Hogwarts Omens

После того, как Поттер вдоволь напился чаю со всеми своими знакомыми в Хогвартсе, он почему-то не отправился домой, чтобы провести с семьей хотя бы вторую часть субботнего дня, а вернулся в домик лесничих и очень обрадовался, застав их на пороге, и заявил, что как раз хотел попросить, чтобы его сопроводили осмотреть место, так сказать, происшествия. Спорить с ним не стали, в основном, чтобы не терять времени. Зато демон радостно нагрузил его мешком с удобрениями, и отдельно вежливо попросил не применять к нему магию. Ну, на всякий случай, вдруг что испортится. И для закрепления понимания прописных истин, вроде той, что утверждает, что «инициатива наказуема». Остальные в принципе тоже что-то несли, поэтому особенно быть обидно национальному герою не должно было. Он, впрочем, только понимающе усмехнулся, и без возражений всю дорогу честно тащил неудобный пакет. Слушал, как Брайан и Уэнсли рассказывают, как навещали утром Пеппер в Больничном крыле, что им сказала медиковедьма, и как они планируют забегать к подруге каждый день, чтобы почитать ей интересные книжки или рассказать что-нибудь занимательное. - Мадам Помфри сказала, что учебники – самое то, - говорил Брайан, корча забавную мордочку, - Но я думаю, что будет лучше, если я ей завтра почитаю ее любимые комиксы, родители как раз прислали новый выпуск. - Учебники тоже очень интересные, - возражал ему Уэнсли, - У меня есть второй том «Фантастических тварей». - Правда? – обернулся к нему Брайан с загоревшимися глазами, - А можно я пойду с тобой, когда ты будешь читать Пеппс? Я тоже хочу! Там интересно? В отличие от Адама мальчишки ни на миг не сомневались, что в итоге все закончится хорошо. На поляне они появились очень вовремя, Бэл как раз довысадила подготовленные саженцы и освободилось место для следующих свершений. Впрочем, конкретно сейчас гербология интересовала всех в последнюю очередь. На первом месте было оно. Беспечно шелестящее листочками молодое яблоневое деревце. Как и там, где сейчас находились Мира и Пеппер, пень отвоевал себе гораздо больше места, чем занимал изначально, и теперь его остов был никак не меньше пятнадцати метров в диаметре. Яблоня гордо высилась в самом центре, а все пространство от нее и до краев занимала та же самая перламутровая субстанция, с которой так неудачно познакомилась Пеппер. Поттер, подойдя к ее границе и взглянув внутрь, мгновенно помрачнел. Остальные, стоящие рядом, особо никаких эмоций не испытали кроме, пожалуй, задумчивости. Азирафель отдельно предупредил детей, чтобы не вздумали прикасаться к красивой поверхности, если, конечно, не готовы расстаться с какой-нибудь частью тела. Брайан тут же поинтересовался, можно ли в таком случае кинуть веточку. Или камешек. Или монетку, монетка ценная, ее можно? Ангел покладисто согласился, что можно и веточку, и камешек, и монетку, но только после того, как он, Брайан, напишет завещание и отдельную записку, в которой пояснит родителям и представителям закона, что это он лично весь из себя безумный экспериментатор, а опекуны и преподаватели за последствия его экспериментов ответственности не несут. В трех экземплярах. Брайан подумал, и сказал, что пока не готов, потому что у него еще много незаконченных дел. Непрочитанных книг, недоделанных проектов и вообще жуть как интересно, чем закончится история с Пеппер. Потом они с Уэнсли, Кроули и Уту заспорили о том, можно ли в призрачном состоянии - ну, если все-таки не удержаться и получить втык от магической субстанции - нормально взаимодействовать с реальной материей, и немного выпали из беседы остальных. А Азирафель в это время как раз спрашивал у Поттера, что ему так не понравилось в новоявленном озерце. За некоторое время до этого момента Мира и Пеппер тоже вглядывались в перламутровые глубины, и, разглядев придонные украшения, юная ведьма совсем уже собиралась впасть в праведный гнев, но… подумала, и всего лишь