Hogwarts Omens

Первым среагировал Пес. Вообще, он занимался важным делом – обследовал поляну на предмет изменений в его отсутствие, и как раз пытался выяснить, что за новая травка появилась в дальнем от озера конце, когда его собачья душа вдруг взвыла, ультимативно требуя бежать и спасать. Он был на месте спустя пять секунд после пробуждения Древа, но и он тоже немного опоздал. Зато, благодаря церберской природе, кинулся на помощь не хозяину, как сделал бы любой другой пес, а тому, кому было хуже. Он подбежал, к обмякшему телу Пеппер, повисшему на кромке пня, схватил ее зубами за капюшон мантии и потащил от страшного сияющего места. И когда прибежали Кроули и Азирафель, Пеппер лежала без сознания на краю поляны, а Адам, еще ничего не понимая, пошатываясь шел к ней, и, по мере приближения, его лицо каменело. Разбираться было некогда. Ангел подхватил тело девочки и кинулся в замок, Кроули с Адамом и Псом спешили следом. Ангела Бездны постепенно накрывало осознанием, и внутри Змея какой-то грозный хронометр отсчитывал секунды до взрыва. Какого черта он не имел привычки носить с собой аптечку, - вот о чем думал демон, прогоняя прочие навязчивые мысли. Мысли прогонялись плохо, и кружили стаей воронья, радостно пророча сначала проблемы с Пеппер, потом – выброс силы у Адама, который вообще неизвестно что за собой повлечет. «Жеррр-ррртвы! Жеррррртвы!», - радостно и хрипло вопили падальщики. Впрочем, их никто не слушал. Мадам Помфри только всплеснула руками, и тут же занялась диагностикой гриффиндорки, а крестные первым делом влили в Адама двойную порцию успокоительного. Помогло мало, но на главное все-таки подействовало: парень перестал впадать в транс и начал хоть как-то сознательно реагировать на действительность. Они усадили крестника на стул, Кроули опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ребенком и снял очки. Ангел предусмотрительно встал так, чтобы загородить их от возможных любопытствующих. Под взглядом золотых глаз Ангел Бездны заморгал и скривился. - Приходи в себя, - тихо, но властно велел Змей, осторожно, по чуть-чуть отодвигая в сознании ребенка ужас и шок, - Нам нужно знать, что произошло. - Мы… Я пошел к вам, чтобы поговорить, - с усилием сглотнув, попытался собрать мысли в кучу Адам, - По дороге меня догнала Пепс, вас не было, и мы решили высадить вашу яблоню… Много времени рассказ не занял. Мадам Помфри еще не успела провести даже первичную диагностику, как ангел с демоном без единого слова определили стратегию поведения. - Адам, - сказал Кроули, глядя в глаза мальчишке, - Я сейчас заблокирую тебе эмоции и приторможу сознание. Немного, просто, чтобы отодвинуть реакцию. Сейчас надо разобраться, что с Пеппер. А потом мы заберем тебя к себе. И обо всем поговорим. Хорошо? Крестник немного заторможено кивнул, и сам вгляделся в змеиные гипнотические глаза. Когда в Больничное крыло влетели профессор Уизли и Лонгботтом, Азирафель, поддерживал подопечного, приобнимая его за плечи, и говорил ему что-то тихое и успокоительное. Слова Адам вряд ли осознавал, но успокаивающий ровный тон помогал немного прийти в себя и держаться. Кроули, снова надев очки, метался между рядов коек и, увидев вошедших деканов, направился к ним, не собираясь допускать их к и так едва сдерживающемуся ребенку. Ладно бы Лонгботтом, но нетерпимость гриффиндорского декана практически наверняка спровоцировала бы как минимум магический выброс. В итоге профессорам пришлось выслушать парочку совершенно бессмысленных тирад, пока из-за ширмы не появилась сосредоточенная мадам Помфри, которая тут же стала центром внимания. - Ситуация сложная, - вздохнула медиковедьма, не дожидаясь вопросов, - У девочки случился очень сильный магический выброс, несформированные каналы не смогли провести его в полной мере, поэтому ее магия закуклилась, и воздействовать на нее извне сейчас невозможно. Фактически, это состояние комы, и точных прогнозов я дать не в состоянии. Разумеется, потом вызвали директора МакГонагал, и лесникам пришлось выдержать перекрестный допрос на тему «что случилось, и кто виноват», и пока Азирафель раз за разом повторял вариации на тему «сажали цветочки, на ровном месте всплеск силы, и мы сразу к вам», Кроули переговорил со слизеринским деканом на тему отсутствия Адама на факультете до понедельника «Нев, поверь мне, второй неконтролируемый выброс вам в подземельях не нужен, а оставлять Адама в мед.