэл выпросила у мадам Спраут как раз для благоустройства этой поляны. Довольно полюбовавшись на дело своих рук, а яблоня вписалась в композицию на удивление хорошо, они приступили к последнему пункту: поливу, благо веселый родничок, будто специально находящийся тут с этой целью, был в шаговой доступности. Место силы, уже напоенное в ночь Бельтайна воздухом и огнем, получило доступ к двум недостающим стихиям – земле и воде, и к самому важному компоненту – жизни. Наконец-то оно обрело все необходимое для того, чтобы сделать последнее усилие и возродиться. Оно было разумно, хотя его сознание было от человеческого дальше, чем, скажем, муравьиное, но оно было благодарно тем, кто ему помог. И, как и в ночь Бельтайна, поделилось с ними силой. Мальчиком, так похожим на того, кто когда-то, невероятно давно его создал. И.. еще одним существом, что было рядом с ним. Ему было не жалко. Сила, наконец-то избавленная от оков панциря и напитанная энергией юных чистых душ из Майского Шеста, лилась ровным мощным потоком. Пусть детеныши питаются. Мировое Древо просыпалось, и было по этой причине благодушно и снисходительно. Со своей точки зрения… Дорогое Мироздание любит играть с людьми и обожает мелкие пакости, но оно никогда не злонамеренно. Поэтому Азирафель и Кроули опоздали всего на какие-то тысячу секунд – по сравнению с вечностью даже не миг, так… колебание неделимой элементарной частицы... но за эту неуловимую грань настоящее все же успело бесповоротно пересечь порог необратимости. ______________________________ *Апокатастас — возвращение вещей в своем былом обличии и состоянии