задала вопрос. Мира, прекрасно видевшая ее внутреннюю борьбу, одобрительно улыбнулась. Если девочка научилась предполагать, что у любого явления есть куда больше объяснений, чем одно ее драгоценное и неоспоримое истинное мнение, это уже огромный шаг вперед. Ребенка стоило поощрить, к тому же, история на самом деле была весьма поучительной. И Мира, задумчиво глядя на нетленные останки и смутные силуэты спящих на дне инфери, начала рассказывать их историю. О том, что во все времена в мире находились люди – маги – для которых мировое равновесие и судьба мира оказывались важнее собственных интересов. До десятого века, пока Мировое Древо исправно функционировало, и информация о нем была общедоступной, таких волшебников было довольно много. Они селились в ключевых местах силы, и по мере возможностей поддерживали там порядок. Следили, чтобы через грань миров не лезли всякие незваные гости, а обмен энергией, напротив, не прерывался. Иногда, когда к ним обращались за помощью и доказывали, что достойны ее, такие отшельники могли и помочь, советом или делом. А могли и проклясть, если просящий являлся с нечистыми помыслами. Потом, когда Древо перестало выполнять свои функции, и магия начала застаиваться, людей, понявших причины этого, становилось все меньше и меньше. А готовых посвятить себя служению – и вовсе единицы. Но эти, однажды приняв решение, не отступались. Мира помнила имена каждого. Она указывала на них Пеппер, и рассказывала. Об ушедших из семей, оставивших богатство и сложивших с себя бремя власти, чтобы взвалить на плечи куда более тяжелую ответственность – за мир. О том, что только благодаря им, каждому из них, за десять веков магия все еще худо-бедно, но присутствует на земле. О мифических ведьмах, принимавших имя "Яга", о том, как заснул под яблоней и исчез Ланселот, благороднейший из рыцарей, о том, как простая безвестная крестьянская девочка заслушалась шепота листвы до странной задумчивости, потом вернулась в деревню и пригнала туда всех коз, которых пасла, а на следующих день исчезла, как ее и не было. Об отшельнике Аше, который сначала просто удалился от людей, а потом, по легенде, встретил странного человека, и после этого отправился в бесконечное путешествие, и его встречали во многих городах и весях, где он по мере сил помогал встречным, но о цели своего пути никому не рассказывал. О множестве достойных магов, которые пропали без вести в поисках Грааля, об ученых, отказавшихся от известности для того, чтобы сохранить мир, о преступниках, которые на пороге смерти вставали на путь искупления, о множестве простых людей, которые уходили, исчезали в холмах или горных реках, пещерах или пустынях. И все они в итоге приходили к Мировому Древу, чтобы отдать ему часть своей души для того, чтобы еще на год или десятилетие удержать равновесие сил. - Душа человека, - тихо сказала Мира, глядя вглубь озера, - Как прожилка на листе Древа. У каждого из вас есть связь с другими мирами. Возможность увидеть их – в мечтах, во сне, в трансе или медитации. Возможность самим собой, своим сознанием построить маленький, но совершенно реальный мост между мирами, сделать так, чтобы их связь не оборвалась. Каждый из тех, кто нашел свое место у корней, осознанно и добровольно потратил на это свою жизнь. И я помню каждого из них, потому что перед каждым я в долгу. И теперь, когда появилась возможность оживить Мировое Древо, их усилия не будут напрасны. Они возродятся в цветах и травах, зажгутся звездами во Вселенной, откроют глаза новорожденными детенышами. У меня наконец-то будут силы для того, чтобы с благодарностью отпустить их, и очистить воспоминания о них от безысходности. Они с Пеппер еще долго вглядывались в полупрозрачную глубину, и девочке начало казаться, что она слышит их истории, но их нашептывал ей уже не голос Миры, а сбивчивое разноголосье тех, чьи души оберегали корни Мирового Древа. И в какой-то момент она