крыле еще опаснее, потому что тут Пеппер будет постоянно провоцировать его на истерику. А мы ему не чужие люди. Стабилизируем, успокоим, объясним. И вернем потом в лучшем виде». Лонгботтом для вида посомневался, но, разумеется, согласился. Не потому, что Кроули был так уж убедителен, Невилл прекрасно видел, что тот много чего не договаривает… но мальчику действительно лучше было пока побыть у опекунов. Раз уж те настолько переживают за него, что умудрились просочиться даже в Хогвартс, лишь бы быть с ним рядом. Потом Кроули сменил светлого на импровизированном допросе, а тот, с разрешения медиковедьмы, зашел за ширму к Пеппер и продиагностировал ее состояние. Если не знать обстоятельств произошедшего, вывод действительно был однозначен: магический выброс. Возможно, ребенок испугался какого-нибудь зверька, или случайно вдохнул аромат заковыристой травки, в весеннем волшебном лесу всякое бывает, и вот, результат. Магическое ядро пульсировало, как нестабильная звезда, каналы были местами прожжены, местами почти порваны, и в результате повреждений, признанных силой девочки критическими, магия создала защитный непроницаемый для манипуляций с ней кокон. В таком Пеппер могла без вреда для себя провести десятилетия, а могла и тихо умереть от обезвоживания через полдюжины дней, - точно ничего сказать было нельзя, потому что характеристики защитного поля просто тривиально не считывались. Его можно было бы расколоть, как Бэл вскрыла поляну, но это почти наверняка ухудшило бы состояние ребенка. Поэтому единственное, что оставалось, - ждать. Ждать и следить за состоянием девочки, чтобы вычислить параметры защиты эмпирически. Ангел вздохнул и ласково коснулся волос подопечной, остро жалея, что теперь в нем нет благодати, и он не может помочь даже благословением. Мадам Помфри сочувственно смотрела на него, не собираясь торопить. Мало ли что считают профессора, она многое видела в жизни, и знала, что внимание близких людей порой лечит куда лучше зелий. Особенно в таких вот непонятных случаях, и еще – когда речь шла о юных волшебниках, неоформленная и несформировавшаяся магия которых могла выдавать совершенно необъяснимые реакции. Когда Азирафель вышел к профессорам, он первым делом взглянул на Адама, так тихо сидящего в уголке, что про него, казалось, все забыли. Мальчик был бледен и осторожно дышал, словно прислушиваясь к чему-то. На лбу и верхней губе у него выступили капельки пота, и сердце ангела сжалось от сочувствия. Их крестнику явно было нестерпимо трудно сдерживаться. Когда ты одним словом можешь сделать так, чтобы дорогой тебе человек выздоровел, очень трудно это самое слово не произнести. Особенно, когда вся твоя природа просто требует вмешаться и исправить. И искушающее нашептывает что-нибудь вроде «Ты же не сделаешь ничего плохого, просто она откроет глаза и скажет какое-нибудь свое непонятное длинное слово, и все будет хорошо. От этого же никто не пострадает, верно? Ну давай же!» Но Адам обещал, что не будет поступать необдуманно, и слово держал. Это было трудно, почти больно, но… Он обещал. Азирафель видел и знал все, что с ним происходит так ясно, словно чувствовал это сам. И хотя не мог совсем снять этот груз с детских плеч, помочь в малом им было по силам. Божественной благодати в нем уже не было, но шестидесятивековой опыт никуда не делся. Настало время включить все свое обаяние. Азирафель прищурился, натянул на себя самую свою неотразимую маску и шагнул к потрошащим Змея профессорам. Через три минуты, заверив директора и профессора Уизли, что они сегодня же поставят в известность о произошедшем Поттера – «Нет, пока привлекать специалистов из Мунго и, тем более, Отдела Тайн нет необходимости,этот проект курирует лично Главный Аврор Поттер, поэтому будет правильно, если принимать решение будет он», - упоминание Национального героя как по волшебству сняло все вопросы, и их отпустили восвояси. На Адама, казалось, не обратил внимания никто, кроме Лонгботтома, да и тот только проводил их внимательным взглядом, но ничего не сказал. Изначально он был гриффиндорцем, но годы на должности слизеринского декана изменили его довольно сильно. Он совершенно точно не собирался подставлять своего студента, который явно был замешан и то, что лесники взяли на себя всю ответственность, не могло изменить этого факта. Но… мальчик явно был на грани, и беседа с ним вполне могла привести к тому, что у них в больничном крыле будут уже два студента в коме. Он непременно с ним поговорит. Но потом, когда угроза нервного срыва снизится до приемлемых значений. И с Гарри поговорит, потому что вся эта таинственность и секретность не должны отражаться на студентах, оградить которых от любопытства все равно не получится, но они, профессора, должны по крайней мере знать, с чем имеют дело, а не довольствоваться красиво развешенной на ушах лапшой. В который уже слой. Потом он честно отправил эльфа в гостиные Райвенкло и Хаффлпафа, чтобы вызвать к себе друзей Адама и Пеппер, о чем его, смущаясь, попросил Азирафель. Оба мальчишки, узнав о случившемся, перепугались и засыпали его вопросами, на которые пришлось отвечать целый час, а до того еще и поить их успокоительным, чтобы дети немедля не ринулись навещать подругу или бежать к приятелю, чтобы проверить, в порядке ли