отпрянула от шершавой коры, испугавшись, что теряет рассудок. Мира ласково обняла ее за плечи. - Не бойся, - сказала она с немного печальной улыбкой, - У тебя просто спящий дар медиума. Ему еще не время проявляться, но именно благодаря ему ты смогла услышать меня, а я – защитить тебя и забрать сюда, избавив от боли. Потом, когда ты будешь готова, приходи ко мне снова, уже в реальности. И мы еще не раз с тобой поболтаем… - Я уже видел такое озеро, - сказал Поттер, погасшими глазами всматриваясь в глубину, - Озеро, которое стерегут тысячи инфери, и к воде которого нельзя прикасаться. - Да, прикасаться не стоит, - усмехнулась Бэл, - Энергия Творения та еще бестия. Она что, пыталась с тобой пообщаться? - Не со мной, - у губ национального героя залегли глубокие складки, - Так погиб брат моего крестного, и… - Как погиб? – удивленно переспросил ангел. - Его утащили в воду, - ответил Поттер, переводя на него потемневший взгляд. - Насильно? – уточнила Бэл, - Да быть такого не может! У кого бы поднялась мысль извратить такой ритуал? - Видимо, нашлись умельцы, - вздохнул Азирафель, немного дольше знакомый с человечеством, и, повернувшись к Поттеру, пояснил, - Изначально это своего рода дарование бессмертия. Высшая награда для самых верных и ценных. Тех, кто отдал служению некоей идее или божеству всего себя без остатка. Это невозможно сделать насильно. Ну, изначально. Это обязательство помнить и нести ответственность. Так высшая сила признает свой долг перед человеком. - То есть… - Поттер потрясенно вглядывался в их с Бэл лица, постепенно осознавая сказанное, - Но… как можно было из такого… - Куда только не заводит людей извращенность их мышления, - пожал плечами ангел, - Но конкретно здесь, можешь не сомневаться, ритуал проведен верно. И теперь, когда Мировое Древо будет восстановлено, оно наконец получит возможность раздать долги своим служителям. Их ожидание будет вознаграждено. А что до Энергии Творения, она опасна по другим причинам. Она обладает своим особым псевдоразумом, и все, что коснулось ее, считает своей собственностью. Если будешь кидать в нее мусор, ей вполне по силам превратить в мусор твою жизнь. Или, к примеру, облагодетельствовать в насмешку, как царя Мидоса. Или заключить вполне разумный договор, как с Одином. Тут все зависит от целей и способности правильно их сформулировать. - Насколько, все-таки, разное значение могут иметь одинаково выглядящие вещи… - пробормотал себе под нос Поттер, судя по всему, углубившийся в какие-то свои воспоминания. Но всем прочим уже было не до его загадок. - Азирафель, - звенящим шепотом произнес Адам, - Смотри! На поверхности озера, как в зеркале, появилось сначала блеклое, но постепенно обретающее четкость лицо Пеппер. Она улыбнулась и помахала рукой. А потом начала водить пальцем в воздухе перед собой, и поначалу невидимые его следы постепенно начали заполняться опалесцирующим светом. «Я в порядке», - написала она, - «Выше нос, у вас все получится!» Потом слова улыбнулась, кивнула, посмотрев на кого-то рядом с собой, и помахала рукой на прощание. Адам стоял, намертво вцепившись в шершавую кору пня и смотрел туда, где только что было отражение. Брайан и Уэнсли, радостно прыгали, окончательно убежденные, что с подругой все хорошо, и засыпали Кроули вопросами о том, как возможно, что она смогла вот так показаться им, и была бы это она, или ее душа, или, может, вообще галлюцинация, или эта вот субстанция как тот туман, который в омуте памяти. И почему она не написала, как именно ей помочь? Почему они должны сами и без подсказок? Нет, ну так не честно! И вовсе не честно именно так... Кроули по мере возможности им отвечал, иногда, когда успевала вставить слово, что-то добавляла Бэл. А Адам стоял и смотрел на цветущую яблоню, и когда он тихо и задумчиво произнес два слова, его услышали все. - Там яблоки, - сказал он, и после паузы добавил в полной тишине, - Уже почти спелые.