он. - Как думаешь, - спросил Уэнсли, когда они вышли из кабинета зельевара и направились к своим гостиным, - С Адамом все будет в порядке? - Надеюсь, - вздохнул Брайан. Он тоже больше переживал за друга, потому что с Пеппс все было… ну.. ясно? Она была в больнице, а значит, ее вылечат. А вот Адам… они прекрасно помнили, что он мог сотворить просто сказав несколько слов. И повторения того кошмара совершенно не хотелось, - Профессор Лонгботтом сказал, что он с Кроули и Азирафелем, - добавил он, поразмыслив, - Значит, все должно быть хорошо. Они же его крестные. - Да, - уже увереннее покивал райвенкловец, - Они знают в чем дело и справятся. - Завтра с утра пойдем проведать Пеппс, да? – сменил тему Брайан, - У меня есть шоколадная лягушка. Ей будет приятно увидеть вкусное, когда она проснется. - Угу, - кивнул Уэнсли, - А потом сбегаем к лесничим и посмотрим, как там Адам. Надо узнать, что же все-таки случилось на самом деле. И они разошлись по гостиным, довольные собственными планами. Кроули, Азирафель и Адам медленно спускались по направлению к домику. Они управились бы проще и быстрее, если бы взять Адама на руки, но именно сейчас нельзя было даже намеком продемонстрировать его беспомощность. Поэтому они просто шли, приноравливаясь к темпу парня. Притихший Пес крадучись следовал за ними, он тоже опасался спровоцировать… что бы то ни было. Войдя домой, крестные антихриста переглянулись и поняли друг друга без слов. Азирафель отправился за аптечкой, а Кроули легко подняв ребенка, посадил Адама на стол и снял очки, забросив их куда-то на подоконник. - Адам, - сказал он, серьезно гладя в отчаянные серые глаза, - Я обещаю тебе, что мы что-нибудь придумаем. Верь нам, хорошо? - Ангел Бездны шмыгнул носом и кивнул, - Но, прежде чем думать над ситуацией, надо разобраться с тобой. Потому что, если ты не сдержишься… никто не сможет предсказать, что произойдет. - Я понимаю, - сипло сказал мальчишка, и сильнее вцепился в стол так, что побелели костяшки пальцев, - Но Пеппс… я не могу ее бросить. - Как и мы, - Змей сжал руками его плечи, - Но если действовать наобум, вероятность повредить ей, а не помочь, гораздо выше. Поэтому для начала ты должен успокоиться. - Не получается, - скривился Адам, просящее глядя на демона, - Оно бушует, там внутри, и рвется на волю. Так было в прошлый раз. Даже если я не выпущу это сам, оно прорвется, когда я засну. - Я знаю, - сочувственно посмотрел на него темный, - Поэтому ангел сейчас доварит тебе блокирующее зелье. Неприятная штука, но оно запрет все эти порывы внутри тебя и не даст им вырваться даже во сне, - он покачал головой, когда мальчишка вздумал возражать против отдыха, мол, Пеппс сейчас там, ничего не ясно, а он.. отдыхать? - А поспать тебе необходимо. Потому что уставшим ты не сможешь адекватно мыслить, и сдерживать свою силу тоже не сможешь. - Ладно… - Адам вздохнул и опустил плечи. - Мы во всем разберемся, - сказал ему Азирафель, подходя и протягивая флакон с зельем, - Ты же помнишь: «Во зло или во благо, мы рядом с тобой». И Адам не выдержал. Всхлипнул, вцепился в светлого, уткнулся в его мантию и разрыдался, как обычный ребенок – безутешно и безудержно. Со слезами уходило напряжение и невнятно выговаривались отчаянные детские эгоцентрические «это я во всем виноват», «если бы не я», «почему пострадала она, а не я»… Ангел гладил его по голове и терпеливо отвечал на каждое самообвинение, аргументировано и спокойно. Адам вряд ли вникал в его слова, но ощущение поправимости прочно укоренялось в его сердце вместе со спокойными интонациями и уверенным тоном. Слезы заканчивались, и должно было бы стать стыдно, ему же не пять лет, чтобы вот так по-младенчески рыдать… но сил на это не было. Да и взрослые вели себя так, словно ничего особенного не случилось, и он чуть не каждый день забегал после уроков порыдать на их плече. Ему выдали платок и флакон с зельем. Потом – пижаму, и отправили умываться перед сном. В ванной в стаканчике стояла для него новая зубная щетка. Даже Псу разрешили устроиться рядом. Не столько потому, что животным самое место в кровати, сколько оттого, что ничего, кроме кровати на этом самом верхнем этаже их домика не было. После зелья внутри разлилась приятная прохлада и относительное спокойствие. Он ничего не забыл, но в сознании уже не били тревожные барабаны, не пульсировало желание немедленно все исправить. Получалось даже худо-бедно размышлять и оценивать свое состояние. А потом, когда Кроули показал ему, как можно перенести свои воспоминания в его Ловец Памяти, чтобы они смогли их просмотреть и лучше понять, что произошло… ему стало почти спокойно. Крестные не просто успокаивали его. Они действительно собирались что-то предпринять, придумать и найти решение. И когда они пообещали, что не станут ничего от него скрывать, он им действительно поверил. И смог уснуть.